Butterflies and Hurricanes

Он приезжает на следующий день, ближе к вечеру. Как раз к тому моменту, когда мое отчаяние достигает наивысшей точки. Я смотрю на часы каждую минуту. И мне почему-то кажется, что он опоздает или вообще не придет. Накануне, при расставании, я неловко сунул ему в карман 500 баксов. -Этого достаточно? -Да, конечно. Он даже не посмотрел, в какую именно сумму я оценил время, проведенное с ним. Весь оставшийся день я чувствовал себя паршиво. Не находил себе места до самого вечера, всю ночь не мог сомкнуть глаз и забылся только под утро. Мой таинственный незнакомец никак не шел из головы, и даже в полудреме мне казалось, что я слышу его тихий голос: «Я только твой». «Какого черта? Он ведь просто шлюха! И это хорошие деньги. Мне не в чем винить себя». Но самовнушение не подействовало. И я не могу сдержать искренней радости, когда снова вижу его в дверях своей квартиры, хватаю за воротник распахнутой ветровки и затягиваю внутрь, сразу набрасываясь с поцелуями. -Ты как раз вовремя. Его губы прохладные и влажные. Он такой желанный и красивый. Весь мой. -Ждал? -А ты как думаешь? Он скидывает куртку, кое-как избавляется от кед, не прерывая ласк, и начинает расстегивать пуговицы моей домашней рубашки, подталкивая меня в сторону комнаты. Его пальцы дрожат и путаются, и я помогаю ему раздеть себя. -Хочу тебя. Я соскучился. Он лишь тихо стонет в ответ, словно ему не хватает воздуха, но у меня даже от этого сносит крышу. И я почти рычу в его губы. -Я скучал. Как же я скучал. -Мы были вместе только вчера. -Я хочу быть с тобой как можно чаще, слышишь? -Да. Я боюсь надоесть тебе. -Глупый. Сжимаю его изящные запястья и буквально силой затаскиваю в спальню, толкаю на кровать, и он расслабленно падает на спину, раскинув руки. Довольно прикрывает глаза, зная, с какой жадностью я сейчас пожираю его взглядом. Темные волосы разметались по белому шелку. Едва уловимый запах жасмина. Мне хочется, чтобы мой мальчик купался в роскоши, хочется баловать его, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах, хочется, чтобы его смуглая кожа соприкасалась только с дорогой тонкой тканью, к которой прежде никто не притрагивался. И я не хочу заниматься с ним любовью на простынях, на которых трахал своих предыдущих пассий. -Иди ко мне. Он протягивает руки, и я покорно делаю шаг вперед. -Я хочу кое о чем попросить тебя. -О чем? Ложусь рядом и невесомо провожу подушечками пальцев по его губам. Я думаю, что хочу съесть его. Разорвать на куски и вымазаться его кровью. Но я знаю, что не сделаю ничего подобного, просто он сводит меня с ума, провоцирует воображение на неожиданные образы. -Пожалуйста, будь со мной нежным сейчас? - долгий взгляд из-под опущенных ресниц. – Кажется, мы немного перестарались вчера. На его щеках – смущенный румянец. И это так по-настоящему, слишком открыто, слишком честно. «Что ты со мной делаешь?!» Больше всего я боюсь совершить ошибку. Боюсь, что он исчезнет. Боюсь напугать его. И где-то на периферии сознания красной лампочкой загорается надежда: «Он тоже хотел меня видеть, потому что приехал, несмотря ни на что». -Не бойся. Я постараюсь не причинить тебе боли. Он ловит ртом мои пальцы и пропускает между ними шершавый влажный язык, ровные белые зубы осторожно скользят по фалангам, а я ловлю себя на мысли, что был бы совсем не против, если бы он укусил меня. Тягучее желание медленно, почти болезненно и по нарастающей расползается по телу. -Я тебя не боюсь. Я тебе доверяю. «Зато я боюсь потерять тебя». Сердце пропускает очередной удар. Мой мальчик. Сейчас он кажется таким хрупким. «Я буду беречь тебя». Он придвигается вплотную и затягивает меня в еще один глубокий поцелуй. Прохладные ладони скользят по плечам, по груди, спускаясь ниже. Он переворачивает меня и седлает бедра, крепко сдавливая коленями, настойчиво трется о мой пах и рвано выдыхает, когда я не сдерживаюсь и сжимаю его возбужденный член сквозь плотный деним. Стягивает с себя облегающий джемпер, бросает на пол и снова наклоняется за поцелуем. -Как тебя зовут? -Называй, как тебе нравится. -Не хочешь говорить свое имя? -Нет. -Почему? -Это все усложнит. Я не хочу привязываться к тебе. Не должен. -Значит, имена только для тех, кто дорог? Он молчит, но я знаю, что угадал. Вижу по его реакции, по тому, как он старательно избегает смотреть мне в глаза. Почему-то становится обидно, и я мог бы запросто принять его слова за оскорбление, если бы наши отношения с самого начала не были четко предопределены. Я покупаю. Он продается. Мне не в чем его упрекнуть. Ни о каких откровениях не может быть и речи. -Считай, что это еще одно условие. -Хорошо. Он на минуту отстраняется, чтобы стянуть с себя узкие джинсы и избавить меня от штанов. Берет со столика тюбик с лубрикантом и кладет его на подушку. Слишком очевидно пытается увильнуть от скользкой темы. -Так сразу? -Ты же хочешь. -Ты понятия не имеешь, чего я хочу на самом деле. Он вытягивается на простынях рядом, и пару минут мы просто лежим в полной тишине, абсолютно обнаженные, лишь чуть соприкасаясь плечами. Я вглядываюсь в его точеный профиль, он бессмысленно пялится в потолок. «О чем ты думаешь?» -Мне уйти? -Не смей. Я срываюсь, моментально меняю положение, наваливаясь на него всем весом, стараясь удержать, хотя, очевидно, он совсем не собирается сбегать. Мой мальчик лукаво щурится и ласково перебирает мои волосы, и я подставляюсь под каждый жест, эгоистично требуя еще больше внимания. Длинные ноги плотным кольцом держат меня в плену. -Не смей. Перехожу на шепот в миллиметре от раскрытых навстречу губ. Неожиданно он резко притягивает меня к себе за затылок, заставляя повернуть голову вбок, и тихо произносит мне на ухо: -Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет. Шекспир. Шекспир, черт бы его подрал! Но мне кажется, я понимаю, что он пытается сказать. -Ты мой. -Только твой. -Я идиот? -Но очень привлекательный. Он опять это делает: говорит все эти странные вещи - слишком откровенные и совершенно неуместные ситуации вещи. И мне хочется взвыть от безысходности: это именно то, что я хочу слышать. Слышать именно от него. Но он всего лишь мальчик по вызову. -Возьми меня. Он призывно разводит колени, предоставляя мне свободу действий. -Непременно. Тонкие лодыжки на моих плечах, и я не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к ним губами. -Нравится? Целую пальцы на его ногах, поочередно обсасываю каждый. Он громко стонет и выгибается дугой – словно от удара током, встает на лопатки. «Наслаждайся, мой мальчик». -О господи… Да. Цепляется за простыни, дрожит, задыхается от нехватки воздуха. «Ты подсядешь на меня так же, как я на тебя. Обещаю». -А так? Аккуратно переворачиваю его на живот и осторожно раздвигаю ягодицы. Вылизываю – всего – до последнего миллиметра. «Ты такой умопомрачительный, когда лишен воли». -Да… -Громче. -Нравится. -Еще громче. -Мне нравится! Трахни меня уже! Он срывается на крик и приподнимает бедра, умоляя о большем. -Послушный мальчик. -Да. «Когда-нибудь ты сам скажешь мне свое имя». -Это не просто секс. Мы занимаемся любовью. -Мы не должны так думать. -Но мы так думаем. Оба. -Зачем ты это говоришь? -Ты сам сказал, что мы можем быть откровенными, когда близки. -Это ловушка. Я попался в собственный капкан. -Похоже на то. Я бросил курить еще в юности, так толком и не начав. Впервые с тех пор я испытываю непреодолимое желание затянуться сигаретой. Поворачиваюсь на бок и обнимаю его со спины. -Мой мальчик. Тонкие пальцы переплетаются с моими - слишком нежно и благодарно для человека, который всего лишь отрабатывает свои деньги.