Научи

      «Научи грамоте,       Я хочу понимать тебя.       По чуть-чуть, по зернышку научусь быть правильным…»       Воспроизведение в случайном порядке. Монти Механик. Я раньше не обращала внимания на эту песню. Оказалась очень тёплой, как будто сидишь дома, а за окном снежная буря. А ты в безопасности.       Вот так я провожу свои уроки на задней парте (спасибо Ларисе Григорьевне, нашей классной).       — Альбаева!       А это новенький по русскому и литре. Знакомьтесь, Аристарх Александрович.       — И чем вы там заняты, Альбаева?       — Rien. *       — На французском будете отвечать в другом кабинете, а здесь будьте добры говорить на русском. Прошу к доске.       Спасибо, жизнь. Спасибо, Ари-как-тебя-там-саныч. Снимаю наушники и уверенной походкой иду к доске. На мне чёрные плотные гольфы и юбка-колокольчик, легкая бежевая кофточка с надписью «mes tristes démons»** и очки, извечно висящие на вырезе. Если бы не моя успеваемость, хрен мне кто разрешил так ходить. Но я — элита этой школы (и смех и грех, но это так), тяну её вверх олимпиадами и будущей golden medal.       — А теперь раскройте для недостойных нас тему любви в «Тёмных Аллеях» И. А. Бунина.       — Люди связывают свои жизни с другими людьми, испытывая к ним светлые чувства. Они любят друг друга и хотят быть рядом, но зачастую на пути их любви встает преграда — сословное расслоение общества, которое не позволяет им быть вместе. Общество диктует не только правила поведения, моду, но отнимает у людей и возможность любить тех, кого они хотят любить…       Всегда, когда я отвечаю, Аристарх Александрович смотрит на меня несколько заинтересованно, а в светлых карих глазах будто кроется вызов и мягкость, что ли. Какое странное сочетание. Наклон головы, рука на подбородке, пристальный взгляд — наслаждается мучениями.       Я, конечно, не следила, как он смотрит на других, может, так же. Будто бы мне было дело, у меня на задней парте интереснее занятия есть.

***

      — Альба! Чё, опять Арья Старк допрашивала? — с гоготом спросил один из дноклов. Кстати, Альба — моё местное прозвище, по фамилии.       — Очень смешно. Будто у него другие интересы вообще в жизни есть.       — Есть, милая, ещё бы. Может, ему как раз и нравятся такие маленькие умненькие девочки, вроде тебя, — сощурив взгляд в усмешке, сказал Кира — первый парень параллели, да и всея школы, учитывая, что мы в одиннадцатом.       Я в свою очередь сверкнула в него своим гневным взглядом и развернулась к выходу.       — А ещё такие же дерзкие! — ну тут захохотал весь класс, хотя я не знаю, что смешного. Непроизвольно закатываю глаза и движусь в сторону двери, и как на зло, сталкиваюсь с кем-то. Класс, это Аристарх.       — А вы бы могли смотреть и вокруг, Альбаева, а не только в себя, — тонко, что ж.       — А вы бы могли смотреть за собой, а не только за другими? — ну вот что опять? Смеётся не только класс, но и глаза АА.       — У вас на кедах шнурок развязался.       — Ой, — машинально приседаю и завязываю. А он-то почему ещё здесь?       — Признаю, у вас прекрасная обувь, Аристарх Александрович. Хороший ход.       — Если вы думаете, что подобным можно унизить человека, то вы глубоко наивны, — и ослепительная улыбка.       Ну всё, я сматываюсь. В море ещё много рыбы, и он не последний человек на Земле, чтобы тратить на него своё время, — именно с такими успокоительными мыслями я выбежала из этого пристанища дьявола, пунцовая от злости.       — Эй, Ди! Привет! Как жизнь? О, а ты от Аристарха? — ангельски улыбаясь, спросила моя лучшая подруга Вера, ну или, по крайней мере, первый человек, который меня понимает.       — Ты опять мысленно отнесла меня в какой-то список, да? — мило выдал этот ангел. Что ж, ещё никто не проигрывал ей в чтении мыслей.       — Да, милая, я только что с конференции с адом. Как ты? Кажется, тебя тоже помотало, или я не права?       — Ах, ты знаешь меня лучше всех, — растянулась она в улыбке, — я тоже с литры. И лучше бы у нас вёл Аристарх.       — Ну, твой преподаватель достаточно компетентен, судя по твоей успеваемости, и в остальном не самой лучшей. А вот по литре у тебя твёрдая четвёрка. И что тебе не так? — скрестив руки на груди, смотрю на неё с теплом и выжидающе.       — Ну ты вообще его видела?! Весь такой из себя и в костюмчике, и волосы уложены, фигуркой лоза, лицом ягодка! Как за-ни-ма-ться??!!?! Он прекрасен, словно Аполлон, и развратен, как Дионис, да у него даже имя — почти Дионис, я так больше не могу-у-у… — затянула она знакомую песню.       — Тихо, тихо, стоп! Я рада, что ты изучила древнегреческую мифологию, и можешь даже привести её в сравнение, но, может, хватит обожествлять обычного учителя, Ви?       — Ах, когда ты меня так называешь, право, сердцу радостно! — театрально закинув руку ко лбу, скрыла она своё ликование от похвалы.       — Кажется, тебе я могу простить всё, даже влюбленность в сэнсэя.       — Ты слишком категорична, — надула она свои пухлые губки, — не тебе решать, что прощать. И это не грех — любить красивого мужчину! — сладко вздохнула подруга.       Таким ходом мы добрались до дома — мы жили поблизости. А точнее, в соседних квартирах.       — Знали бы люди, какой кайф жить с подружкой практически вместе! — потянулась я, и мы зашли ко мне.       Быстренько переодевшись в полосатую ч/б водолазку с ярким принтом на груди и чёрные капри, я освободила волосы от нещадной резинки.       — О-о-о, этот каштановый водопад ~, — Вера подошла сзади и начала терроризировать армию моих кудрей, — ты ничего не понимаешь, раз не носишь такую красоту распущенной.       — Вот именно, водопАД. А в моей жизни только распущенного ада и не хватало. У меня есть ты и Арья Старк Александрович.       — Эй! — ущипнула она меня, — я не распущенная, а Аристарх — не демон.       — Ага, дьявол.       Верочка демонстративно закатила глаза.       — В общем, мы не такие.       — А я не зубрила, и у меня прямые волосы.       — Мне нравится только Денис Николаевич…       — Не спорю. А ещё Юрий Дмитрич, Костя из 10В и Митя в пятом классе.       — Что было, то прошло! Ведь это не было настоящей любовью…       — А ДН истинная?       — Кто знает, — загадочно улыбнулась Ви, — однако одно я знаю точно: моя истинная любовь — твои огромные серые глаза и вздернутый носик!       — Ты неисправима…       К слову, сама Вера отнюдь не была обделена красотой: у неё были льняные волнистые волосы умеренной густоты и яркие голубые глаза, которым вечный смех добавлял особого очарования.       В общем и прочем, в таком возвышенном настроении мы принялись играть в приставку.

***

      — Альбаева, к доске!       Я выхожу. Почему я не в форме? Чё за платье? Слишком радостной расцветки.       — Мой любимый цвет, молодец, Альбаева, пять.       Чё?       — Подойди.       Подхожу. Аристарх Александрович? Ему идёт свободный стиль в одежде… и ухмылка в глазах какая-то нежная, не такая, какую обычно вижу я. И русые волны красиво уложены. Не замечала. А вообще-то вы можете быть симпатичным, когда захотите, Арис…       — Ммм… Что может быть прекрасней субботнего утра? — потягиваюсь я в постели.       — Особенно в час дня, — выглядывает Вера из кухни, как всегда, улыбаясь, — извольте кушать!       Я быстро умылась, подгоняемая аппетитным запахом, распространившимся по квартире. Побежала к столу, села в предвкушении, светясь счастьем.       — Обжора, — заботливо кинула подруга, ставя передо мной тарелку с яичницей и беконом, — и почему вдруг Аристарх нам симпатичен?       — Что? — так и выронить еду изо рта недалеко.       — Я всегда знала, что такие, как вы, притягиваются. Хейт/лав, все дела, — победно отчеканила эта женщина.       — ...       — Ну типа ты опять выдала все тайны во сне, а я этим щедро воспользовалась, муахаха. Считай это сеансом психоанализа от Веры Меркуловой!       — О боги, ну почему этот бедный подопытный — я? Не повезло тем, кому в психотерапевты достанешься ты.       — Блин, ну не все же лавры тебе, а? Я тоже умна в некоторых сферах.       — Книжки по психологии, что ты читаешь — мои.       — А в тебе нет страсти! Я этим наслаждаюсь, а ты лишь знакомишься для справки.       — Правду говорят: ревность — остроумнейшая страсть и, тем не менее, всё ещё величайшая глупость.       — Правду говорят: скорее ад замёрзнет, чем ты перестанешь умничать.       — Вообще-то, с большей вероятностью ад как раз холодный, а не горячий.       — …       После завтрака пришло сообщение от классухи на почту. Да, мы современные.       — Ве-е-е-р.       — М?       — Меня заслали на олимпиаду по литре.       Вера в шоке. Лариса Григорьевна, судя по письму, тоже в шоке. Я в шоке в кубе.       — Говорит, срочно бежать в школу на подготовку. Прямо сейчас.       — Вот-те выходной.       Я повернулась на стуле с колёсиками и мой взгляд сказал ей: «Ничего не говори.»       — Что делать, и это не то, от чего я могу отказаться, ведь плакали б мои привилегии. Ну я же просила — не посылать на олимпиады по предметам этого чёрта!       — Дьявола.       — Молчи.       — Хих.       Пока я гневно переодевалась (и не такое бывает), Вера подошла ко мне сзади. Когда я стянула кофту, она приобняла меня и погладила по шрамам на руках.       — Ди.       — М.       — Всё будет зашибись! — и она растянулась в фирменной улыбке Наруто, говорящей о нерушимости её слов. Что-то по типу: «Я точно спасу Саске!»       — Спасибо. Что бы я без тебя делала.       — Это точно! Я — твой талисман. Я засмеялась и демонстративно закатила глаза. «Друг, который у меня был… Который меня любил… Мне очень горько теперь, приди, постучи… приди, постучи… приди… И постучи в мою дверь.» крутилось в наушниках, пока я удалялась от дома, ступая по опавшим листьям клёнов, похожих на светофоры. — Боже, спасибо, что у меня есть такой друг, — улыбнулась я в небо.