Хранитель
8 сентября 2019 г., 10:02
Во вторник вечером в доме Паркеров обычно ничего не происходит. Мэй никогда особо не переживала из-за вещей, который, как та считала, существовали только для того, чтобы нервировать людей, но по вторникам, все старались сохранить рассудок до конца недели. Простая еда и ранний подъем. Питер никогда не возражал, хотя школа была той еще головной болью, и пяти часовой график сна никак не способствовал этому.
После всего, что случилось, Мэй все еще молчала о своем недавнем открытии. Десятилетний Питер, лежавший на своей кровати, одетый в клетчатые пижамные брюки и футболку с изображением звездолета «Энтерплайз» на груди, иногда ловил себя на мысли, что ему следовало поднять эту тему. Бывали ночи, когда Мэй смотрела на него так, словно опасалась, что тот свалится в обморок или выпрыгнет из окна. Но бывали и вечера, когда ничего такого не происходило.
Еще реже она затевала ночные разговоры.
Он, конечно, все понимал. Даже тогда, когда прошло много лет и он вернулся домой в костюме, а в комнате как назло была открыта дверь — наверное, с самого начала это была плохая мысль. Она как раз проходила мимо, а потом уставилась на него, раскрыв рот, прежде чем разразиться проклятьями. Потом тетя начала метаться по комнате, а он лишь загадочно молчал.
Неприятное воспоминание.
Мэй кричала, просила все объяснить. Он честно пытался и в конечном итоге потерпел неудачу, объяснить, как так получилось, что из всех жителей города, именно он носил костюм человека-паука, черт возьми, такому не просто найти логичное объяснение.
Разговор был достаточно односторонним: Питер пытался успокоить ее, а после что-то объяснить. Все с ног на голову. Один укус паука, способность карабкаться по стенам, потом про нелепый костюм, смерть дяди Бена, а затем поездка в Берлин.
И, конечно же, официальное появление удивительного человека-паука.
Питер вздохнул, устало проведя рукой по лицу и взъерошивая волосы. Кудри все еще были неукратимы, но ему удалось немного пригладить их, и вышло намного лучше, чем вчера. Мишель же напротив спросила, не пытается ли он замаскироваться под овечку.
Он смог лишь нахмурится в ответ, но та весело рассмеялась, так ярко и торжествующе.
Когда он начинал размышлять обо всем происходящем в его жизни, то поражался, мысль о том, что он супергерой, все еще ставила его в ступор — ну, может совсем малость. Сама мысль, что он может карабкаться на крыши, лазить по стенам и сидеть на краю самого высокого небоскреба сама по себе кажется невероятной.
Это ведь похоже на мечту подростка, и все же…
Каждое действие имело свое последствие. Он научился этому благодаря Стервятнику.
Он осознал это, когда Мэй случайно узнала правду.
Когда-нибудь приедет время ведь придет время поговорить об этом? До сих пор что-то внутри мешало ему выходить или делать то, чего он не делал, но подозревал, что это затишье продлиться не так долго.
Сев на край кровати, он осмотрел комнату, погружаясь в размышления. Это было удобное место, по многим стандартам. Освещенная теплым светом комната, плакаты, учебники, что громоздились как горы на столе. Полки справа заставлены всевозможными книгами и фигурками Лего. Неудачная партия в шахматы на рабочем столе и вентилятор в углу комнаты. Паяльник, который лежит на краю комода, неоконченное домашнее задание… Это было его место — только здесь он мог быть самим собой без каких-либо обязательств.
Кроме того, его спальня не могла спасти его от неизбежных вещей, вроде того самого разговора.
Глубоко вздохнув, он соскочил с кровати, подошел к двери и распахнул ее. Если он не сделает этого сейчас, то, вероятно, не сделает этого никогда.
Какой смысл быть супергероем, если он не мог быть честным с людьми, которых любил?
В данный момент Мэй возилась на кухне, деловито готовя что-то вроде очень крепкого кофе для себя. Это единственное в чем он уверен — в последнее время она пьет очень крепкий кофе.
Он старался не спрашивать почему, ведь на девяносто девять процентов был уверен, что это была полностью его вина.
— Эй, Мэй? — позвал он, почесывая затылок и не зная, как на самом деле начать этот разговор. Было ли это вообще тем самым подходящим моментом? Должен ли он просто взять и завести его?
«Неудачник», — эхом пронесся в его голове голос Мишель, он дернул головой. Это ведь его тетя, если он не может найти сил поговорить напрямую с ней, то как он мог поговорить с кем-то еще?
— М-м? — протянула она, размешивая ложкой кофе, поворачиваясь к нему лицом, на ней все еще повседневная одежда: полосатый топ и черная юбка, лишь туфли исчезли, она была босой, и единственным украшением на ее ногах был аккуратный педикюр с ярко-красным лаком.
— Питер, ты в порядке? — на ее лице появилось обеспокоенное выражение, брови нахмурились. Он видел этот взгляд много раз, особенно, когда та еще не знала, что он передвигается по городу с помощью синтетической паутины.
Питер осторожно сглотнул, пытаясь найти силы говорить.
— Можно тебя кое о чем спросить?
Мэй склонила голову набок, хмурясь.
— Да, конечно, милый, что случилось?
Он взглянул ей в глаза и сделал несколько шагов вперед, пытаясь подобрать правильные слова. Это на деле оказалось еще сложнее, чем ему представлялось.
— Мэй, я…. ты в порядке?
Она нахмурилась еще сильнее.
В панике он перебил ее раньше, прежде чем он успела что-либо произнести.
— Послушай, я никогда не хотел заставлять тебе волноваться сильнее или расстраивать, но с тех пор, как ты узнала обо всем, я чувствую, что мы просто… я даже не знаю — пропускаем разговор.
— Разговор? Питер, что…
— Это и есть тот самый разговор! — воскликнул он. — Обо мне! О человеке-пауке! О том, как быть супергероем, будучи подростком, и не знать, как начать разговор с тобой и сообщить об этом, ведь я знал, что ты будешь переживать и беспокоиться обо мне в любом случае! Разговор о тебе — о том, все хорошо ли с тобой и не хочешь ли ты обсудить все, или о…
Его поток разглагольствований пришлось прервать, когда Мэй поставила свой кофе на стол, подошла и заключила в крепкие и надежны объятья. Она была для него как мать, потому что настоящую он практически не помнил. У него всегда в голове возникал смутный образ — вспышка духов, проблеск улыбки, — но Мэй была осязаема, настоящий опекун и родитель, к которому он бежал, когда хулиганы дразнили его, или когда он получал пятерку за урок, или когда ему нужны были советы связанные с девушками, о том, как говорить с той что нравилась и все в таком духе.
Мэй была всегда рядом, когда многих других не было.
И даже после того, что случилось с дядей Беном, даже за маской человека паука, после случая с Стервятником, и всего прочего сумасшествия, которое он творил, он раз за разом заставлял ее волноваться, но она продолжала быть рядом и он нуждался в ее поддержке больше всего.
Она была ему матерью, о которой тот всегда мечтал.
— Питер, — прошептала она, обхватывая его лицо руками. Он похоже подрос где-то на дюйм или около того, так что теперь их глаза были на одном уровне. Впрочем, какое это имело значение — она все еще была старше и значимей, чем он. Сильнее, мудрее и лучше. Он ведь уже совершил немало ошибок, и эта женщина — прекрасная мать — все еще принимала его снова и снова, защищая и стараясь обезопасить. Была его опекуном.
— Питер, то, что ты делаешь… то, что ты не рассказал мне… теперь не имеет значения.
— Но, Мэй…
— Нет, послушай меня, потому что я серьезно. Что с тобой происходит — эти способности, личность, эта работа, которая у тебя есть? Все нормально. Но я беспокоюсь только о тебе. Не о человеке-пауке. Не имеет значения, сколько раз ты мне скажешь, что все в порядке, прыгая с крыш или лазя по стенам или карабкаясь на верхушки здания. Я боюсь только за тебя. О Питере Паркере, не о человеке-пауке. Человек-паук — просто маска и костюм. Он символ, личность, супергерой. Но Питер, ты… ты тот мальчик, за которым я приглядывала с самого детства, так что да, конечно, я в ужасе. Естественно, я очень переживаю.
Питер посмотрел на нее сверху в низ, в его глазах проступили слезы, когда он заметил точно такую же реакцию у нее.
Она боялась потерять его также, как и своего мужа.
Мэй осторожно сглотнула, провела рукой по его волосам, осторожно убирая их с лица.
— Но, дорогой, ты же решительный парень. Я заметила это — ты точно такой же, каким был твой отец, и это же упрямство и решительность — вот кто ты на самом деле. Ты стал старше, молодой человек, и, Питер, у тебя есть кое-что, что можно использовать во благо. Так много хорошего. И я не собираюсь мешать тебе делать то, что ты считаешь правильным. Но ты должен пообещать мне, что человек, которого я знаю, не раствориться под костюмом и той личностью. Я не могу потерять кого-то еще, Питер. Поэтому все, о чем я тебя прошу — береги себя. Будь в безопасности, не только ради себя, но и ради меня. И просто возвращайся домой.
Питер уставился на нее, пытаясь игнорировать слезы. Она погладила его по щеке, вытерев слезинку. Он быстро нырнул в ее объятья, крепко обхватив руками и положив голову ей на плечо.
— Ой, любимый мой, ну чего.
Но она не отстранилась, вместо этого лишь начала поглаживать его волосы, спину.
— Обещаю, Мэй. Серьезно, — пообещал Питер, слова звучали все еще приглушенно. Он медленно отстранился и слабо улыбнулся.
— Как раз к ужину каждый день!
Мэй рассмеялась и слегка наклонила голову, нежно целуя в лоб. Если уж на то пошло, молодой человек, которого она приютила, был так похож и в тоже время не похож, на того, что она любила.
— Тебе же лучше. Ты можешь быть супергероем, но ужин начинается в шесть.
Он сам рассмеялся, как раз в этот момент по радио началась другая песня.
— О, мне эта нравится! — крикнула тетя, подбегая и делая звук громче.
Питер рассмеялся, вытирая остатки слез.
— Потанцуешь с тетушкой перед сном? — небрежно поинтересовалась она, прежде чем рассмеяться.
Питер кивнул, и вот так Паркеры начали танцевать по квартире, наполняя комнату головокружительным смехом.
***
На следующий день в школе Нед продолжил подкалывать Питера, сравнивая его прическу с овечьей шестью, вспоминая шуточку Мишель, называя его исключительно «Барашек Шон», так-как кудряшки все еще вели себя непослушно. И тут уже не имело значения, как часто он пытался их расчесать — внезапно его волосы стали такими же упрямыми, как и он сам, и отказывали приглаживаться. Так или иначе ему приходилось свыкнуться и ходить с таким видом, будто он долгое время прожил на природе вдали от цивилизации. Возможно, не последнюю роль сыграла маска костюма. День пролетел незаметно, но Мишель, кажется, начала задавать еще больше странных вопросов. Когда они пришли на английский, она незаметно подкралась к нему и в ее взгляде был какой-то нездоровый блеск. — Привет, Питер. Он обернулся, пересекаясь с ней взглядом. Теперь они были одного роста, и он мог просто заглянуть ей в глаза. Она не очень хорошо восприняла это, учитывая, что больше не могла дразнить его, называя «коротышкой» и вдобавок ко всем прочим подобным насмешкам. — Э-э… да? — Ты ведь дружишь с Человеком-Пауком, верно? Он резко остановился, Нед повел себя не менее странно, его глаза от ужаса расширились и выглядел тот так, что вот-вот задохнется. — М-м… ну, «друзья» не совсем то слово… — Ты рассказывал ему обо мне? Питер замер, часто моргая. — Что? Мишель нахмурилась, вопросительно подняв бровь. — Знаешь, это забавно, учитывая тот факт, что он пришел ко мне вчера и знал, как меня зовут. Питер старался выглядеть совершенно невинно, но Нед продолжал громко дышать у него за спиной. — О, ничего себе…. Он это сделал? Я имею в виде… однажды я мог бы упомянуть о тебе, да? Возможно один раз. Или два. Я не знаю. Это было так давно. — На стажировке, — это не звучало как вопрос с ее стороны, а как утверждение. Он нервно засмеялся, снова напрягая плечи. Какого черта, почему он не догадался сам, что сам обратился к ней по имени? — Да… стажировка. Мишель тяжело вздохнула и закатила глаза, удаляясь от них. Нед медленно повернулся к нему и широко раскрыл рот. — Чувак, что ты натворил?! — Нед, серьезно. — Ты обратился к ней по имени?! — Да, я сказал ее имя! Это был несчастный случай! — Питер, она ведь узнает, что ты человек-паук! — Нед, говори тише! — прошипел Питер, когда они приближались к кабинету английского, осторожно оглядываясь вокруг. Это был чересчур откровенный разговор не для школьных стен и коридоров. — Но, Питер… — Это ошибка! — поспешно заявил он, когда они оказались рядом с дверью в класс. Питер повернулся к своему лучшему другу и с серьёзным видом сказал. — Все будет хорошо, приятель. Серьезно. — Она одна из самых умных девчонок ровесниц, Питер. Тут он не мог спорить. Питер тяжело вздохнул, входя внутрь и направляясь к своим местам, он сразу почувствовал на себе пристальный взгляд Мишель, несмотря на раскрытую книгу перед ней, но она явно больше прислушивалась к их разговору, нежели чем читала. Или, по крайней мере, она могла услышать какую-то его часть. Усевшись, Питер демонстративно достал учебник, в то время как взгляд Мишель прожигал в его спине дырку. Все было плохо. Если Мишель и впрямь настолько умна, насколько он знал, то эта ошибка могла стать для него фатальной. Если он не буден осторожен, она узнает об этом за эту неделю. И это могло быть сущим кошмаром, ничего хуже невозможно себе представить.***
Тот день, когда паук стал частью его повседневной жизни и он ворвался в хаотичную жизнь города, в ту самую минуту, когда он надел маску и спикировал с крыши высотки. Бывали дни, когда преступностью и не пахло в городе, когда он просто патрулировал улицы, помогая людям со всякими мелочами. Он вспомнил, как однажды маленькая девочка потеряла свою маму, и он ходил с ней, пока они ее не нашли. Девчушка в качестве благодарности крепко обняла его, заставив так дико покраснеть. Ей, наверное, было не больше семи лет, но от одного только воспоминания теплело в груди. Он делал такие вещи, которые обычно радовали его самого в повседневной рутине. Ему нравилось, что он мог чем-то помочь. Делал попытку и пытался что-то поменять. Но бывали и другие дни, когда все, казалось бы, в любой момент готово было развалиться на части. Автокатастрофы, грабежи, кражи. Он не возражал против более тяжелых преступлений -просто это отнимало гораздо больше времени. Была одна авария, после которой он не мог долго заснуть — инцидент, когда пассажиры были довольно сильно ранены, всюду густая кровь, липкие руки, спутанные волосы, запачканные кровью, он пытался вытащить всех. Он никогда не боялся вида крови — но почему-то тогда даже его желудок неприятно свело. Не самый приятный опыт, который хотелось бы повторить, но главное, что все выжили. Элементарно. Когда он перемещался по городу на своей паутине, опуская и поднимаясь в высь, падая прямо в поток машин, когда осматривался вокруг, он чувствовал заряжающий каждую клеточку всплеск адреналина, когда он проносился мимо небоскребов, огромный офисный зданий, замечал детей, махавших ему с тротуаров, широко раскрытые глаза зевак при виде его. В их восхищении всегда было что-то невинное. Ему нравилось все это — это наполняло жизнь смыслом. Краем глаза он заметил старика, которого тащили на задний двор трое мужчин в масках, каждый из который был крепко сложен, с огромными ручищами и натренированными ногами. Явно какие-то неприятности. Человек-паук уже был в пути. Он все еще был в довольно людной части города, мимо проносились машины, толпились люди, которые пытались добраться до центра. Обогнув здание, он ухватился за карниз и перевернулся так, чтобы лучше наблюдать за происходящим. Старика прижали к стене, его руки были заведены, на лице выражение страха. Питеру подумал, что тому мужчине чуть за шестьдесят, если не больше, и он казался таким хрупким. Этот человек мог серьезно пострадать, подумал он, цепляясь за стену и делая кувырок, хватаясь за паутину и опускаясь ниже, создав очередной виток из паутины. Старик заметил его за плечом своего мучителя, в глазах читалось удивление. Питер отсалютовал ему как раз в тот момент, когда нападавшие повернулись. — О, приветствую, ребята! — весело произнес он, после чего последовал удар, от которого он успел увернуться, отскочив к стене позади него, широко расставляя ноги и цепляясь за кирпичную стену. — По осторожнее с носом, чувак! — воскликнул он, выстреливая паутиной в лицо нападавшего, ослепляя и заставляя беспомощно связанным на улице. Тот снова попытался встать с земли и начать поиски человека-паука. — Веселитесь! — крикнул он ему в след и видя, что старик получил удар кулаком в лицо, отчего упал на колени, а из пореза над глазом потекла кровь. — Эй! Эй! Постой, чувак, если ты собираешься кого-то ударять, то только по такому же уродливому лицу, как у тебя! — Питер сделал кувырок, припечатав нападавшего к стене и выхватывая пистолет, который с грохотом полетел на землю. Оставшийся громила успел ударить старика ногой, прежде чем трусливо сбежать, но тот был не настолько быстр, чтобы уйти — одно мгновение, и его руки окутаны паутиной, кожа неприятно зудела, а сам он упал лицо в землю, а рот залеплен паутиной. Питер наклонился вперед, рядом со стариком, перевернув, его лицо исказилось от боли. — Эй, все в порядке, старик? — мягко спросил он, помогая ему подняться. Он снова осмотрел его, прищуриваясь, глаз у мужчины начал опухать, кровавый след на щеке успел подсохнуть. — Давайте я доставлю вас в скорую, хорошо? Да, да, теперь с вами все в порядке. Он чувствовал, что сам дрожит, но обнял того за плечи и не спеша повел обратно на людную улицу. Полицейских уже вызвали, скорая была уже на месте, она с готовностью перехватила у Питера пострадавшего, ведя его к задней части фургона скорой помощи, чтобы осмотреть его глаз. Питер наблюдал за ним, но сердце все еще учащенно билось. Обычно грабежи отнимали у него меньше времени — как правило быстрая безболезненная работа, которая заканчивалась за пару минут. Преступники были слабенькими и неповоротливыми. Но этот человек… Он был гражданским, как и все остальные, кому он помогал, но не таким сильным, каким был когда-то. Он старел, у него наступил более поздний этап жизни. Питер не сомневался, что тот сможет самостоятельно позаботиться о себе, но наблюдение за последствиями избиений никогда не доставляло ему удовольствия. Даже когда он снова вскочил и помчался к следующему зданию, в животе неприятно все сжалось.***
Лежа в крови и прижав телефон к уху, Питер ждал, когда Нед возьмет трубку. С тех пор, как он вернулся домой, Мэй пару раз бросила в его сторону обеспокоенный взгляд, когда он вошел на кухню все еще с маской на лице, он чувствовал себя опустошенным при мысли о том, что только что пережил. Она пыталась разговорить его, на что он отмахнулся, говоря о тяжелом вечере. Она погладила его по волосам, заварила чай и велела идти отдыхать. Он сделал так, как ему велели. Нед наконец-то взял трубку. — Питер? — Привет, Нед, — ответил он тихим и усталым голосом. Это был слишком долгий день, и он уже чувствовал, как к нему подкрадывается усталость. — Что-то случилось? — голос Неда оставался таким же бодрым, но после паузы, когда тишина заполнила линию, он стал звучать обеспокоенно. — Чувак? Ты в порядке? Питер потер лицо, его веки отяжелели. Черт, он не ожидал, что это будет так сложно. — Да, я в порядке, просто сегодня кое-что случилось. — Тони Старк вызвал тебя на другое задание?! Нед не мог скрыть своего волнения, так как на том конце линии послышалось шарканье, и он удобно уселся за свой стол. Питер слабо улыбнулся. Нед был таким занудой, даже по его меркам. — Нет, все как обычно. Борьба с преступностью. Паутинометателя. — Ништяк. — Ммм, да, наверное. Только… — он замолчал. Как он вообще представлял этот разговор? — Вот как? — голос Неда напрягся. — Там было ограбление, — начал Питер, глядя на нижнюю сторону верхней койки. Его комната была освещена светом только одной лампы максимально приглушенно, чтобы Мэй не слишком беспокоилась, что он все еще был на ногах в это время — уже одиннадцать вечера, если быть точным. — О, — сдавленный голос Неда заставил Питера поморщиться. Может, ему стоило помолчать об этом. — Что случилось? Питер вздохнул и закинул руку за голову. — Старик — он получил серьезную травму. Я связал их и все такое, но… он получил травму. Это вроде как поразило меня, вот и все… На том конце линии зависло молчание, пока Нед обдумывал свой ответ. Обычно при любом упоминании о Питере, о том, как он ползал по стенам и подобным выходкам, они оба смеялись как идиоты, но это была территория, которую они прежде не затрагивали. Он уже признался в том, что было на парковке, когда вступил в бой со Стервятником. Питер не мог побороть воспоминания, лицо побледнело, так будто любое упоминание того момента все еще причиняло боль. Наконец Нед заговорил: — Питер, нечто такое должно было произойти. Я знаю, что это трудно принять, но так есть. Но ты ведь человек-паук! Это часть твоей работы! По крайней мере, пока ты всегда выбирал правильное решение! — Ты хочешь сказать, что меня хотя бы не подозревают в просмотре порно в школьном компьютерном классе? — весело произнес Питер. Нед фыркнул. — Что-то вроде этого. Но да — люди страдают. Но ты все равно молодец, да такое случается, но ты можешь продолжить борьбу, понимаешь? Я бы не переживал. Не позволил бы влиять поступкам грабителей на себя. Питер замолчал, и на его лице появилась неуверенная улыбка. — Ты только что процитировал Гарри Поттера? Нед молчал. — Может быть? Питер хмыкнул, чувствуя себя немного лучше. Да, с ним все будет в порядке.
