No matter what I'm with you

6:30 a.m. Будильник вынужденно трезвонит, содрогаясь на тумбочке. Том нехотя треснул по оглушающей электронной коробочке, постанывая от нытья затекших мышц. В следующий момент он повернул голову влево и увидел довольно милую картину: его близнец лежал так же, что и сам старший Каулитц, в позе звезды, только голова была повернута вправо. Юноша тихо посапывал, иногда разлепляя пухлые губы, чтобы по — сладкому причмокнуть. Понимая, что рассматривать спящего брата целую вечность ему не суждено, он смело, но при этом трепетно провел тыльной стороной левой руки по щеке Билла, опускаясь чуть ниже, а потом и вовсе обрамляя точеное личико рукой и невольно улыбаясь — младший Каулитц так невинно хлопал ресничками, когда пытался разлепить веки. — Доброе утро. — Доброе, Томми, — по искреннему ослепительно улыбнувшись в ответ, прошептал Билл. Он любил так называть брата в детстве, а того это безумно бесило. В голосе Билла были нотки издевательства, но ещё и материнской ласки, оттого он так неординарно воспринимал его ласковое «Томми». Сейчас Кау старший «молился» днями и ночами, дабы услышать свое имя в ласкательной форме. — До отлета два с половиной часа. Нам нужно собираться. — Да, конечно. — после младший Каулитц нехотя перевернулся на спину, и прогибаясь, тихо кряхтел, — настолько он не любил восстанавливать свое тело после «застоя». Тяжко выдохнув, Билл рухнул на кровать и тут же стянул с себя одеяло. Кожу ласкали лучики летнего солнца, отчего попадавшие под естественное освещение участки тела, приятно грело. Теперь Билл мычал уже от тепла, что доставляли телу озорные лучики, так по-детски улыбаясь и подтягиваясь. Рискуя быть замеченным, Том заворожено осматривал изящную шейку, плоский животик, модельные ноги, но вовремя очнувшись, последовал примеру брата. Потянувшись и смачно зевнув, Кау старший лишил себя одеяла, что приходилось одним на двоих, и, в отличие от близнеца, поспешно покинул постель, намереваясь занять ванную раньше, чем Билл додумается в неё залезть. На ополаскивания и умывания ушло около пятнадцати минут. Покрыв себя полотенцем, Том вышел из ванной комнаты как тут же наткнулся на тащившегося навстречу близнеца. Дреды аккуратно свисали с его плеч, а немного размазанный вчерашний марафет выглядел довольно мило и напоминал времена, когда маленьким, братишка Тома любил краситься чересчур экстравагантно, но при этом забавно. Невольно улыбнувшись Биллу, прошел мимо него. Другой лишь недобро воспринял его улыбку, и буквально ввалившись в уборную, стал поспешно смывать остатки макияжа, мысленно проклиная себя за ленивость. 7:05 a.m. Завтрак готов. Том тоже. А вот Билл ещё крутится у зеркала, старательно вычерчивая последнюю стрелку на правом веке. — Всее, Том! Бегу-бегу! — Ну, да неужели?! — Тоом, ну что за капризы! Красота требует жертв и времени. — А твоя красота не раскатала губу случаем? — В смысле? — В прямом! Зачем так собой жертвовать? Ты и без косметики неплохо выглядишь. — Совсем как ты. — Ах, я польщен твоим комплиментом. — театрально положив на лоб руку, тыльной стороной, откинул голову назад, изображая правдоподобное польщение. — Пф, звезда мыльных опер! — А как же! Так доедай активнее свою глазунью, нам ещё до аэропорта ехать. Благо нас Макс довезет. А то бы такси вызывали. — Да, он не менее отзывчив, по сравнению с Сакки — Но что поделать, контракт пришел в негодность и теперь нам остается только вспоминать его «подвиги»... — Жалко, что он не решил ещё с нами поработать... — Угу... Доев свой завтрак и прибравшись, братья выкатили чемоданы в прихожую и подозвали собак, чтобы надеть на них ошейники с поводками. Когда парни уже собирались выходить, в дверь позвонили. Это был Макс. Он помог близнецам с вещами, и оперативно уложив все в багажник, отвез их в аэропорт. Ехали они молча. Лишь из наушников Тома и Билла играли разных жанров треки. Билл, находясь в неком трансе, слушал Green Day — Boulevard Of Broken Dreams, внимательно разглядывая мелькающие пейзажи Берлина, а Том — любимого Sammy Deluxe, что исполнял совместно с Brooke Russell — Die Reise Ist Das Ziel. Он тоже следил за убегающими куда-то пейзажами улиц, которые варьировались с покровом необъятного парка. "Verdammt, mein Leben erscheint mir wie’ne ewige Reise."(1) — в треке будто описывались чувства старшего близнеца. За это он безумно любил эту песню. Она отражала его образ и ритм жизни. "Read between the lines what’s fucked up and everythings all right, check my vital signs to know I’m still alive, and I walk alone, I walk alone.«(2) Эти строки полностью описывали состояние Билла. Он был будто брошен на произвол судьбы. А Том, а что Том? Он лишь половинка его, которая живет своей жизнью, но при этом дополняет его сущность. 8:00 a.m. Они прибыли в аэропорт. Разгрузив багаж, братья поблагодарили телохранителя и направились в сторону зала ожидания. Там их ждали уже три охранника, им было поручено сопроводить парней до самого отеля, где их будет ждать уже сам Фридрих Джеймс. У них получилось пройти не спеша всевозможные контроли и регистрацию , но был невеликий минус — кругом столпились немецкие фанатки и папарацци, обе стороны отчаянно пытались привлечь к себе внимание Билла и Тома, при этом безмерное количество раз фотографируя каждое движение кумира и эпицентра всего этого ажиотажа. Когда последняя процедура — осмотра багажа была завершена, близнецы отправили двух телохранителей, чтобы те уложили багаж, а один остался с ними для безопасности. Парни подошли к фанаткам, и стали радушно расписываться на изображениях себя любимых и в блокнотах. Это заняло около пяти минут, как раз на часах уже было 08:40 a.m. Каулитцы попрощались с поклонницами и свернули в сторону выхода на взлетную полосу, и путь был необычным — он был похож на некий тоннель, который вел на место взлета их персонального аэроплана. Пока братья шли, успели перевести несколько тем, насмешив тем самым, казалось, невозмутимого охранника. — Билл, и как ты умудряешься каждой из них искренне улыбаться? — Ой, Том, на себя бы поглядел — так и пожираешь каждую пышногрудую поклонницу своим похотливым взглядом! Улыбаешься так, будто готов прямо сейчас затащить каждую из них в ближайшее укромное местечко и хорошенько вдуть несовершеннолетней извращенке. — Почему извращенке? — О Боже! Ты не помнишь, как я рассказывал о том, как мне подсунули под роспись фан-арт, где мы...кхм... — О, черт! Билл, неужели ты думаешь, что они все такие? — Нет. Но если не все, то половина — точно! — Как критично, да они скорее представляют себя и одного из нас в таких сценах. — Хах, если бы «Мода» на противоположный пол уже со стремлением ушла на задние планы, дорогой мой, — не смотря на то, что младший Каулитц сказал это совершенно не двусмысленно, Том не упустил шанса хорошенько подстебаться над речью братика: он посмотрел на него, как на натурального гея и с опаской выдал: — Билл. — М? — Я тебя боюсь. — ? — .... — Том! И ты туда же, мелкий извращенец! — близнец шутливо, но не хило пихнул брата в плечо, а тот лишь ехидно похихикивал над покрасневшим как помидор младшим Каулитцем. — Ну, очень смешно, прямо обмочиться не высохнуть! 08:55 a.m. Близнецы ожидают взлета. Поскольку они прибыли немного раньше, пилот решил, что задерживать пассажиров не стоит. Собаки уже мирно посапывали у кресел хозяев — им подсыпали немного снотворного, чтобы те не устроили во время полета хаос. Набрав высоту, было разрешено включить технику. Том первым делом включил свой IPod и КПК. Было очень важно предупредить маму о том, что с ними все в порядке. Билл же из своей сумки так ничего и не достал, лишь нацепил на глаза повязку с надписью «Don’t Disturb» и скороспешно погрузился в сон. Самолет был новейшим и почти не уступал уже довольно известному G6 (Gulfstream G650), поэтому парням было суждено добраться до Лос-Анджелеса в течении <nobr>2-4 часов.</nobr> «Мам, мы взлетели, уже четверть дороги позади. Когда прибудем на место и обустроимся — позвоним. Любим, целуем. Билл и Том.» 10:30 a.m.(3) Каулитцы прибыли в Лос-Анджелес. В этом городе папарацци вдвое больше, поэтому огромная толпа этих журналюг оперативно окружили парней. Те лишь легко улыбались и уверенно шагали к машине, иногда одергивая Скотти и Стара от «пираний шоу-бизнеса». Настигли своего транспорта близнецы намного быстрее, чем думали. Он был припаркован около приземлившегося самолета, а их вещи уже были в багажнике. — Боже сколько «пираний», — обмахиваясь своим блокнотом, промямлил Билл. — И не говори. Но, все же это лучше четверти этой кучи и Девида в придачу. — Точно. Отель был расположен в пятнадцати минутах езды от аэропорта. Прямо у входа их встретил тот самый Фридрих и девушка-администратор отеля. — Добро пожаловать в город перспектив. — И настырных папарацци, — стремительно добавил старший Кау, но мистер Джеймс, ничуть не смутившись, продолжил. — Братья Каулитц. С этого момента предлагаю называть меня просто Фридрихом. — Окей, Фридрих. — Сейчас Элеонора покажет вам ваш номер, — братья синхронно вопросительно уставились друг на друга, а потом повернулись на партнера. — Нет, не волнуйтесь, это не номер для молодоженов, просто ваш номер подобен апартаментам и в нем несколько спален. — Каулитцы с облегчением выдохнули. Но, все же, каждый из них, глубоко в сердцах, надеялся на двуместную кровать. 12:00 p.m. В номере раздался звонок. — Алло — Вы будете заказывать обед в номер? — Да, конечно. Два бизнес-ланча, без напитков. — Спасибо за заказ, порции принесут через несколько минут. — До свидания. — Том! А ты не подумал о том, хочу ли я есть? — Я все правильно подумал! Все что не съешь ты — съем я. — Оо ты сама оригинальность! — А то! — А почему «кроме напитков»? — Потому что, в отличие от тебя, я уже заглядывал в наш холодильник. Там полно всего. — А может я кофе хотел? — Там стоит кофеварка. — А если... — У нас есть, где заварить чай... — А... — И сливки тоже у нас есть! Билл! — Все молчу, — не успел монолог закончится, как постучали в дверь: братья в один голос заорали: — Кого ещё там черт несет?! — но тут же вспомнив о ланче, Том поспешил отворить дверь. — Просим прощения за задержку. — Ничего страшного,- чаевые давать парню было не обязательно, поскольку опоздав, он лишается маленькой премии. Но Том настоял на 30$. — Если что, скажешь что пришел вовремя, но часть денег уже потратил. — Спасибо... — Не за что... — Да ты Мать Тереза, ей Богу. — Завидуют молча, Билли. — Ми-ми-ми, — не желая продолжать эту бессмысленную «беседу», младший Каулитц уткнулся в свежий номер Vogue, параллельно уплетая свой обед. Том съел свою порцию намного быстрее, после чего вышел на балкон, чтобы закурить. 17:33 p.m. Закрытая вечеринка в честь приезда близнецов. Все приглашенные гости уже прибыли, лишь виновники торжества опаздывали. И когда уже каждый из присутствующих произнес «Где же они?», парни появились у входа, как по заказу. Оба выглядели великолепно: на Билле были черные брюки-дудочки, небрежно одетые сапоги на шнуровке, и футболка с не слишком пёстрым, но ляпистым принтом, а прядки, оставшиеся не заплетенными в дреды, были аккуратно уложены, создавая эффект челки. На среднем пальце правой руки красовался массивный перстень. На Томе были темно-синие джинсы размера XL, черные кроссовки марки Adidas, а поверх черной однотонной футболки того же размера, что и джинсы, огромная черно-красная клетчатая рубашка и любимые часы. Их встретили довольно тепло, весь вечер оживленно общались с теми или иными звездами и успели подружиться со знаменитой новоиспеченной парочкой — JayZ и Beyonce. На танцполе играл весьма известный в своих кругах диджей. Алкоголь казался неисчерпаемым удовольствием сегодня, но при этом братья выпили всего лишь пару бокалов виски. Это веселье длилось около четырех часов, но гости не торопились расходиться даже после девяти. Как «повод закатить пати» парни были вынуждены пробыть на мероприятии до последнего гостя. А последняя компания гостей рассосалась лишь к десяти вечера. Поскольку Каулитцы не спали около суток, что безусловно насторожило мистера Джеймса и тот позволил им первую недельку побыть в ЛА в качестве туристов, чтобы привыкнуть к новому часовому поясу. Довезя почти не соображающих, но при этом умудряющихся адекватно отвечать и действовать, близнецов, Фридрих и его охранники проводили парней до номера и у самой двери попрощались. 10:26 p.m. Совершенно одни, не считая питомцев, в номере, они ничего не могли придумать, как выпить ещё. Выйдя на небольшую террасу, они разлили по бокалам любимые виски, и, чокнувшись, залпом выпили содержимое. После они просто сидели на полу и рассматривали необычайно чистое, звездное небо. — Том. — Ая? — А ты веришь в жизнь на других планетах? — Ты издеваешься? — Пфф, ну почему сразу издеваюсь? — Мы сколько раз на это в интервью одинаково отвечали. — Апп..а, да, точно. — Ты просто безнадежно ищешь тему поболтать или уболтать меня, но для чего, — вмиг оба перевели взгляд друг на друга. Их глаза были соловьиными, но при этом блестели как капли росы на утреннем солнце. Они ещё несколько минут всматривались в лица друг друга, а потом обоим в один миг захотелось сократить расстояние между лицами. Первый поцелуй прошел стремительно и завершился сладким причмоком, но за ним последовал новый: он был вызван желанием снова ощутить этот пьянящий вкус ванильных губ, смешанных с остатком дорогого виски. Уже чуть позже, Билл снова разрывает поцелуй, но лишь для одного — прошептать «Это не правильно!» и снова прикоснуться к сладким губам старшего Каулитца. Поцелуй набирал обороты: юркий язычок Тома томительно прошелся по нижней губе брата, просясь внутрь, и Билл с удовольствием впускает его. Их языки вмиг сплетаются в страстном танце любви. Алкоголь уже давно выветрился из умов близнецов, но что-то им не позволяло прервать этот незабываемый миг или они сами не хотели? Все это и вправду было неправильно, но разве близнецы Каулитц когда-то следовали правилам?

(1) — «Черт, моя жизнь явилась мне как вечное путешествие» (прим.) (2) — "Читай между строк о том, что полетело к чертям, но ведь все в порядке; проверь мой пульс, чтобы знать — я еще жив... И я иду один, иду один..."(прим.) (3) — с этого момента указано время Лос-Анджелеса.