Скука

      Всю жизнь старалась приручить себя относиться к окружающим с безразличием, потому что считала, что равнодушие — это круто и так по-взрослому. Со стороны казалось, что хладнокровность качество исключительно хорошее, а все разговоры о добре и сочувствии со стороны старшего поколения — ложь, праздное пустословие, цель которого задурить молодых и еще наивных людей. Вера, что вокруг только враги, а зло никогда не дремлет, была настолько сильна, что ни капли сомнений не появилось в головах юных дарований.       К сожалению, то, что я считала истинной в последней инстанции, оказалось очень далеко от этого понятия. Безразличие — это не то, чем стоило бы гордиться или стыдиться. Это просто черта характера, которую стоит смиренно принять. Если человек не хочет, он не поменяет своего мнения на данный счет, даже если ему приведут неоспоримый аргумент, неопровержимое доказательство.       Когда я в свое время решила в одиночку пойти на ночную охоту, то была полна уверенности, что все кончится хорошо. Несчастные случаи, которые происходили с заклинателями и о которых рассказывали старики, казались мифами, а поэтому меня точно не коснутся. Это ведь просто невозможно! Такая самоуверенность была навеяна не столько системой, сколько собственной глупостью. Можно даже сказать — простодушием.       Стоило ли мне тогда так сильно удивляться полученному результату своих бездумных поступков, когда я оказалась лежащей на холодной земле со сломанной ногой и вывихнутой лодыжкой? Нет, конечно же не стоило. Кажется, тогда я горько плакала, жалея себя и свои пострадавшие ножки. Точнее, я наверняка ревела так, что было слышно с соседней горы. Все-таки то, что случилось, было реальностью, а не чьей-то историей или выдумкой, в которой герой молча терпел невыносимую боль. Я была простой девушкой, для которой нестерпимая боль бы на то и нестерпимой болью, что ее было невозможно терпеть. Иногда мы даже не задумываемся, почему те или иные вещи называют подобным образом, считая все это преувеличением.       В ту ночь мне хотелось одного: чтобы кто-то пришел и утешил меня, исправив все мои ошибки. Полная искренней надежды, я валялась в грязи и мерзла, дожидаясь помощи. Дождалась. Рядом, словно из воздуха и в золотых одеждах, появился Он — герой стариковских рассказов, величественный и равнодушный к людским предрассудкам полубог. Только почему-то никто не говорил об одной маленькой, но оттого не менее важной детали, — спаситель сирых и убогих был глух не только к ядовитым высказываниям, которые доносились ему в спину, но и к мольбам тех, чье доверие он успел завоевать и бесстыже предать. Этот великий человек мазнул по мне незаинтересованным взглядом и прошел мимо, уверенно идя к своей конечной цели — логову нежити, которое ему следует истребить. Ведь ради этого он, собственно, и пришел в лес на горе, чтобы «прокачать скилл», а не ради подстраховки неопытных заклинателей или спасения раненных.

***

      Когда ты сражаешься против армии или отряда, чей состав можно смело назвать многочисленным, то не особо следишь, убил ли ты человека или не смертельно ранил. Враг обезличивается, когда находишься в гуще событий, превращается в неприметные серые тени; он становится образом без начала и конца, без четких форм и не вызывает никаких ассоциаций. Поэтому, когда ты отнимаешь жизнь во время битвы, то не особо-то и обращаешь на это внимание. Убить в такое время проще, чем может показаться изначально. Возможность умереть подталкивает на безумные поступки, которые в здравом уме не оправдать никак. Неудивительно, что с войны возвращаются далеко не здоровые люди.       Другое дело, когда ты один на один с противником. Во время подобного боя ты связываешь себя с человеком напротив, оголившим холодную режущую сталь лишь с одной целью — поймать тебя, проникаешься им: ловишь расчетливый взгляд, считаешь рваные вдохи, следишь за движениями напряженного тела. В конце концов, он начинает тебе либо импонировать, либо отвращать. Поэтому, когда твой меч находит его горло или живот или он сам напарывается на лезвие, то чувствуешь себя крайне странно и даже немного уязвлено. Все-таки ты, нет — мы, отняли жизнь не у безликого существа, а конкретной личности. Мы наблюдали за ним, мы вычислили его привычки и характерные лишь для него одного движения, создали лично для него портрет в своем подсознании, поэтому естественно, что его смерть нас огорчает. Огорчила. В свое время, конечно же.       Предупреждающее пиликанье от системы стало неприятной неожиданностью, оборвавшей едва образовавшуюся новую мысль для рукописи. Опасения, что вскоре произойдет что-то далекое от приятного и безвредного, было не пустым, ибо подобные звоночки приходят исключительно в чрезвычайных ситуациях, ибо у меня давным-давно включен беззвучный режим. К слову, именно из-за звука о приходящем уведомлении у меня в свое время развилась головная боль. Только представьте, какого это жить в постоянном шуме, без шанса побыть наедине в тишине. Жить со звуковыми эффектами утомительно, ведь из-за того, что ты постоянно на взводе, у тебя начинает ухудшаться здоровье, внешний вид, а затем страдают и социальные навыки. Человек становится нервным и раздражительным, удовольствия от общения с подобной личностью крайне мало, если у вас, конечно же, нет своих фетишей. Крайне странных, смею заметить, исключительно на мой взгляд.

Код красный! К вам через тридцать секунд постучат заклинатели из ордена Гусу Лань. Намерения — нейтральные, но с крайне высокой вероятностью перерасти в категорически негативные. Советуем приготовиться, наш дорогой Пользователь.

      Отложив в сторону кисть, я спрятала книжку во внутренних одеждах, как можно ближе к телу. Стражи могут легко устроить незапланированный обыск, который заставит вас вытряхнуть все вещи перед ними. Особенно заклинатели интересуются книгами и свитками, словно заранее подозревая вас во всех грехах. Если вы подозрительны, то и все, что вы читаете, также классифицируется как «ненадежная литература». Как много значит внешность для людей, это даже немного смешно. Все так хвалят внутренние качества, говорят про благочестие и прочее, но если лицом ты не вышел, то «глубже» смотреть никто уже не будет.       На этой мысли я повернулась к медному блюдцу, которое выполняло функцию зеркала. Все черты лица были размытыми, но вроде не урод, так почему ко мне решили зайти совершенствующиеся? Никого не била, дебош не устраивала, в азартные игры не играла, вещи не воровала. Хм, странно это как-то.       Тук-тук.       — Госпожа?       О, они уже тут. Так, надо что-то быстро написать на листке, иначе использованная кисть будет выглядеть слишком подозрительно. Но в голову упорно не шла ни единая мысль, а в дверь тем времен постучались еще раз. Вздохнув, я мазнула по листку пару раз, оставив после себя несколько плавных черных линий, которые должны были быть частью сакуры. Если кто-то распознает в этом беспорядке дерево, я, пожалуй, пожму ему руку за его проницательные глаза. И буду держаться от такого человека как можно дальше. Во избежание, так сказать.       — Госпожа, откройте дверь! Мы знаем, что вы там, — о, какие они стали нетерпеливыми, не то что раньше. Но если подумать, то раньше они бы просто выбили дверь, не пытаясь при помощи разговора выяснить о ситуации.       Встав, но не без ложного кряхтения, я добралась до двери и открыла ее, как меня и просили, только чтобы уставиться на, несомненно, очень красивые лица. Да, славно, этим парням нехило так повезло в жизни. Так как в Китае ты либо неписанный красавец, либо урод, чье лицо может вызвать ночные кошмары.       — Кхм, — прокашлялась я, так как юноши замерли с красными лицами. — Да?       Двое из них подтолкнули друг друга локтями, пока третий пытался одновременно успокоить их и вести со мной непринужденную беседу. Получалось у бедолаг так себе. Будь на моем месте настоящий преступник, давно бы слинял так, что пятки сверкали. «Это невежливо не сказать!» — прошипел самый растрепанный из парней, который, как мне кажется, первым начал толкаться. Надеюсь, он не страдает ОКР, иначе можно только догадываться, сколько у него проблем с кланом Лань.       — Госпожа, у вас на лице, ммм, там, — пробормотал он, неловко показывая пальцем себе то на щеку, то на подбородок, то на нос. — Чернила, совсем немного…       Приподняв брови, я ладонью провела от виска до челюсти, а затем посмотрела на руку. Она была вся в черной краске, которой, как я догадываюсь, успела измазаться за время написания мемуара.       — Хи-и-и!       Ладно, их поведение уже начало раздражать. Что за неадекватная реакция? Ведут себя как несмышленые дети, которые еще не доросли до получения своего имени в быту. В чем смысл тех пары тысяч правил на их стенах, если они с людьми общаться не могут? Или именно эти бедолаги с девушками общались лишь пару раз в жизни?       — Так что вы хотели, уважаемые господа заклинатели? — не выдержала я, прямо напомнив им об их первоначальной причине прихода.       — Нас попросили привести вас в резиденцию клана Лань.       — Зачем? — мне действительно было интересно, почему меня требуют в Гусу, особенно учитывая, что до него идти примерно десять километров. Это около двух часов пешком. Обычного человека туда бы позвали только в чрезвычайно важной ситуации, поэтому я, судя по всему, влипла по самое не балуй. Для заклинателей время путешествия уменьшается в добрую пару раз, но те просто так по чужим владениям не гуляют. Как ни крути, а дело у них ко мне явно серьезное.       Их заявление очень странное, так как для того, чтобы попасть во внутреннюю территорию клана заклинателей, надо иметь вескую и убедительную причину, а также оформленный допуск, который может делаться несколько месяцев, если не лет. Это должно всем говорить, насколько закрыты для внешнего мира были совершенствующиеся. Чем благороднее клан, тем больше у него заморочек и глупых правил. Например, вы не можете пройти на территорию Ордена Ланьлин Цзинь, если ваша одежда не сделана из шелка или еще какой дорогой ткани. Иными словами, богатые с богатыми, бедные с бедными. Явное разделение по классам, прямая и отчетливая иерархия. Все, чего только могла пожелать ваша извращенная фантазия про «высших» и «низших».       — На вас поступила жалоба от одного из уважаемых посетителей ресторана Нефритовая Луна. По его словам, которые подтвердили некоторые из посетителей, вы нарушили покой заведения, а также угрожали применить грубую силу, если ваши требования не будут выполнены. Для того, чтобы разобраться в ситуации, один из старейшин Ордена Гусу Лань согласился помочь в решении появившихся проблем. Поэтому, нам было поручено доставить вас в резиденцию Ордена Гусу Лань. Просим прощения за беспокойство.       Я застыла, не зная, что ответить. Я грустно улыбнулась, наклонив голову набок. Не прошло и месяца, как я покинула свое уединение, как кто-то уже стремиться доставить мне проблемы. Я даже знаю, о каком человеке, подавшем жалобу, идет речь. Если тот мужчина является уважаемой личностью в городе, то мне жаль всех, кому не посчастливилось пересечь ему дорогу. Какая же власть у него имеется, раз даже Орден Гусу Лань он умудрился припахать к ситуации, где его мнимая гордость была задета? Так мелочно с его стороны.       — Пф, — фыркнула я, пытаясь подавить смешок. Раскрыв широко дверь от своей комнаты, я махнула рукой, приглашая их внутрь со словами: — Тогда может сразу обыщете мои вещи, господа заклинатели? Чтобы потом зря не возвращаться.       — Вы неправильно нас поняли! — воскликнул тот, с растрепанным хвостом, при это нервно взмахнув рукой так, что случайно влепил пощечину своему товарищу. — С-ситуация еще не до конца понятна, именно поэтому вас пригласили в клан, госпожа. Чтобы рассмотреть историю со всех сторон!       — Да-да, конечно, как скажете, — отмахнулась я, взяв с кровати катану, спрятанную в черных ножнах, так как не собиралась тратить два часа на глупую поездку пешком до какого-то ордена заклинателей. — Пошли? Не будем медлить, чтобы не отнимать ни мое, ни ваше время.       Парень хотел еще что-то ответить, но самый высокий, тот, что не решался толкать друзей локтями, положил ладонь ему на плечо. Затем он вежливо кивнул мне и вышел вперед, чтобы показать дорогу. Двое пошли сзади. О, так меня ведут на буксире, как мило. Не думала, что вновь окажусь в такой ситуации. Прошли годы, но ничего действительно не поменялось в мире. Как это все по-настоящему жалко.

***

      Уже после первого урока Вэй Усянь убедился, что в Гусу очень скучно. От одного взгляда на скалу с высеченными на ней правилами можно было впасть в уныние. Покоя также не давала разбитая прошлым вечером «Улыбка императора». Не прошло и недели, а беды так и посыпались на его бедную голову.       Стоя под деревом в густом тенечке, молодой человек ждал, пока Цзян Чэн и Не Хуайсан закончат с занятиями у старика Лань. Вэй Ину было неловко, что уже в первый учебный день его выгнали из класса, но это не его вина, что Лань Цижэнь за деревьями не видит леса! «И чего он так взъелся? Я же чисто теоретически говорил, а он как заладил со своей темной энергией», — не переставал жаловаться парень, любуясь цветочками.       Однако его внимание привлекла странная фигура, умиротворенно бродившая по ухоженным дорожкам. Это была молодая женщина, по возрасту явно не подходившая под критерии отбора приглашенных учеников. Одета она была довольно мрачно, но лицо ее было довольно приятным и не выражало никаких негативных эмоций.       — Хэй, сестрица! — крикнул Вэй Усянь, оторвавшись от дерева и помахав рукой, завладевая безраздельным вниманием к своей скромной персоне. Отметив, что его заметили, он поспешил добраться до замершей фигуры, отчего выглядевшей крайне заинтересованно. — А что ты тут делаешь?       Губы женщины дрогнули, а ее взгляд быстро скользнул по его новёхонькой одежде, которую он, Вэй Ин, пока что не успел ни порвать, ни запятнать. Увы, не долго ему осталось носить образ благовоспитанного молодого заклинателя.       — В Гусу запрещены крики, — весело заметила она, а в голосе не было ни капли упрека. — А привели меня сюда дела, над которыми я была невластна. Можешь звать меня Го Жун.       — А меня — Вэй Усянь! Я первый ученик ордена Юньмен Цзян, приятно познакомится, сестрица! — игриво поздоровался Вэй Ин, а в серых глазах заплясали маленькие чертята.       Го Жун не сдержала смешка, а ее рука дрогнула, чтобы не растрепать волосы подлеца. Уже сейчас она могла видеть, что вырастет юноша в дамского угодника и разобьет не одно влюбленное сердце. Вэй Ин тоже посчитал женщину довольно приятной личностью, а как этого не сделать, когда она его не отругала за неформальное общение.       Затем Го Жун посмотрела ему за спину.       — Там не твои друзья случайно?       — Хм? — парень обернулся, увидев, как Цзян Чэн и Не Хуайсан только что закончили с уроками и теперь ждут его у того самого дерева, около которого он маялся от безделья. — Ты права, сестрица. Тогда я пойду к ним, нам надо обсудить кое-что. Увидимся в другой раз, да?       — Несомненно, а теперь давай, не заставляй товарищей ждать тебя, — сказала Го Жун, помахав ему рукой, чтобы он поторопился.       Сверкнув улыбкой на прощание, Вэй Ин побежал к друзьям, попутно нарушая еще несколько правил со стены послушания. Он обдумывал речь о прекрасной леди, которую только что встретил, поэтому никак не мог заметить неоднозначного взгляда Го Жун, обращенного в пространство над его головой.

Главный герой.

      «Как любопытно, — подумала женщина, впервые встретившаяся с подобной характеристикой. — Система все еще может удивить меня.»