No matter what I'm with you

POV Tom’s Утро. Тучи уже какой день подряд закрывают от Берлина солнце и лишь льют безжалостно дожди. У меня та же картина. Только в душе. И зачем я поверил в сказку о вечной любви? Было проще верить в миф о том, что секса без любви не бывает. Вот это — правда. Я люблю девушек. Они любят меня. В постели. Этот миф не миф, а моя реальность. Билл уже не спал, не до этого ему. Его уже который день гоняли на студии и он старался просыпаться как можно раньше, чтобы морально подготовится к предстоящему ужасу. Нас уже освободили, т.к. мы записали все нужные аккорды и отстукали нужные басы. У Билла дела обстоят сложнее. Вот уже несколько месяцев он пытается записать пятую песню, но Йосту не нравится, как он голосит. Неблагодарный. И как Билл его терпит? Сам, того не замечая, я, оказывается, пристально смотрел брату в глаза. Он же встал со стула и щелкнул над моими глазами пару раз. Я опомнился. — Что-то не так? — заботливо спросил он. — Нет-нет, все отлично! — быстро отчеканил я, чуть ли не спрыгнув со стула. А я даже сначала не понял, что сказал. — Ну, и славненько! — жизнерадостно откликнулся Билл. — Будешь кофе? — Не откажусь! — почесав затылок, направился за любимой чашкой. Я не понимал, что со мной такое. Я даже не помнил причину моего вчерашнего настроения. Лишь озадаченный взгляд Билла напомнил мне о том, что вчера я был подавлен, и он пытался разобраться в этом. — Тебе как обычно? — из-за спины бормочет брат. — Нет, сегодня добавь побольше сахара, — сказал и направился к полке, где лежали свежая порция венских вафель. — Решил подластиться? А не слипнется, Томми? — брат с ухмылкой посмотрел на меня, перешивая сахар в стакане. — Не слипнется, Билли! — улыбнулся в ответ брату, у которого вот-вот начнется приступ смеха. — В таком случае... вот, — он подал мне чашку с кофе и пристроился рядом, чтобы допить свой. — Чем собираешься занять себя сегодня? — он знал, что теперь я свободен (от чего, до сих пор не понимаю) и могу заниматься чем угодно весь день и даже ночь. — Не знаю. Может, маму поеду, навещу, а, может, в магазин пойду, присмотрю себе парочку новых шмоток. А ты... — и тут я запнулся, вспомнив, что сегодня очередной день записи вокала. Я опустил вниз голову. Мне стало не по себе. Пару секунд спустя я посмотрел на брата. Он с некой отчаянностью смотрел в окно, представляя, как его сегодня унизит Йост. — А знаешь, — внезапно я кинул фразу, на что Билл резко обернулся и пристально посмотрел на меня, — сегодня я поеду с тобой на студию. И я прослежу, чтобы Йост меньше тебя терроризировал. — Он, с детской радостью в глазах, подвинулся ко мне и обнял. Я прижал его к себе, чувствуя, что он пытается сдержать слезы, не смотря на то, что он давно уже не красился и его эмоции не заметны. — Все будет хорошо... — шепнул на ушко и невесомо чмокнул его в щеку. Оттянув его от себя, я все-таки заметил пару мокрых дорожек на щеках и улыбку. Слезы радости. Я вытер следы от слез, и пикнул его в нос, на что он хихикнул и сделал то же самое. Мы поехали в студию на моей машине. Мне показалось, что Билл был не в состоянии следить за дорогой и решил, что повезу его я. Он искал любимую FM-волну. Я изредка смотрел на него, такого озадаченного и милого. Он, высунув свой язычок, упрямо тыкал в экран магнитолы, пытаясь уловить ту самую волну, и его старания тут же оправдались. Играла наша любимая группа Aerosmith. Мы совершенно спонтанно, синхронно улыбнулись, наслаждаясь исполнением. На месте мы были через несколько минут. Билл нервничал. Он теребил сумку, когда вышел из машины. Я же нервно теребил край футболки, представляя, какой ужас Биллу придется пережить, и пытался понять, в чем причина вспыльчивости Йоста. — Сегодня ты что-то рановато? Ну, да ладно, зато больше запишем, — с неким сарказмом произнес Йост. — О! Том! Решил перезаписать аккорды? Или вы сочинили «новый хит»? — уже почти смеясь, бубнил тот. — Пришел посмотреть, какой свиньей стал наш продюсер. — Резко ответил, медленно приземляясь за диван. — Ай-яй-яй! Уже грубить начинаем. Я вам как лучше, а вы... — уже было хотел договорить, как я вскочил с дивана и дерзнул ему в лицо: — А мы отстаиваем свою сторону! И ты, Йост, хамишь человеку, благодаря которому ты, сейчас в центре событий вместе с нашей группой! Да если бы не мы, ты бы и не сидел здесь! Ты ведь прекрасно знаешь, что у нас теперь много партнеров, звукозаписывающих студий, и нам ничего не стоит разорвать с тобой контракт! Тем более, что сейчас как минимум десять других успешных продюсеров так и ждут, когда мы кинем тебя! — уже не видя границ разумного, высказывал одну пламенную речь за другой, не замечая, что Йост уже понял свою ошибку и теперь только ерзал на месте и пытался скрыть эмоции. — И после всего, что мы сделали, ты хамишь Биллу?! Да как ты смеешь! Он и без тебя знает, когда фальшивит, а ты только усугубляешь ситуацию, высказывая попусту свои недовольства! Так что будь добр, сиди и молчи в тряпочку без дырочки!? — последнюю фазу я кинул с таким отвращением, что даже Биллу стало не по себе. Я лишь откинулся на спинку дивана и преспокойно стал похлебывать колу. В студии царила тишина до тех пор, пока Билл не разорвал её своим голосом. Он записывал новую партию. И, признаюсь, он пел божественно. На какую-то долю секунды мне показалось, что Йост неравнодушен к Биллу, отчего я чуть не захлебнулся напитком. Стало даже страшно. А вдруг так и есть? Запись вокала проходила как по маслу. Билл с каждой записью становился все уверенней, что сказалось на процессе. Сегодня они записали пять песен и нагнали график. Если так и дальше пойдет, то мы сможем порадовать фанатов свежими хитами раньше указанного срока. Уже смеркалось, когда мы возвращались со студии. Билл заворожено смотрел в окно, а я иногда оборачивался, чтобы увидеть его. Волосы брата развевал ветер, а он снова теребил ручку сумки. Был озабочен. Но чем? — Что-то стряслось? — я беспокоился за Билла, и я не скрывал этого. — Н-ничего... — он запинался. Ему было очень тяжело говорить. — Но я больше не вижу смысла это скрывать, — он с тоской в глазах посмотрел на меня. Я был ошарашен его фразой и резко съехал с дороги. — Что скрывать?! — пытаясь не делать резких движений, я схватил брата за плечи и повернул к себе. Его глаза блестели. От слез. — Я... он... Йост, он... — запинаясь, Билл пытался объяснить, но выходило совсем не то, что он хотел. — Что? Что, Билл? Что эта скотина тебе наговорила?! — казалось, еще немного, и я, не дослушав брата, развернусь в студию и набью морду этому зазнайке, чтобы тот не оскорблял брата, но Билл вдруг выдавил: — Он пытался изнасиловать меня... — с его глаз покатились слезы, он опустил глаза. — Я... я пытался его остановить, но он был непреклонен. Благо вовремя зашел ассистент. Йост... он быстро отстранился, но намеком дал понять, что теперь так просто не отступит. — Я чувствовал, как Билл весь содрогался в моих руках. Он боялся, что я его начну осуждать за его имидж, который способен нормального довести до такого. Он понимал, что виноват в этом. Но моё намерение было совсем другим. — Боже, Билл. Как долго ты это скрывал?! — уже почти крича, я спрашивал без того испуганного Билла. Нервно облизнув губы, я отпустил брата. Я не должен давить на него. — Прости... — переведя дух, повторил вопрос, но уже более спокойно. — Как долго ты это издевательство терпишь? — Три месяца, — тихо ответил Билл. Он закрыл глаза руками, боясь посмотреть на меня. — С тех пор как я заплел дреды... — Я не мог понять, что за чувство меня охватило. Мне хотелось убить того м*дака, который посмел прикоснуться к брату, и хотел крепко обнять Билла, заслонить своей спиной ото всех, чтобы никто больше не смог коснуться его даже пальцем. Последнее желание было сильнее. POV’s Author Когда близнецы приехали, Билл «стряхнул» с себя остаток растерянности и беспомощности. Он был уже тем Биллом, которого все привыкли видеть перед камерой и за кулисами, — гордым, самовлюбленным и чертовски привлекательным фронтменом. Но от Томаса он скрыть уже не мог свои переживания. — Ключи от квартиры у тебя? — Билл вел себя как обычно... лишь сумка, которую он все ещё теребил, выдавала его. — У меня, естественно! С какого фига мне их тебе отдавать? — Каулитц старший хотел подколоть брата... получилось. Тот сообразил недовольное личико и скрестив руки на груди, отошел назад, чтобы не мешать. Пока Том открывал дверь, Билл стоял в своей фирменной позе «в режиме ожидания», но позже, оглянувшись по сторонам, перестал воображать из себя диву. Открыв дверь, он пропустил Билла. Тот был явно не в себе. До сих пор вспоминал разговор в машине. Тихо закрыв дверь, Том все думал о том, что сказал ему в машине близнец. Билл снимал обувь, облокотившись на стену. Когда Билл выпрямился, брат, подойдя сзади, проскользнул по его талии и обвил её. Билл, изначально не сообразив, что произошло, отшатнулся в сторону, но поняв что произошло, прикоснулся к рукам брата. Том опустил голову на плечо брата. У младшего Каулитца было каменное выражение лица, лишь слезы выдавали таившиеся внутри эмоции. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я никому и никогда не позволю ТАК прикасаться к тебе... — странное чувство охватило близнецов. Они оба хотели, чтобы эта близость была долгой. Ни один из них не пытался разорвать объятия — Только скажи, и я порву этого ублюдка. — Не нужно, Том. Я сам разберусь... — Билл старался отвечать с неким равнодушием, показывая, что не нуждается в помощи; но Том... Он ведь настоит на своем, и сделает это рано или поздно. — Глупый... — Том, улыбнувшись, крепче обнял близнеца, и казалось, что он — маленький мальчик, который боится потерять любимую игрушку, оттого так крепко прижимает её к себе. — Просто я не хочу, чтобы ты марал руки об этого маразматика... — Билл произнес это с усмешкой, на что получил одобрение, в виде братского чмока в шею. Простояв так ещё некоторое время, братья одумались, а точнее Билл — Так, мы вообще-то ещё не ужинали... Чай, кофе? — Потанцуем? — На кухню? — По-любому... — сообразив лодочку, близнецы «поплясали» до кухни, намурлыкивая не то собачий вальс, не то непонятного рода польку. В завершении «танца» Том, держа брата за правую руку, покружил его вокруг своей оси и плавно приземлил его на стул — Сегодня главный за кастрюли! — Не честно! Ты уже почти неделю отлыниваешь от мытья посуды! — Потому что для этого есть... — Нет, Том! — Да я не о тебе, глупый! А о посудомойке... Иначе за каким ядреным пнем мы приобрели эту груду металла? — Да, точно... — вспомнив вчерашний день, когда Билл забыв о чудо-мойке, помыл за него бокал, Кау-старший понял, почему брат возмущается и усмехнувшись выпалил: — Так ты до этих пор все мыл сам?! — почувствовав некое унижение, Билл скрючился, уставившись в пол и еле слышно промямлил: «Угу...» — Билл, ну ты номер, ей Богу... — подойдя к «горе луковому», Том приобнял его за плечи — Ну, не надо только обижаться... Я понимаю, ты привык все за собой убирать самостоятельно, но ведь я не зря тебя уговорил купить это. Я не хочу чтобы ты в конец испортил себе руки... — от неизвестно откуда нахлынувшей нежности, Том взял руки близнеца и прислонив к своим губам, прошептал — Обещаешь забыть о мойке посуды? — Билл лишь кивнул. На миг прижав его к себе крепче, так же стремительно отпрянул от близнеца, наконец-то принимаясь за приготовление позднего ужина. Сегодня они рано разошлись по комнатам. И Тому вновь снилась запретная близость с близнецом.