Зависимость/Addiction

Неожиданный звонкий стук отозвался резкой тупой болью где-то в теменной области головы. Не отрывая глаз, Бибер ворчливо сморщил аккуратный нос и попытался накрыть лицо одеялом, но похлопав рукой по кровати, он заметил, что одеяла почему-то не оказалось, да и под его ноющим телом была вовсе не кровать, а… диван? Удар повторился еще раз, отчего черепная коробка, будто потерпела удар топором. Мозг раскололся, как орех, и Джастин жалостно заскулил, разлепляя сонные глаза. Стоп. Почему он проснулся в гостиной? Надо собрать все мысли в кучу и понять, в чем дело. Правда, сделать это очень тяжело, когда глаза режет от яркого солнечного света, а высохшее горло требует хоть каплю воды. О головокружении и тошноте Бибер вообще молчит. Попытавшись сфокусировать свой взгляд на передвигающемся объекте, Джастин безошибочно определил, что в освещенной комнате в длинной белой футболке деловито разгуливает Кендалл. В ее руке голубая тряпка, которой девушка быстрыми движениями вытирала с полок пыль, попутно переставляя их содержимое с места на место. Судя по всему, Кен раздражена, иначе она бы не стала заниматься уборкой в такую рань, еще и так греметь этими чертовыми стеклянными пузырьками. — Кенни… — тихо выдохнул Джастин, проводя прохладными ладонями по лицу вверх и поправляя прилипшую ко лбу челку. — Не шуми, детка… — Заткнись, — прошипела Кендалл, не удосужившись даже повернуться к нему лицом. — Ты могла бы быть и повежливее с любимым по утрам, — обидчиво прохрипел он. — Разве я сделал тебе что-то плохое? — Ну конечно же, ты ничего не помнишь! — воскликнула Бёрд, наконец, посмотрев на Джастина, который лежал на голом диване в одних лишь белых боксерах. Он замерз. Волосы на его руках стояли почти вертикально, и кожа стала гусиной. Должно быть, Бибер и не подозревал о том, что решение его проблемы было до смешного близко — теплый клетчатый плед валялся на полу рядом с диваном. Но из-за ломоты в теле Джастин не мог до него дотянуться. Или же просто не сообразил посмотреть вниз по причине головной боли. Единственное, что оставалось сделать — поежиться, поджимая под себя колени и обнимая собственные плечи руками. В груди Кендалл вдруг что-то ёкнуло, но демонстрировать свое сострадание она не собиралась. Девушка откинула тряпку в сторону и присела рядом с ним на подлокотник дивана. — Считаешь меня полной идиоткой? Думаешь, я ничего не пойму? — фыркнула она, наблюдая за растерянным лицом Бибера. Он замешкался. Хоть любые телодвижения и давались ему с трудом, мужчина воинственно боролся с изнурительным похмельем. Джастин приподнялся на локте, оглянулся по сторонам и нахмурился. На журнальном столике перед ним стояла огромная почти пустая банка из-под арахисового мороженого, рядом небрежно валялась ложка и дюжина разноцветных фантиков от шоколадных конфет. — Вот черт… — удивленно прошептал он, рассматривая сомнительную картину, возникшую перед его глазами. — Долбаный наркоман, — пробурчала Кендалл, сверля укоризненным взглядом мужчину. — Милая, — Джастин вдруг поднял на нее свои виноватые глазки и вытянул к ней руки в жалостливом жесте. — Иди ко мне… Ему удалось обхватить ее талию и притянуть к себе, но Бёрд нервно задергалась, процедив еще несколько непристойных ругательств в его адрес, и вырвалась из татуированных рук. — Ты такая теплая… — отчаянно стонет он и утыкается носом в обивку дивана. Звучит до боли трогательно, но Кендалл все еще держит всю свою волю в кулаке. Надо проучить этого негодяя. — Грейся, — холодно отрезала девушка, небрежно бросив ему в руки скомканный плед, и стремительными шагами покинула просторную гостиную. Бибер обессиленно вздохнул, укутавшись в пушистую ткань, и закрыл глаза, пытаясь хоть что-то вспомнить. Из памяти удалось вытащить только мутные обрывки прошлой ночи: как они поехали в клуб, владельцем которого оказался его старый приятель Мэтт. Потом Джастин вспомнил, как они сидели в его кабинете, пили виски и закидывались таблетками. Безумный секс он тоже помнит. А вот что было дальше… Вероятно, дело не обошлось одними колесами, если его тело так остро реагирует на любой из внешних раздражителей. О факте присутствия на той вечеринке травы свидетельствовала и жажда сладкого, которую Бибер так отчаянно пытался утолить, что даже уснул не в своей кровати. Карие глаза открылись. Мужчина сделал короткий вдох приоткрытыми губами и попытался подняться на ноги. Кендалл обижается на него, и ему надо срочно исправить ситуацию, потому что перспектива провести этот день в напряженных отношениях его нисколько не устраивает. Он любит ее. Понимает, что накосячил. Почему? Потому что не смог совладать с собой, со своими желаниями и тягой к веселью. Джастин обещал себе повзрослеть, отказаться от того, что может сгубить его здоровье, но внутри все равно просыпался тот безбашенный подросток, жаждущий алкоголя, дури и приключений. Вот такой он. Бибера уже ничто не исправит. Дойдя до кухни на негнущихся от тяжести в мышцах ногах, Джастин сразу почувствовал запах жареного бекона, и от него вдруг стало нехорошо. К горлу подкатил тошнотворный ком, который пришлось подавить силой мысли. По его рукам все еще бегают мурашки от холода, и мужчина обхватывает руками собственные плечи. Выглядит несчастно. Как маленький провинившийся котенок, которого так и хочется прижать к себе, погладить по голове и успокоить. Именно для того чтобы не поддаться этому желанию, Бёрд не оборачивалась на звук шаркающих шагов. Она лишь невозмутимо крутилась возле плиты за приготовлением завтрака, пока Бибер пытался выстроить в голове план своего оправдания, но мысли никак не выстраивались в логическую цепочку. Поэтому Джастин выпалил только то, что было у него на душе. — Я не хотел, — хрипло произнес он, смотря пустым взглядом на силуэт своей девушки со спины, но та ничего не отвечала, только обхватила пальцами солонку и легонько потрясла ею на шипящую над раскаленной плитой яичницей. — Я отказывался, но Мэтт… Мы так давно не виделись. Я хотел расслабиться, отдохнуть. — И как? — равнодушно изрекла Кендалл, вытаскивая из подставки кухонный нож, что с приятным звуком принялся нарезать свежую ароматную зелень. — Мне стыдно. — Тебе стыдно?! От возмущения Бёрд на секунду замерла. — Как ты мог подсесть на эту дрянь снова? — девушка резко повернулась к нему лицом, гневно взмахнув ножом, но внезапно застыла на месте, встретившись с выдержанным взглядом. — Можешь зарезать меня, если тебе станет легче, — безэмоционально отчеканил он, и Кендалл обреченно вздохнула, опуская руку вниз. Сил злиться на него больше не было. Она отложила нож и оперлась руками на столешницу, опуская голову. — Я испугалась за тебя, — произнесла она совсем тихо. — Мне страшно, что та история может повториться, Джастин… — девушка подняла на него свои большие серые, как две грозовые тучки, глаза. Он молчал. Бибер сверлил ее безмолвным взглядом, почти не двигаясь. Только его широкая грудная клетка прерывисто вздымалась, глотая воздух. Его лоб влажный, а губы приоткрыты. Джастину нехорошо, у него болит голова и душит чувство вины. И она это видит. Чувствует. Знает. Вздохнув, Кендалл приблизилась к нему и погладила по волосам. Приподнялась на носочки и чмокнула в щеку. В карих глазах вспыхнуло удивление и легкое замешательство. Он не ожидал, что она так быстро остынет, думал, что Кендалл еще раз обложит его матом, хотя бы… Но девушка продолжила покрывать его лицо легкими поцелуями, пока Бибер расслабленно закрывал глаза и тяжело дышал из-за своего отвратительного состояния. — Ложись в кровать. Я принесу тебе завтрак в спальню, — шепнула Бёрд, последний раз поцеловав его в кончик носа, на что Джастин кивнул и послушно ушел на второй этаж. Спустя почти час, избавившись от головной боли с помощью лекарственных препаратов и освежающего душа, Бибер сидел на кровати и восторгался вкусным завтраком, который ему приготовила любимая девушка. — Ты преувеличиваешь, — улыбаясь, отмахивалась Кендалл. — Это всего лишь яйца с беконом и зеленью. — Значит, у тебя они получаются особенно хорошо, — приложив вилку к губам, подытожил он. — Спасибо, — мужчина вытер губы салфеткой и переставил переносной столик на тумбочку рядом с кроватью. — Спасибо в карман не положишь, — загадочно пропела Бёрд и, коварно улыбнувшись, умостилась сверху Джастина, зажимая его бедра под одеялом между своих ног. — А что положишь? — он саркастически вскинул бровь, оценивая уровень игривости своей девушки. — Не знаю, — Кендалл пожала плечами, обводя тонким пальчиком рисунок на его изящной шее. — К твоему сведению, оральные ласки тоже нельзя положить в карман, похотливая сучка, — конструктивно заявил Бибер. — Я даже не думала об этом! — воскликнула девушка звонким от возмущения голосом. — И кто теперь из нас похотливая сучка? — А о чем ты хотела попросить? — сводя брови на переносице, спросил Джастин. — Теперь ничего тебе не скажу, — фыркнула она, скрестив на груди руки. — Эй… — мужчина улыбнулся, наигранно надувая пухлые губы. — Расскажи. — Не буду. Кендалл попыталась слезть с его бедер, но Бибер ловко ухватился за ее руки, перевернулся и подмял тело брыкающейся девушки под себя. — Джастин… Слезь! — толкая его в грудь, верещала она. Неприступный Бибер лишь коварно рассмеялся и не думая освободить ее от своей тяжести. Он вжал ее в мягкую кровать сильнее и посмотрел в широко распахнутые стальные глаза. — Попалась, — шатен самодовольно хмыкает, наслаждаясь видом беспомощной девушки. — Ты сильнее меня. Это нечестно, — возразила Кендалл, дергая руками, когда его пальцы сомкнулись на ее тонких запястьях. — Сильнее, — повторил Бибер, соглашаясь. — Больше… Крепче, — с каждым словом его голос становился все слаще, и Бёрд ослабевала под гипнотическим тембром, словно уходя в транс. Его теплые мягкие губы легли на ее подбородок, провели невесомую дорожку до впадины за ушком и обхватили чувствительную мочку. — У меня есть власть над тобой, Кендалл, — произнес он. — Над твоим телом… — Джастин медленно поцеловал ее губы и, отстранившись, посмотрел в затуманенные глаза. — …Разумом. Девушка приоткрыла губы, чтобы что-то возразить, но он перебил ее, забравшись рукой под футболку. Обхватил ладонью правую грудь, аккуратно сжал, вырывая из ее ротика сдавленный вздох. — Стоит мне прикоснуться к тебе — ты подчиняешься… Он подтверждает свои слова, ущипнув ее возбужденный сосок, и Кендалл прогнулась в спине, тихонько застонав. — Пожалуйста… — О чем я и говорил, — с достоинством замечает Бибер, нагло улыбаясь. — Хочешь, чтобы я продолжил? — Да, — Кендалл обвила руками его шею, испытывая потребность чувствовать его как можно ближе. Ноги обхватили его талию. Она коснулась губами пульсирующей синей жилки и слегка прикусила ее, пока Джастин мучительно медленно пробирался рукой к ее широко расставленным бедрам. — Что ты хотела мне сказать? — шепнул он ей на ушко, отодвигая край белья. — Мне надо уехать… — Что? — Бибер перевел на ее лицо свой серьезный взгляд, резко остановившись. — Я давно не виделась с дядей, и он пригласил меня в гости сегодня вечером, — неуверенно закусив губы, произнесла Кен. — Если я не ошибаюсь, он переехал с женой в загородный дом… — Джастин задумался. — То есть, ты поедешь туда не меньше чем на два дня? Девушка робко кивнула, и Бибер отстранился от нее, раздраженно упав спиной на кровать. — Пиздец, — зарычал он. — Ты не поедешь, Бёрд. — Поеду, — она приподнялась на локтях, рассматривая напряженное мужское лицо. — Только если со мной, — твердо сообщил он. — Я не знаю, как вообще расскажу дяде о том, что встречаюсь со своим боссом… А ты хочешь поехать к нему и обострить ситуацию? Я не думаю, что он одобрит мой выбор, — Кендалл прикоснулась подушечками пальцев к его щеке, но Бибер упрямо отвернул свое лицо. — Значит, ты останешься дома. Рядом со своим парнем, — сухо изрек он. — Ты же не хотел ругаться со мной, котенок… — опечаленно выдохнула девушка, осторожно перебирая его шелковистые волосы орехового цвета. — Не хотел, но ты провоцируешь конфликт. Кендалл побледнела и опустила глаза, чувствуя нарастающую в груди обиду. — Я хотел провести выходные с тобой вдвоем, но у тебя появились другие планы, так что делай по-своему, — равнодушно бросил он, нарушив минутное молчание. Джастин поднялся с кровати, небрежно поправляя потрепанные волосы, и отодвинул большую дверцу белого шкафа-купе. Достал оттуда чистую одежду и стал молча одеваться перед зеркалом, пока Бёрд смотрела на него стеклянными глазами. — Куда ты? — шепнула она едва шевелящимися губами. — По делам. — Когда вернешься? — слова давались ей тяжело, потому что голос предательски дрожал. — К тому времени тебя уже не будет дома, — ответил Бибер, застегивая на левом запястье золотые часы, затем брызнул пару ароматных капель из черного флакона на шею и повернулся лицом к Кендалл. — Джастин… Его имя вырвалось из нее само собой. Она даже не хотела звать его, но почему-то сказала это. Да еще и так обреченно, что мужчина не выдержал. Он приблизился к ней, обняв и прижав к себе. Почувствовал, как задрожали ее плечи, услышал тихий всхлип. Джастин погладил волосы девушки, прикладывая ее голову к своей груди. — Боже, я заставил тебя плакать… — прошептал он с искренней горечью в бархатистом голосе, но Кенни подняла мокрые глаза вверх, затыкая его коротким поцелуем. — Я хочу остаться с тобой, но я многим обязана своим опекунам… Поэтому должна ехать, — виновато сказала она. — Я хочу, чтобы ты приехал, когда освободишься. Вместе обо всем расскажем, хорошо? — девушка смотрела на него наивными глазами, и Бибер кивнул. — Я позвоню.

Danzig — Thirteen

Прохладный мартовский воздух наполнил легкие приятной свежестью и придал немного больше сил вышедшему на улицу Джастину. Он уже не был зол. Кендалл помогла ему успокоиться ласковыми поцелуями и объятиями, из которых Бибер так не хотел вылезать. Но встречу с отцом он назначил по своей воле, и отменять ее было бы глупо, потому что этот разговор нужен только ему самому. У Эндрю все хорошо, и он не нуждается в помощи со стороны, а вот Джастину — напротив. Набросив на голову капюшон серой толстовки, он застегнул серебристую молнию на кожанке и прислонил металлический ключ к датчику от огромного гаража. Подъемные ворота устремились вверх, открывая вид на блестящий под дневным светом черный автомобиль и спортивный байк. Джастин остановил свой выбор на последнем. Сегодня у него нет настроения прятаться в душном салоне, ведь куда лучше чувствовать, как воздух обволакивает все тело, пока ты летишь на скорости по широкой трассе, обгоняя неповоротливые машины, постепенно выстраивающиеся в пробку. Перекинув ногу через кожаное сиденье, Бибер умостил на него свою пятую точку и, вставив ключ, завел двигатель и добавил газу. С громким рычанием мотора байк сорвался с места, минуя выезд с территории его величественного особняка, и выехал на главную дорогу. Джастин дернул рукоять на себя, прибавляя скорости, и довольно улыбнулся, чуть нагибая корпус. За ним поднималось серое облако пыли и рассеивалось от прозрачного влажного ветра, облепляющего лицо и руки. Бибер не прогадал тем, что надел на себя куртку. Вскоре дорога стала сужаться. Появились яркие вывески различных магазинов и ресторанов, в одном из которых Джастин должен был встретиться со своим отцом. Припарковав мотоцикл возле входа, он снял капюшон и вошел внутрь здания, где его встретила хорошенькая официантка с приветливой улыбкой. Девушка проводила его до нужного столика, где сидел Эндрю, уткнувшись в свой блокнот. На нем дорогой строгий костюм с идеально ровным воротником, в пальцах дымится толстая сигара. Увидев своего сына, он грациозно поднялся и чуть склонил голову, здороваясь. — Привет, пап, — без особых церемоний произнес Джастин, присаживаясь напротив. — Закажешь что-нибудь? — без капли заинтересованности спросил Эндрю, протягивая меню. — Бурбон, — так же безразлично выкинул тот, проигнорировав жест отца. Он лишь поднял свои обворожительные глаза на стоящую рядом официантку, и поправил волосы рукой. Девушка быстро чиркнула что-то в своем блокноте и, улыбнувшись мужчинам, ушла к барной стойке из красного дерева. — Я приехал поговорить. — О чем? — пуская терпкий серый дым, осведомился отец. — Перестань делать вид, будто не знаешь, о чем я хочу поговорить, — Бибер закатил глаза, подпирая голову рукой. — Мой бизнес терпит не лучшие времена по твоей милости. Ты убедил японцев отказать мне в сотрудничестве. — Они не могут рисковать, связываясь с ненадежными компаниями, — невозмутимо произнес Эндрю. — С ненадежными… — Джастин наигранно хохотнул, покручивая в руках прозрачный круглый стакан. Кубики льда, качающиеся на поверхности напитка, тихонько трещали под стать нервному состоянию Бибера. — Это ты сам так решил? — Да, потому что владелец фирмы — есть ее лицо. А я прекрасно знаю тебя, сынок… Ты не дорожишь не то, что деньгами и контрактами… Ты не дорожишь жизнями близких. С тобой опасно иметь дело. Взгляд отца сделался суровым, и шатен вмиг почувствовал закипающую злость где-то в области солнечного сплетения. Гнев затуманил рассудок и умение держать себя в руках. Бибер сжал кулаки и плотно поджал губы, прожигая уничтожающим взглядом сидящего напротив мужчину, который спокойно потушил сигару о черную пепельницу. — С тобой тоже, — четко произнес он, облизнув губы от горьких капель с древесно-медовым привкусом. — И я не хочу этого. Не хочу, чтобы ты был моим отцом, потому что всю мою жизнь ты только и делал, что ругал меня и наказывал. Попрекал абсолютно во всем, не сказав мне ни единого доброго слова… Хочешь сказать, ты ненавидишь меня, потому что я виноват в смерти Октавии? — он холодно усмехнулся. — Даже когда она была жива, ты ненавидел меня ровно так же, — процедил Джастин, не сводя глаз с напряженного лица. — Убирайся, — одними губами изрек Эндрю, и это было последней каплей. Бибер и сам не понял, как уже стоял рядом со своим стулом, который тут же швырнул в сторону столика у окна с такой силой, что если бы там кто-то находился, Джастин бы точно взял на совесть новую смерть. Но, к счастью, удар пришелся в панорамное окно, которое с оглушительным звоном рассыпалось по полу мелкими осколками. — Ты что, мать твою, себе позволяешь?! — прорычал отец, наступая на обломки стула, которые хрустели под его тяжелыми шагами. — Пап, отъебись, а? — выплюнул Бибер, доставая из кармана толстую пачку купюр, а затем с характерным шлепком бросил ее на стол, к которому тут же подбежало несколько человек из персонала и высокий администратор, на котором от увиденного не было лица. — Интерьер немного староват… — высокомерно произнес он, пафосным движением похлопав ладонью по благородной поверхности стола. — На ремонт хватит. Шатен приподнял уголок губ и, допив бурбон из своего стакана, размеренными шагами направился к выходу. — Что ты сказал? — Эндрю схватил его за локоть, останавливая. Джастин лениво обернулся, недовольно цокнув языком. Лицо мужчины покраснело от ярости, но его сына это ничуть не пугало. — Я сказал, отъ-е-бись, — по слогам повторил тот, а затем, нагло натянув на глаза черные очки, выдернул свою руку из сильной хватки и захлопнул за собой входную дверь. Джастин спустился по ступенькам с веранды и остановился за воротами ресторана. Поджег сигарету и несколько минут пускал дымные кольца, стараясь успокоиться. Дыхание все еще было тяжелым, и желание разгромить все на своем пути еще пыталось взять контроль над телом. Все внутри кипело от злости, и даже ветер не мог охладить его пыл. Никто не смеет осуждать его. Никто не был на его месте. Не испытывал это омерзительное чувство унижения, с которым отец его познакомил еще в детстве, и даже деньги, которыми Эндрю так щедро разделялся, не смогли залатать ту дыру в сердце маленького Джастина. Его психика надломлена, и с этой трещиной на душе ему приходилось взрослеть, а она растягивалась… Тянулась и тянулась, расходясь по швам, делая больно. Но вскоре он научился бороться с ней. Просто забывал, что такое чувствовать, что такое любить. Джастин стал равнодушен к своему отцу так же, как и он демонстрировал свое безразличие к сыну. Так стало проще. И чувство вины больше не душит. Затоптав докуренную сигарету ногой, Бибер звенит ключами от байка и садится на него, заводя мотор. Небо начинает алеть, предвещая закат. С таким настроением ехать к Кендалл совершенно не хотелось. Он не хочет срываться на ней и снова причинять боль. Надо остыть, прежде чем появиться в гостях у ее дяди, чтобы не навлечь новых проблем.