Шведский стол из грехов и грязи

      Я не умела водить. Все фильмы, все поездки на такси, все маршруты с отцом на машине, все мои усердные попытки наблюдать за переключением передач, за моментами выжимания сцепления, давления на газ и махинаций с рулем сделали свое дело. Адреналин в крови настолько затмил разум, что контролировал мое тело.       - Куда мне ехать? – нашла силы, чтобы спросить я, потому что не знала маршрута и дрог города.       Демиан направлял. Автомобиль кидало из стороны в сторону. Я часто глохла и в моменте заводилась, и вновь мчала вперед. Правила дорожного движения также декламировал Лаундер, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но мы уже его привлекли в тот момент, когда ФБР штурмовало подпольную игру.       Спустя двадцать минут дорожных наставлений Демиана, я увидела начало леса и ехала прямо, пока не достигла проселочной дороги. Дебри леса теперь окружали нас с двух сторон и от этого становилось страшно.       - Тормози! – скомандовал Лаундер, и я нажала на тормоз.       Он вывалился с пассажирского и в секунду наставил пистолет в окно водительского сидения.       - Выходи! – потребовал он, и я повиновалась. – Сейчас ты сожжешь эту машину. Достань керосин в багажнике и облей машину!       Я в паническом страхе сделала все, что он приказал. Лаундер отошел подальше, отвел меня с собой за руку, не убирая пистолета, и кинул зажженную спичку. Автомобиль вспыхнул пламенем, а Демиан, такой прекрасный в свете рыжего огня, сказал лишь одно:       - Допрыгалась, Пич!       В следующую секунду пуля пронзила мне ногу. Я поняла это, потому что болью сковало всю нижнюю правую часть тело. Взревела, упала на землю и не понимала, что происходит. Я спасла его, сделала все, что он просил, рисковала своей жизнью, чтобы увезти от ФБР, будучи никогда не садившейся за руль.       Удар. Все, что я помню – лес, гневное и корчившиеся в болях лицо Демиана, и мрак.       Я очнулась в бреду. Мне снились сны, хотя я не спала. Где мать проклинает тетю Скарлетт, где отец отчаялся и не в состоянии решить дела компании, где Демиан ненавидит Марию и брак его отца с ее матерью. Мне снилось, что Макинтош и Гонсалес неравнодушны друг к другу, и что их семья тяжелые люди. Мне снилась ласточка, что возвышается к небу из гнезда над головой Демиана. И это было странно.       Едва различив реальность, я увидела подвал, знакомое помещение, где уже когда-то бывала. Только глаза привыкли к сумраку, к различию предметов и людей, как тут же поступил вопрос:       - На кого ты работаешь? – со злостью спросил Демиан, сжимая и разжимая кулаки.       - О чем ты говоришь? Что происходит?       Я дернулась на стуле, но не смогла пошевелиться. Веревки сдавливали грудь, стул шатался от резких толчков моего тела. Снова это место. Я ощутила боль в простреленной ноге и скривилась. Боже, я не могла воспринимать что-либо.       - На кого. Ты. Работаешь, Пич?! – громче и жестче проговорил он, резко наклонившись ко мне. – Кто-то знал о том, что мы будем в том казино, а ты единственная, кто появился среди нас недавно и единственная, кого приняли в святыню академии на первом году обучения!       В следующую секунду щека опалилась жаром. Шлепок был сильным и не щадящим, потому что человек, возвышающийся надо мной, оберегал даже не свою безопасность, а всего Флиттермауса. Оберегал своих летучих лисиц, своего отца, свой бизнес, построенный им. Он защищал иной мир от разрушения.       Вся незаконная коммерческая деятельность, нити которой тянулись от академии по всему Лос-Анджелесу, как карточный домик. Одно неловкое движение, дрожь руки или постороннее вмешательство могут разрушить его.       Все такое хрупкое.       Тот, кто встанет на пути Лаундера, умрет. И даже я не была исключением. Любой, даже наиближайший ему человек, идущий против системы и угрожающий устоявшейся стабильности.       Но я была не причем. Несмотря на то, что параллельно работала с тетей на ФБР, не упоминала Скарлетт о рейде. Сама не знаю, почему я так поступила. Но если не я сообщила о местонахождении летучих лисиц, значит, среди верных псов Демиана завелись крысы.       Теперь передо мной был выбор: рассказать Лаундеру всю правду прямо сейчас или после того, как он найдет другого предателя, с чем я ему и помогу. Если бы я выдала истину о ФБР и моей тете в данный момент, Демиан ни за что не поверил бы мне и не задумываясь пустил пулю в лоб. Я молчала, не зная, как быть, ведь была не виновна. А что если бы я ему рассказала всю правду? Что, если бы он понял меня и поверил? Мне нужно было выбрать сторону… Когда Скарлетт расспрашивала меня, я не призналась. Может, я уже ее выбрала?       Демиан не сдавался. На девяносто девять процентов из ста он был уверен, что предателем была я.       - Клянусь, что никому ничего не говорила про рейд! – продолжала я, видя единственный выход – говорить правду.       - Врешь!       - Не вру!       Злость взяла верх. Лаундер рывком вытянул пистолет из-за пояса и воткнул дуло в подбородок.       - Не скажешь правду – умрешь!       - Но я говорю правду! – закрыв глаза, стонала я, чувствуя, как от паники по щекам скатываются слезы.       И он начал стрелять. Резко отпрянув, Демиан безотрывно жал на курок. Пули вонзались по обе стороны от меня так близко, что чудом не задели. Они отскакивали от бетона, а я сжалась на стуле, насколько позволяли веревки, насколько позволяла моя сила воли терпеть боль, и молилась всем Богам с просьбой оставить меня в живых. Звук стрельбы за несколько месяцев стал привычен, но когда стреляли в меня, казался фатальным и ужасающе громким.       Дуло резко уперлось мне в лоб, и нагревшийся ствол обжег кожу.       - Следующая окажется у тебя между глаз, если не признаешься, кому сливаешь информацию, - ледяным голосом пригрозил Демиан, и не шутил.       - Клянусь, я никому не упоминала о казино! Говорю тебе, Демиан, предатель не я! Клянусь! Я не вру! Зачем мне врать?! – безостановочно тараторила я, чувствуя давление пистолета и слыша свой голос, полный ужаса. – Правда, это не я. Это не я!       Лаундер засомневался. Я зажмурилась, ожидая его решения и надеясь на лучшее. На веру в мои слова. Я говорила правду, говорила искренне, потому он должен был мне поверить. И вот уже во второй раз, переборов самого себя, принципы, рискнув сделать непоправимую ошибку, главарь летучих лисиц сохранил мне жизнь. Пистолет опустился, Лаундер выругался, со злостью отшвырнув оружие в сторону. Он с видом разъяренного зверя наставил на меня палец и, тряся им в воздухе, рявкнул:       - Завтра ты докажешь мне свою верность. И не дай Бог не сделаешь того, что я прикажу!       Я вздохнула. Тяжело и смиренно. Не было смысла играть в двойную игру, если сейчас я была в руках летучих лисиц. Я всегда была с ними, в их окружении, а не рядом со Скарлетт или ФБР. Тетя бросила меня на растерзание, ведомая собственной злобой, местью и расчетом. Она не хотела меня защищать, в любом случае, не могла бы защитить сейчас. Возможно, если бы я рассказала о рейде, тогда она гарантировала бы мне защиту, но я увидела то, что было при штурме. ФБР не волновало, кто выживет и кого арестовывать. Им было все равно…       - Демиан, - тихо, покорно позвала его я, и он на секунду остановил свой гнев. – Если бы я рассказала тебе всю правду, ты бы поверил мне?       И Лаундер замер.       - Я здесь, привязанная к стулу. Мне нет смысла выпендриваться или противостоять тебе. Я привезла тебя туда, куда ты меня направил. Я хотела спасти тебя, - медленно и искренне говорила я, опустив голову в пол. – Если бы я хотела сдать тебя ФБР и если бы сдала, ты думаешь, поехала бы с тобой? – вопросила я, подняв взгляд.       Лаундер стоял рядом, внимательно слушая меня и оценивая слова. Он был далеко не глуп. Раненная рука была перевязана свежими бинтами. Он коснулся ее и взглянул на отброшенный пистолет.       - И что ты хочешь этим сказать? – опасливо вопросил Демиан.       - Моя тетя работает в ФБР.       Рывок, и пистолет оказался в руках Лаундера, он в считанные секунды вновь направил его на меня. Что и следовало ожидать, но я больше так не могла. Не могла что-то скрывать, когда меня то и дело пытались убить. Я просто выбрала сторону.       - И ты еще говоришь, что ты ни при чем, Фурукава! Это были твои последние слова. Фурукава. Он назвал меня по фамилии.       - Скарлетт Росс.       Демиан потупился. Я увидела недоумение в его глазах, и это дало мне шанс на признание.       - Она сказала, что ее муж был убит…       - Те самые Росс… - медленно пробубнил Демиан, отвлекшись на что-то на полу комнаты.       - Оливер, ее сын тоже был убит…       - Пич, - остановил меня Лаундер. – Я помню эту семью, ведь Оливера Росс, убил я.       В его речи не было ни капли сочувствия, сожаления или грусти. Он сказал это как факт, зорко взирая в мои глаза.       - Моя тетя так и сказала. Она засунула меня в эту академию, чтобы я вывела летучих лисиц на чистую воду, потому что догадалась, что за убийствами стоите вы. У нее не было достаточных улик. Она не могла раскрыть ФБР правду, потому что ее муж незаконно торговал человеческим мясом, а сын продолжал дело отца, - начала выговаривать я все, что знала.       Наверное, из-за моей слабости погиб Хва Нун. Из-за того, что я рассказала Алферовой и Макинтошу всю правду, что Кан желал для меня лучшей жизни и просил отчислиться из академии. Сейчас я выкладываю всю правду Демиану, человеку, который убил Хва Нуна. Но почему мне кажется это правильным?       - Она ждала, пока мне исполнится восемнадцать, чтобы отдать руководство компанией моему отцу, чтобы вы забыли о семье Росс раз и навсегда. Теперь корпорация официальна и носит фамилию Фурукава. Я клянусь, что не говорила ФБР о рейде. Перед ним я сомневалась, но потом… Демиан, я вручила свою жизнь тебе.       Он слушал. Просто стоял с направленным на меня пистолетом и слушал.       - Изначально я хотела быть на стороне Скарлетт, я не скрываю. – Возможно мне не стоило это говорить. – Но убивать преступников – не преступление! Все, что она хочет это отомстить за мужа и сына, которые занимались аморальными делами…       - Мы тоже занимаемся аморальными делами, - отрезал Демиан. Он пытался понять мою мотивацию быть на стороне Флиттермауса.       - Вы всего лишь караете преступников, - отчеканила я. – Вы не убиваете детей и невинных людей. Муж и сын Скареллет знали, во что ввязываются.       - И ты хочешь, чтобы я поверил тебе! – заорал Демиан.       Он сверкнул яростно глазами и, прицелившись, выстрелил мне в плечо. Тело пронзило неимоверной болью. Я скрючилась на стуле, насколько позволяли веревки. И мое больное сознание, пытающее спастись от смерти, от боли, от вечных преследований точно знало: если Демиан Лаундер пощадит и отпустит меня, я никогда его не предам.       - Если бы я хотела упечь тебя за решетку, ты бы уже там был, - сквозь боль процедила я. – Вместо этого я рассказываю тебе, что ФБР уже известно о Флиттермаусе.       - И для чего ты это делаешь? – недоверчиво спросил Лаундер, сверля меня безразличным взглядом. Он был готов убить меня здесь и сейчас, к гадалке не ходи.       - Все говорят, что ты убийца, Демиан, но я не смогла остановить свои чувства в тот день, когда ты выпустил свою сущность, - в бреду между реальностью и обмороком говорила я. – Всегда самые жестокие люди носят маску ангела…       - Знаешь, почему на этом стуле сидишь ты, а не я, Пич? – спросил Демиан, наклонившись к мне ближе. – Потому что мне плевать, что станет с моей жизнью.       - Я делаю все это потому, что влюбилась в тебя Демиан Лаундер. Я помогаю тебе сейчас потому, то ты не Бог, и ты не всесилен.       - Нет, Фурукава. Ты меня ненавидишь, - резко отрезал он, опустив пистолет. – Если бы ты не знала, что такое ненависть, ты бы не пыталась выстрелить в меня тогда.       В словах смысла нет. Что бы я ни говорила, это заставляло его сомневаться. И используя всю минимальность расстояния между нами, я покачнулась на стуле сквозь боль, чтобы прикоснуться губами к его губам. Лаундер остолбенел на мгновение, но затем потянулся ко мне вновь, чтобы поцеловать дольше, стремительнее, желаннее. И спустя несколько минут он оторвался, взглянув мне в глаза.       - Ты мне веришь? – с надеждой в голосе спросила я.       - Верю, - покорно, как некоторое время назад говорила я, ответил он.