Госпожа Эльза и её личный раб.

Все мы люди, но в тоже время звери. И все мы думаем, что можем изменить Любой свой шаг, но, закрывая двери, Не знаем мы, как вновь нам их открыть. А ты забудь на миг, что вечность мерил, Развей иллюзию, что можешь смело жить. Ты горд и честен? Или ты в потере? Однажды ключ ведь найден может быть... Даю я шанс... Умён и осторожен? Иль нет доверия? Но всё в твоих руках. Его упустишь? Или ты, похоже, Сочтёшь купаться далее в грехах Как выгоду себе? Как дерзкий пепел, Что упадёт на хладное лицо? Возможно, в жизнь свою ты не поверил. Возможно, страсть твоя уже давно Испепелилась, превратившись в воздух, И ты игрок, актёр своей мечты... Забудь о том, что человек ничтожен И поиграй со мной на равных ты. Ты спросишь: - Вызов? - Вызов, - я отвечу. Ты скажешь: - Смысл? Зачем? И почему? - А жизнь игра, длиною, жаль, не в вечность. И потому, что я лишь так хочу. На спокойном лице раба не дрогнуло ни одной мышцы. Мысли неторопливо приходили в голову мужчины, ему хотелось просто поверить, что это большой прикол, что Госпожа просто дурачится! «Конечно, дурачится, только я – главная игрушка, которая сегодня удостоена чести и вынута из старого сундука с детскими вещами. - Потом, приходя к этому выводу, он решил, что она просто не в себе. - Может, она перегрелась в ванной? Не лекарство…» - раб мысленно себе язвил, не смея выразить внешнего негодования, всё же это было неподобающе в разговоре с Госпожой, но ситуация уже не вызывала улыбки, не чувствовалось той лёгкости, что была ранее: строго две кнопки и обе ведут к одному решению и одному итогу. Только всё это казалось каким-то ненатуральным, не верилось в слова, не верилось в решимость. Надежда на то, что не происходило ничего серьёзного, что это всё всего-лишь игра, проверка, всё не угасала в его сердце. Он решал для себя, что лучше уж переночевать на улице за хамство одну ночь, на сырой земле, чем продолжать эти серьёзные угрозы. - Я хочу… Я хочу… - раб посмотрел на Эльзу, чуть склонив голову на бок, в его тоне прозвучал вызов, – Ваша речь так и пестрит этой фразой, что говорит о многом. А меня кто-нибудь спросил: чего я не хочу? Пусть мы и в положении раб-Госпожа, моё желание, знаете ли, имеет вес, пусть и мизерный для Вас… И с жизнью я расставаться как-то не особо собираюсь! Я Ваш раб добровольно, но о том, чтобы подарить свою жизнь, речи не шло. Не так, ни за какие деньги! Я готов сделать для Вас всё, но не это. – Он поднял руку, в которой была таблетка, и протянул её девушке. Во взгляде проснулся колкий интерес, на то, что, в конце концов, ответит Госпожа Эльза, хотя в сердце частичка страха всё же пробралась. Вариантов было несколько. Реакции людей на слова, в отличие от действий, не всегда могут быть адекватными или продуманными. Раб не испугался, не забился в истерике... Он обнаглел, и к этому привело, возможно, лишь то, что Госпожа Эльза не была настроена серьёзно до последнего момента и просто играла с ним, тестировала его, делая свои личные выводы. Если бы изначально он согласился выпить таблетку и не стал бы задавать лишних вопросов, то это привело бы к тому, что он, возможно, уже и не стоял бы прижатый к холодной стене перед девушкой и не смотрел бы на неё, пытаясь разгадать загадку в её словах. Если бы сейчас он испугался... Хотя бы маленькая тень испуга, которую Госпожа прочла бы на его лице, несколько слов, означающих капитуляцию, и мужчина был бы уже свободен, как ветер в поле... Но нет. Его поведение привело к тому, что Эльза стала действительно задумываться над тем, чтобы пойти немного дальше... Или же много? Были ли её слова правдой? Действительно ли она могла убить его? Либо же всё это была игра? Звонка никакого на самом деле не было, но она могла сама позвонить своим знакомым и предложить им... Но где-то в глубине души она всё же любила его, как своего раба, свою личную вещь. Мысли медленно, но уверенно стали течь в совершенно другом направлении и только голос разума, а так же маленькая и хитрая зараза внутри Госпожи Эльзы, именующаяся пристрастием к нетрадиционным методам удовлетворения своих извращённых желаний, не дали ей схватить раба за волосы, нагнуть и... Впрочем, заглянув в глаза своей будущей жертвы, она прекрасно осознавала, что раб на то и нарывается, начиная позволять себе вольные высказывания. - А ты рисковый, - она улыбнулась и, забрав таблетку, освободила личное пространство мужчины, возвращаясь на кресло и удобно в нём устраиваясь, - ты прав, всё дело в добровольности, твои слова имели вес... Но ты забываешь одну вещь – я самый обычный человек, - она пожал плечами, - и, как ты думаешь, у кого из нас с тобой больше возможностей воплотить наши желания в жизнь? – вопросительный взгляд, а руки её потянулись к графину с водой и стакану, стоящим на тумбочке рядом с креслом. Стакан наполнился водой, и рука бросила красную таблетку в воду, которая тут же начала издавать шипящий звук и пениться в течение нескольких секунд. Эти долгие, безумно долгие секунды... Она смотрела на него с полуулыбкой на губах, рука поставила стакан на тумбочку. Раб молчал, опустив взгляд в пол, так и оставшись стоять возле стены и не зная, что даже ответить. Его руки были сжаты в кулаки, он был напряжён и кусал губы в размышлениях. - Хочешь, чтобы я заставила тебя выпить её обманом? Или забыла об этом разговоре сейчас, сказав, что всё это шутка, но после во время сессии сделала тебе усыпляющий укол, от которого ты больше бы не проснулся? Существует очень много способов... Но здесь и сейчас, да. Сейчас у тебя ещё есть возможность облегчить свою смерть, сделать её не слишком болезненной. В другом же случае я сделаю всё, чтобы твоя смерть была мучительно долгой, и ты умер от ощущения боли, а не от чего либо другого. Ты говорил, что полностью вверяешь мне свою жизнь и будешь предан до последнего дня и вздоха. Решай, насколько ты предан мне! - на последних словах она сделала ударение, желая надавить именно на те точки, которые были важны её рабу. «Преданность?» - мужчина нервно облизал в раз пересохшие губы и поднял растерянный взгляд на девушку. Он знал, что сейчас Госпожа не шутит, всё больше убеждался в том, что выбор пить или не пить – всё равно останется за ней. Он не видел другого выхода. Он поверил в то, что его не существует. Его ноги сами подошли к Госпоже Эльзе, опускаясь перед ней на колени. - Простите меня за мою дерзость, я не хочу умирать, я хочу служить Вам и дальше, - голова его коснулась её скрещенных коленей в поклоне. - Это и будет твоей службой, самой верной, - мягко и ласково проговорила она, взяла стакан и, подняв подбородок раба, поднесла его к приоткрытым в растерянности губам мужчины, - пей. Но он не решался приоткрыть рот шире, словно завороженный, встретившись со взглядом своей Госпожи, он вглядывался в них, пытаясь прочесть по ним своё будущее. Колени девушки резко раздвинулись в стороны и ноги обхватили торс мужчины вокруг, сжимая его тело по бокам, вместе с руками, заставив его содрогнуться от неожиданности. Она не торопилась. По её телу разлилось приятное тепло, а в глазах, изучающих лицо жертвы, блеснул кровожадный огонёк. «Я сделаю это!» Секундная нервная дрожь, волнительная от напряжения и предвкушения. Язык облизал губы, и Госпожа вновь улыбнулась, но эта улыбка была уже больше похожа на оскал хищника, готового вот-вот вкусить разложенный перед ним кусок мяса. Эльза никогда не теряла контроля над собой. Что бы она не делала, о чём бы ни думала, в какой ситуации бы не находилась... Несколько случаев из прошлого заставили её выработать в себе этот жёсткий контроль над своим сознанием. Потеря контроля всегда сказывалась большими или не очень, но проблемами. Но вот желания её могли изменяться координально. Из-за этого, а точнее из-за вседозволенности, которая была практически фактом, со временем её желания становились всё изощрённее... Она просто обожала видеть эмоции, выводить на них даже тех, кто думал, что не способен прочувствовать все краски... Страх, ненависть, чувство безысходности, потеря, всё это видеть на лице жертвы было для неё, в зависимости от ситуации, стартом или дополнительным возбуждающим фактором. Как красная тряпка для быка. Ладонь легла на затылок мужчины, пальцы собрали его волосы и сжали их в кулак, оттягивая голову назад. Колени в какой-то момент немного ослабили захват и тут же усилили, фиксируя голову, поднятую лицом точно вверх. Глаза Эльзы стали хитрыми, словно лисьими на охоте за кроликом. - Рисковые парни долго не живут, - она озвучила фразу, будто диктор программы новостей. Факт и ничего более. Он напрягся от в мгновение охватившего его животного страха, но осознал, что не может пошевелиться, завлечённый её взглядом, сосредоточенный только на нём. Всего несколько секунд решили всё. Превосходство? Если раньше можно было спорить, то сейчас это просто на лицо, это неизменно и очевидно. Было уже не важно, что раб был сильнее физически, он был в её власти из-за любви. Тонкая нотка боли волной пробежалась по телу, от натяжения волос прямо до кончиков пальцев на ногах, а в голове в секунды произошла смена эмоций от лёгкого шока до негодования и не понимания всех целей сия представления. Словно озноб по коже – стоило только присмотреться в этот практически звериный взгляд и всё становилось ясно. Такие люди не останавливаются, если говорят о какой-то идее или о своём желании, таких людей стоит просто остерегаться, хотя нет. Таких врагов. Захотелось вырваться, взбелениться, дёрнуться из этих пут, но нет ни сил, ни средств на это действие – он вновь оказался в положении, что шансы очень малы… Госпожа Эльза была щедра на приёмы причинения боли, погружая раба в ощущение тонкой искусной моральной неприязни в данный момент к самому себе за свои просчёты. - Я боюсь... – только и смог выдавить из себя раб, пытаясь унять дрожь в пальцах рук, сжимая их в кулаки. Он признался, но... - Боишься? Не стоит. Это будет доказательством твоей любви и покорности мне. Пей! – она поднесла холодное стекло к его губам ближе, надавила фалангой большого пальца на подбородок, открывая рот и вливая кисловатую жидкость прямо в глотку, заставляя его выпить. Глоток за глотком, раб покорно выпивал то, что, он знал, несло ему смерть. Он жмурился он негодования, но не смел вырываться, не смел изменить свою участь. Почему? Всё просто. Он хотел доказать свою любовь... И только когда последняя капля была проглочена рабом, Госпожа отпустила его, разжав колени и оттолкнув от себя ногой. Раб упал на бок, больно ударившись о паркет локтями, и поднял вновь растерянный взгляд на девушку, смотрящую на него с насмешкой. - Что дальше? – произнёс он чуть охрипшим дрожащим голосом, - я умру? И только в этот момент он начинал чётко осознавать взаимосвязь... «Ей не нужна моя любовь и покорность, ей нужны лишь деньги... Всё изменилось, я надоел ей... Теперь я ей не нужен... Почему нельзя было просто выгнать меня? Но теперь всё кончено. Всё так... Глупо и банально, даже противно от самого себя, от того, что поддался...»