Мальчишка
7 сентября 2019 г., 14:13
В субботний день Мишель как обычно сидела на кровати с открытым окном, через которое просачивались звуки города. Было только десять часов утра; апрельское солнце все так же ярко светило в окно, освещая страницы ее книги «Луна и шестипенсовик» и чашку кофе, что она держала в руке, мягким светом. Это был типичный уик-энд для нее — лишенный общения с людьми и переполненный литературой.
Мишель всегда была одиночкой, любила с головой погружаться в книги, игнорируя всех вокруг, как бы одним своим видом говоря: занята, читаю. Обычно тактика всегда срабатывала. Единственным исключением могли быть обеденные перерывы в школе.
Недотепа Паркер и его друг-неудачник Лидс, единственные, кто кажется не понимали этого. Они всегда задавали ей какие-то вопросы, пытались втянуть в обсуждения (обычно про «Звездных воинов» — опять же, это простая наблюдательность). На прошлой неделе они спрашивали у нее, что та думает про оригинальные фильмы, сами они между собой не могли прийти к единому мнению, пытаясь определить насколько те могли быть увлекательными.
Мишель без особых раздумий сказала, что лучше новые, потому что более ранние версии были нелепы, да и потом там больше сюжетного разнообразия.
Нед на эту фразу лишь нахмурился и стал больше похож на потерянного щенка.
Питер же напротив от удивления шире раскрыл глаза и приподнял брови. Выглядел он очень мило.
Почти.
Мишель фыркнула, пытаясь сосредоточится на словах в книге. Черт возьми, на кой-черт Питер вновь вторгся в ее мысли, она ведь уже приложила массу усилий, ей даже удалось не вспоминать о нем с вечера пятницы.
Ее все еще немного смущал инцидент с сумкой, что произошел в четверг. Конечно, в целом неприятная ситуация, ее обокрали, но общение со знаменитым метателем паутины вызвало у нее больше головной боли, чем все остальное.
Она прижалась спиной к стене, удобнее устраиваясь на кровати, при этом стараясь не разлить кофе и держать книгу раскрытой. Мишель так и сидела в пижаме — объемной, с серо-белой клеткой и с растрепанными кудрявыми волосами.
Наверное, любой на ее месте был бы так же удивлен встречей с человеком-пауком — и больше всего тому, что та произошла за мусорными баками, но, черт, в супергерое было что-то настолько пугающе знакомое, что было даже как-то страшно всерьез размышлять над этим. Она итак провела день или чуть больше, пытаясь определить интонацию голоса, язык тела; одним словом, все то, что показалось таким знакомым.
Тембр голоса. Она могла поспорить что слышала его прежде. Более высокий, чем в костюме, и дикая, торопливая манера изъясняться, как будто тот нервничал. Она была наслышана о его специфическом юморе — безобидных шуточках, которые могли сбить с толку человека, с которым тот сражался.
Но в тот момент человек-паук вел себя как мальчишка. Как ребенок, набравший в рот гелий.
«Нетипичное поведение для супергероя», — вынесла вердикт она, делая глоток кофе. Напиток уже остыл.
Она ведь раньше не обращала внимания на супергероев. Но этот казался обычным парнем. Очень открытым и честным, он действительно просто хотел помогать людям. Конечно, за всем этим нет никакой погони за славой и популярностью.
Он был чем-то вроде загадки. Впрочем, как и она сама. Хотя, в отличие от нее, он являлся тем, кого люди действительно хотели бы разгадать и вычислить.
Она вновь постаралась вернуться к книге, стараясь не вслушиваться в шум машин и к разговорам, доносившимся с улицы. Живя в квартире, откуда открывался великолепный вид на город, она чувствовала себя лишь молчаливым наблюдателем с присущей ей любопытством.
Если она в чем-то уверена, так это в том, что:
Она обязана выяснить, почему человек-паук кажется таким знакомым.
Она просто обязана сорвать с него маску.
Итак, вновь наступил понедельник, и Питер Паркер с Недом Лидсом отправлялись на первый урок — химию.
У Питера накопились некоторые вопросы после предыдущего инцидента с МДжей — он сам не понял, когда стал обращаться к ней так…
Мол, как она вообще догадалась? Паучья задница, что за ерунда.
— На самом деле, это очень забавно, ты должен признать это, — рассмеялся Нед, когда они вдвоем шли по школьному коридору, направляясь в класс. Питер выглядел все так же вызывающе, как всегда — джинсы, кроссовки и теплый свитер с логотипом «НАСА» ярко-синего цвета. Он захватил его практически перед самым уходом, потому что проспал, так что тети Мэй пришлось упаковывать ему с собой тост, чтобы Питер не опоздал еще и на поезд.
Его волосы не уложены. Обычно те слегка завивались, и порой ему даже хватало времени приручить их и сотворить некое подобие укладки, но из-за того, что пришлось бежать, те выглядели очень нелепо.
— Нет, Нэд, это было вовсе не забавно.
— Да, нет, это так, — возразил Нед, засунув руки в карманы. — Только Мишель могла бы назвать тебя так.
— Только Мишель может быть такой жестокой, — пробормотал Питер, но Нед не услышал.
— Я все еще думаю, что мы должны рассказать об этом.
Питер резко повернул голову, смотря на друга, и одна из прядок упала ему на глаза, так что ему пришлось поспешно ее смахнуть.
— О чем ты? Нет! Я же говорил тебе, чувак, даже не думай об этом, понял?
Нед выглядел разочарованным, несмотря на то, что они поднимали эту тему раз пять. Возбуждение от того, что человек-паук являлся его лучшим другом, явно не прошло, так чтобы он оставил эту тему в покое.
— Питер, ты скачешь по крышам и спасаешь жизни…
— Я думаю, что насчет «жизней» ты преувеличиваешь, Нед.
— Нет, это вовсе не так — тебя надо благодарить за все это! — он вытянул руку так, будто готов выпустить паутину из запястий. Питер тяжело вздохнул и слегка улыбнулся. Нед был явно в большем восторге, чем он сам, и все в его поведении кричало об этом.
— Благодарить за что? — спросил Питер, поворачиваясь и замечая Мишель за собой. Сегодня она была в черных джинсах, выцветшей белой футболке и классическом черном жакете, руки были в карманах, а сумка свисала с плеча. И выглядела также угрожающе, как и всегда — легкий наклон головы и прищуренные глаза. Все лишь Мишель, капитан команды по десятиборью, которая в очередной раз хотела что-то выяснить.
— Серьёзно, Мджей, если ты собираешься присоединится к разговору, то хотя бы предупреждай нас об этом! — возмутился он, сделав шаг вперед и поправляя волосы.
Мишель подозрительно пристально наблюдала за ним. Ее волосы были собраны в пучок, как виноградные лозы, закрученные в спираль, которые вот-вот выйдут из-под контроля, золотистый загар кожи красиво сиял на солнце, когда они проходили мимо оконных проемов. Она никогда не заморачивалась по поводу внешнего вида и макияжа. Она просто была собой. То, что видели окружающие, было и внутри.
Питеру это нравилось в ней. Она была прямолинейной и честной, не притворялась кем-то другим.
Лиз же красивая, умная и заботливая. Такая открытая и добрая.
Мишель же напротив остра на язык, скептична и начитанна.
Но в ней была какая-то странная, необъяснимая красота, которая с самого начала привлекала. Ее можно было заметить, только приложив усилия.
Питер заметил это однажды и очень удивился.
Так, пора отмахнуться от подобных мыслей.
— Но почему? Так будет скучно, — съязвила она, хмурясь и убирая с лица волосы.
Питер недоверчиво глянул на нее, продолжая путь. Теперь Мишель поравнялась с ними. В последнее время она стала часто сопровождать их на занятия. Они до сих пор гадали с Недом, что послужила причиной — желания поиздеваться над ними или просто хотела искренне потусоваться с ними. Они надеялись на второй вариант.
— Скука тут ни при чем! — возразил Питер, размахивая и жестикулируя как обычно, на что Мишель только пожала плечами в ответ. Сегодня она была не в настроении спорить с Питером.
Напротив, она отчаянно пыталась не пялиться на его волосы, которые растрепанными выглядели еще более привлекательно, чем обычно.
— Ты решил свести гнездо, Питер? Твои волосы растрепаны.
Питер моргнул от неожиданности, а после попытался пригладить волосы. Это не сработало — кудри запутались сильнее, демонстрируя хозяину полную неукротимость. Мишель же не могла понять, почему сейчас тот выглядит более привлекательно, чем обычно.
Она яростно отогнала эту мысль.
Блин, да соберись уже.
— Э-э. проснулся позже, чем обычно, — попытался перевести все в шутку Питер, но нервозность в голосе все портила.
— Ясно. Я должна была догадаться, что твое расписание выглядит также по-дурацки, — вслух начала размышлять она, проходя в класс и занимая свое место. Питер странно посмотрел на нее. Нед же был слишком увлечен тем, что доставал из рюкзака свои книги, чтобы хоть что-то заметить.
— С моим распорядком дня все в порядке! — прошипел он, на что Мишель только ухмыльнулась, на что Питер мог только промолчать и сжать губы.
— Ты ходячая катастрофа, Паркер.
— Как скажешь, чувак, — обратился Питер, усаживаясь рядом с Недом, Мишель же пришлось устроится за ними. Она глянула на свои книги, странно улыбаясь.
Не имеет значение, сколько раз она уже делала это, но поддразнивание всегда поднимало ей настроение.
Она сделала вид, будто не понимает настоящую причину.
После школы было собрание по десятиборью, которое как обычно проводилось в актовом зале, и им всем предстояла очередная часовая тренировка.
Питер сейчас сидел на сцене рядом с Синди — выскочкой с острым, как нож, умом.
— Паркер! Ты вообще слушаешь? — крикнула Мишель, вырывая того из мира грез. Время медленно тянулось, как иногда это бывает, и хотелось, чтобы стрелки часов ускорили свой ход. Мишель вопросительно приподняла бровь (серьезно, это что единственное выражение лица, на которое та способна?), перебирая карточки с вопросами, прежде чем скрести руки.
— Да, до сих пор слушаю.
— Тебе лучше бы быть…
— Послушай, я тут практически умираю, — застонал Флэш справа от нее, разваливаясь в кресле с телефоном в руке. В данный момент он не участвовал в марафоне ответов на вопросы, но Питер думал, что дело в том, что Мишель сама не отличалась терпением и не хотела иметь дело с Флэшом.
— Вперед, не стесняйся, — отрезала Мишель, зачитывая следующий вопрос.
Все это действие продолжалось еще двадцать минут, прежде чем та объявила получасовой перерыв. Питер откинулся на спинку стула, прикрыв глаза на минутку, прежде чем Сеймур, сидевший за другим столиком на сцене, спросил:
— Ребят, а вы видели, как в эти выходные человек-паук спас ребенка?
— То, что ты влюблен в него, не значит, что мы все заинтересованы им, Сеймур, — ухмыльнулась Мишель, но парень это проигнорировал.
— Ну и что с того, что я такой? Было бы так здорово, если бы он когда-нибудь спас тебя…
— Но ребенка ведь похитили, — вставила Синди, пока Питер пытался незаметно следить за их разговором. Он не уверен, что мог бы свободно говорить на такие темы и связно строить предложения, если кто-нибудь однажды решить задать ему подобный вопрос.
Не очень хорошо, на самом деле, решил он, но хорошо, что Эйб продолжил беседу.
— Да, и он спас его. Довольно быстро и осторожно.
— Неужели вам больше нечего обсудить? — простонала Мишель, но Сеймур лишь раздраженно поправил очки на переносице, явно давая понять, что не намерен останавливаться.
— Нет. Да и с чего бы нам менять тему?
— Все дело в самой сути «твоя влюбленность» неуместна, О’Рейли.
Сеймур скорчил гримасу, но вместо того, чтобы вернуться к вопросам, она резко повернулась к Паркеру, подозрительно приподняв бровь.
— А что ты думаешь обо всем этом, Паркер?
Питер замер, резко отрыв глаза. Если Мишель станет еще более проницательной, то с такими темпами его разоблачат уже на следующей недели. А поскольку Нед сегодня пропустил подготовку из-за внезапного визита старшей сестры, то ему придется разбираться с этим самостоятельно.
И да, он выбрал самый тупую тактику.
— Э-эм… что?
Взгляд Мишель стал таким пустым, а на лице появилась усталось.
— По-моему, сегодня у нас кто-то слишком много мечтает, — выдохнула Синди, заставляя Паркера повернуться к ней лицом; как назло, краска залила его лицо. Даже Синди думала так? Черт!
— Ну, естественно, — фыркнул Флеш, но Синди отступила.
— Ну, я думаю, что ты бы высказывала столько же восхищения, когда чуть не умерла, если бы его не оказалось в Вашингтоне.
Флэш недовольно посмотрел на нее, а после снова вернулся к телефону. Очевидно, что он чувствовал себя не в своей тарелке в подобных разговорах.
— Эй, а разве ты сама не столкнулась с ним, Мджей? — спросил Эйб, наклоняясь вперед, сидя в кресле и с любопытством наблюдая за ее реакцией. Эйб и в лучшие времена вел себя так, но сейчас он явно казался слишком заинтересованным. Он подслушал тот момент, когда Питер спрашивал ее, все ли в порядке тогда, после случая с сумкой, и все это время ему хотело узнать больше деталей.
— О, так ты тоже влюблена в того парня, Браун?
— Очень смешно.
Мишель лишь пожала плечами, не говоря ни да, ни нет. Это была одна из самых забавных вещей в Мишель. Неважно, общалась она с тобой, с лучшей подругой или просто со случайным человеком — она напрямую не сообщала тебе ничего, если не хотела делать этого.
— Да, мы пересеклись однажды.
Синди подалась вперед, готовясь выслушать, но Синди вклинился в разговор.
— Что ты ему сказала?!
Мишель нахмурилась.
— Я не поняла, это академическое практическое занятие по десятиборью, или интервью?
Казалось, что всем наплевать, потому что все пялились на нее, включая даже Паркера. Трудно поверить, как та легко смогла промолчать об этом. Насколько Питер помнил, она вела себя надменно с ним в лице человека-паука. Или, может быть, он был слишком взвинчен, чтобы запомнить все правильно. Трудно сказать.
Мишель издала смешок, явно не в восторге от того, что ей уделяют столько внимания.
— У меня украли сумку. Он вернул мне ее. Я назвала его паучье-задницей. Очень захватывающий случай. Я все еще не могу в это поверить. А теперь мы можем вернуться к вопросам?
Саймур выглядел так, будто ее слова имели личную обиду и он не мог проигнорировать подобное.
— Почему ты так назвала его?!
— Потому что, детка, он этого заслужил, так что…
— К слову, но у него очень симпатичная задница, — задумчиво протянула Синди, заставив несчастного Питера покраснеть больше. Мишель же закатила глаза.
— Ладно, прекращайте. Давайте тренироваться!
Мишель повернулась к столу Питера, его щеки все еще были красными после комментария Синди. Он странно глянул на девушку, пытаясь понять обратила ли та внимание. До него не сразу дошло, что комментировали его задницу.
Но с другой стороны, то что она принадлежала ему, ей лучше не знать.
В последнее время ему казалось, что мысли большинства людей о нем (или их фантазии), точнее, сразу разрушатся, стоит им только понять, что за маской скрывался подросток-нерд, немного неловкий и который должен приглядывать за собой, чем за другими.
— У тебя жар, Паркер? Если это так, то проваливай. Я не позволю тебе блевануть на сцене.
Мишель все еще сидела, скрестив руки на груди и пристально смотрела на него с легким раздражением. Его щеки горели, но он лишь пробормотал:
— Да! — так четко, насколько смог. Как только Мишель вернулась к вопросам, Синди с беспокойством глянула на него.
— Ты точно в порядке, Питер?
Он повернулся лицом к собеседнице, та как раз убрала прядь своих длинных черных волос за ухо.
— Да, да! Хорошо!
Он был точно не в себе, но никто не должен этого знать.
Когда Мишель возвращалась домой, закинув сумку на плечо и наблюдая за лучами догорающего солнца, то не могла не вспомнить лицо Паркера, когда речь зашла о человеке-пауке. Синди выразилась достаточно красноречиво об привлекательности метателя паутины, но почему Питер при этом выглядел как свекла, готовый взорваться, сидя рядом, но при этом не включаясь в беседу, несмотря на продолжительный разговор.
Она тяжело вздохнула.
Мишель не могла утверждать, что была настолько безразлична ко всему этому — у нее самой наблюдались проблемы в части романтики, она пыталась запомнить все что связано с Питером, будто завтра никогда не наступит, хотя ее постоянные поддразнивания предположительно говорили о другом. Ей казалось, что она хорошо научилась скрывать это, но нелепо думать, что у нее есть что-то для кого-то.
Да, точно. Некая вещь. Что-то, о чем ей неудобно говорить, потому что всерьез размышлять об этом не имело смысла, и ей это не нравилось.
Открыв дверь дома, она проскользнула внутрь холла, поднялась вверх на лифте до своего этажа, лениво открыв дверь.
Она на секунду задумалась, а не слишком ли просто выбросить из головы воспоминания обо всем том, что делал и говорил Питер, и просто надеяться на то, что это пройдет, само собой. До сих пор она приходила к выводу что подобные вещи никуда не исчезают, даже если ради этого надо жертвовать чем-то.
Ее мама вышла поприветствовать, когда она зашла внутрь квартиры, и поцеловала ее в щеку.
— Привет, Мджей. Как дела в школе?
— Как всегда, мам.
Мама рассмеялась ей в ответ.
— Не умничай, солнышко, все не может быть настолько пресным, верно? У тебя ведь есть друзья, да?
Мишель слабо улыбнулась. Это заставило ее поспешно признать, что да, все происходит в реальности и общение важный фактор.
— Да.
— Мальчики тоже есть? Или девочки, это не важно, главное, что ты испытываешь…
— Нет, никаких мальчиков, мам.
Это тоже чудовищная ложь, но Мишель не думала, что сможет вынести такое смущение, как разговоры с мамой о мальчиках.
— Я собиралась сварить кофе и выполнить часть домашки. Я просто по самые уши в снежном сугробе из дел!
— Конечно, дорогая. Просто не забывай делать перерывы, ладно?
Мишель молча кивнула, наливая кофе, а затем проскользнула в свою комнату, согревая руки кружкой. Во всяком случае, кофе приносил ей утешение от ее рвущихся наружу эмоций, который отчаянно пытались прорваться через эмоциональные барьеры, которые она выстраивала на протяжении многих лет.
Может ей не помешало бы подышать свежим воздухом.
В ее комнате находилось широкое окно, через которое она могла наблюдать за городом, который так любила.
За исключением того, вид был заблокирован странной вспышкой красного и синего цвета, а после человек-паук сидел вверх ногами напротив ее окна, помахивая рукой, держась только за свою паутину. От неожиданности Мишель чуть не разлила свой кофе на ковер.
Подняв створку окна, она высунула голову в окно.
— Что ты здесь делаешь, идиот?
— Я просто решил заскочить и проверить, как ты там? Жива? Зайду?
— Твои шуточки ужасны.
Он наклонил голову набок, глаза его слегка расширились. До чего же ее пугала эта маска — она выглядела такой инородной на нем.
— Мой юмор потрясающий, детка.
— Что ты делаешь здесь, напротив моего окна? — снова задала вопрос Мишель, и тот лишь раздраженно повел рукой.
— Я тебе сказал, что просто проверял.
— Но зачем? — недоверчиво буркнула она, делая глоток кофе, пытаясь хоть как-то успокоится. Этот парень мог напугать ее до смерти своим неожиданным визитом, если серьезно.
— М-м… потому что у тебя были неприятности в последнее время? Да, я подумал, что мне лучше убедиться, что ты не попала снова в беду.
— Я сама могу о себе позаботиться.
— Ага. Что-то прохладновато стало.
Мишель снова нахмурилась, с любопытством наблюдая за ним. Она много раз видела его, но прежде никогда в своем доме и это почему-то волновало. Она внимательно изучала его поджарое, мускулистое тело, в котором больше ловкости, чем силы. Его кулак крепко держал конец паутины, мускулы напряжены, ноги согнуты, но такое чувство, что он держался без каких-либо усилий. Удивительно, как такое вообще возможно.
Так, соберись, Мишель.
— Хочешь взглянуть? — внезапно оживился он, голос был звонкий и возбужденный. Он действительно напоминал детский.
Так странно, а что, если он на самом деле младше ее.
О, это было бы действительно странно, интересно насколько был младше?
— Увидеть «что»? — спросила она, закатывая глаза.
Даже за этой маской она могла видеть, что тот улыбается ей.
— Город с этого ракурса.
Невероятно, но через минуту она уже оказалась на крыше, крепко держась за него, когда человек-паук выстрелил паутиной и поднял их наверх.
И он оказался прав. Вид был завораживающий.
Небоскребы взмывали ввысь, небо окрашивалось розовыми красками где-то там на горизонте — признак позднего вечера. Машины казались не крупнее муравьев на поляне, люди еще меньше, улицы были битком забиты, каждый прохожий шел по своим делам. Где-то вдалеке стелился туман и садилось солнце.
Неужели он наблюдал эту картину каждый день?
— Это невероятно, — выдохнула она, удивляясь что ее не страшит такая высота. Она всегда любила ее, даже будучи ребенком первой бросала вызов и забиралась так высоко, насколько позволяли деревья в парке. Странно, до чего те дни казались такими неуловимо далекими.
— Да, наверное, — кивнул он в знак согласия, его ноги свисали с края крыши и весело покачивались в воздухе.
Какое-то время они молчали — просто сидели, наслаждаясь и греясь под лучами теплого закатного солнца, тем более прежде Мишель не забиралась так высоко.
— Так все-таки в чем дело? Зачем ты пришел?
Он посмотрел на нее, пытаясь найти ответ, но она перебила его, до того как тот начал отвечать.
— И только не рассказывай мне эту чепуху про «проверку», я не дура.
— Я серьезно! Я беспокоился о тебе!..
Резко он замолчал, видимо понимая, что именно сказал.
— Э-э… я имел в виду… ты знаешь — я волнуюсь за всех, так что…
— Спасибо, паучья задница.
Он нахмурился, качнув ногами.
— Я действительно не в восторге от такого прозвища, ты в курсе.
— Жаль, — рассмеялась Мишель, — ведь оно остается.
— Хм, — протянул он, но при этом он не казался особо расстроенным. Во всем этом было что-то странное, чтобы просто так сидеть с ним на крыше, наедине и говорить с ним так, будто она сто лет знакома с этим парнем.
Может и знала. Если бы только она могла снять эту дурацкую маску.
— А сколько тебе лет вообще?
Он напрягся из-за вопроса, откинувшись слегка назад и заглядывая ей в лицо. Его глаза снова расширились и в этом пустом взгляде-маски читалась паника.
— Что?
— Возраст. Сколько тебе лет? Ты не можешь быть старше 30 лет. Если, конечно, ты не соракалетний мужчина, что делает эту ситуацию супер жуткой.
— Чего? Нет! Мне не сорок! Я же парень! Я имею в виду — мужчина! То есть, черт, неважно. Мне не сорок лет, идет?
Мишель улыбнулась, убирая волосы с лица. Она пожалела, что оставила свой недопитый кофе в комнате. Это ведь просто идеальное место — медленно потягивать кофе и наблюдать, как город охватывает искусственными огнями.
— Тогда сколько тебе лет? — она резко вздернула подбородок, как делала всегда, когда хотела получить ответ. Человек-паук вздохнул рядом с ней, возможно, обдумав, как ей ответить.
Она скрестила ноги, наблюдая за тем как они свисают с края. Довольно опасное движение — тот рефлекс самосохранения, который не позволит случайно свалиться, даже когда что-то пойдет не так, стоп, пора прекращать даже думать о подобном.
Она не могла вспомнить, как это называется — что-то явно на французском.
— Младше, чем другие, — туманно пояснил он, вставая.
Похоже, это единственный ответ, на который она могла рассчитывать.
— Я спущу тебя обратно вниз, — сказал он, протягивая руку.
Она ухватилась за нее, а после они вновь оказались напротив ее окна, паук снова завис вниз головой в проеме, держась за паутину.
— Ну, увидимся еще, паучья задница, — язвительно сказала она, хватая свой кофе и делая еще один глоток. Она немного согрелась. Он снова вздохнул, услышав это прозвище, отдал ей честь.
— Будет исполнено. Я всегда где-то по близости, Мишель.
Он отскочил и, ловко двигаясь, метнул паутину из своего запястья, целясь в торцы зданий и исчезая из виду.
И только когда он скрылся окончательно из виду, она поняла.
Никогда она не называла ему своего имени.
Так как же он смог узнать его?
Мишель снова нахмурилась. Этот парень еще более загадочен, чем она думала раньше, и на этот раз, она просто обязана выяснить кто он такой на самом деле.
