Потерянные души

Стоя перед троном приёмного отца со скованными тяжёлыми цепями руками и ногами, Локи старательно скрывал своё угнетённое состояние за маской равнодушия. Дежавю. Принц едва держался на ногах, никому не говоря о глубокой ране, полученной во время боя. Золотые стены уже казались совершенно чужими, их красота будто погасла в свете последних событий, а отец остался всего лишь царём. Замок и так слишком пуст без Фригги, теперь он стал ещё более неприветлив, с тех пор, как тронный зал пропитался кровью эльфов в минувшей битве, не коснувшейся Лафейсона. Возле младшего брата стоял Тор, совершенно свободен, но так же напуган и унижен. Из его собранных в хвост золотых волос небрежно выпадала прядь, мешая принцу смотреть на Всеотца. Последний свысока осматривал сыновей, расстроенный их поведением. — Я тебе дал шанс исправиться, — сдержанно обратился он к Локи, — а ты, как всегда, пошёл против моей воли. — Я достал скипетр, — невинно пожал плечами трикстер, звякнув цепями. — Ты помог Тору сражаться в войне, которую не стоило было продолжать! — не выдержал Один. — Малекит убил Фриггу, — терпеливо оправдывался падший принц, пытаясь скрыть рвущиеся стоны от боли. — Да ты и сам всё знаешь! Царь Асгарда раздумывал в тишине с минуту, перед тем, как дал знак охранникам. — Уведите его назад в темницу. — Стражи потянули Лафейсона за оковы к выходу. — Возвращайся туда, где тебе и место, — говорил холодным тоном Всеотец, когда удивлённые глаза Локи едва видно наполнились слезами. — И ты никогда не увидишь мидгардку снова! — Не дождусь дня, когда ты поймешь, насколько сильно облажался! — единственное, что успел выкинуть Локи перед тем, как его вывели прочь. Трикстера вернули в его прежнюю камеру, где он уже провёл несколько месяцев после сотворённого хаоса на Земле. Небольшими шагами, под звуки собственных стонов, он дошёл до кровати, не чувствуя при этом почвы под ногами, будто пребывая в невесомости. Тогда принц взял в руки бумагу с карандашом, устроившись поудобнее, начал писать: «Дорогой брат, …»

***

В то же время Один пригласил старшего сына пообедать вместе с ним на террасе. Вокруг было тихо, разве что иногда доносились звуки от ударов мечей с тренировочной площадки или птицы нарушали покой, будто негромко переговариваясь друг с другом. Казалось, Всеотец был совершенно спокоен, несмотря на то, что только несколько минут назад посадил в темницу своего сына, хоть и приёмного. Он улыбался, предлагая Богу Грома различные лакомства, но у того на всё был отрицательный ответ. Принц смотрел в пустоту, настойчиво игнорируя всё, о чём ему говорили. — Что не так, сын мой? — спокойно спросил Один. — Если ты переживаешь за брата, то… — Так теперь он мне брат? — перебил Бог Грома. — Ты об этом думал, когда возвращал в темницу? А о том, что он помог нам с Джейн, спас мне жизнь? А о том, что вернул скипетр, уничтожив базу Гидры — худшей организации на Земле? — Я понимаю твой гнев, Тор. Но если он ослушался один раз, то сделает это и в следующий. — Ты ведь и не собирался давать ему свободу, верно? — понял принц намерения отца. Но в ответ была только тишина. А означала она согласие. Одинсон резко встал из-за стола и вернулся во дворец, грубо хлопнув дверями. Он понятия не имел, что будет со смертной, за которую так переживал Локи, но знал точно, он не заслужил такой участи после всего, что произошло в Мидгарде всего пару часов назад, и готов был пойти против отца, чтобы доказать это и вернуть брату свободу.

***

Поручив верному охраннику передать письмо Тору, Локи вернулся на кровать. Тюремная комната будто бы сжимала его, он хотел обдумать всё накопившееся за минувшие сутки, но произошедшее, как и рана, сделало его усталым и слабым. Время от времени мысли ещё пролетали в его голове, утихая с каждой минутой, а усталость, непобедимый сон и спокойствие наступали и побороли его. После короткой битвы он сдался. Закрывая глаза, видел лишь, как охранники дежурили по коридору, чеканя каждый шаг с ровными спинами и гордо поднятыми головами.

***

Тор в который раз по кругу обошёл комнату, подавляя в себе порывы злости. Ветер, нахально врывающийся в покои, раздражал его ещё сильнее. Совсем неожиданно в дверь постучали. В помещение вошёл асгардец и, поклонившись, передал принцу небрежно свёрнутое письмо и вышел. Одинсон удивлённо проводил взглядом визитёра и развернул лист. Даже на скорую руку почерк брата выглядел аккуратным и изящным. «Дорогой брат, Хочу начать с того, что сам знаю, как много сделал плохих вещей и если б я мог, то поступил иначе. Но я не могу. Из-за своей глупости и гнева Одина я останусь в темницах Асгарда до конца своих дней. Всего лишь несколько тысяч лет… Я не прошу приходить ко мне, не прошу особого ухода или отношения, но я буду немыслимо благодарен, если ты сделаешь кое-что для меня. Присмотри за смертной. Она обладает особой силой, вырвавшейся из скипетра и заключённой в её теле. Убедись, чтобы Элис была в порядке, пусть не забывает ничего. Ирония в том, что Всеотец хотел убить чудовище, но только монстр может победить монстра. А я не был тем, кем меня считают, Тор. На прощание скажу, что Битва за Нью-Йорк состоялась не из-за меня. Больше ничего не могу написать. Прости». На бумаге были отчётливо видны следы от слёз и крови. Всё начинается заново － Локи в темнице, а Тор должен был быть героем и защищать все Девять миров от всевозможных врагов. Но одна вещь кардинально изменилась — Одинсон знает правду и впервые готов идти против Всеотца по-настоящему.

***

Элис проснулась от приятного женского голоса. Её всё ещё клонило в сон, но любопытство победило, и девушка открыла глаза. Она лежала в красиво обустроенных больших покоях, за окном приятный дневной свет, и где-то вдалеке виднелись золотые башни, что делали день ещё более светлым, отражая лучи солнца. Немного подумав, мутантка вспомнила вчерашнюю битву и то, как её ранил тёмный эльф. Но боли в месте ранения преступница не чувствовала, что её очень удивило. — Я помогла тебе исцелиться, — услышала тот же голос Элис. Подняв глаза, Коллинз увидела девушку с приятной внешностью, голубыми глазами и тёмными волосами. У неё была невероятно тёплая улыбка, добрый взгляд, буквально излучавший положительную энергию. Голубое платье едва прикрывало плечи, а длинные волосы аккуратными небольшими локонами спадали вниз, время от времени щекоча руку Алисии. — Спасибо, — рефлекторно поблагодарила целителя землянка, поднявшись на кровати. — Как я сюда попала? — О тебе позаботился принц Локи. Вопреки просьбе Одина и своей глубокой ране, он принёс тебя к моему отцу, и теперь ты здесь. — Что с Локи? — нахмурилась Элис, чувствуя неладное. — Извини, пока не могу сказать. Настало время Алисии практиковаться в чтении мыслей, возможности, данной скипетром. Сев напротив незнакомки, она медленно поднесла руку к её лбу, выпуская из ладони фиолетовый свет, проникая в самые глубокие места сознания целителя. После некоторого времени, она узнала, что имя девушки — Лили, хоть это было несвойственно для жителей Асгарда, но отец был поклонником иностранных языков и названий, в том числе мидгардских. Наконец-то добравшись до воспоминаний о Локи, девушка нашла только разговор с отцом. — Как наша мидгардка? — Пока не проснулась. — Принца Локи снова вернули в темницу… На этом последние воспоминания о Лафейсоне заканчивались, и Элис испуганно отпустила руку. — Что с ним? Лили, что с ним? В глазах асиньи заметно разрастался огонёк интереса и желания приключений. — Так идём, узнаем.