Научи

Пора возвращаться домой. Так шепчет ветер в ночи всем тем, кого не прогнали ещё холод, тьма, опасность, мамы и жёны с улиц. Он слышим лишь тем, для кого нет авторитетов. В разгар веселья вот так обернёшься и услышишь прямо над ухом или где-то внутри: «Пора…» Так и нас с Верой смело с нашего маленького шабаша с отголосками ритуальных танцев. Мы выпили всё пиво, и теперь шли, звонко бренча пустыми бутылками. Нас будто было больше, чем двое — мы широко извещали о своём присутствии лесных жителей. — Чёртовы ветки, ааа! — демонстративно выказала я свои страдания. — Боже, ну и умора, — прослезилась Вера, указывая мне путь фонариком. Ну, она пыталась. Потому что я все равно кувыркнулась. И вот лежу я плашмя и думаю: «Да ну его, этот прекрасный далёкий путь…» — и всё в таком духе. — Приём! Диану вызывает Земля! Ну что с тобой делать… — слышу издалека голос Верунчика. — Люить… и никада не бросать… *** Открываю глаза. Потолок действительно прекрасный, но не мой. Мобилизируем силы, товарищ-организм… фух, это спальня Вероньки. Моя хорошая… — Ве-е-ер! — Доброе похмельное всем алконавтам! — слышу маршевое из другой комнаты. — Кстати, об этом… принеси водички, пожалуйста… — молю я подругу. Через минуту стакан был у меня, а ещё через пару секунд — пуст. — Спасибо, — виновато протягиваю я. — Ты помнишь, что вчера было? — Ну да, — думаю над этим, —… наверное. — И что конкретно? — Ну-у, я пришла со школы и мы пошли выпить, и… вот. Выжидающе смотрю в её глаза в поиске подтверждения моих слов. — У-у, подруга, — расширила она глаза в удивлённом выражении, — ты не помнишь ничего. Мои надежды не оправдались. Я рассказала, на каком моменте остановился фильм вчерашнего дня, а Вера продолжила. —… После пива было ещё вино из заначки в дупле. Мы разговорились, орали во всю глотку наши песни, а когда поняли, что уже за полночь, сработала совесть, и мы начали собираться, что было непросто. Ты ещё разоткровенничалась и всё говорила о безупречном стиле и хризантемах, — на этом моменте она растянулась в до боли знакомой ухмылке, —… и о нём, — с драматичным придыханием объявила подруга. — Ой, всё, страшно, вырубай. Меня щас вырвет. — Только не на кровать. — Я образно. — Фух… короче, дело к ночи, — и тут её выражение лица действительно сменилось на интригующее, — а что было дальше-е-е… — У тебя горящий взгляд. — Я жаркая штучка. — Как у лихорадочной. — Ты дослушаешь или нет?! — Выстраиваю психологическую самозащиту. Хоть почву бы подготовила в виде завтрака, например, а то сейчас ещё что объявишь… Недослушанная Вера обиженно удалилась готовить завтрак, а я — умываться и приводить себя в порядок. — Ну, хоть божеский вид какой-никакой… — сказала я себе в зеркале, — и красный нос, — попыталась я улыбнуться клоуну в зеркале. — Suis-je un clown? * — Кушать подано! — объявил Верунчик. — Иду, — промычал мой голос из ванны. Хоп, и я уже на кухне. — Ну выкладывай, — как на допросе, толко с хлебом во рту и чаем. И она начала рассказывать, как заведённый моторчик. — Мы когда обратно шли, ты плюхнулась морской звездой на тропинку, и дальше боги были бессильны. Ну я поняла, что тебя мне не поднять, и приняла крайние меры — позвонила… Кире, — подмигивая, послала она поцелуйчик при этом. — Разыгрываешь? — Just a prank bro. — Фу-у-ух. — Жаль тебя расстараивать, но нет. Нервная улыбочка. — Он помог донести тебя до дома. — Блин, а без него было никак? Побила бы меня палками, или… — Если бы я могла спасти ситуацию, не было б и подставы! — виновато улыбаясь сказала она, — тем более он такой красивый и весёлый — ослепляюще весёлый — и очень тебе подходит… — без устали ворковала подруженька. Я как подумала, что первый красавец видел меня в таком состоянии, в голове опустело. Брови приподнялись, а глаза уставились далеко в неизвестность… — Земля вызывает Ди! — хихикнула Вера. — Вчера я тебя так же звала. — Не дозвала-а-ась… — окончательно меланхолично отзываюсь я из глубин себя. — Я, кстати, фотки сделала! С этими словами она хитро улыбнулась и ткнула телефон мне в лицо. — Ну, выглядит не слишком убого… — вздохнула я, — и то бальзам на сердце. — Да, видимо, окончательно шарики за ролики или твой дух дорос до Марса. Я всегда считала тебе особенной, не от мира сего. — Последнее звучит не так утешающе… как, впрочем, и вся фраза, — констатировала я. — Так что в итоге? — вынырнула я из забытья. — Как отреагировал Кира? — Ну наконец-то, — потирая лапки, смаковала Вера, — я тебе всё-ё-ё расскажу… — Этого я и боялась, — изобразила я страдальческую гримасу на лице, но все равно улыбнулась. И Верунчик пустился в подробности. Как она позвонила Кире, как героически он явился, как взял меня на руки… и донёс до дома… — Ни разу не насупившись! А как он смотрел на тебя… изредка так поглядывал, но и того достаточно. Когда приятно чьё-либо лицо и хочется взглянуть ещё, как это называется? — с азартом она вещала и задавала риторические вопросы. Мне в голову почему-то пришёл Аристарх Александрович. Ничего такого, конечно, но теперь я думаю о его красивом лице, возвращаясь к этой мысли вновь и вновь. Интересно, а он бы взглянул на моё? — А как нежно он положил тебя на постель и потом не смел касаться!.. — А зачем ему касаться? — вынырнула я из пустых размышлений. — Даже глаза отвёл сразу же, будто совсем не заинтересован и так, мимо проходил, — не ответила она на мой вопрос, продолжив грезить вслух. — Что ж, я рада предоставить питательную пищу для твоего мозга, — подшутила я над подруней. — Тебе лишь бы принизить мои интеллектуальные спрособности! — театрально огорчилась она, в общем, мы обе к этому привыкли. Это было похоже на давнюю игру во имя ностальгии и пластинку, которая никогда не надоест.  — Cómo decir que me parte en mil Las esquinitas de mis huesos… *— заиграл мой телефон. — Ну кто-о-о еще… — потянула за ним я. — Кого нелёгкая… — тоже возмутила Вера. Мы взглянули на экран и обнаружили неизвестный номер. Я обычно не отвечаю, но интуиция подсказывала, что это важный звонок. А своей интуиции я доверяю. — Да? — произнесла я привычное вместо «алло». Оно мне не очень нравилось. А «слушаю» звучало слишком серьёзно. Поэтому выбор остановился на простом «да». — Аристарх Александрович тебя беспокоит. Могла бы ты и сегодня подойти на занятия? Я опешила. Но ответить потрудилась. — А вы вообще устраиваете себе выходные? — лукаво, как бы между прочим поинтересовалась я, хотя это была сверхважная информация. От неё зависели и мои выходные тоже. Я не ленива, и не то чтобы они так мне важны. Просто в подобных похмельных ситуациях учитель меня явно по головке не погладит при встрече. Хотя о чьём комфорте я тут думаю? В общем, не комильфо такой красой светиться. — Конечно. Вместе с тобой. И я снова опешила. А подслушивающая Верка, казалось, переливалась всеми цветами радуги. И улыбалась, как в том меме, что закусил пол рта в предвкушении. А вообще красиво сказано. Ненавязчиво и по делу… — О, если вы так хотите, устраивайте такие почаще, если это вообще возможно! — выпалила я в ответ. Чем черт не шутит. Если говорить наугад, никто не сможет предсказать ход моих мыслей. Утешься, дева. — Возможно. Занятия на дому, например… помогут в этом вопросе, — ответил бархатный бас из телефонной трубки. Ну это вообще офигеть. Вера в осадке, я — совсем разложилась на атомы, а Арье всё ни по чём. — Так будет даже удобней, — продолжил он, — никакой возни с ключами… и как будто не на работе. — Ну, вы-то дома, а я… — Буду заезжать за вами на машине. В 6 вас устроит? — не дал мне договорить мужчина. Рыбка клюнула. Хотя ни за что себе не призналась бы, что попалась из-за поездок и банального любопытства. — Устроит, — вздохнула я. — Не с такими вздохами нужно подходить к важным занятиям. — Кто знает… — хотела я продолжить фразу «…так ли они важны», но вовремя заткнулась. Видимо, получилось весьма загадочно, потому что послышался его смех, а я не поняла отчего. — Буду ждать на том же месте. До встречи. — и звонок закончился. Тут Веру прорвало. — Ну-у-у это какой-то новый уровень!!! А с какими вздохами, интересно, он считает нужным подходить к занятиям? Мм~? Растёте, ребята! «Занятия на дому, например!» — передразнила его подруга. — А что дальше? Темный холл в с итальянскими шторами… и всё как в рассказах о таинственных мужчинах и наивных девушках?.. — понизилась до соблазнительного шёпота, нахалка. — Ага, покруче заверни. Да такого не бывает, особенно в русской реальности. Да и избито это как-то… — Ну, жизнь не спрашивает, насколько это избито, когда что-то творит с тобой… — у неё порой такие гениальные просветы, подумала я, — и, вообще, всё тогда старо, как мир. И ты хочешь свежести? Блин, чего ты вообще хочешь от мужчин? Ты слишком умна, чтобы так запросто влюбиться в простого мальчишку не умнее тебя, и слишком юна, чтобы связываться со старыми ловеласами, пускай и умнее твоей бабушки. К слову бабушка у меня профессор. Она бы продолжила, если бы я не открыла рот. — Остаётся только полюбить… ждать чего-то настоящего, другого выхода нет, — просто ответила я. Редко у меня случаются порывы искренности, и тем не менее это всегда так естественно рядом с Верой. Она на секунду расширила глаза, а потом понимающе улыбнулась. — Когда-то и у нас будут невообразимые истории, — она взяла меня за руку, — пусть и старые, как мир. Я обняла её. Думаю, никакие принцы не заменили бы этого. *** Пооткровеничав вдоволь, мы поняли, что пора собираться. А точнее, собирать меня. И тут на сцену выходит Вера. — Готовы ли вы к нашей совершенной программе обновления? Если да, то… снимите это немедленно! — крутя перьевой шарф на своей шее и с выпадом на одну ногу, развязно двигаясь, прошептала она на глубоком альте — как всегда театрально. — Не думала поступить на актёрский? — смеялась я. — О, кто же тогда спасёт людей от их бед?! — сменила она образ на капризную милашку. — Театр — тот ещё спаситель! Приходишь, испытываешь катарсис, очищаешься. Уходишь счастливый со свежим взглядом на жизнь. Кажется, она задумалась. — Право, право! Нам стоит попробовать! — обращалась она ко мне, то к своему шарфику. — У тебя ведь дар комической актрисы. А с твоей внешностью — возможно и романтической. — Ну что сразу по внешности?! — Что ни говори, а амплуа существуют, и никуда от них не денешься. Кажется, она загрустила. — Все мы, молодые, думаем, что сможем сыграть все роли на этом празднике жизни, только вот времени вряд ли хватит… себя бы разобрать одного для начала, — замечталась я, глядя в окно с полуулыбкой. — И откуда в вас такие мысли так рано, мисс? — играючи спросила подруга. — О, философ в человеке начинается с первого «кто я?», неважно, в каком возрасте, — так же игриво кинула я ей в ответ. — А дальше как пойдёт. Просто я не боюсь правды. — Моя смелая девочка! — полетела ко мне на кровать она обниматься. Затем так же быстро спрыгнула и потащила меня за собой к шкафу, пританцовывая. Какой наряд был собран, какой макияж нанесён! Я взглянула на своё отражение… Бордовая юбка до колен и молочная блузка свободного кроя, на глазах аккуратные стрелочки. — Как на дискотеку, — молвила я. — На дискотеки не ходят в образе недотроги-отличницы, — подмигнула мне Вера. Она наслаждалась своим творчеством. — Дай-ка заплету причёску… — предложила подруженька. Через десять минут на моих вьющихся волосах красовалась «мальвинка». Что ни говори, а одна из самых эффектных причёсок на каждый день. — Бог ты мой, само очарование, — умилялась Вера, словно мать, сложа ладони к груди. — Пойдём, пойдём! Жажду полного образа… и, чтобы ты наконец ушла, и так же быстро вернулась всё мне рассказать! — У меня никогда не найдётся доводов против твоей громадной жажды новостей. — Ни у кого не найдётся, — весело прощебетала подружка, отряхивая с меня всё, что можно и нельзя. Я обула чёрные недоберцы (да, у них есть градация!) и надела сумку на плечо — сумку состаренную, тёмно-зелёного цвета, потёртую, с большими красивыми металлическими деталями, тоже под старьё косившими. Конечно, не забыла про пальто, сегодня — чёрное и до середины голени. Опасное сочетание, как по мне. И моё любимое. — Скоро вернусь и расскажу тебе всё, что захочешь, — клятвенно положила руку я на грудь и поцеловала Веру. — Закрой за мной, — машинально кинула ей и выпорхнула из дома. Приближаясь к тому месту, где меня высадили ещё вчера, я уже жалела, что нарядилась «как на дискотеку», потому что идти обратно было поздно — я шла прямо на машину — незаметно ускользнуть не выйдет. Ладно, я просто волновалась, как я выгляжу. И конечно, увидев меня, вышел и сам Аристарх Александрович — открыть мне дверь. — Добрый вечер. Как меня смутило это его неформальное «добрый вечер»… как будто на ужин везёт. — Здравствуйте! — тем не менее поспешила ответить я. — Замечательно выглядите, — сказал он и улыбнулся так просто, что слова даже не показались необычными. Я уселась на переднее сидение и уставилась на все так же кружащие листья, как и вчера. Как же красиво. И уже не важно, где я сижу и куда еду. — Не волнуйтесь, — ещё один чтец мыслей? — я вас не укушу. Да и из опасного у меня дома только кактус. Вот зачем напоминать о тревожных вещах? Он завёл машину и мы уехали от моего милого дома… Мне будет не хватать его спокойствия. Я снова включила музыку с разрешения господина этого вечера, и погрузилась в мягкие мотивы. Когда я слушаю, я погружаюсь в то состояние, когда рядом меня ничто не трогает. Некое волнующееся море, только внутри. — А ты по-настоящему умеешь наслаждаться музыкой, притом такой разной… — как ловко он перепрыгивал с «вы» на «ты». — Я и сама вся разная. В какой уголок не загляни, в следующем уже будет по-другому, — зачем-то разоткровенничалась я. Это все на почве наших с Верой разговоров. Точно. — Интересно, должно быть. И не только тебе, — сказал он тихо. Он вообще сам по себе был негромкий мужчина: ходит легко, говорит легко, иногда и кажется вовсе простым и совсем своим, а иногда кажется очень далеким, на примере с его аурой. Про таких, наверно, говорят: «Мягко стелет…» Только все же в положительном ключе, надеюсь. Эх. А это ведь та мягкость, которой мне всегда не доставало… — О чем задумалась? — О мягкости, — честно призналась я. Он улыбнулся. Мы выехали на пустую дорогу средь леса. Видимо, его дом находился за городом, потому что ехали мы полчаса, не меньше. И наконец, остановились у каких-то кованных ворот. М-да, в лучших традициях мистики и ужасов. — Помнится, ты говорила, что любишь ужастики, — включил он режим чтения мыслей. Ну не настолько реалистичные! Видимо, я слишком громко сглотнула… — Он внутри уютней, чем ты думаешь. Кажется, я совсем забыла об учтивости, а ещё и с учителем русского и литературы… он уже раза два объяснился в тишине. — Просто уверена, — прямо спасла ситуацию. В общем, не я же такой дом строила? — Он достаточно стар, и строй его я, он был бы, конечно, более современен, хотя по вкусу ничуть и не уступает нашим дням. — Не знала, что такой стиль пользовался спросом. — Пользовался, но не у всех. Люди и сами предпочитали яркие дома, а на чёрные был ещё и налог. Но, как у нас водится — что запрещено, то и разрешено — так и появилась идея с налогом вместо абсолютного запрета строить чёрные дома. — Знаешь, а мне по вкусу… Ой, — нечаянно выпалила я, забыв про «вы». Перепугалась жутко. Терпеть не могу показывать кому-то неуравновешенное лицо! — Ничего, здесь мы в неформальной обстановке, можешь обращаться на «ты». — Как можно? — чисто из уважения риторически вопрошаю я. И тут он рассмеялся в голос. Красивый хохот с переливами. — Право, как воспитанница Смольного… — вытирал он слёзы в уголках глаз. — Вы поэтому употребили «право»? — чуток повозмущалась я. Чтобы я, да и воспитанница Смольного? Да кем он меня представляет? У меня же на ногах берцы! — Ты, — мягко поправил он меня. Что-то дрогнуло у меня внутри. Что за магией голоса он владеет? Так, держим лицо, Диана, это просто человек из костей и мяса, просто другого пола. Ааа, жаль, чувства — не куски мяса, и не отваливаются от тела просто по желанию! Кажется, я перечитала китайских новелл… Мы вышли из машины. Мне открылся вид на красивый сад, возможно, позади дома были и деревья, но тут царило что-то вроде японского. Со всякими водопадиками и камушками. Где-то даже плескались карпы, сверкая чешуей в свете вечерних фонарей. Захватывает дух. Поднявшись на широкое крыльцо, мы вошли в неосвещённый дом. Мужчина включил свет, и я подумала, что таких совпадений не бывает. Все в точности, как ванговала Вера. Большая прихожая и приглушённое приятное освещение, обои темно-зеленого цвета. А на окнах итальянский шторы, которые не были затянуты. — Надеюсь, вы милее, чем ваш интерьер, — сказанула я. — Благо, я не предмет мебели, — с милой улыбкой отразил он. — Прошу, проходи. — Простите за вторжение и… спасибо, — неуклюже улыбнулась я ему, стаскивая ботинок с левой ноги. Он так спасает своей всегда-благодушной-улыбкой. А с другой стороны и не знаешь, что он чувствует вообще за этой изящной стеной. Я разулась и спокойна сделала то, что он сказал. Не хватает поворотов головы, настолько удивительна обстановка его дома. Всякие китайские фигурки, стеллажи с книгами, и всё достаточно чисто и уютно. Стоп, это что, нефрит?! А тут старинный проигрыватель, ого! Я верчусь волчком и разглядываю всё, как ребёнок. Наверно, он где-то там оглядывается и смеётся надо мной. В общем же я старалась, поспевала за ним. Мы прошли на второй этаж в маленькую приятную комнату оттенков бежевого. Под ногами вырос пушистый, мягкий ковёр, в который хочется зарыться. Что я и сделала: сначала поводила по нему ступнями, а потом села на колени и погрузилась в него пальцами рук. Прямо гребень, что рассекает волны волос. Я посмеялась про себя. — Не смешно, — шуточно предупредила я некоторых в этой комнате. И не услышала смеха. Кажется, учитель был сосредоточен над выбором книжек и выглядел, как живая греческая скульптура. Да, мне нравилось наслаждаться прекрасным. —… смысл человечества, — что-то сказал Аристарх Александрович. — Что? — Красота, — повторил он с улыбкой. Это было впечатляюще. Тёплая лампа бросала пыльные лучи, рождала игру теней вокруг совершенного лица. Спасибо природе за её творения в расцвете сил! Как же он чертовски прав, как же я его сейчас понимаю. — И вы точно в списке, — зачарованно прошептала я в ответ. Как он резко изменился в лице, и я услышала заливистый хохот. Ну и рассмеялась в ответ. Так мы, перекликаясь, заразительно хохотали в тишине вечера. — Смотрю, у тебя склонность систематизировать информацию, Диана, — улыбнулся мужчина по имени Аристарх. — Да, — горделиво протянула я. Но на самом деле думала я о том, как звучит моё имя из его уст. Избитая правда жизни, неизменная и древняя, как человечество. И мне так хотелось сказать «… и любовь», но я никак не могла позволить мыслям плясать в ту степь. Да, теперь это обязано перерасти в игру с самой собой! — И мы справедливо можем использовать этот дар по достоинству… например, в занятиях, — продолжил тем временем мой учитель с лукавой улыбкой на… приятных глазу ярких, красноватых губах, что так удачно вписываются в безупречные пропорции его лица. Никогда бы раньше не заметила этого в других людях. Кажется, даже мелькнула идея, что он благотворно влияет на творческий отдел моего мозга. Ведь я далеко не художник. Но с этим вдохновляющим человеком всё возможно. И нет, это не бредни одержимого! Именно такую ауру распространял он вокруг, умиротворения и… исключительности, что ли. С такими воодушевляющими мыслями я забылась, а взгляд, кажись, сместить забыла. Господи, на что мне мой развитый мозг… если он ещё не в регрессе, конечно. — Чаю? — Вина… — как всегда удачно ляпнула Диана Альбертовна. — И всё-таки, я смотрю, вчерашний вечер не окончен дома, — с усмешкой скрестил он руки на груди. — Так заметно? — повинилась я, буркнув исподлобья. — А-я-яй… — покачал головой Аристарх Александрович, — я сейчас принесу расколдовывающее зелье, а ты пока подумай над рассказом. Я выпала в осадок. Под противоядием он подразумевал то самое?! Что ж. Я тяжко вздохнула и смирилась, что больше не распоряжаюсь своей судьбой. Но что-то во мне явно теплилось предвкушением. Не каждый день я буду подростком, которому предлагает выпить его учитель! Пока я гипнотизировала дверь, Аристарх Александрович ожидаемо вернулся. С двумя бокалами бордовой жидкости. Я вновь сглотнула в ожидании приключения. Он поставил вино на кофейный столик у бежевого дивана, вернулся, подал мне руку, отчего что-то упало в глубине живота, задрожало, а я браво напустила на себя равнодушный вид, и он поднял меня. Высокий. Так близко это особенно заметно. Пока задираешь голову вверх, чтобы увидеть глаза собеседника. Мы прошли к дивану и присели, где он снова подал мне руку. Боже, ну что за старинный роман, я так не переживу наши занятия, а ведь впереди ещё не одно и не два. Я аккуратно взяла бокал за ножку (спасибо недрожащей руке за преданность) и пригубила. Во рту раздался приятный терпкий вкус. Я не особо разбираюсь, но думаю, этот букет должно быть прекрасен. О цене я не думала. Тепло спустилось по моему телу, и я утробно заурчала от легкого удовольствия. Первый глоток всегда такой. И попутно успела удивить своего учителя. — У вас достаточно красноречивый взгляд, — ухмыльнулась я. И откуда столько смелости, спрашивается? — Бывает, — неловко бросил препод и почему-то оттянул ворот рубашки. Занятно. — Хах, и почему же вы даже для неформальной обстановке надели рубашку под пуловер? — смело высказалась я. — А почему ты до сих пор со мной на «вы»? — легко отразил мой оппонент. — Ах так? Тогда тоже пей! Я заслужила ещё один удивленный взгляд, но, кажется, он даже одобрительный. — Н-да, только я могу применять повелительный глагол к учителям, — вслух подумала я. Алкоголь притупил мою бдительность. Хожу по лезвию ножа. — К учителю. — поправил меня мужчина, — Думаю, я особенный. Парировать-то он парировал, и как всегда прекрасно. Но я не пойму, что меня позабавило больше: то, что он назвал себя особенным, или то, что он твёрдо решил, что он один такой. Или что-то неуловимое насчёт его одобрительного тона по отношению к моему повелительному. Вот тебе и игры, Диана, не твои компьютерные. И тут зазвонил телефон. Запела такая знакомая Sia поражающие простотой слова, такие близкие и всегда бьющие точно: «Flame you came to me Fire meet gasoline Fire meet gasoline I'm burning alive I can barely breathe When you're here loving me Fire meet gasoline…» Аристарх Александрович плавно встал, достал его из кармана брюк и ответил. — Позже, Ден, я занят… Потом объясню, — — и сбросил. Он мог ответить, работа. Или что угодно. Но предпочёл объясниться после. И не ушёл говорить. А меня тронуло. Я пригубила ещё этого ароматного вина. — Не увлекайтесь, девушка. У нас ещё по плану занятия, — широко и так по-детски улыбнулся мне этот молодой парень напротив. — А как же первое правило «ты»? — не удержалась и подразнила его я. — Первое правило — к чёрту правила! «Мы играем с тобой в прятки, и я вхожу в азарт…» заиграл мой песенник головного мозга. — А ты бунтарь, — пошутила так я. Кажется, ещё я открываю его всё с новых и новых сторон. Удивительных сторон… Он подал мне руку и я подалась вперёд. Спасибо за бдительность хоть одного зрелого здесь человека, я выпила всего пару глотков. Моя голова достаточно ясная, чтобы не потакать желаниям зарыться в его свитер, в его руки… и крепко решить озадачиться занятиями. Мы засели за письменным столом над подготовленными пособиями и тетрадями, все наконец было столь привычно, сколь и пресно. В первый раз мне хотелось учить не любимый предмет, а что-то другое. Кого-то. — Соберись, — сказал учитель. Я повернула голову и посмотрела долгим взглядом ему в глаза, разглядывала его лицо, жадно отпечатала его в памяти. — Да, капитан, — достаточно бодро ответила я. Кажется, ему было приятно. Возможно, или даже скорее всего, этот фильм нравится учителю литературы. Потому что живем мы ради красоты, любви и романтики, а всё остальное лишь обеспечивает нам жизнь. Я взбодрилась и сосредоточилась на решении насущных задач. — Фух! — выдохнула я через некоторое время, когда мы закончили. Аристарх Александрович тоже выдохнул и потянулся. — Ахаха, ты даже потягиваешься мужественно, учитель! — Почему не по имени? — приоткрыв один глаз (он закрыл их, когда потянулся), лукаво спросил мужчина. — Ну… э-э… как бы сказать, — неловко пыталась сказать я, что не знаю, как правильно назвать его по имени. Боже, почему именно рядом с ним я выгляжу такой глупой? — Можно просто Ар, — снова по-мальчишечьи улыбнулся мне он. — Ого, вот как это правильно… — Существует много разных вариантов, но мне нравится этот. Лаконично, не правда ли? — посмеялся… Ар. — Приятно на языке, — держите этот язык, кто-нибудь! — О, — сколько раз за вечер мне удалось удивить бедного мужчину? — приятно слышать. — Я рада, — отреагировала самым естественным образом на такую открытость. Ох, ну как можно умещать откровенность и загадку рядом? Видимо, мне ещё расти и расти до таких высот. — Так странно, что я вас… тебя встретила. Ты непохож на… других. Как бы избито ни звучало. — Порой самые верные слова как раз и звучат избито, потому что многие хотят их использовать. В своих целях, разумеется, — сказал он, смотря мне в глаза. — И столь многие из нас думают, обманывая себя, что именно они-то и искренни, — горько улыбнулась я. — Умница. Я подняла голову и несколько поражённо посмотрела на своего учителя. Сейчас я почему-то особо ощущаю, что вот я и правда признала его как своего учителя. Опасно, но я всегда мечтала иметь такой авторитет, такой якорь истины. Тот, кто зажжёт во мне жажду знаний по-настоящему, подскажет, направит. Кому захочется верить. В основном и в институт рвалась за этим, но судьба преподнесла мне подарок раньше. — Всё для вас, — чуть склонила я голову. — А как же первое правило «ты»? — подловил меня Ар. И тут я рассмеялась в голос. — Красиво… ты в списке, — утвердил он. А я всё продолжала смеяться. Кажется, мы оба как-то расслабились, даже мои движения были менее скованны, и я уже не ждала, когда он подаст мне руку, а сама вскакивала и рвалась, крутилась по комнате. Даже попросила разрешения включить музыку. — Ну как я могу тебе отказать, — лишь было ответом мне. Мне стало так приятно, и я включила любимую Sia «Sing for my life». — Замечательная песня, — только и успел на первых нотах вставить Ар. А я танцевала и всё пела и пела: Love is the greatest gift, let's kiss under the mistletoe Oh, I wanna rise to the fight, to the fight Oh, I'm gonna thaw through the ice, through the ice Oh, I'm gonna love you in spite, oh in spite of it all Oh, I'm gonna sing for my life, for my life oh … Love teach me all of your lessons here in the North Pole … Песни кончаются, а воодушевление остаётся. — Ты так… отдаёшься танцу. — Спасибо, — мне было по-настоящему приятно. Живое тепло разлилось по моей груди. Я взяла бокал из протянутой руки Ара и выпила целиком. — Ох, будь осторожней, маленькая. — Обязательно! — рассмеялась я в ответ. Потом я включала песни ещё и ещё и танцевала. И даже не заметила, когда Ар присоединился. Включилась какая-то медленная композиция, должно быть это размеренное танго уже не помню в чьём исполнении. Певец затянул пылкий припев, что начинается по названию песни «Por Una Cabeza…» Мой любимый момент. Ар плавно повёл. Я даже растерялась с непривычки, но поддалась уверенным рукам. Так мы и двигались в полутьме. Незамысловато, не пронзая пространство страшными заворотами, а просто и как-то… со вкусом. Чувственно. А дальше включилась сама собой ABBA. А мы так и стояли, упершись друг в друга взглядом и… телами, пока где-то на краю сознания пылали строки: «The winner takes it all…» — Вы похожи на Солнце, — я не выдержала и чуть дрожа прикоснулась пальцами к его лицу. — Тогда ты на Луну, — рассмеялся он, — такая же маленькая и недосягаемая. Для Солнца, естественно. Земле повезло больше. И я тоже рассмеялась. Так мы и стояли, смеясь, нарушители тишины. Что-то больно сжалось в моем сердце, что-то неотвратимое, что больше меня самой. И правда, огонь нашёл свой бензин.