The Double Life of Peter Parker (Двойная жизнь Питера Паркера)

Уже на следующий день, в пятницу, вернувшись из школы после встречи с Питером, в голову у Мишель было достаточно материалов для размышления на всю оставшуюся жизнь. Это определенно был странный вечер, конечно, не такой каким она себе его представляла. Но Питер обнажил перед ней всю душу, и в этом разговоре было столько интимных моментов, о которых она не размышляла. Ее немного злило, что она не спросила, что между ними. Ситуация так быстро поменялась, видя слезы Питера Паркера, его шрамы на коже, особенно свежие ссадины, она ненавидела себя за свою эгоистичность. Может это все ничего не значило в тот момент, когда они были на крыше, все было как-то иначе. Он держал ее, так будто это увядающая роза, которая в любой момент, могла сбросить лепестки. Он так боялся сделать ей больно, боялся совершить ошибку. Он держал ее так, словно всерьез собирался потерять. И, возможно, это сломало что-то в ней. Что-то наконец зацепило какие-то струны в ее сердце и заставило ее понять… Она больше не могла быть без него. Ее сердце словно оттаяло в закатном солнце, наконец-то позволив узнать себе что такое человеческое тепло. Все это немного сбивало с толку, особенно учитывая, что она перешла от жизни, проведенной в основном в одиночестве и переходу к общению с людьми, которые искренне хотели быть частью ее жизни, с ней. Но… Она это оценила. Она была благодарна за такую честную, искреннюю заботу. Она чувствовала себя так, словно ее заключили в объятия, наконец-то позволив чувствовать себя желанной без какого-либо чувства вины; по-настоящему непринужденно с людьми, не задаваясь вопросом, насколько они на самом деле интересуются ее жизнью. Поскольку подготовка к эссе по английскому заняла много времени, Мишель все равно внимательно проверила текст, а после наблюдала, как Питер вошел в класс вскоре после звонка, что заставило ее коленки дернуться, при виде его. Он больше не напоминал того мальчишку, что она видела вчера, он стал выглядеть старше, как-то собраннее. Но может быть все дело в кожаной куртке? Мишель была потрясена, увидев на нем почти тот же наряд, что и на вечеринке, волосы уложены, на ногах джинсы, обычная футболка и рубашка в клетку. Но вот только куртка… Щеки запылали, прилив крови и вот на ее щеках уже яркий румянец, будто вишня зацвела… Питер выбрал именно этот момент, чтобы взглянуть на нее снизу-вверх, при этом будто модель чуть качнув головой… Ей стало неловко за свой черный кардиган и черные джинсы, единственное исключение ярко-желтая безразмерная футболка и сверху шелковый топ, с надписью: " Привет! Мне все равно». Она нерешительно улыбнулась ему. Он ухмыльнулся в ответ. — Мне нравится твой топ, — произнесли он. Питеру понравилась, как та покраснела, чуть прищурившись, Мишель попыталась скрыть свое волнение, но это особо не сработало. Черт возьми, после всего, что случилось накануне, все чего он хотел — просто поцеловать ее. Прошмыгнув на свое место, он сбросил куртку, радуясь на этот раз, что Мэй позволила ему оставить ее себе. Она принадлежала дяде Бену, повторила она ему перед выходом. Это одна из первых вещей, которые он надел из гардероба дяди. Мэй едва ли могла прикасаться к его одежде после смерти, лишь совсем недавно что-то поменялось в ней, ведь это она сама накинула ее ему на плечи, пытаясь подобрать образ на вечеринку. — Ты очень на него похож, представляешь? — прошептала Мэй, прижимая пальцы к губам. Он спросил: — Можно ли оставить ее. Она сказала: «Да». И да-может быть, он надел его сегодня просто из прихоти. Но, возможно, он хотел найти смелости поговорить о чем-то важном. Кто бы знал. — Итак, класс, — Мистер Ричардс наконец вошел в аудиторию; книги чуть не выскользнули из рук, когда он попытался быстро свалить их на стол, выглядя при этом немного запыхавшимся и испытывая облегчение от того, что избавился от груза. Он повернулся к ним лицом, подошел к своему столу и с небрежным видом прислонился спиной к дереву, скрестив руки на груди и изогнув бровь. — Ваши эссе должны лежать у меня на столе, и да — я сам соберу их, независимо от того, довольны вы ими или нет. — Он бросил острый взгляд на Флэша, который казался немного взволнованным чрезмерным вниманием. Это не было новостью, Флэш был перфекционистом и мог вечно работать до совершенства. — Тем не менее, я хочу услышать ваше мнение, прежде чем начать читать их. Скажем так природное любопытство. Мишель тихо фыркнула, переведя взгляд на оригинальный роман «Красавице и Чудовище», 1740 года, написанном Габриэль-Сюзанной Барбо де Вильнев, которое на деле оказалось вовсе не быстрым чтением. Она всегда была очарована диснеевской историей, но она не сомневалась, что это не единственное послание, которое было скрыто в этой истории. Надо быть доброй, найти свое место в жизни, быть открытой и любить всем сердцем. Возможно, в некотором роде, глядя на свой путь, ей следовало бы послушать эти советы. Одно она знала точно: Мистер Ричардс спрашивал не из «природного любопытства». Он был слишком проницателен для подобных речей. Он хотел посмотреть, понял ли кто-нибудь, в чем на самом деле состояло их задание. Как супергерои вписывались в мир, что делать в реальности? С таким количеством людей, знающих об мутантах и Мстителях, и богах из другой Вселенной, иногда было трудно точно определить, что делает из тебя героя. Мстители были защитниками, но были ли они героями в общепринятом смысле? Мешали ли негласные соглашения их работе как потенциальных героев? Может ли героизм определяться простыми, добрыми поступками, их порядочностью? Мишель и Питер обсуждали каждый из этих аспектов. Она слишком хорошо знала, о чем они договорились и что именно записали. Но впервые в жизни Мишель не чувствовала себя до конца довольной работой. Поначалу это была крошечная идея, но вскоре ее рука сама уже оказалась вытянутой вверх. Мистер Ричардс поднял бровь. — Мишель, — он махнул рукой, оставляя ей свободное поле для деятельности. Она опустила руку, бросив взгляд на Питера и Неда. Нед молча улыбался, ободряюще кивая. Лицо Питера было открытым и спокойным, но при внимательном усмотрении, чувствовалось легкое напряжение. Это был их проект — и теперь, внезапно, она оказалась в мире, в котором он жил. Мир, о котором они спорили почти целую неделю. Она сама гуляла с супергероем. — Хорошо, сэр, я постараюсь быть откровенной. — Как будто ты не все время была такой, — съехидничал Сеймур с ухмылкой на лице, Мишель беззлобно глянула на него. — Ладно, как скажешь, О’Рейли.- Она снова повернулась к мистеру Ричардсу, чья бровь все еще была приподнята в ожидании. Она прочистила горло. — Ну, я думаю, можно сказать, что герой-это тот, кто выбирает быть им по собственной воле. Кто-то, кто хочет сражаться за других. Быть бескорыстным. Быть рядом с людьми, когда другие убегают. Я думаю, вы могли бы сказать, что это люди, которых вы хотели бы приводить в качестве образца для подражания своим детям. Люди, которым можно доверять. Люди, которыми вы восхищаетесь. Она посмотрела прямо на Питера, который расслабился, едва заметно улыбался, так застенчиво, глаза блестели, щеки слегка раскраснелись. Мишель посмотрела на парту, склонив голову в знак согласия. Она снова подняла голову, ее локоны упали на плечи, когда она наклонила подбородок, сияя улыбкой с плотно сжатыми губами. — Я думаю, что это люди, которых ты любишь, — сказала она как ни в чем не бывало, но знала, что это всего лишь ее собственное мнение. Но это не значит, что это неправда. Это одна из вещей, в которых она была уверена. Мистер Ричардс наклонил голову в знак согласия, но даже когда он продолжил, спрашивая мнение других, Мишель уже не слушала. Она не слушала, даже когда протягивала свое эссе. Она не слушала, когда мистер Ричардс повернулся к доске, готовясь приступить к работе над книгой, обещая проверить их работу за выходные. Она смотрела на Питера Паркера, который все это время также неотрывно смотрел прямо на нее.

***

Уже в школьном коридоре, с сумкой на перевес, болтающейся где-то в районе ног, с распущенными кудрявыми волосами, она почувствовала, как кто-то потянул ее за руку, увлекая в нишу за шкафчиками, что были выстроены вдоль стен. Во время обеда, она собиралась провести время наедине со своими мыслями. Эта неделя порядком истощила ее, и, честно говоря, ей необходимо было время погрузится в историю Бель, одинокого замка и зверя, другими словами, ей необходимо было отвлечься. Слишком много мыслей, которые свистели и закипали, как кастрюли на сковороде, так что было уже невыносимо. Много информации, которую необходимо было переварить и осознать. Может быть, она поспешила со всем этим. И как раз тогда, когда она уже была готова дать ему пощечину за то, что он осмелился даже прикоснутся к ней без разрешения, она увидела лицо Питера Паркера, что пристально смотрело на нее. Выражение лица было каким-то странным, застенчивая улыбка, будто он всерьез не понимал, почему она сердилась, но какая-то ее часть все равно находила это забавным. Мишель опустила хмурый взгляд на его руку, и прислонившись спиной к стене позади нее, чуть согнула ноги и съехала вниз, стараясь выглядеть безразличной. Питер смотрел на нее сверху вниз, наверное, впервые в жизни. — Эй, — произнес он, глядя куда-то в пол. — Привет, — ответила она при это изогнув брови. Он слегка рассмеялся, проводя рукой по волосам; его смех звучал немного нервно. — Я хотел спросить, — начал он, широко раскрыв невинные глаза. Мишель старалась оставаться невозмутимой, но у нее получалось все хуже и хуже. — Ты — ты не хочешь… прийти? Сегодня? После школы? — его голос, казалось, еще немного и задрожит, но она сдержалась и не засмеялась. Она не ожидала этого. Она не представляла, что он наденет куртку, и не думала, что будет специально зачесывать волосы (как ей нравилось, но Питер наверняка даже не догадывался об этом). Естественно, она не ожидала что они вообще заговорят и тот попросит ее о чем-то. Она осторожно сглотнула. — К тебе домой? Он пожал плечами. — Да, да, у меня дома — я имею в виду, если ты хочешь — потому что, ты не должна ничего, если ты не хочешь! Это совершенно нормально! Но мы могли бы — мы могли бы, ну, знаешь… Мишель протянула руку и приложила палец к его губам, заставляя его прервать свою бессвязную речь. Он смотрел на нее глазами испуганной лани, — такими растерянными, — в этот самый момент локон волос упал ему на лицо. Она лукаво улыбнулась. — Идет. Что бы тебя ни заводило, Паркер. Заикание, последовавшее после, было достаточным вознаграждением, когда она скользнула назад по стене, собираясь уходить, и открывая на ходу книгу с привычной легкостью. — Миш… Мишель! Это не — это не так! — Смотри в оба, Паркер. Может быть, так и будет — если повезет. Он нервно провел рукой по волосам, наблюдая, как та уходит. — Нет, это не так! Я не это имел в виду! Плечи Мишель опустились, голова поднялась, когда она оглянулась через плечо, ее распущенные кудри упали на плечи, сама же она небрежно поправила челку. — Признай это, Паркер. Ты только, что сорвал куш. Она снова помчалась по коридору, ныряя обратно с головой в свою сказку. Иногда ей казалось, что она живет в своем собственном доме.

***

Возвращаясь вместе в свою квартиру, Питер выжидал, когда можно будет начать разговор. В последнее время дом Питера стал для нее вторым домом, она часто сидела в его кресле или устраивалась на кровати, обсуждая их сочинение по английскому. Как часто она смотрела в окно на тот же самый город, за которым наблюдала из окна своей спальни? Слишком часто, подумала она — но на этот раз все было по-другому. Это был визит без всяких условий и необходимости. Визит исключительно по собственному желанию. Просто потому, что она могла. Погружение в этот «водоворот» реки было невероятным. Все равно что скакать по крышам, будто можешь летать. Это все было связано с Питером. И это заставляло ее паниковать. Вчера она уклонилась от ответа, но теперь не могла его избежать. Она не смогла бы, даже если захотела. Это все не имело значения, что она говорила или как поступала, потому что единственно важные вопросы только предстояло задать сегодня. Вот почему это было похоже на затянувшееся молчание, ожидающее, когда его нарушат. Его можно было сломать только сейчас. Питер распахнул перед ней дверь своей спальни, когда она вошла, на ходу стащив обувь и бросив сумку на пол. Она подошла к окну, повернувшись спиной и не видя, как Питер бросил свою сумку на стул, открыл какой-то ящик, вытащив свитер; он снял куртку и рубашку, бросив их на кровать и натянул свитер через голову. Хорошо. Она солгала. Она немного повернула голову и незаметно наблюдала за происходящим. Свитер еще сильнее взъерошил его волосы, но Питер наскоро натянул его, так что у нее практически не было возможности разглядеть его руки. Странно, но она не помнила, чтобы он надевал когда-нибудь этот светло серый свитер. Мишель резко повернулась, переводя дыхание — Итак, — начала она, но это было не началом вопроса, а скорее приглашением к беседе, которая так или иначе должна была состояться. Питер вздохнул, взглянув на окно, он подошел и встал рядом с ней, наклонившись так, чтобы прислониться к подоконнику; Мишель наблюдала, как легкий ветерок из открытого окна треплет его волосы, в комнате вновь настала тишина, не считая «музыки» городского потока. — Не знаю, МДжей. Мишель фыркнула. — Ты же знаешь, что мы должны поговорить об этом, хочешь ты того или нет, неудачник. Он повернул голову и нехотя посмотрел ей в глаза. — Мы собираемся говорить об одном и том же? Мишель закусила губу. — Не знаю. Ты мне скажи. А вдруг нет. Он снова повернулся к городскому пейзажу, на мгновение прикрыв глаза, когда ветерок коснулся его кожи. Все казалось таким далеким отсюда. Как будто он мог прикоснуться к ней, даже не пытаясь. В глубине души он понимал, что после разговора с человеком-пауком, после того разговора, который последовал за этим открытием, — остался только одна тема для разговора. Он просто не знал, сможет ли выдержать это или нет. Питер все еще чувствовал на себе клеймо, и каждый раз закрывая глаза, что-то будто обжигало его сетчатку. Она стояла и смотрела на него, в своем ярко-желтом платье и ботинках, с безумно растрепанными волосами и ярко-оранжевыми губами, а по ее коже скользили огоньки. Ощущение ее губ, соприкасающихся с его губами, заставляло его мозг отключиться и покинуть его пределы, и только чувства могли направлять. Ее поцелуй, ее волосы, ее рот, она сама. Она опьяняла его, ослепляла, оглушала. Заставляя его чувствовать то, чего он не мог понять, но, несмотря ни на что, хотел почувствовать снова. — Мы целовались. Это тот разговор, который мы должны провести, Паркер. Он вздохнул в ответ. — Не вздыхай, это ничему не поможет, — ее тон был резким. Оглянувшись через плечо, он снова забыл о бронзовом солнечном свете города. Она все еще покусывала губу, но сдержанно, намеренно, что означало, что она ждет ответа. — Что тебе нужно знать, МДжей? Она снова фыркнула, но не от смеха. — Что, черт возьми, происходит между нами, Паркер — вот что я хочу знать. Питер моргнул, чувствуя нарастающую тревогу. — Мишель, что?.. — Что я для тебя значу, Питер? Кто я для тебя? — в тоне ее голоса волнение, она смотрела прямо ему в глаза. Он все еще не знал, как долго длится этот разговор и что будет дальше. Может быть в следующем году она начнет вести себя снова с высока, станет еще выше, и какая-то его часть была даже не против. Питер наблюдал за выражением ее лица, Мишель скрестила руки на груди. Он знал, что она готова оборонятся. Она так привыкла к тому, что общество ее отвергало за то, что она не походила на других, такая прямолинейная, любящая правду, и ей хотелось быть уверенно, что он тоже не отвергнет ее и ее чувства. Было трудно смотреть на то, как раны прошлого дают о себе знать. Честно сказать, он не мог понять с чего она вообще решила, что так будет. Лучи солнца упали на ее губы; почему никто в школе не разглядел в ней эту пленительную красоту. Может быть, он и сам сумеет разгадать вс тайны. И, возможно, в какой-то мере успокоить ее. Он протянул руку, чтобы убрать с ее лица волосы, и задержал ладонь на щеке. Она уставилась на него, крепче сжав руки. — Я… — он не мог понять, как ответить на этот вопрос. Его рука обхватила ее щеку, глядя ей в глаза, глаза были чуть расширины и в них читалась неуверенность. Его большой палец погладил ее щеку. Она продолжала смотреть на него. Он сделал еще один шаг вперед, наклоняясь вперед, чтобы прижаться губами к ее губам, деликатно, без намека на страсть. Это было двойным испытанием. Он отстранился, прижался лбом к ее лбу и посмотрел ей прямо в глаза. — Все, что мне нужно, — прошептал он ей, заставляя ее улыбнуться так слабо, словно она и не могла улыбнуться. Но он запомнил эту улыбку, такую слабую, и снова наклонился, обнял ее за талию и снова поцеловал, на этот раз чуть более уверенно, чем прежде. На этот раз она поцеловала его в ответ. Ее руки легли на его шею, поглаживая пальцами кожу подбородка, когда он наклонил голову, все еще целуя ее, прижимаясь губами к ее губам, словно пытаясь оставить след. Она дышала ему в рот, заставляя его слегка задыхаться, в то время как он нежно прикусил ее губу, игриво, но все еще осторожно. Питер все еще был довольно сильным для такого мелкого с виду парня, подумала она, но с ним было так комфортно. Как будто он знал, что это не то, что требует силы. Она вдруг расхохоталась, отстранилась, чтобы посмотреть на него, и увидела отражение ее улыбки. — Значит, это «да»? — сказал он, прислонившись лбом к ее лбу и улыбаясь, его губы едва заметно испачкались в ее помаде. Мишель отвела взгляд от его глаз, изучая свои руки на его шее, длинные и темные пальцы на его бледной коже. Она снова посмотрела на него, наблюдая за его карими глазами, его волосами, чувствуя при этом смешанные ощущения. — Может быть, — сказала она, прикусив губу. Он поднял бровь. Высвободившись из ее объятий, он взял ее за руку и пошел назад, сел на кровать, притянув ее к себе и прислонив спиной к стене. — Тогда научи меня целовать тебя, Мишель. Рассказать мне все. Это было, наверное, самое романтичное, что она когда-либо слышала от него, и он выглядел таким уверенным. Она взяла его лицо в ладони, снова поглаживая его скулы. Он выжидающе посмотрел на нее. Она наклонилась и снова поцеловала, руки оказались в его темных волосах, а его руки обхватили ее лицо, притягивая ее к себе, чтобы он мог лучше дотянуться до нее. После этого она потеряла счет времени.

***

Так что, как это было, это сработало довольно хорошо для всех. В тот вечер, когда Питер кружил по городу, а угасающий свет просачивался сквозь улицы, что отражался от стекла небоскребов Нью-Йорка, он уже давно не чувствовал себя таким довольным. Он понятия не имел, сколько времени провел в объятиях МДжея, когда она поцеловала его, а он целовал ее в ответ, заставляя его задыхаться сильнее, чем когда-либо, заставляя его сердце подпрыгивать от каждого прикосновения, заставляя его задыхаться каждый раз, когда она проводила руками по его волосам, заставляя его улыбаться каждый раз, когда отстранялась, глядя на него так, словно пыталась понять, настоящий он или нет. В конце концов ему удалось доказать, насколько он реален. Он понятия не имел, как ей удалось разгадать его, узнать сколько он для нее, но, черт возьми, вряд ли он когда-нибудь будет жаловаться на это. Он выстрелил еще одну паутину, проносясь сквозь поток машин, и помахал рукой группе подростков, проводивших вечер в центре города. Интересно, пойдут ли Нед и МДжей когда-нибудь куда-нибудь вместе? Он искренне на это надеялся. В любом случае. Его жизнь так сильно изменилась с тех пор, как он начал все это, пытаясь жонглировать столькими вещами, стараясь ничего не упустить. Он не уверен, хорошо ли ему удается вести двойную жизнь, но он не предполагал, что все так хорошо сложится, если бы не помощь Мишель и Неда. Как ему удалось найти таких сумасшедших, удивительных людей, и как они вообще согласились стать его друзьями? Что ж. Скажем так, он считал это счастливым стечением обстоятельств. Конечно, была еще одна вещь, которая его особенно поразила: Мишель Джонс официально стала его девушкой, партнером по преступлению, лучшим другом и, вполне возможно, официальным членом команды «Человек-паук», если Нед решит пойти дальше и сделать это. Он заскочил на ближайшую крышу, теперь уже довольно высоко, перед ним раскинулся сногсшибательный вид город, что сверкал в вечернем свете. Ха. Кто бы мог подумать? Конечно, не Питер Паркер.