Я встретил её когда плакало небо

      Амая была обычной, ничем не примечательной девочкой без каких-либо способностей. Таким людям одновременно и проще и сложнее выжить в мире шиноби. Тебя могут запросто убить, ты не сможешь себя защитить, но ты не будешь втянута в клановые распри и тебя не будут посылать на, заведомо провальную, миссию. Родители её были слабыми ниндзя, и их дар не передался дочери. Единственное, что они оставили по себе — это маленькое ожерелье, подозрительно напоминающее ожерелье первого хокаге, но цвет имело такой же зелёный, как и её глаза.       У Амаи был дедушка, что заведовал небольшой хлебобулочной, передающейся в их семье уже третье поколение. С самого детства девочка росла в уюте, с крышей над головой и свежим хлебом на завтрак по-утрам. Их магазинчик работал с 6-ти утра до 9-ти вечера. Самый большой поток людей приходился на утро — все спешили купить свежую выпечку на целый день, а вечером приходили редкие посетители — чаще всего уставшие шиноби, которые не имели времени приготовить что-то дома и брали булочки и пирожки с начинкой. С 9-ти до 10-ти дедушка месил тесто и заготавливал начинки, чтобы ночью они настоялись. А часа в четыре утра они просыпались, топили печь и начинали выпекать свежий хлеб, чтобы с утра все вновь могли прийти за свежей выпечкой.       Маленький семейный бизнес всегда мог их прокормить, даже если бы родители не были ниндзя. Но когда они погибли стало труднее и легче. Старику было трудно одному воспитывать свою маленькую внучку, но в материальном плане стало более свободно. Он мог с лёгкостью откладывать деньги на чёрный день, что мог наступить в любой момент, в виду того, что на деревню могли напасть. А так же он мог нанять дополнительный персонал, чтобы ему помогали в магазинчике.       И вскоре Амая познакомилась с весёлой девушкой Темпучи — сиротой, что лишилась родителей в кровавую ночь нападения демона лиса.       Шикамару был лентяем похлеще своего отца. Никто бы не смог заподозрить, что наследник клана Нара играет роль этого самого лентяя. Мальчик был серьёзным и смышленым, не по годам развитым. В свои десять лет он знал каждого жителя в их большой Конохе. Слухи, фразы, ненароком брошенные рядом стоящими людьми всегда улавливались этим мальчиком. И поэтому ещё в свои 5 он слишком хорошо знал Узумаки Наруто и для себя решил, что этот мальчик очень интересный.       Амае было не в пример мало, когда она узнала о существовании Узумаки Наруто. Просто в какое-то утро она вышла вместе с дедушкой на улицу, чтобы открыть магазинчик, ограждение которого было разрисовано весёлыми танцующими человечками и знаком водоворота ярко занимавшем едва ли не половину всей композиции.       — Наруто! — взревел тогда дедушка, заставляя внучку испуганно подскочить на месте. В тот день Амая внимательно следила за всеми покупателями, которые время от времени обсуждали несносного демона, который разрисовал едва ли не пол деревни. Темпучи хмуро молчала, лишь подавая очередную выпечку покупателю. В то время маленькая Кобаяси смогла улизнуть из-под надзора на улицу и решила прогуляться и посмотреть на творение этого Наруто.       Проходящие мимо заботливые женщины спрашивали — не потерялась ли она, на что девочка говорила, что просто гуляет, во что тем слабо верилось. Патрульные порывались отнести её домой, но когда слышали, что Амая сирота — оставляли это дело. В конце-концов сиротские дети вырастают на улице, закаляются на ней и в приюте их никто не ждёт. Хотя про приют девочка ничего не говорила.       Небо, что заволокло тучами грозило разразиться дождём, вгоняя Шикамару в тоску. Мальчик шёл из академии, закинув руки за голову и делая вид, что не слушает своего друга Акимичи. Мальчик увлечённо размахивал руками, рассказывая про новое лакомство, что его отец сегодня ему принесёт.       Проходя мимо детской площадки, Нара заметил Узумаки, что, слегка сжавшись, сидел на скамейке, растирая по щекам слёзы. Гром, раздавшийся в небе заставил обоих мальчиком остановиться. Чоджи из-за того, что он боится, а Шикамару из-за того, что он был огорчён. Огорчён поведением жителей деревни, что срывало злость на этом, ни в чём не повинном, ребёнке. Редкие капли начали падать с неба и одна из них упала на нос Акимичи, заставляя его чихнуть от неожиданности.       Шикамару казалось, что само небо скорбит за Наруто, за мальчика, которого так несправедливо обижают здесь. Взгляд его переместился на тень, что двинулась у дерева и Нара замер вновь. Он видел девочку, меньше их и ростом и возрастом. Она держала в руках свёрток, нерешительно топталась на месте и смотрела на Узумаки тем взглядом, который иногда на него бросали мать Шикамару и Микото Учиха. Этот взгляд говорил- я хочу помочь, но не знаю как и вряд ли мне дадут это сделать.       Девочка прошлась по площадке тихо, заискивающе. Остановилась, слишком далеко от скамейки, где сидел Наруто, и положила свёрток на песок. После этого она убежала за угол, где бы её никто не увидел. Не прошло и мгновения, когда она выглянула из-за угла, бросая в сторону Узумаки мелкие камешки. Шикамару как-то раз видел, чтобы в блондина бросали камни, но те были массивнее и больше, и бросали их явно по другой причине.       Нара насчитал уже одиннадцатый камешек, первый раз достигший подножия скамьи. Акимичи ссылаясь на усиливающийся дождь убежал домой, оставив друга посреди улицы.       — Дай мне. — Неожиданно раздалось за её спиной, заставив девочку присесть, прикрыв макушку руками. Нара позабавился такой реакции, после чего подхватил мелкий камешек у её ног и швырнул в сторону Узумаки. Предмет полёта ударился о спинку скамьи у самой макушки мальчика и отскочил. Блондин тут же вздрогнул от резкого звука и за озирался. Не прошло и пяти минут, как мальчик понял, что свёрток для него и, подхватив его, раскрыл, светлея в то же мгновение. Несколько свежих булочек, которые кто-то оставил для него. Кто-то очень добрый — подумал Наруто, после чего умчался домой.       Шикамару с интересом наблюдал за тем, как светлеет лицо девочки и как она облегчённо выдыхает. Её зелёный сарафан слегка качнулся, когда туловище малышки повернулось к нему, а небрежная коса каштановых волос тут же была убрана за спину. Спустя мгновение его шоколадные глаза встретились с её зелёными.       — Спасибо. — Улыбнулась девочка, а Нара вдруг подумал, что она может простыть, ведь светло-зелёное платье, что так подходило её цвету глаз, начало темнеть от мокрых капель плачущего неба. Внезапно он вспомнил, что мать давала ему зонтик с утра и мальчишка сунул руку в сумку, почти сразу доставая от туда искомое. Видимая защита от дождя благополучно скрыла их от холодных капель и девочка удивлённо склонила голову на бок.       — Идём, я провожу тебя. — На что малышка активно закивала и ухватилась за его ладонь, которую парень даже не протягивал. — Проблемно — едва слышно выдохнул Нара, закатив глаза, но ничего не поделать — направился вперёд по улице. — Где ты живёшь?       — Лесная булочная на углу. — Почти сразу ответила девочка и помрачнела. — Дедушка будет сердиться, я ведь убежала.       Тут парню нечего было сказать. Кто бы не сердился, когда его ребёнок убежал? И Дедушка её и правда сердился. Кричал на всю улицу, благодарил Шикамару и тискал рыдающую и извиняющуюся внучку только так.

***

      Шикамару никогда не ходил за хлебом — это всегда делал отец, но с недавнего времени это стало его заботой, просто Нара как-то неаккуратно бросил фразу о том, что хлеб не очень на вкус. О, лучше бы он молчал. Теперь ему приходится вставать на пол часа раньше, чтобы успеть дойти до магазина и купить свежий хлеб, который требовала мать. Проходя мимо продуктового мальчик и вспомнил про Лесную булочную и девочку с зелёными глазами и тонкими, холодными, дрожащими ладонями, что так вцепились в его руку.       Было удивительно, что в такую рань здесь стояло так много людей, видимо, эта пекарня была действительно хорошей. На вывеске было написано: Булочная Кобаяси. Кобаяси значило — маленький лес. И вправду Лесная булочная. Шикамару заметил девочку стоящую за прилавком и подающую выбранный хлеб покупателям. Большинство из них были женщины, что принимали из её рук продукт и умилялись серьёзности малышки.       Заметив знакомого парня, Амая махнула ему рукой и улыбнулась. Нара вынуждено кивнул, почти сразу зевнув, прикрыв рот рукой.

***

      Нара застыл в проходе, заметив сидящую на лавочке Амаю. Девочка явно дожидалась кого-то, ведь время от времени смотрела по сторонам и сжимала в руках большой свёрток. Её глаза заметили Шикамару и девочка вскочила со скамьи, устремляясь к нему. На ней было прекрасное жёлтое платьице, а волосы вновь заплетены в косичку.       — Шикамару, привет. — Её щёки покраснели, чем удивили мальчика, после чего Амая опустила взгляд в землю. — Ты не против вместе сходить в лес на поляну? Дедушка одну меня не пускает, а с тобой можно.       Нара задумался. Это идти не домой, а в лес, намного дальше, а потом возвращаться, слушать от матери упрёки из-за того, что он долго. Не, на фиг-на фиг. Парень вновь вернул взгляд на девочку и вздохнул.       — Мы можем позвать Чоджи и Наруто, или я могу пойти с ними, если ты не хочешь. — Ещё тише добавила Кобаяси и Шикамару вдруг уколола совесть. За спиной появились две заинтересованные головы. Ещё больше проблем на его голову. Печально вздохнув, парень кивнул, соглашаясь на всё.        Амая была очень милой и стойкой девочкой. Шикамару признавал, что она ему нравилась своим характером, своей внешностью. Характером особенно. Она не была такой, как его мать, тяжёлая сковорода которой впечатывала лицо отца в близ стоящую стену. Но и не была похожа на любую из его знакомых. Она была стеснительной, но не такой, как Хината, стойкой, но не настолько, как Сакура и красивой, но не так как Ино. Нет, Шикамару не сказал бы, что Яманака красивее или наоборот. Просто её яркие зелёные глаза напоминали мягкую, приятно пахнущую зелёную траву, на которой он так любил лежать. А длинная каштановая коса — ствол дерева, о который он любил опираться и под которым прятался от яркого солнца. Её улыбка, казалось, олицетворяла солнечный день, который он любил больше всего.

***

      Шикамару стоял вместе со своей командой в отдалении от всех. Они вот-вот должны были войти в лес смерти, а Нара всё ждал. Ино сердито топнула ногой, сложив руки на груди, а Чоджи лишь хмыкнул на это.       — Ребята! — услышали они восклицание и Нара обернулся. За ограждением, где стояли и некоторые члены семьи своих чад, он увидел так полюбившийся ему зелёный цвет сарафана и длинную каштановую косу, из которой торчали локоны волос.       — О, Амая! — тут же воспряла духом Яманака, которая сдружилась с Кобаяси год назад.       — Шикамару, держи. — Девочка прикинула вес в руке и вскоре, крутанувшись, перебросила небольшую сумку через забор. Нара ничего не оставалось, как поймать её, едва не упав самому. Ворота в запретный лес со скрипом открылись, а девочка неожиданно пылко прижалась к сетчатой ограде. — Удачи, ребята! Я буду ждать.       Губы парня искривились в лёгкой ухмылке. Повесив сумку через плечо, Шикамару вместе с командой отправился в путь. Амая ничем не могла бы им помочь, однако каждый раз заботилась о них как могла. Нара знал, что именно находится в сумке. Несколько коробок с бенто и свежая выпечка. Возможно полезнее было бы иметь там взрывные печати, или кунаи, сюрикены на худой конец, но… Он был благодарен. Кобаяси никогда не обзывала Чоджи толстым, Шикамару лентяем, а Ино — нарциссом. Она заботливо подставляла Акимичи ещё одну тарелку с булочками, подкладывала задремавшему Наре подушку под голову и хвалила внешний вид Яманака. И нет, она не подлизывалась, как сказали бы остальные, не набивалась в друзья и не пыталась лезть в личное дело. Просто она знала, что некоторые слова могут ранить похлеще любой техники.       Просто она знала, что техники Акимичи основаны на весе, что Шикамару устаёт от своих аналитических способностей, которые он ещё не может контролировать, что Яманака сильно комплексует по поводу своей внешности и боится, что её пристрастия к цветам — странные. Она принимает их такими, какими они есть. И она приняла Наруто, что не сделал ни один из них в то время.

***

      Амая едва ли могла сдержаться. За её спиной, за несколькими деревьями, в отдалении, Коноха хоронила великого Хирузена, все едва ли могли сдержать рвущиеся наружу рыдания. Перед ней же стоял гроб её дедушки. Старичок, которого в пылу битвы убил вражеский шиноби, совсем не заботясь о том, что это обычный гражданский.       Небо вновь лило слёзы. И слёзы эти были горькими, полные боли и разочарования. Возле могилы не было никого, кроме неё. Справа семья хоронила сына, брата и друга, где-то впереди мать с сыном хоронили отца. Она была не единственной, кто потерял кого-то в этот роковой день, но она была просто единственной. Единственной, кто остался. Ей было десять, когда в мире осталась только одна Кобаяси.       Нара не видел Амаю с того времени, как она провожала их в лес смерти, не видел на похоронах третьего. Проклятое небо рыдало, а живот Шикамару внезапно скрутило от боли. В тот день погибло не мало человек, так неужели погибла и Кобаяси.       — Ино, Чоджи, вы не видели Амаю? — заставил парень встрепенуться друзей. Они переглянулись, после чего осмотрели близ стоящих людей.       — Наруто, ты Амаю не видел? — едва ли выговорила блондинка. В её горле будто ком застрял, поднимая волнение. Кобаяси давно стала близкой подругой не только для Яманака.       Ёшино кинула на мужа обеспокоенный взгляд. Она познакомилась с подругой сына давно, ещё когда они вместе ходили по магазинам и Шикамару окликнула девочка из хлебного. Она пригласила их отведать новинку — пирожок с капустой и грибами. Было на удивление вкусно. После, женщина часто захаживала за выпечкой именно сюда, в эту булочную, да и просто часто видела эту девочку в обществе команды её сына. Но она впервые видела такую панику в его глазах.       Спустя долгие пять минут они вышли на ещё одно кладбище — для обычных гражданских. Среди многих людей в чёрном они пытались высмотреть ту, что заняла в их сердцах небольшой уголочек тепла.       Из-за дождя Шикамару едва ли мог понять кто из этих людей может быть Амаей, ведь он отказывался верить в то, что она может быть в одной из этих свежих могил. Взгляд его зацепился за длинный кончик косы доходящий до середины бедра девочки, что стояла к ним спиной. Он ещё никогда не был так рад, что у Кобаяси такие длинные волосы. Как же легко её выделить из толпы. Не теряя ни мгновения он стремительно направился к ней. Друзья же и родные, заметив, что Нара идёт в одном конкретном направлении — присмотрелись.       Амая низко опустила голову давая слезам волю. Холодный дождь бил в затылок, забираясь под, уже мокрое, чёрное платье и заставляя её тело дрожать. Ей было страшно. Она не знала, как ей быть дальше. Дедушка всегда был. Его тёплая улыбка, широкие ладони, что трепали её волосы, тёплые объятия. Он всегда с ней разговаривал, обучал, подкалывал. Он заставлял её ходить в обычную школу, ругал за пропуски и плохие оценки, хвалил за успехи и радовался за неё. А сейчас, словно в жизни её оборвалась очень важная струна, после которой скрипка будет не издавать жалостливую или весёлую мелодию, а выть, скрипеть как когти на доске, как вилка на чистой тарелке.       Всхлип вырвался сам по себе и Кобаяси тут же закрыла свой рот ладонями, не давая себе возможности взвыть. Кто-то позвал её, но, возможно, ей показалось. Показался голос мамы, силуэт папы, заботливая ладонь на плече.       Подняв голову она повернула её, замечая размытый силуэт Шикамару. Призрак, тень, возможно это и вовсе не он, но Кобаяси тут же кинулась вперёд, обнимая парня за пояс разрешая себе всхлипнуть. Да только горло тут же скрутило жаром, болью, что пронзила её голову, её сердце. Девочка с трудом сглотнула слюну, едва не подавившись. Горячие ладони обнимали её спину.       Внезапно к ним присоединились ещё одни. Оторвавшись от Нара на мгновение, она заметила Ино, что гладила её по голове; Акимичи, что сжимал её ладонь — она чувствовала; Наруто, что гладил её плечо, и разрыдалась. В голос взвыла, заикаясь и глотая всхлипы.       Чоуза, что шедший следом за Иноичи и Шикаку, а так же следом за детьми — замер, замечая одиноко стоящую девочку. Он знал, как больно терять близких — он сам потерял жену, но у него оставался сын. Однако, Чоуза уже знал, что ждёт её дальше. Девочка была несовершеннолетней и без живых родственников — её ждал детдом.

***

      — Чоджи, ты взял бенто? — раздалось из кухни, на что парень посмеялся. — Действительно, чего это я. Питание всегда важно. Возьми ещё пирожков, угостишь Шикамару и Ино.       — Как скажешь, сестрёнка. Тебе бы поспать, завтра ведь с утра вновь в магазин. — Акимичи принял из рук приёмной сестры свёрток с сегодняшней выпечкой и приобнял Амаю за плечи, заставляя её едва ли не утонуть в его широких объятиях. На это Кобаяси-Акимичи звонко засмеялась. Она уже давно привыкла к тому, что ложится поздно и встаёт рано. Но делать было нечего — она не хотела сидеть на шее у доброго дяди Чоузы, хоть он этого и не говорил.       — Удачи на миссии, возвращайтесь невредимыми. — Прошептала девушка покрепче обняв брата, после чего тот ушёл, на прощание лишь чмокнув её в лоб пухлыми губами. В сердце её расплылась тёплая жижа, заполняя тело нежностью. Она была бесконечно благодарна Акимичи. Каково было её удивление, когда в детский дом явился Чоуза, после чего мягко погладил её по голове и сказал, что они отправляются домой.

***

      На глаза её навернулись слёзы.       — Шикамару! — увидев Нара, Амая тут же извинилась перед покупателем и выскочила из магазина, прихватив с собой пару пирожков, да только застыла на месте. Рядом с ним стояла блондинка. Высокая, стройная и такая красивая, что в душе Кобаяси что-то содрогнулось.       — А, Амая. — Лениво протянул её друг, после чего протяжно зевнул, однако зевок его прервался на половине и парень встрепенулся. — Что-то случилось?       — А?.. Нет, всё нормально, держи, это вам… двоим. — после чего развернулась к магазинчику, да только Нара не был дураком и не хотел всё так оставлять, не узнав причину, почему с её таких зелёных и ярких глаз капают слёзы.       — Постой, что с тобой?       — Я же сказала ничего! — Выкрикнула Кобаяси, резко дёргая руку, упрямо мотнув головой, после чего поджала губы от ощутимой боли. Ладонь Шикамару сильнее обхватила её запястье. И эта боль отрезвила её. — Прости, Шикамару, просто я сейчас работаю над новым рецептом, вот и резала лук. Да так нарезалась, что слёзы уже не сдержать. Раздражает жутко. Прости, я не должна была срываться на тебе.       — Амая. — Облегчённо вздохнул парень, после чего протянул ей платок, вытащив его из кармана. — Держи.       — Спасибо. — Кивнув, она взяла ткань и тут же убежала в магазин к покупателю, коим была пожилая дама.       — Иногда молчание и невысказанные слова ранят сильнее, чем прямая и острая правда. — Расплатившись, высказалась старушка, после чего поблагодарила за хлеб и ушла.       — Амая? — Зашедшая к ней Сакура на пару с Ино удивлённо рассмотрели пустой прилавок. Всхлип заставил их зайти за него. — Ты чего? — Подруги тут же кинулись к ней, не зная, чем помочь. Обожглась? Ограбили? Порезалась?       -Кто это сделал? — Сакура подняла её руку, рассматривая синяки.       — Шикамару. — Всхлипнула девушка.       — Ах этот…! — тут же вспыхнула блондинка.       — Кажется я влюбилась в Шикамару-у. — Заикнувшись, расплакалась Кобаяси.

***

      — Чоджи, что…       — Асума-сенсей умер. — Кобаяси вздрогнула. Она хорошо знала доброго мужчину, учителя её друзей и не могла представить что могло его убить. Брат более не мог сдерживать слёз и осел на пол её магазина. Споро покинув прилавок и закрыв дверь, девушка кинулась к Акимичи, обняв его и успокаивающе поглаживая по голове. Асума был его учителем, близким человеком, потерять которого очень больно. Но это мир шиноби, и она ничего не смогла бы с этим поделать. Каждый день, любая миссия могут быть последними в их жизни.       Амая стояла, обнимая Ино, чьи слёзы впитывались в её платье. Чоджи выплакал свои ещё вчера. Кобаяси на пару с Чоузой едва уложили его спать, напоив успокаивающим чаем. Видимо Ино ещё держалась, а сегодня уже не смогла. Нара она не видела.       Девушка заглянула в свой магазин, осмотрев прилавок. Со вчера осталось ещё много выпечки, которую сегодня на похоронах она и отдала. Последние пирожки девушка сложила в пакет и направилась к дому клана Нара. Был уже поздний вечер. С утра, после похорон, все они отправились к Куренай, чтобы накрыть поминальный стол для усопшего и провести его в иной мир с почестями и почётом, которые Асума, несомненно, заслужил. Оставив друзей, Амая решила пойти к иному другу.       — Ёшино-сан, — подняв голову и заметив женщину, сразу же произнесла девушка, после чего нерешительно пожевала губу.       — Проходи. — Женщина не смогла сдержать вымученную улыбку и пропустила во внутрь Кобаяси. — Он сидит там. — Кивнула головой женщина, после чего на одно краткое мгновение слегка приобняла Амаю и отпустила, погладив по голове.       Девушка нерешительно помялась на месте, после чего направилась к Нара.       — Шикамару, — тихо позвала она его, но ответа не дождалась — парень молчал, тогда она позвала его немного громче, — Шикамару.       — Уходи. — Даже не взглянув в её сторону, бросил Нара, пустым взглядом уставившись на дерево в саду.       — Шика…       — Я сказал убирайся! — чашка, которую он держал в руках разбилась в дребезги ударившись о стену близ стоящей Кобаяси, заставляя её вздрогнуть от страха и переживания за него. Девушка поджала губы, то сжимая то разжимая кулаки, после чего глубоко вдохнула, выдохнув.       — Хорошо, но, возьми, поешь хоть немного. Не думаю, что Асума-сан желал бы, чтобы ты морил себя голодом.       — Да что тебе знать?! Ты даже не представляешь, что я… — он замолчал встретившись с её зелёными глазами, пустым взглядом, в котором плескалась горечь. Он хотел выхватить её чертов свёрток и швырнуть куда подальше, послав её же в те далёкие края, но смолчал, лишь отвернув голову. Она знает. Она теряла людей и ближе к её сердцу. Свёрток остался лежать рядом, а девушка развернувшись направилась вон.       — Амая, иди сюда, деточка. — Позвала её Ёшино, приобняв за плечи и завела на кухню, где на плите стоял чайник.       — Шикамару, пойдём, посидишь со мной. — Услышала она голос Шикаку, после чего дверь закрылась, отрезая их.       — Как Чоджи? — подала голос женщина, разливая кипяток по чашкам.       — Помог успокаивающий чай. Не мог заснуть пол ночи. Дядя Чоуза сказал, что остынет. Ино сорвалась на похоронах. Но уже успокоилась и к вечеру вспоминала как Асума-сан застал их с его сигаретами. — Ёшино улыбнулась на это, поставив перед девушкой чашку. — Спасибо.       — Тебе спасибо. Что пришла. — Чуть позже добавила Нара и присела напротив Кобаяси.       — Не могла иначе. Я хоть и простая, не шиноби, но боль утраты понять могу. Не просто ему…им.       — И нам тоже не просто. Мы не ходим на миссии, но мы переживаем больше их. Как они там, не ранены, покушали? Вернутся ли? — Ёшино протянула ладонь, положив её поверх ладони Амаи и слегка сжала. — Спасибо, что волнуешься за него.       — По-другому не могу ведь. — девушка пожала плечами и, вздохнув, опустила лицо на раскрытые ладони, скрывая его. — Это плохо, да?       — Нет, любить не плохо. Плохо ненавидеть, не признавать, скрывать.       — Но я ему обузой буду. Люблю, любовь не может угаснуть на совсем к нему. — Девушка покачала головой. — Я думала, что это не надолго, однако, кажется, сейчас сильней люблю.       — Скажи ему.       — Сейчас?       — Любой момент удобный, но именно сейчас в тебе горит решимость. Так лучше действовать, чем снова замолчать на пару лет. — Женщина кивнула, улыбнувшись.       Вскочив, едва не перевернув стул, Амая вышла из кухни, решительно направившись к комнате, где горел свет, но грохот, раздавшийся там заставил её замереть на месте и прислушаться. Свет погас.       -… Меня уже тошнит от твоих мыслей вслух! Я никто, просто слабак, трус!.. Да что ты знаешь?! — Она вздрогнула, отступив. Что говорил Шикаку она не слышала, но встретилась с ним лицом к лицу, когда он вышел.       — А фигуры я сам соберу. — Сказав это, мужчина ушёл, обогнув Кобаяси, что едва не кинулась к двери, когда старший Нара вышел.       Шикамару кричал. Надрывно, от боли, горько. А она стояла, прислонившись лбом к дереву и не решалась зайти. По собственным щекам катились слёзы. Ведь она не могла, не знала как ему помочь. Решительно стиснув зубы, она отодвинула сёдзи, закрыв за собой и кинулась к упавшему, на колени, парню, тут же обнимая его плечи.       Возможно она не должна была этого делать, но она хотела сказать ему, показать, что он не один, что она всегда будет рядом, какую бы горечь Шикамару не скрывал — она всегда поддержит его. Его ладони сжимали ткань её платья, пальцы оставляли синяки на теле — настолько сильно он её сжимал. Но она не могла ни вскрикнуть, ни воспротивиться — она рядом. И всё, что было вокруг не существовало.       Ночь была тяжёлой. Шикамару успокоился, уснул, переживая слишком сильно потрясение. Но Амая знала — он всё выдержит, он переборет, станет сильнее и будет идти дальше. А она будет рядом. В качестве друга, товарища, если в его жизни появиться та, что будет ему дороже. Разве важно, что чувствует она?       Сёдзи отодвинулись, пропуская в комнату утренний свет. На пороге она увидела Шикаку, что, вздохнув, покачал головой.       — Изведёшь ты себя. Вчера Чоджи, сегодня Шикамару, ты хоть спала? — Мужчина начал собирать шахматы, едва ли создавая хоть малейший шум.       — Не важно. Я ещё смогу поспать. Их сон для меня важнее. Чоджи мой брат, я бы не смогла заснуть, зная, что ему плохо. А Шикамару… — Её пальцы слегка дрогнули и девушка лишь провела ладонью по плечу парня. Вторую ладонь сжимали его ледяные пальцы.       — А Шикамару ты любишь. — продолжил за неё мужчина, поставив столик на место и начав расставлять шахматы.       — Разве это важно? Что значат гражданские? Они ведь даже не пешки. Одним гражданским больше одним меньше — никого не будет волновать. На деревню в любой момент напасть могут. Я и себя то защитить не смогу. Я хочу, чтобы у него была та, которая смогла бы защитить и себя и спину ему прикрыть.       — И что же за кандидатура? — спросил мужчина по тону понимая, что тут что-то не так.       — Собаку Но Темари. Я их видела вместе. Они хорошо смотрятся. — Ещё тише добавила девушка.       — С чего ты думаешь, что они встречаются? — Мужчина нахмурился, пытаясь понять женскую логику, что ему не удавалось никогда, но попытка не пытка.       — Я часто видела их вместе. И не только я. И вообще, давайте оставим этот разговор.       — Оставим. — Повторил Нара, после чего ухмыльнулся. — Ты говоришь гражданские не пешки. А пешки, значит, шиноби? Ты в какой-то степени права. Шиноби разменная монета. Но ты должна понимать, кого защищают пешки и кого шиноби.       — Короля конечно же.       — И что в твоём понимании король? — Его-то, мужчина, как раз, и подкидывал в воздух, ловя. Она хотела сказать — Даймё, но что-то её остановило. Что Шиноби защищают? Даймё? Хокаге? Семью?       — Мы…- поражённо выдохнула девушка, прикрыв рот ладонью, -…и, будущее.       Девушка заметила, что хватка Шикамару ослабла и вытащила руку из его ладони. Потянувшись, она достала до подушки и аккуратно заменила свои колени, на которых была голова парня, ею. Шикаку смотрел на её синяки на руках и недовольно хмурился.       — Пустяки. — Девушка натянула рукава, скрывая отметины. — Скоро пройдёт. До свидания Шикаку-сан.       — Удачи. — Кивнул мужчина, провожая её взглядом. Спустя пару минут, он прицельно попал сыну в лоб тем же королём и тот, недовольно открыв глаза — сел.       — Издеваешься? — В ответ мужчина лишь хмыкнул, упав спиной на татами.

***

      Амая не смогла бы сказать, что точно произошло — просто прогремел взрыв и потолок обрушился. Сознание померкло, хотя она и не ощутила боли перед этим.        Пробуждение было слишком болезненным. Она едва приоткрыла тяжёлые веки и пошевелилась. Тело прострелило болью, а нижняя часть и вовсе не ощущалась. Дышать было тяжело. Сейчас только паники не хватало — разозлилась на себя девушка. Где-то отдалённо она слышала заглушённый вопль людей и совсем не знала, как ей быть дальше. Суждено ли ей умереть здесь?       Почему она молчала? Почему не сказала Шикамару о своих чувствах? В памяти всплыл весенний фестиваль, заставляя слёзы навернуться на глаза.

***

      — О, Амая, ты выглядишь потрясающе! — Восхищённо воскликнула Ино, рассматривая тёмно-синее с, разными расцветками синего, пионами кимоно.       — Ты тоже очень красивая, Ино. — Девушка слегка покраснела, улыбнувшись и вскоре они направились на фестиваль, где их ждала Сакура и Хината с Тен-тен. Подруги ходили от одного прилавка к другому. Амая с удовольствием жевала данго, посматривая на Ино с карамельным яблоком в руке.       — О-о, девчонки! — Услышали они выкрик Кибы, что сидел за столом с остальными парнями. И поедали они явно вкусненькое мясо.       — О, вы же поделитесь? — Амая подбежала к парням, тут же обняв брата из-за спины и, оперевшись на его плечи ладонями, слегка наклонилась вперёд, рассматривая яства.       — Амая-чан, шикарно выглядишь. — Узумаки показал большой палец, рассматривая девушек и тут же пошла в ход похвала с мужской стороны. Кобаяси зарделась, да так сильно, что удивительно, как из ушей пар не пошёл.        Перекусив, ребята всей толпой отправились дальше разорять магазинчики. Амая присела у корыта с рыбками и взяла в руки бумажный сачок. Уж в этот фестиваль она таки сможет поймать свою золотую рыбку! Три сачка спустя она услышала за своей спиной смех.       — Что, думаешь, справишься лучше меня только потому что ты шиноби? — девушка медленно повернулась к Нара, излучая явно нехорошую Ки. Шикамара вздрогнул. Любая женщина опасна — не важно шиноби она или гражданская, сейчас он это понял ясно.       — Нет, что ты, конечно нет. Ты справишься. — Сощурившись, девушка улыбнулась и развернувшись продолжила попытки. Спустя ещё три сачка, она тихо взвыла.       — Тебе помочь?       — Нет, я сама. — Фыркнула девушка и упрямо взяла ещё сачок, заплатив продавцу.       — Подожди. — Парень склонился, почти накрывая её своим телом и накрыл её ладонь с сачком своей. Спустя пару мгновений он отстранился от красной от смущения Кобаяси. — Это на удачу.       На запястье покачивался браслет с несколькими украшениями на нём, в том числе и маленьким колокольчиком, трель которого была нежной и едва слышимой. Кивнув в ответ, Амая глубоко вдохнула и выдохнула, сосредотачиваясь. Не прошло и мгновения, как Кобаяси держала в руках пакетик с золотой рыбкой и сияла счастливой улыбкой.       — Ты так её хотела? — Шикамару не мог сдержать улыбки, смотря на то, как счастлива она, и потому, отвлечённый на её эмоции он не заметил, насколько непозволительно близко они были друг от друга. В небе взорвался искрами салют, а внимание Нара было полностью сосредоточено на ней. Поцелуй нагрел щеку неожиданно быстро, а сердце дрогнуло. Глаза ослепило то ли от вспышки фейерверка, то ли от переполняемых эмоций.       — Я очень хотела. Спасибо. — Услышал он, после чего Кобаяси в быстром порядке ретировалась.

***

      Могла же она в тот день всё рассказать. Но поцелуй в щеку таки должен говорить о чём-то? Амая пошевелила левой рукой, что ей с трудом, но удалось, после чего попыталась правой, однако это ей не удалось и тело вновь прострелило болью. Сейчас Кобаяси совершенно не ощущала боли в отдельных частях тела, не ощущала, что что-то было придавлено — она не ощущала ничего вообще.       Страх сковал. Что, если её не будут искать? Что, если когда её найдут — будет уже поздно? Нужна ли она Нара? Нужна ли она вообще кому-то? Наверное. Будет ли по ней скучать Чоджи, или Ино? А Наруто?       Слёзы очертили дорожку на грязном лице. Паника медленно, но верно накатывала на неё. Не найдут.

***

      Шикамару не мог позволить себе думать о чём-то, кроме нынешней ситуации, но мысли нет-нет, да возвращались к человеку, каждый взмах руки которого теперь сопровождался перезвоном колокольчика. Страшные события разворачивались перед его глазами. Пейн напал на Конохогакуре и вскоре от Конохи осталось лишь название, да скала с Хокаге высеченными на ней.       -… На деревню в любой момент напасть могут. Я и себя то защитить не смогу. Я хочу, чтобы у него была та, которая смогла бы защитить и себя и спину ему прикрыть.       Он бы сейчас всё отдал бы, чтобы вернуться в прошлое и заткнуть её рот, что выдавал такие пророческие слова.       Наруто справился — и деревня восстала в прямом смысле этого слова. Мёртвые словно очнулись ото сна.       — Чоджи! — Позвал он друга, что так же, как и сам Нара рыскал в толпе.       — Её нет, её здесь нет! — в панике выкрикнул Акимичи, после чего резво вылетел из толпы, направляясь к руинам, едва сдерживая крик. За ним оленьими прыжками летели Ино и Чоуза.       — Наруто! Ты говорил, ты чувствуешь каждого в деревне. Амая, где Амая? — Сакура ухватилась за плечи товарища, тряся его, забывая о том, что друг недавнее, как пару минут назад только завершил самую невероятную битву в жизни.       — С-Сакура-чан, полегче. — Дрожащим голосом отозвался Узумаки, после чего тут же начал сосредотачиваться, чтобы собрать природную энергию. Спустя пару мгновений он уже мчался в сторону руин, где ощутил чакру девушки и ауру ещё нескольких жителей.       Шикамару замер, останавливаясь на одном из камней. Тихий звон привлёк его внимание. Взгляд медленно перевёлся на груду камней из которых торчала тонкая ладонь, на запястье которой звенел браслет с одним маленьким колокольчиком. Колени подкосились, заставляя Нара рухнуть наземь.       — Нет. — Сакура прижала ладони ко рту, чтобы сдержать крик.       — Я её чакру чувствую. Она ещё жива. — Узумаки кинулся к завалу, тут же начав откидывать камни. К нему же присоединились и остальные.       Кобаяси не знала, сколько прошло времени, но она прошла все стадии принятия неизбежного. В какой-то момент она и вовсе вновь забылась, отключившись. А новое пробуждение встретило её яркими лучами солнца. И Амая поняла — она мертва. Ведь только на том свете может быть так ярко, ведь так? Но вряд-ли на том свете тело должно болеть.       — Амая. — Услышала она своё имя, и звучало оно настолько громко, что девушка непроизвольно поморщилась. — Слава Рикудо, ты жива.       Свет загородили и глаза перестало так сильно резать. Над ней склонились друзья. Но главное было в том, что здесь был Нара, от чего на душе потеплело.       — Я, — вырвалось из неё хрипом и кошкой, что драла горло изнутри, но девушка упрямо продолжила: — тебя… люблю.       Ино улыбнулась, утерев слёзы и продолжила лечить подругу, как и Харуно. Узумаки широко улыбнулся, после чего направился к другим людям под завалами.       — Сестрёнка. — Последнее, что она услышала перед тем, как вновь провалиться в забытье.

***

      — Ну что, когда меня уже можно выписывать? — Очнувшись, сразу же спросила Амая у Шизуне.       — Смеёшься? Только через месяц, и то, тебя ещё Цунаде-сама должна осмотреть. Тебя таки завалами придавило, а не перьями.       — И долго я провалялась без сознания?       — Неделю. — Отозвалась Ирьёнин и вышла из палатки.       Братец Чоджи и дядя Чоуза пришли в тот же день — навестить её. Палатка, в которой она была принадлежала и Хинате, и Сакуре с Ино и Шизуне, потому как находилась возле палатки Цунаде. Акимичи ей и рассказали, что Коноха активно строится заново. Чоуза предложил вместе придумать новый дизайн магазинчика Кобаяси, на что девушка ответила, что подумает.       Спустя неделю в её палатку вошла Цунаде. Вновь помолодевшая, она уже взяла на себя обязанности Хокаге и ирьёнина. Она то и порадовала её новостями о том, что на ноги встать девушка сможет не раньше, чем через неделю. Всё лучше, чем месяц.

***

      Шикамару то ли специально её избегал, то ли действительно был сильно занят, но Амая не имела никакого желания его искать. Она сказала всё, что было нужно.        Вскоре был готов и её магазинчик. Едва встав на ноги, в тот же день Амая продолжила свой небольшой бизнес. Хлеб нужен был всем, но не все имели возможность за него заплатить, от того Кобаяси и пришлось достать те запасы денег из убежища её семьи. Чёрный день таки настал.

***

      Понять мужчину совершенно не реально. В принципе, как и женщину. Ей было 14, когда она призналась в любви Шикамару. Сложно поверить, но весь этот год они совершенно не виделись. Коноха была отстроена, бизнес вновь процветал, и все деньги, которые она потратила в тёмные времена — окупились сполна. Она не просила у жителей денег за выпечку, потому что понимала — у них этих самых денег нет. Каждый отстраивает дома за свой счёт, покупает мебель и готовиться на зиму. Уже в середине осени сбережений почти не осталось и Амая подумывала закрыть пекарню, потому как и сама не проживёт зиму, коли так продолжится.       Сидеть на шее Акимичи она не хотела, потому и денег с них не просила ни на что. А на свои и покушать покупала и ещё что по-мелочи в новый дом. Коли бы не они — она бы в детдоме жила и бизнесом заниматься не могла, ведь опекуна у неё не было.       — Я собираюсь закрыть Пекарню. — Вечером Амая встретилась с подругами, которые в данный момент не были на миссиях и могли немного передохнуть вечером.       — Ты серьёзно? — Переспросила Тен-тен, подавая ей и Сакуре порцию данго из магазинчика у которого они сидели.       — Вполне. У меня почти не осталось сбережений. Я больше не могу покупать муку втридорога и просто раздавать хлеб. Было бы больше денег — смогла бы, но уже не потяну.       — Подожди, ты до сих пор просто так пекла хлеб? — Сакура отложила сладость, удивлённо смотря на подругу.       — Да. Я не могла брать денег с жителей, ведь им нужны были деньги. А у меня были сбережения.       — Не могу поверить. Почему ты ничего не сказала? — Тен-тен недовольно нахмурилась, откусывая сладкий кружочек.       — Потому что у вас и своих проблем хватает, а со своими я смогу справиться сама. Я смогу пережить зиму и на следующий год за куплюсь мукой подешевле, а там и снова откроюсь. Ладно, мне пора. Чоуза-сан скоро вернётся, хочу порадовать его ужином. Я для чего сказала всё это. Завтра магазин уже будет закрыт и я хотела попросить вас помочь мне всё там убрать. Я могу на вас рассчитывать?       Амая и подумать не могла, что на следующий день у магазина столпиться едва ли не вся деревня.       — Что вы…? — Пройдя к магазину, ошарашено переспросила девушка, нерешительно теребя в руках ключи. — Пекарня закрыта, простите.       — Когда ты вчера рассказала про свою ситуацию, то нас подслушивали. — Сакура с чувством выпихнула вперёд Наруто и Конохамару с командой. — Они то и растрепали всей деревне.       — Мы помочь хотели. — Виновато почесал затылок блондин. Амая не могла сдержать слёз, когда рядом с ней следом друг за другом жители деревни клали мешки с мукой. Были ещё и мешки с картошкой, капустой, но Кобаяси уже не видела этого — рыдая то ли от счастья то ли от стыда. Она и подумать не могла, что её слабость будет видна всем. Амая никогда никому не жаловалась на проблемы, но и подумать не могла, что ей помогут.       Сейчас же, в разгар лета, девушка ощущала тревогу, что тянула низ живота и скручивала его с новой силой.       Война.       Все они собирались на войну и не Амае говорить, как она страшна. Старшее поколение проходило мимо с каменными лицами. Безразличные маски шиноби пугали похлеще, чем нападение Пейна и собственная смерть. Кобаяси не могла сдержать слёз, вечером, сидя на кухне, зная, что, возможно, больше никому из Акимичи готовить не сможет. Что завтра не может увидеть любимых друзей, не услышит их смех, колких комментариев или похвалы.       Шиноби быть очень сложно, но сложнее быть тем, кому шиноби дорог.       Шальная мысль, что никто не вернётся выедает душу изнутри.       Она не может не провести. Идёт, следом за другими жителями деревни, провожает их на верную гибель. Слёзы стоят на глазах, но Кобаяси не даёт им скатиться по щекам, она не верит в их гибель. Пройдёт немного времени — неделя, может месяц, но все они вернутся. Не могут не вернуться, ведь здесь их ждут.       Вон Сакура в числе ирьёнинов, Киба рядом с матерью. Они все улыбаются, смеются, просто живут. Амая переводит взгляд на Чоджи, стоящего рядом, и, не сдерживаясь, обнимает его.       — Братишь, проси всё, что угодно — всё приготовлю. — Акимичи растерянно обнимает её и улыбается, он всегда мечтал о сестре и вот она появилась. Он рад, что в его жизни появилась Амая. Так неожиданно это было и так радостно.       — Па-ап! — громко позвал он Чоуза, который стоял в отдалении и разговаривал с Шикаку и Иноичи. Ещё одна команда Ино-Шика-Чо.       — Чё-у? — Так же громко отозвался глава клана, привлекая внимание многих шиноби и гражданских.       — Амая сказала, что приготовит всё, что душе угодно! — Всё так же громко переговаривались шиноби. Кое-где послышались смешки.       — Мне пирог с патокой! — Подняв руку отозвалась Ино, где-то там, за толпой шиноби. Смех стал более громким.       — Записала! — Отозвалась Амая, доставая из кармана блокнот, в который иногда записывала внезапно возникающие идеи для чего-то нового.       — Хочу булочки с вареньем из сакуры. — Отозвалась Харуно, улыбнувшись и прижав к себе мать.       — А мне что-нибудь с зайчатиной. — Кибе в поддержку под гавкнул Акамару. Смех стал почти заглушающим. Они высказывали пожелания, Амая записывала и улыбалась. В глазах всё ещё стояли слёзы, но не горечи, счастья. Она так счастлива, что у неё есть друзья и что даже сейчас они такие радужные       — Амая. — Голос показался ей знаком. Но слышала она его так давно, что память грозилась уже стереть его из воспоминаний. Она подняла голову, встречаясь с карим взглядом такого полюбившегося ей Нара.       — Шика? — Как давно она не видела его, как давно не слышала. Возможно не только он, но и она его избегала. А сейчас, что сейчас терять? Ей 15 и она до сих пор не может понять, что ей делать дальше. Может именно сейчас всё решится? Она всё ещё дорожит им, и, возможно, больше, чем раньше. — А ты что будешь? Проси, я приготовлю всё.       — Пирог с яблоками, пирожки с персиками, мясные булочки…- Он говорил, а она кивала, записывая, на каждое его блюдо кивала, совсем не замечая, что они повторяются. В глазах стояли слёзы, а рука дрожала, выдавая корявый почерк. Никто не смеялся.       — Эй… Шика, — Акимичи поднял ладонь, растерянно смотря то на друга то на сестру и попытался хоть как-то это прекратить. Нара был совсем близко и, едва её плечи дрогнули, позволил себе порывисто прижать её к себе.       — Не плачь. — Её макушки коснулось его горячее дыхание и Амая вздрогнула.       — Не плачу. — Всхлипом отозвалась девушка.       — Плачешь.       — А вот и нет.       — А вот и да. — Голова её резко поднялась вверх, и взгляд вперился в насмешливую ухмылку и внимательные карие глаза. В следующее мгновение его губы накрыли её собственные и сердце встрепенулось. Пальцы вцепились в тёмные рукава Нара, не веря дёрнув на себя. Едва слышная трель на браслете помогла немного прийти в себя, и Шикамару отстранился почти сразу встречаясь с зелёными глазами так ему полюбившиеся с детства. — Когда я вернусь, сходим на свидание?       — Хорошо. — Выдохнула девушка, прикрыв веки, когда ладони Нара стёрли её слёзы с щёк. — Ты только вернись.       — Не сомневайся. — Шикамару хмыкнул, понимая, что всё это настолько проблемно и морочно, что он устанет уже на второй день их отношений. Кобаяси завела руки за шею, снимая с себя ожерелье-оберег, доставшийся от родителей, после чего надела на парня.       — Я всё ещё люблю тебя.       — Я знаю. — Ухмылка, в которой растянулись его губы тронула в её сердце самый укромный уголок. Его ладонь погладила девушку по голове, растрепав локоны, выбивая их из причёски.

***

      Кобаяси стояла уже за прилавком, когда люди на улице внезапно начали застывать, просто пялясь в никуда. Дама, пришедшая к ней за пирогом едва подошла к стеклянным дверям, да так и застыла.       — Мадам? — Девушка протянула к ней руку, однако шарахнулась назад, в глубь магазина, подальше от света. Она не могла понять, что происходит. Никто не двигался, все, находящиеся под светом солнца подверглись какой-то технике и девушка начала отходить ещё дальше, чтобы спастись, после чего кинулась к кухне, что была отрезана ото всей улицы. Кухня у неё была без окон, но с большим количеством вытяжек — новым изобретением в их стране — довольно-таки полезным. — Что делать?!       Спустя какое-то время за дверью послышался подозрительный шорох, и девушка в страхе, что это вражеские шиноби, кинулась к холодильной камере, где хранились продукты. Комната была не настолько большая, чтобы вместить в себя человек пять, но и не маленькой. Зато дверь была мощная, чтобы холод не выходил наружу. Сердце колотилось испуганной птицей. Руки тряслись от страха. Едва слышный звон привлёк её внимание. Опустив голову, Кобаяси вперилась взглядом в браслет. Глаза затопило теплом и девушка прижала ладонь с сердцу. Лишь бы с ним всё было в порядке. С ними…

***

      Два дня. Целых два дня она не решалась выйти, дрожа от холода и кутаясь в использованные тряпичные мешки. Сначала был страх. Потом сознание затопила паника. Ей казалось, что стены сужаются, потолок начинал давить. Она медленно сходила с ума. Закрывала уши, кричала, скребла двери, но не решалась выйти. Девушка глубоко вдохнула и выдохнула. Кажется, в какой-то момент она потеряла сознание, или просто заснула — она совершенно не понимала, что происходило в то время. Решившись выйти, она кинула взгляд на настенные часы и прикинула, что прошёл день. В кухне было пусто. А вот открывать дверь в магазин она не решалась — все еще было страшно, что за ней ее поджидает опасность. Подумав, что нужно отвлечься, Амая сходила в ванную, а после принятия душа решила начать готовить. Ведь она столько всего обещала друзьям. А это очень сильно отвлекает и помогает собраться с мыслями. И она начала.       Все видимые поверхности начали заполняться готовыми пирогами, пирожками, тортами и оторвалась она лишь тогда, когда снова услышала за дверью шорох. Прижавшись ухом к двери она услышала, как колокольчик над дверью звякнул и послышался гул толпы. Второй день минул за хлопотами и Кобаяси таки вышла из кухни. Вокруг покупательницы, той, которая так и не вышла из магазина — были ошмётки огромного дерева и листвы, сама посетительница растерянно осматривалась, после чего, хмыкнув, вышла так и не заметившая что уже как два дня была в гендзюцу. И тогда Амая поняла — всё пришло в норму, жизнь, замершая до этого — продолжилась.       Через какое-то время к ней забежал Конохамару, спрашивая, всё ли в порядке, на что Амая кивнула и посоветовала побыстрее навестить Куренай. Мальчишка на это ойкнул и белозубо улыбнувшись, направился вон. Владелица же булочной продолжила уборку, дабы выкинуть двухдневную выпечку и убрать дерево что грязной шелухой валялось по всему полу.

***

      Амая не ожидала, что вечером того же дня они вернутся. Гул на улице сначала удивил, но по мере того, как он увеличивался, становился громче, Кобаяси не выдерживая выскочила на улицу вслед за пришедшей к ней бабушкой.       Они шли. Раненые, улыбающиеся, измождённые, живые…       Шиноби отходили к родным, которых замечали. Смех, слёзы и облегчение затопило улицы Конохагакуре. Заприметив в первых рядах Наруто да без руки, девушка кинулась к нему обнимая и расцеловывая в щёки. Узумаки ошарашено хлопал глазами, совсем не понимая, что произошло, после чего под раздачу попала стоящая рядом Хината и Сакура. Шино на поцелуй в щеку покраснел, а Киба, икнув, едва не свалился с обмороком. Не прошло и мгновения, как она заметила клан Акимичи.       — Живы… Живы! — Звонкий смех, скрывающий в себе лёгкие истеричные нотки сорвался с губ и ноги уже унесли её вперёд. — Папа!       Застывший, было, Чоуза, перевёл взгляд на Чоджи, после чего, пустив скупую слезу приобнял приёмную дочь, целуя её в макушку. Рядом пристроился Чоджи, обнимая сестру и отца заодно.       — Ох, как же вы исхудали. — Тут же начала причитать девушка, говоря, что скоро будет готов стол и что она уж их откормит как подобает. И это сподвигло клан Акимичи засмеяться. Многие выжили, не меньше умерло, но… — А Шикамару?       Зелёные глаза, взгляд которых бегал вокруг, не могли уловить полюбившегося ей хвостика на затылке и серёжки в ухе. Мужчины заметно помрачнели. Страшная догадка тронула её сознание и слёзы тут же наполнили глаза. Ладони прижались к, вмиг побледневшим, щекам.       — Нет…       — Шикаку и Иноичи погибли. Ино и Шикамару в самом конце. — Успокоил её Чоджи. Извинившись, девушка направилась вперёд, огибая шиноби. Они шли медленнее остальных, понурые, но стаким же облегчением на лице.       — Ино, Шикамару. — Амая остановилась напротив друзей и в какое-то короткое мгновение мимолётно улыбнулась, после чего обняла друзей. — Как же я волновалась. — Ино тут же была подвергнута технике пыток — поцелуи, от чего вскоре уже звонко смеялась. Отстранившись от блондинки, Кобаяси посмотрела на Нара, краснея от одной мысли о поцелуе. Обхватив ладонями его лицо, Амая мягко коснулась его губ своими, вскоре отстраняясь. — Я люблю тебя.       — А я тебя. — Услышала она тихое едва слышное от него, после чего глаза её засияли счастьем, а губы растянулись в улыбке.       — Ну что, все ваши заказы готовы, так что к вечеру приходите забирать. — Она вперила руки в бока. — И только попробуйте не забрать, испортится же.       На это друзья лишь улыбнулись, устало, но не менее счастливо. Yasuharu Takanashi — Peaceful Theme       Вечером улицы Конохи наполнялись удивлёнными шиноби и счастливыми гражданскими. Тогда, в первый день, когда гражданские проводили своих защитников в бой, кто-то предложил собраться вместе и отпраздновать возвращение. Да только семьями совершенно для них не подходило. И тогда кто-то из жителей предложил выставить на улице столы и от каждого дома заполнить их яствами. Конохамару, Моэги и Удон едва успевали разносить заказы из пекарни в разные уголки Конохогакуре.       Харуно была рада булочкам, которые Амая лично ей занесла. Ино же кинулась к Амае с объятиями завидев пирог с патокой, а потом расплакалась, говоря, что его очень любил отец.       — Твой отец умер для того, чтобы ты жила в мире. Чтобы твои дети имели возможность жить в мире. Ино, если не сейчас, то когда? Если ты любишь — люби. Люби открыто, от всего сердца, громко и никогда не молчи. — Девушка смотрела на неё удивлённо, после чего утёрла слёзы и, кивнув, посмотрела на мать, которая ей улыбнулась. Спустя пару мгновений блондинка уже умчалась. Женщины сновали из дома к столам, чтобы наполнить пустые тарелки и поставить новые. Ещё никогда Коноха не выглядела столь единой, как сегодня.       — Пап, братиш, вы покушайте и идите спать, устали поди. А мы всё уберём, в конце-концов, это наша обязанность, как женщин клана Акимичи — заботиться о вас, оболтусах. — Вперив руки в бока высказала Амая, чем вызвала удивлённое переглядывание и смех женской стороны клана. Тут же послышалось: «Это мы оболтусы?», «Походу да.», «Да нет.», «Та да.» И новый взрыв смеха.       — Шика, — позвала она парня, держащего в руках чарку с саке, после чего перевела взгляд на Ёшино-сан. Женщина сидела с покрасневшими глазами и смеялась над какой-то шуткой, которую давеча кто-то рассказал.       — Я в порядке. — Отозвался парень, после чего вздохнул, откинув голову назад, упираясь затылком ей в живот. Взгляд глаза в глаза.       — Будущее в наших руках, Шикамару. Твой отец очень мудрый и добрый человек. Я очень благодарна богам за то, что познакомилась со всеми вами. — Они помолчали, после чего парень вздохнул и улыбнулся.       — Почему ты тогда помогла Наруто? День, когда мы с тобой впервые встретились. — Напомнил ей Нара и Амая задумчиво запрокинула голову смотря на появляющиеся звёзды в ночном небе.       — Нам самим выбирать, как поступать.       — Но ведь про демона ходили легенды, все боялись Наруто, но почему ты не боялась? — Девушка опустила голову, даря ему улыбку и сияющий взгляд.       — Легенды из далекого прошлого всегда преувеличивают, но в конце концов кто-то превосходит их… вот тогда рождаются новые легенды*. Для меня Наруто был чистым листом, пером и начатой легендой. — Её ладонь коснулась его щеки, по которой она провела большим пальцем, замечая, как шокировано распахнулись веки Нара. — В конце-концов, мне он не сделал ничего плохого и я не видела во всём этом ничего предосудительного, чтобы помочь ему тем, чтобы давать выпечку. Согласна, было плохо, что я не давала ему её лично в руки, я боялась, признаю. Боялась, что кто-то увидит, меня осудят, или побьют, или в нашу пекарню больше никто не придёт. Я слишком эгоистична? — слегка нахмурившись, спросила Амая.       — Ты была ребёнком, тебя можно понять. — Шикамару прикрыл веки, улыбнувшись, и расслабился, наслаждаясь её невинной лаской.       — Амая-кун, я хочу чтобы ты была моей невесткой. Хочу внуков! — Послышался голос Ёшино и тяжёлая рука вдарила в стол, заставляя Шикамару резко выпрямиться, а Кобаяси подскочить на месте и покраснеть. Народ вокруг звонко хохотал и вскоре девушка не выдержала и засмеялась тоже. Нара тяжело вздохнул, кто же теперь будет сдерживать его мать? Ох, отец, на кого же ты меня покинул?

***

      Шикамару выдержал ровно год нападок матери и сдался. Парень с содроганием вспоминал дни, когда боялся прийти в собственный дом, где наготове со сковородой могла ждать мать. И тогда он заходил в пекарню к Амае и, прихватив её с собой, шёл домой. Девушка на это только посмеивалась, но послушно кивала, понимая, что Шикамару слишком устал для разговора с матерью и, закрыв магазин, шла вместе с ним. Ёшино — без приставки сан, как она сказала к ней обращаться, либо «матушка», с улыбкой встречала пару и тащила Кобаяси-Акимичи на кухню, где они вместе занимались ужином, болтали о всякой ерунде и, главное, не трогали Шикамару. Став главой клана, парень едва ли находил свободное время для себя, но когда находил не мог просто полениться — мать наседала на него и заставляла пойти прогуляться.       Амая была хорошим другом и нежной девушкой. Она знала боль потери, счастье нового наступающего дня и всегда поддерживала его, не осуждая его лень и, иногда, откровенное нытьё. Он мог ей пожаловаться на большое количество работы, на мать, на нытьё Наруто, и она лишь улыбалась, слушая и ставя перед ним успокаивающий чай и порцию новых оладушек с джемом.       Как-то раз, вечером, проходя с Чоджи мимо одного из кафе, Шикамару заметил так полюбившуюся ему длинную косу каштановых волос. Остановившись, он заметил и Ино с Хинатой. Девушки что-то обсуждали, посмеивались и тут к ним подошёл какой-то парень, нагло оттеснив Амаю и сев рядом с ней. Разговор прервался и девушки уставились на незнакомца. Кобаяси отсаживалась дальше, к окну, чтобы быть только подальше от него, а парень наоборот подсаживался лишь ближе. Чоджи, заметив то же, что и его друг, внезапно побледнел, после тут же побагровел. Кулак его заметно вырос. Парни поспешили во внутрь помещения, чтобы предотвратить, да только застыли при входе, заметив, что в противоположную стену впечатался тот самый парень. Парни перевели взгляд на девушек. Ино и Хината медленно перевели изумлённый взгляд на подругу. Амая стояла вытянув едва светящийся кулак вперёд так, словно это она ударила этого несчастного. Лицо её было перекошено от гнева. И тогда Нара пересрал.       — А вы что думали? Я каждый день таскаю мешки с мукой и мне нужно месить тесто всё время. Конечно я могу себя защитить. — Она хмыкнула, сложив руки на груди.       — Так ты имеешь чакру? — удивился Чоджи, тут же подходя к столику девушек. Заметив Шикамару, Амая поникла, кровь схлынула с её лица от страха.       — Н-нет, не думаю. — Она тут же присела, низко опустив голову.       — Когда мы искали тебя под завалами, Наруто сказал, что чувствует твою чакру. — Подал голос Нара, после чего вздохнул. — Амая, пойдём, прогуляемся?       — Х-хорошо. — Плечи её опустились. Вот и всё. Парни не любят сильных девушек — это она слышала от других покупательниц и по совместительству приятельниц — обычных гражданских. Друзья переглянулись, но ничего не сказали и остались сидеть в кафе.       — Если ты хочешь расстаться, то скажи это прямо! — не выдержали нервы Кобаяси, когда они проходили мимо детской площадки. Было жаркое лето, солнце клонилось к закату и дети повыходили из дома, чтобы наконец-то поиграть. Нара остановился, едва не запнувшись на месте и повернулся к девушке.       — С чего бы мне этого хотеть?       — Ну, парни ведь не любят сильных девушек. — Она опустила голову, нерешительно сминая юбку зелёного сарафана.       — Амая, моя мать шиноби и она была много сильнее отца. Посмотри на Сакуру, она намного сильнее Саске, но тем не менее они вместе.       — Значит…? — Девушка подняла взгляд замечая лёгкую улыбку на таких полюбившихся губах.       — Ты помнишь это место? — Кобаяси осмотрелась.       — Здесь мы впервые встретились? Точнее там, за углом.       — Ты понравилась мне с первого взгляда. Я увидел девочку, которая нерешительно мялась на месте и не знала, что ей делать. Она крадучись прошла по площадке, тихо положила свёрток и убежала за угол, из которого, выбирая самые мелкие камешки, пыталась достать до лавочки и привлечь внимание Наруто, которому хотела помочь, но боялась это сделать. Я решил помочь ей и, когда приблизился увидел в её глазах зелень травы, запах которой сразу окутал меня и тьму древесной коры, под деревом которой любил лежать. Ты заинтересовала меня. Я влюбился в тебя с первого взгляда, и, хоть весь этот разговор был слишком утомительным для меня, я спрошу: Ты выйдешь за меня?       К щекам прилила кровь, обдавая их жаром и заставляя краснеть. В голове что-то взорвалось, а глаза, казалось, вот вот закатятся, срывая её в спасительных обморок, но Амая стойко держалась, пытаясь справиться с дыханием. Она, едва ли не впервые слышала настолько длинную речь со стороны Шикамару в её сторону и не могла понять, что это не шутка, не гендзюцу или ещё что. Не в силах сказать, она закивала, так активно, что голова грозилась отделиться от шеи.       — Тогда идём, пока я ещё не передумал, нужно спроситься с Чоузой-саном. — он протянул ей ладонь и Амая кинулась его обнимать, в порыве счастья целуя в губы. Они редко целовались, но поцелуи их всегда говорили о чём-то. О любви, о нежности, привязанности и взаимности, но сейчас, это было определённо счастье. Ей было 16, когда она стала невестой главы клана Нара.

***

      Праздник всё ещё гремел, когда молодожёны уже удалились в главное здание — их дом. Кобаяси, нет, теперь уже Нара удалилась в ванную, чтобы смыть макияж, который её, теперь уже муж, терпеть не мог.       — Сейчас ты красивая, но без всего этого на лице ты красивее во много раз. - Сказал Шикамару, как только увидел свою невесту, на что девушки по-возмущались, а Амая лишь покраснела и кивнула, принимая и понимая.       Умывшись, она потянулась к заколкам, что удерживали волосы в прическе, но её ладони накрыли чужие.       — Я сам, расслабься. — открытую шею опалило чужое дыхание, заставляя тело дрожать. Заметив произведённый эффект, парень склонился, целенаправленно дунув ей за ухом и получил полный неожиданности вскрик и Амая тут же прикрыла ухо ладонью. В отражении он заметил, как она покраснела. Тонкие губы коснулись изгиба шеи и девушка вновь вздрогнула. Всё правильно — подумал Нара, ведь это её первый раз. А то, что он первый, он знал точно. Заколка за заколкой и вскоре её длинные волосы волнами спускались к бёдрам. Сам Шикамару уже снял наряд, оставаясь в бельевых хлопковых штанах.       Её ладони дрожали, а пальцы нервно теребили рукав кимоно. Его руки уверенно сняли пояс, после чего он полетел на пол рядом. Кто заботиться о порядке в такой момент? Ему приносило это какое-то эстетические удовольствие — медленно слой за слоем — снимать с неё одежду, смотря, как она стыдится, как смущается, в отражение зеркала. Он не заставлял её, оставляя последнюю деталь, иначе боялся, что она потеряет сознание от испытанного стыда — увидеть себя голой в зеркале перед мужем.       Сначала были поцелуи — лёгкие, нежные, едва ощутимые, потом последняя деталь одежды скользнула с её плеч и ладони, слишком горячие, скользнули на её живот, спину. Тяжёлые вздохи и её дрожащие алые губы. Поднятая, аккуратная грудь, вздымающаяся и опускающаяся так часто. Дрожащие пальцы, стянувшие с его волос резинку и так мягко перебирающие его локоны. Всё это так сильно распаляло его. Удивительно, ведь раньше он и подумать не мог, что ему будет приятно смотреть на кого-то, слушать кого-то и что ему будет так мало просто смотреть. Шикамару жаждал трогать, обладать, впервые в жизни. Это ли называют любовью?       — Амая… — Полный жара, желания шёпот и сильные движения, так приносящие и боль и наслаждение.       — Шика… — Громкий всхлип. Её голос стал выше, но не был противным, как голоса некоторых девушек.       Её ледяные пальцы на его горячих плечах. Широкая спина под её ногтями становиться красной, но ему не больно. Это приносит наслаждение. Её тело покрыто испариной, с его лба скатывается пот, капля которого падает на её грудь и рот наполняется слюной. Появляется уверенное желание слизать каплю, что он и делает.       Рассвет наступает неожиданно, с последним, исступлённым вскриком его любимой и единственной жены. И в этот момент Шикамару понимает, что любить её ему никогда не будет лень. Они делали это не один раз, и не один раз ещё будут делать, но сейчас — его любимая устала. Она тяжело дышит, её дыхание постепенно выравнивается и уже мужчина понимает, что его любимая уснула. Устала, так сильно любима им всю эту ночь. Взгляд Нара падает на белоснежно чистую простынь, на небольшое алое пятно на ней. Традиции должны быть соблюдены. Он поднимает Амаю на руки и несёт в ванную, где была уже набрана ванная с горячей водой. Он омывал её расслабленное тело, целуя сонную, ничего не понимающую мордашку и, когда вернулся — постель была сменена. Старейшины будут уведомлены, что невеста была чиста до брака и что её невинность — честь клана.

***

      Лениво приоткрыв веки, Амая глубоко вдохнула и выдохнула. Тело отдавало лёгкой, тянущей болью, заполняя её каким-то наслаждением. Шикамару не было уже несколько дней, но прощался он, уходя на миссию, долго и со вкусом так, что ещё несколько дней ныли мышцы. Бывшая Кобаяси уже наняла людей, чтобы они работали в магазине, понимая, что сама не просто не хочет, а не может там заправлять. Она хотела быть рядом с Нара всё свободное время, а работая, его не найдёшь вообще, и то только ночью, которая отнимет у неё последние силы.       Поднявшись, девушка сложила футон и спрятала его в шкаф, после чего переоделась в привычное кимоно. Нет, после свадьбы она продолжала носить платья, сарафаны, штаны, но то, как Шикамару снимал с неё кимоно распаляло желание больше всего. Иногда ей казалось, что, надевая кимоно, она ощущала на себе его ладони, его объятия, поцелуи. Волосы были убраны в высокую причёску — его тёплое дыхание на затылке и лёгкие поцелуи на шее.       — Доброе утро, матушка. — Амая вошла на кухню, раздумывая о завтраке. Что удивительно — завтракали они обычно на кухне, за обычным столом, а по праздникам ставили стол по меньше на татами, клали рядом подушки и трапезничали, но если праздник был большим приходилось праздновать всем кланом в большой зале для этого.       — Доброе, Амая, я почти закончила готовить завтрак — садись. — Женщина улыбнулась ей через плечо и девушка кивнула, но для начала расставила приборы. На неё Ёшино не сердилась никогда, и никогда не повышала голос, как иногда делала это с Шикамару. Муж рассказывал, что у матери было любимое оружие — сковородка, однако сейчас она ею, почему-то не пользуется.       — Матушка, мне кажется, что я на сносях. — Отложив приборы, закончив завтракать, оповестила молодая Нара, заставляя женщину подавиться чаем, от такой резкости и закашляться. — Но сегодня я схожу в больницу, чтобы убедится.       — Недомогание, задержки?       — Да, уже месяц. — Кивнула девушка краснея на глазах и опуская голову.       — Ну что ты, это же какое счастье, чего ты нервничаешь?       — Шикамару ходит на миссии, а я буду сильно переживать, не знаю, что мне делать. Я хочу попросить Хокаге Какаши-сан, что бы на этот период он не давал ему миссий вне деревни, но я не могу распоряжаться жизнью Шики. Только ему решать, что делать, но…я так боюсь, так беспокоюсь. Что если у меня из-за этого будет выкидыш?       — Амая! — Возмущённо воскликнула женщина, впервые повышая голос на невестку. — Ну что за глупости. Сначала сходи в больницу, а потом… а потом проблемы будем решать по мере их поступления.       — Говорите, как Наруто. — Девушка улыбнулась, утирая слёзы, которые непроизвольно выступили на глаза.       — Срок — пять недель. Поздравляю. — Молодая девушка — ирьёнин улыбнулась ей, после чего начала заполнять новую карту. Ниндзя очень осторожничают с беременными, у которых в утробе растёт шиноби. Кто знает, как будет вести себя организм и какие конфликты могут возникнуть между ребёнком и матерью. — Вам плохо, тошнит? — Тут же забеспокоилась девушка, заметив бледность лица пациентки.       — Немного. — Амая поморщилась, после чего ей тут же вручили тазик, в который её и вывернуло. Ирьёнин гладила её по спине, пока тошнота вовсе не пропала и Нара смогла спокойно вдохнуть. — За всё это время впервые так скрутило…       — Это нормально. Прописать диету?       — Нет, мы с матушкой справимся, спасибо. — Девушка улыбнулась и кивнула, после чего отложила тазик и вскоре вышла из больницы. Хотелось поделиться. А потому она целенаправленно пошла в клан Акимичи. Находился он далеко, но прогуляться стоило. Весна медленно, но верно начинала переходить в лето и Амая вдохнула запах свежей травы и восточного ветра. Чоуза был невероятно счастлив услышать новости и уже подумывал что стоит прикупить будущему внуку или внучке. Обязательно какие-нибудь плюшевые игрушки. Каруи — жена Чоджи так же поздравила её с будущим пополнением. Так же Нара попросила ещё никому не говорить.       Шикамару вернулся с миссии спустя две недели.       Наблюдая за работой своей пекарни с улицы, она улыбнулась, довольно кивнув. Всё таки хороших людей наняла, работящих.       — Амая. — Услышала она родной голос, после чего, обернувшись, заметила всю команду Ино-Шика-Чо.       — Шика! — тут же радостно воскликнула девушка, засмеявшись от счастья, однако не прошло и мгновения, как счастливый смех перешёл в рыдание.       — Ты что? Что случилось? — Мужчина тут же подскочил к ней, обеспокоенно рассматривая, проверяя температуру и состояние. Ино с ухмылкой смотрела на это безобразие и иногда посматривала на ошарашенного Чоджи.       — Нет, я просто так скучала-а… — Нара вдохнув, облегчённо выдохнул, прижав к себе своё личное счастье, чтобы было и ему и ей спокойнее. Не прошло и пяти минут, а Амая уже успокоилась и, поцеловав мужа в щеку, пошла обнимать Ино и Чоджи. — Вы сейчас к Хокаге?       — Да, нам нужно отчитаться о миссии. — Кивнула Яманака, после чего отдала подругу в руки Шикамару, что, обняв её за плечи, направился дальше к резиденции.       — Сложная была?       — Да как всегда. — Пожал плечами её брат. После этого они замолчали.       — А у тебя как?       — Всё хорошо. — Подозрительно быстро и громко отозвалась Амая, а пальцы её теребили рукав кимоно. Взгляд Шикамару сощурился.       — Милая, что происходит? — Он остановился, повернув девушку за плечи к себе и поднял её лицо, смотря в глаза. Щёки её опалил румянец. Смущается, волнуется — понял он.       — Ну, я, тут такое дело…в общем…у нас пополнение. — Нара слегка нахмурился, не понимая о чём она. Пополнение в рабочей силе, в клане или же где? — В смысле, у нас, у меня, то есть, я беременна. — Вот тут то он и замер. Он помнил, как беременной ходила Куренай, но и представить не мог, что у него, у них…       Ино закричала, начав скакать, после чего обняла явно шокированного Чоджи.       — Это точно? — Слегка нахмурившись, решил переспросить он.       — Угу. — Слёзы снова наполнили её глаза и хлынули потоком. — Семь недель. Шика-а! — Протянула она, а Нара уже прижал её к себе, обнимая. Что же… наверное он рад?

***

      Он совершенно точно не рад. Курить ему явно запрещается. В голове крутилось воспоминание, как отец рассказывал, что беременная мать выбивала вредную привычку из отца чугунной сковородой. Ночные развлечения тоже запретили. Ну, значит можно вдоволь насладиться ленью. На миссии ходить он сам отказался — здоровье супруги важнее. Нет, Шикамару не сказал бы, что он стал супер заботливым мужем, нет, но…       — Родная, осторожно не упади.       — Амая, ради всего святого, не ешь мыло.       — Солнышко, съешь яблоко.       — Я тебя люблю… Точно… Точно-при точно… Навсегда… Нет, не в один день, мы вообще не умрём…фух… Нет, солнышко, я не вздыхал.       — Клубнику? Но на дворе осень, она уже не растёт. Клубничный джем тогда? Ладно, подожди немного… И я тебя люблю.       — Массаж? Хорошо. А? Мне?.. Ладно…м~       Нет, всё-таки и ночью можно было поиграть…

***

      — Устала? — Нара аккуратно поддерживал девушку, направляясь вместе с ней на встречу с друзьями. Амая никогда не держала его при себе против его воли. Она не обижалась, когда он не мог уделить ей внимание и когда не соглашался с ней в чём-то. Она не кричала, не говорила тех абсурдных: «Тебе для нас жалко?», «Ты меня не любишь!», «Я ношу ТВОЕГО ребёнка!». Если она что-то хотела, то могла сама это взять, сходить, достать, или попросить Ёшино. Она гладила его плечо ночью, если хотела чего-то сейчас и срочно.       — Шикамару, я хочу шоколадку.       — М? Сейчас?       — Наверное…да…это плохо?       — Нет, сейчас принесу. — Нара сел, зевая, после чего, встав, направился на кухню. О да, там у него был запас. Наслушался он, уже повидавшего такое, от Чоузу-сана, а потому в свободных шкафчиках уже лежали и шоколадки и варенье и джемы и зубные пасты, запах которых, удивительно, успокаивал Амаю. Чего там только не было. Вернувшись, парень увидел уже посапывающую жену и усмехнулся. В последнее время это происходило всё чаще. Она с трудом могла заснуть, не могла найти удобную позу, но когда гоняла Шикамару за чем-нибудь — перебиралась на его сторону и, утыкаясь носом в его подушку, сладко засыпала. Мужчина положил шоколад рядом, чтобы проснувшись, девушка смогла поесть сладкого, и прилёг рядом. Рука его привычно обняла жену под грудью, как ей было удобнее и губы коснулись открытого затылка.       Утром он, проснувшись, обязательно заметит пустую обёртку от шоколада, а в зеркале на сонном заспанном лице у него будет след от поцелуя, который цветом напоминал этот самый шоколад.       — Шикамару — позвала его Амая, отрывая от воспоминаний. — Я действительно устала.       — Хорошо. — Мужчина поднял её на руки. Жена получше запахнулась в шубу. В последнее время она сильно мёрзла и Нара повёл её в магазин, чтобы обновить тёплые вещи. Чёрная шуба ей очень приглянулась, она тогда сказала: «Ощущение, что твоя техника тени меня обнимает». Краснели тогда они вдвоём, на потеху продавцу и покупателям.       — Постой. — Остановила его девушка, пока шиноби не воспользовался своим быстрым бегом. — Мне кажется, что я рожаю…       Это её кажется всегда было НЕ кажется. Всегда было тем, что есть. Потому Шикамару повернул в сторону больницы, в которую они прибыли в рекордные сроки.       — Да, на несколько дней раньше, но это ничего. — Подтвердила Ирьёнин, после чего Амаю начали подготавливать к часу Х. Шикамару ходил взад-вперёд следом за женой, беспокоясь, как бы она не упала и не ушиблась, на что проходящие мимо медсёстры и посетители не обидно посмеивались.       — Со мной всё будет хорошо. — Остановившись, она посмотрела на Нара и улыбнулась ему, после чего, подойдя, обняла. — Ты уже придумал имя?       — Да, Шикадай. — Его губы коснулись её макушки.       — А если это девочка?       — Месяц назад ты сказала: «Кажется это мальчик», а все твои кажется всегда было тем, что есть, поэтому я уверен, что это мальчик. — На его слова Амая посмеялась, но ничего не сказала.

***

      — Папа, а как ты встретил маму? -Его сын сладко зевнул, после чего переставил пешку, и стал дожидаться следующего хода от отца.       — Я встретил её, когда плакало небо…- Начал мужчина, но его перебили.       — Папа, братик, пошлите кушать, мама звала. — Шикадай досадливо цокнул, но покорно встал, после чего потрепал зеленоглазую сестру по макушке и направился на кухню. Сегодня мать готовила его любимое блюдо. А есть его холодным Шикадай не любил. Шикамару встал следом, после чего поднял дочь и посадил на шею, направившись следом за сыном. Его дети никогда не приносили неудобств, а воспитывать их ему никогда не было лень, хоть он вслух говорил обратное.       — Папа, а о чём ты рассказывал братику? — дочь с видом учёного распределяла локоны его волос, в хвостике, в «нужные» места.       — О том, как я встретил твою маму. — Заходя в кухню, ответил ей мужчина.       — О, и я хочу послушать. — Повернувшись к ним, довольно улыбнулась Амая, передавая Ёшино тарелку со съестным. Посадив дочь на стул, Шикамару склонился и коснулся щеки жены губами.       — Может сама расскажешь? Мне та-ак лень.       Женщина обняла мужа, вздохнув и коротко засмеялась, после чего спросила: как же он начинал рассказ.       — Ну, я увидел, как ты хулиганила…       — Ох, Шика! — вспыхнули румянцем её щёки и это раззадорило его. Хотелось целовать их вновь и вновь.       — Бабушка, а как вы с дедушкой встретились?..

Конец