Красная нить судьбы

      В тот момент привычный мир рухнул. Мальчика трясло от всепоглощающих ужаса и отчаяния. Он закричал во всё горло, срывая голос, и расплакался, сжимаясь в маленький комочек. Сейчас как никогда хотелось, чтобы пришёл хоть кто-то, кто мог бы обнять и утешить его, но теперь таких людей не было — Сань Лан остался совсем один, половина его сердца умерла вместе с Сань Синь.       «Сань Лан, ты защищаешь меня, а я — тебя. Мы с тобой — одно целое. Без тебя нет меня, без меня нет тебя», — сказала Сань Синь незадолго до того, как они очутились тут.       Сань Синь защитила его ценой собственной жизни.       Без Сань Синь Сань Лан не мог существовать.       Дрожащими руками мальчик поднял окровавленный кусок ткани, оставшийся от сестры, и спрятал его за ворот рубашки, поближе к сердцу. Сань Лан оглядывался по сторонам, хотя перед глазами всё расплывалось от застилающих слёз. Повсюду раздавался собачий скулёж, сводящий с ума. Сань Лан сам ощущал себя побитой собачонкой, оставленной всеми на милость судьбы.       Сань Лан крепко сжал кулаки и хищно оскалился. Раньше он боялся находиться в этом ужасном месте, а теперь страха не было — была только ненависть и нескончаемая боль. «Я уничтожу тут всё, я заставляю этих людей ответить за смерть А-Синь и всех остальных!» — пообещал себе мальчик и заставил себя встать на ноги. Даже если придётся убить кого-то ещё, он обязательно сделает это без колебаний — лишь бы сбежать отсюда.       Сань Лан даже не мог достойно похоронить сестру, потому что от её тела практически ничего не осталось. Мальчик мог бы вырезать на деревяшке имя Сань Синь, но он не знал, как пишутся иероглифы. Он совершенно ничего не мог сделать ей напоследок. И от этого желание отомстить становилось ещё сильнее.       Всё решив для себя, мальчик нарвал цветов и пришёл на кладбище, к могиле Мо Жаня. Присев около холма на колени и вставив цветы в землю, Сань Лан тихо сказал:       — Мо Жань, теперь и Сань Синь умерла. Остался только я. И я ни за что не умру. Я сегодня же сбегу, чего бы мне это ни стоило. Я всем расскажу правду. Ни Лу Юань, ни кто-либо ещё не смогут спастись. Мо Жань, если ты смотришь на меня, прошу, помоги мне осуществить задуманное.       Сань Лан посидел ещё какое-то время у могилы и, пошатываясь, побрёл в сторону своего участка, на котором ему предстояло сегодня работать. Желания что-либо делать не было, но мальчик заставлял себя терпеть, чтобы не вызывать никаких подозрений. Кроме того, работа помогала ему хотя бы на чуть-чуть отвлечься от печальных мыслей.       Ему нужна была его сестра.       Сейчас как никогда хотелось увидеть её улыбку и услышать её смех. Сань Синь всегда была такой доброй и заботливой, никому не навредила, но почему её настигла такая страшная смерть?! Сань Лана начинало тошнить каждый раз, когда он вспоминал увиденное, и весь день мальчик проходил в крайне болезненном состоянии.       Он постарался закончить со всем как можно быстрее, а потом, отказавшись от ужина, сказал всем остальным, что пойдёт спать. Ни у кого не появилось подозрений — все видели, что Сань Лану слишком плохо. Мальчик зашёл в их домик, пока в нём никого не было, взбил своё и Мо Жаня одеяла так, чтобы казалось, будто под ним кто-то есть, и тихо выскользнул наружу.       До отбоя оставалось часа четыре. Если ему повезёт, он сможет убежать как можно дальше, пока его не хватятся. Если повезёт больше — его исчезновение заметят только утром. Но в любом случае медлить было нельзя.       Мальчик тихо прокрадывался в темноте по многочисленным тропинкам, молясь богам, чтобы они помогли ему. Прошло много времени с тех пор, когда кто-то приходил к подкопу, и Сань Лан боялся, что придётся много копать теперь, к счастью, мальчику повезло — Мо Жань успел вырыть выход наружу, и разгребать сейчас оказалось почти нечего.       Сань Лан не верил, что сейчас он сможет выбраться на долгожданную свободу, о которой мечтал почти два года. Не веря в то, что это реальность, мальчик опустился на землю и осторожно прополз под стеной, выбираясь наружу.       Тут, за стеной, даже воздух был другим.       Сань Лан сделал глубокий вдох и почувствовал, как у него защипало глаза. Неужели этот день и правда настал? Всё оказалось настолько просто, но почему же тогда выбрался только он один?! Мальчик зажал рот ладонью, чтобы не закричать.       Он простоял на месте ещё около минуты, собираясь с мыслями и унимая дрожь во всём теле, а потом двинулся в сторону леса чуть поодаль. Сань Лан понятия не имел, куда идти, но он решил, что ему нужно вернуться к въезду на территорию, ведь там наверняка есть дорога, по которой он сможет выбраться в мир цивилизации. Сань Лан не знал, есть ли камеры видеонаблюдения с наружной стороны стены, поэтому решил идти лесом, чтобы наверняка не попасться.       Ночью в лесу было страшно. Повсюду раздавались подозрительные шорохи, будто между деревьями ходит кто-то ещё — кто-то очень опасный, ожидающий своего выхода, когда мальчик окончательно выбьется из сил. В темноте Сань Лан с трудом разбирал, куда идти, и очень часто спотыкался о корни и сломанные ветки, падал, но заставлял себя вставать и двигаться дальше по мере возможностей.       Ветки деревьев больно хлестали по лицу и рвали и без того лёгкую одежду. Сань Лан давно уже замёрз и устал настолько, что был готов лечь спать на месте. Однако мальчик понимал, что ему ни в коем случае нельзя останавливаться. Ему было страшно, но этот страх казался не таким, как тогда, когда приходилось видеть мёртвые тела друзей. Здесь смешалось много разных чувств: ненависть, боль, одиночество, надежда совместно с опасением быть пойманным, горечь. Сань Лан не хотел думать, что с ним сделают, если найдут его.       Наконец мальчик добрался до главных ворот, от которых вела песчаная дорога. Сань Лан мог выйти на неё, но не рискнул этого делать и двинулся дальше меж деревьев — так надо было пройти ещё хотя бы несколько километров, и уже только потом можно выбраться из леса.       Сань Лан уже весь продрог от холода, по пути он подвернул ногу, и теперь передвигался не так быстро, как ему бы этого хотелось. Но лучше идти медленно, чем не идти вообще. Сань Лан думал о Сань Синь и Мо Жане, просил у них прощения за то, что выбрался один, без них. У них ведь у всех были свои мечты, они надеялись заняться чем-то, когда покинут это страшное место. А теперь… ничего.       Через несколько часов Сань Лан всё же вышел на дорогу, но всё равно старался идти по самой кромке, чтобы не оставлять следов. Мальчик изо всех сил сдерживался, чтобы не заплакать, хотя сейчас это хотелось сделать как никогда. Он всё время старался быть сильным, ему пришлось повзрослеть раньше времени, чтобы выжить в этом жестоком мире, но глубоко в душе он по-прежнему оставался маленьким ребёнком, которому нужны защита и тепло.       — Я отомщу за Сань Синь… — тихо шептал мальчик себе под нос, чтобы хоть немного развеять жуткие ощущения. — Я спасу оставшихся детей… Я найду родителей и заставлю их ответить за всё… Я не буду таким слабым…       Он шёл всю ночь и всё утро, лишь несколько раз останавливаясь на пару минут, чтобы передохнуть и набраться сил. Теперь уже болел живот — Сань Лан вспомнил, что не ел уже больше суток. Бессонная ночь, травмы, усталость, голод, пережитые эмоции делали своё дело — мальчик уже почти окончательно лишился всех сил и был готов упасть в обморок.       — Наверное, моё исчезновение уже обнаружили… — подумал Сань Лан, смотря на поднимающееся солнце. Он не знал, сколько прошёл, но казалось, что дороге нет и не будет конца. — Интересно, как скоро они поймут, что меня нет на территории?       Сань Лан понимал, что нагнать его на машине будет легче лёгкого, только если он вовремя не услышит приближающийся автомобиль и не спрячется. Ещё лучше — найти того, кто сможет ему помочь. Только бы выйти на главную дорогу…       Мальчик без устали продолжал умолять Сань Синь и Мо Жаня помочь ему, хотя мысли уже начали путаться, а сам Сань Лан передвигал ноги с таким трудом, что ему казалось, что он вовсе не идёт. Перед глазами уже начало всё темнеть, и мальчик пошатнулся.       С усилием воли он сделал ещё несколько шагов и вышел на небольшую развилку. Повернув голову влево, мальчик увидел трёх приближающихся людей на странных средствах передвижения. Это были квадроциклы, но Сань Лану прежде не доводилось о них слышать, поэтому он не знал, что это такое.       Сань Лан остался стоять на месте, с быстро бьющимся сердцем ожидая, когда эта троица приблизится. Возможно, они помогут ему. Но если это враги, долго он не проживёт.       Когда квадроциклы приблизились, Сань Лан смог различить трёх юношей — они выглядели чуть младше Тон И. Увидев маленького ободранного мальчика, с трудом держащегося на ногах, юноша в белой одежде, который ехал впереди, затормозил и быстро слез с квадроцикла. На самом деле Сань Лан немного растерялся, смотря на подходящего к нему человека: изначально он думал, что это мальчик, но у него были такие нежные черты лица и распущенные волосы до плеч, что это могла быть и девочка.       Двое других юношей тоже остановились, с подозрением глядя на мальчишку, оказавшегося в одиночестве посреди леса. Человек в белом подошёл к Сань Лану и присел перед ним на одно колено:       — Ты здесь совсем один? Где твои родители? — мягким голосом спросил юноша, заглядывая в покрасневшие глаза мальчика.       — За мной гонятся очень злые люди, спасите меня от них… — тихо попросил Сань Лан. Он хотел держаться, но всё же несколько слезинок скатились по его измазанной щеке.       Юноша осторожно стёр их большим пальцем и озадаченно переглянулся со своими друзьями. Те лишь удивлённо пожали плечами, не зная, как поступить. Они приехали к горе Цаншань просто для того, чтобы отдохнуть, и совсем не ожидали встретить здесь ободранного мальчика, выглядевшего так, будто вот-вот потеряет сознание.       — Почему они за тобой гонятся? — спросил юноша, желая лучше вникнуть в суть дела, чтобы решить, что делать дальше.       Сань Лан всхлипнул и тревожно обернулся назад, опасаясь увидеть там приближающуюся машину кого-нибудь из подчинённых Лу Юаня. К счастью, там никого не было.       — Меня и других детей… продали в рабство. Многих убили. Только я смог сбежать, — запинаясь, ответил Сань Лан, смотря в тепло-карие глаза напротив. Юноша, сидевший перед ним, не вызывал страха, ему хотелось доверять.       — Се Лянь, это всё слишком странно, — сказал один из парней позади.       Юноша, которого назвали Се Лянем, повернул голову в сторону и задумчиво кивнул. Он не знал, насколько можно верить во всю эту историю, казавшуюся довольно безумной, но по мальчику было видно, что ему очень плохо и что ему требуется помощь. Оставить ребёнка прямо тут он не мог.       — Скажи, как тебя зовут? — спросил он у мальчика, уже решив, что будет делать дальше.       — Сань Лан.       — А я Се Лянь. Там мои друзья — Му Цин и Фэн Синь. Ты поедешь с нами?       Сань Лан без раздумий кивнул, потому что другого выбора у него по сути не было. Сейчас он бы принял помощь от кого угодно.       Се Лянь выпрямился и сел обратно на квадроцикл. Устроившись поудобнее, он протянул руку Сань Лану, и мальчик, ухватившись за неё, заполз на место позади Се Ляня.       — Мы поедем быстро, держись очень-очень крепко, — сказал Се Лянь, чуть повернувшись в сторону мальчика.       Сань Лан сначала неуверенно и с опаской взялся ладошками за белый свитер Се Ляня, на что юноша лишь покачал головой и уверенно взял руки мальчика, переложив их себе на талию, совсем не боясь испачкаться из-за Сань Лана.       Юноши развернулись и, прибавив скорость, быстро помчались в обратную сторону — в Дали, где они остановились на время отдыха. Путь должен был занять несколько часов. Сань Лан с каждой минутой чувствовал себя всё более и более уверенно, и уже крепко обнимал Се Ляня, прижимаясь к его худой спине и чувствуя тепло, о котором мечтал столько времени.       Мальчик закрыл глаза и расслабился, наконец-то чувствуя себя в безопасности.       Всю дорогу он провёл в полудрёме и окончательно очнулся только тогда, когда Се Лянь позвал его:       — Сань Лан?       Мальчик потёр веки и оглянулся. Впервые почти за два года он оказался в городе. Кругом ходили люди, ездили машины и очень аппетитно пахло едой. У Сань Лана заурчал живот, что не укрылось от Се Ляня.       — Ты голоден? Хочешь пиццу?       Сань Лан никогда не ел пиццу. Он даже не знал, что это такое, но был настолько голоден, что съел бы совершенно что угодно. Поэтому мальчик кивнул.       Се Лянь взял его за руку и повёл через дорогу, а Му Цин и Фэн Синь двинулись следом. Они оставили квадроциклы в пункте проката и прошли на соседнюю улицу, где находилась пиццерия. В помещении слишком аппетитно пахло — даже у юношей потекли слюнки. Они некоторое время совещались, пока не остановились на пицце, которая пришлась по вкусу всем. Се Лянь сделал заказ и обратился к Сань Лану:       — Нам надо помыть руки. Пойдём.       Он аккуратно взял Сань Лана за ладошку и повёл в сторону туалета. Се Лянь помог мальчику умыть лицо и руки и с сочувствием смотрел на его изнемождённое лицо — ребёнок явно недоедал и не высыпался. Сердце Се Ляня болезненно сжалось.       Они вернулись за стол. Пицца ещё готовилась, поэтому юноши решили устроить «допрос» Сань Лану.       — Расскажи, что всё же случилось. С самого начала.       Сань Лан посмотрел на Се Ляня и, набравшись смелости, заговорил:       — Несколько лет назад мои родители оказались в долгах, и они решили продать меня и мою сестру, Сань Синь, каким-то людям. Нас посадили в машину — там было ещё десять человек. По дороге мы пытались сбежать… Шестеро из нас убили…       Сань Лан продолжал рассказывать, как их привезли в Юньнань, рассказал про Тон Си, Тон И, как им пришлось закапывать тела других детей, про знакомство с Лу Юанем и Шэнь Бо. Поведал, чем им приходилось заниматься, про опийный мак и многое другое… Чем больше Сань Лан рассказывал, тем хуже чувствовали себя юноши. Им было по шестнадцать лет, поэтому благодаря СМИ они слышали многие жуткие истории про наркодиллеров и рабство, но никогда не думали, что столкнутся с этим напрямую.       Парни были в растерянности. Они даже не заметили, когда перед ними поставили пиццу, и опомнились только тогда, когда Сань Лан закончил свою историю.       — Пиздец, — незамысловато выругался Му Цин — больше ему ничего на ум не шло.       — Цыц! — отругал друга Се Лянь, кивнув на Сань Лана. Будто бы тот никогда не слышал таких слов.       — Мы это так оставим? — спросил Фэн Синь, с сочувствием глядя на Сань Лана. Фэн Синь не был особо сострадательным человеком, но история мальчика не могла не задеть.       — Будто мы можем что-то сделать, — проворчал Му Цин, скрестив руки на груди.       — Я позвоню отцу и всё ему расскажу. Он сможет со всем разобраться. Но сначала мы поедим.       Се Лянь взял кусок пиццы и протянул её Сань Лану, и тот взял его дрожащими руками.       — Ты когда-нибудь прежде ел пиццу? — поинтересовался Се Лянь, хотя подозревал, каким будет ответ. Сань Лан ожидаемо помотал головой, и тогда Се Лянь взял другой кусок и откусил его. — Это делается вот так.       Посмотрев на юношу, Сань Лан чуть более уверенно потянулся и откусил маленький кусочек, осторожно пробуя его на вкус. Даже глаза мальчика засверкали от восторга, и он, больше не обращая ни на кого внимания, принялся уплетать кусок. После второго Се Лянь его остановил — не потому, что ему было жалко, а потому что больше голодному человеку есть точно было нельзя. Сань Лан запил всё фруктовым соком.       — Вкусно? — спросил Се Лянь, всё это время с улыбкой наблюдавший за мальчиком.       — Очень вкусно! — ответил Сань Лан, и в его глазах даже стояли слёзы.       Юноша потрепал ребёнка по волосам и, извинившись перед присутствующими, вышел, чтобы позвонить отцу.       Тот прилетел в Юньнань тем же вечером и вместе с мальчиком отправился в ближайшее отделение полиции, где Сань Лану вновь пришлось рассказать обо всём, о чём он говорил сегодня днём Се Ляню и его друзьям.       После этого мальчику позволили ещё один день переночевать в гостинице вместе с Се Лянем, а на следующий день отправили на обследование в ближайшую больницу. Как того и следовало ожидать, мальчику требовалась серьёзная помощь психиатра и гастроэнтеролога. В больнице Дали не было первоклассных специалистов, и отец Се Ляня, посоветовавшись с сыном, решил отправить мальчика в Пекинскую больницу. Разумеется, сам Сань Лан ни за что бы не смог оплатить лечение, но опять ему на помощь пришёл Се Лянь, уговоривший отца позаботиться о мальчике.       Сань Лан с искренним восхищением и благодарностью смотрел на Се Ляня. Он ещё не знал, что ждёт его впереди, но чувствовал, что теперь все страхи остались позади. Однако цена за это долгожданное спокойствие оказалась слишком высока.