Шведский стол из грехов и грязи

Дух захватило в момент, когда все резко выхватили пушки. Организатор вечера громогласно остановил потасовку, как тут же наверху послышались резкие крики:       «Лицом в пол! Всем лежать! Не двигаться, я сказал!» Женщины пронзительно вопили, пьяные мужчины возмущались, постоянно напоминая что-то о своих правах. Последовали резкие шлепки о пол: посетителей стип-клуба усмиряли насильно. Начался хаос. Игроки испугано оглядывались по сторонам, не понимая, что происходит. Потолок опасно посыпался, значит, людей наверху было гораздо больше, чем раньше, а их действия – чересчур жестоки. Кто-то закричал: «ФБР», а Лаундер, стараясь сохранять спокойствие, схватил меня за руку. Я в панике сжала его ладонь так сильно, насколько позволяли мышцы, чтобы не выпустить ее ни при каких обстоятельствах. Доигрались в покер. Но все это будет вечером, а пока я сидела на занятии по праву и доделывала домашнее задание. Думала о рейде. Не знала, как буду себя вести и как следует себя вести. Как буду сидеть за одним столом с бывалыми картежниками, если знаю об игре в покер только масти карт.       - Всего пару месяцев в академии, а уже сидишь среди элиты выпускников, - вдруг проговорил одноклассник, сидевший справа от меня. – Совсем недавно была свинопаской с фермы и вот уже на короткой ноге с летучими лисицами. Просто мистика какая-то. Я отчетливо уловила в его голосе зависть, поэтому молчала, никак не реагируя на резкие слова.       - Что же ты такого сделала, чтобы взлететь так быстро? Поделись секретом с друзьями, - не отставал он. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри закипает злоба. Почему они просто не могли оставить меня в покое? Одноклассник вскочил из-за парты, как мне показалось, слишком резко, и навис надо мной, точно грозовая туча. И вот тут я напряглась.       - Ну так что же ты молчишь? Уверен, чтобы попасть к летучим лисицам, ты поработала ротиком или даже всем телом. Неужели так устала, что не в силах говорить, нувориш? Ехидная улыбка не сползала с его губ, и я невольно с силой сомкнула челюсть. Его бесило мое молчание, а меня - невозможность показать свое настоящее влияние. Этот недоумок желал оказаться на моем месте, но понятия не имел, что ждет его на той стороне. И он был прав, мне повезло, потому что через класс «H» я еще не прошла. А он будет проходить, и если не выдержит – умрет. Либо от своих рук, либо от рук его излюбленной компании элиты Флиттермауса. При мысли об этом я от чего-то усмехнулась.       - Чего ухмыляешься? – непонимающе спросил одноклассник, сократив расстояние между нами. – Я сказал что-то смешное?       - Даже не знаю, что тебе ответить.       - Слышал твой дружок порешил сам себя, - ляпнул он, и мое лицо с сердцем в мгновение окаменели. – Не всем дано справиться с учебой в престижном заведении. Какая жалость. А может он просто уставал от общения с тобой, вот и решил свести счеты с жизнью, м?       - Рот свой закрой. Страх улетучился, как только о Хва Нуне было упомянуто. Все же я думала, что у крыланов больше уважения, но ошиблась. Как же жаль, что он понятия не имел, что его ждет в ближайшие несколько лет. Тогда бы мы увидели, кто на самом деле оказался слабаком. Если бы только он знал правду о Хва Нуне. Если бы только я удостоверилась в этой правде.       - А не то что? – с предвкушением чего-то интересного поинтересовался парень, которого я уже ненавидела. – Побежишь жаловаться сыночку директора?       - Нет, просто отправлю тебя вслед за Каном. Я сказала это, потому что знала, они все не воспримут моих слов всерьез, как знала, что говорила вполне серьезно и теперь могла сделать это. Много власти не бывает. Я смотрела на одноклассников, пока те смеялись. Я смотрела на него, пока в дверной косяк кабинета не постучали, пока все не обернулись на звук и пока Демиан Лаундер не заговорил.       - Ну, может, она и побежит жаловаться мне. Твое какое дело? Кстати, ты кто вообще? Реально у нас учишься... Ха-ха, главное, что тебя я слушать не стану, – спокойно сказал он, после чего махнул рукой в моем направлении. – Идем, Пич, дело есть. Я недоуменно собрала вещи и под гробовое молчание моих одноклассников вышла из класса вместе с Лаундером.       - Ты же понимаешь, что реагировать подобным образом глупо? – спросил меня он, идя в направлении, известном лишь ему одному. Значит, он все слышал.       - Я просто защищалась, - тихо промямлила я.       - Если будешь кричать об убийствах направо и налево, я от тебя избавлюсь. Все тот же важный Демиан Лаундер говорил о смерти от его рук, будто сообщал мне о погоде на день. Я знала, что из его уст угроза звучала совсем не как шутка.       - Поняла. В придачу к своим словам я зачем-то кивнула.       - Да уж, некрасиво с Хва Нуном получилось, - уже тише продолжил он. Сердце замерло. Идти в секунды стало тяжелее.       - Если бы я знал, что в конце концов ты окажешься в наших рядах, не стал бы его убивать. Я остановилась. Просто замерла, уставившись на него, точно на картинку в телевизоре. Скарлетт была права. Они убили невинного молодого парня. Черт, на его месте могу в любой момент оказаться я. Демиан заметил, как мои шаги стихли, поэтому обернулся. Волосы упали ему на глаза, и он непринужденно откинул их назад. Мы молчали, наблюдая друг за другом, но Лаундер, убрав руки в карманы, властно нарушил его:       - Ждешь, когда я скажу, что пошутил? Кивнула.       - Я этого не скажу, Пич. Кан знал правила. Он знал, с чем мы работаем и, спутавшись с тобой, стал представлять угрозу. По факту, он ничего тебе не раскрыл, но предпосылки были, - объяснял Лаундер. – Здесь, Пич, центр целой империи с миллиардами в обороте, поэтому терпеть крах из-за каких-то влюбленных дурачков мы не намерены. Влюбленных дурачков… Неужели Хва Нун старался оградить меня от академии только поэтому. Вот черт.       - Ты должна понять меня. Как и то, что в промежуточном классе мы предупреждаем всех о молчании. Хва Нун знал, на что он шел, открывая свой рот, и мне очень интересно, ради чего же он не пожалел своей жизни, - искренне признался Лаундер.       - Видимо, ради того же, из-за чего ты не пристрелил меня в том подвале, - тихо проговорила я, пытаясь взять себя в руки после услышанного. Я собиралась рассказать тете, рассказать ей обо всем. О рейде, который готовился на аптечный склад, о Хва Нуне, о Демиане – о том, о чем умолчала и о чем собиралась умолчать. В словах Лаундера была логика, ведь ученики, узнавшие о настоящей деятельности Флиттермауса, автоматически попадали под постоянную угрозу смерти и были предупреждены, но с другой стороны… Все они вошли в империю не по собственному желанию, как и я. Нас просто поставили перед фактом.       - А если ученик не готов принять правду, что тогда? – спросила я.       - У него нет выбора. Мы заставим.       - То есть выхода из этой игры нет? Либо сотрудничество, либо смерть? Я услышала в своем голосе отчетливую злость. И Лаундер тоже услышал ее, поэтому, улыбнувшись, кивнул.       - Множество путей ведут в наш мир, но нет ни одного, чтобы уйти отсюда. Так что, сделала свой выбор? – с потехой спросил он.       - Естественно, - сквозь зубы процедила я. Обе стороны просили меня сделать выбор, но и на той и на другой была куча недостатков. Обида от слов Лаундера затуманила разум, и я тут же пожалела, что не рассказала обо всем Скарлетт. Казалось, я совершила самую глупую ошибку. Ошибку, которую я не смогла бы простить сама себе. Я хотела рассказать тёте, клянусь, что хотела, однако Лаундер не позволил мне уйти и не оставлял ни на минуту. Он потащил меня в отель вместе с Алфёровой, задачей которой было подобрать мне наряд на вечер. Несколько часов мы ездили по бутикам Лос-Анджелеса в поисках подходящих вещей. Лаундер был за рулем, Алфёрова сидела по правую руку от него и переключала музыку, а я расположилась на заднем сидении. Демиан специально выбрал машину попроще, чтобы в ней было не два места. Мы провозились до самого вечера, прежде чем Мария подобрала смоляную косуху, черный кружевной топ и широкие дорогие джинсы оверсайз. Уже будучи в отеле, Лаундер оценивал готовый образ. Он требовательно вертел в воздухе пальцем, чтобы я повернулась или покрутилась. Я подчинялась, а Мария одобрительно кивала. Ее явно устраивало то, как я выглядела и какую работу проделала она сама. Демиан неопределенно поджал губы, но ничего не сказал.       - Не нравится? – спросила Алфёрова.       - Наоборот, - ответил он. – Не могла найти что-то попроще?       - Проще – не вариант. Она теперь с нами и должна соответствовать, даже если она нувориш. Я и забыла, что наследникам нужно постоянно держать лицо. Вещи, очевидно, были дорогими – ценников я не видела – да иначе и быть не могло. Значит, люди, к которым мы собирались уважали роскошь. Они почитали богатство равно так же, как летучие лисицы – расправы над предателями. Я стояла посреди номера Лаундера и не могла не думать о Хва Нуне. Союзник, погибший из-за меня. Он не желал мне такого будущего, не хотел, чтобы я шагала по трупам и купалась в грязных деньгах, поэтому рискнул своей жизнью. Зря, получается. Стрип-клуб сиял в ночи Лос-Анджелеса яркими огнями и привлекающей вывеской: «Экстаз». Под вывеской красовались две пышногрудых стройных брюнетки. Одна поднимала бокал мартини в торжественном тосте, а вторая висела на пилоне. Летучие лисицы распределились по трем машинам. Мы с Алфёровой приехали на порше, Лаундер на ламбо, а Макинтош с Гонсалесом на мазерати. Машины припарковали рядом друг с другом настолько, насколько позволяли свободные места. Фейс-контроль мы прошли с легкостью, потому как Лаундер пожал руку охраннику, который, по-видимому, уже знал, с кем имеет дело. Он лично сопроводил нас внутрь, точно почетных гостей, и я в момент утонула в сумерках клуба, во вспышках софитов, в запахе крепкого алкоголя, табака и похоти. Да, похоть пахла так же, как и бедность, - по-своему. Красивые, длинноногие женщины танцевали на сценах, расположенных в нескольких местах первого этажа. Мужчины жадно хлебали содержимое барной стойки и разбрасывались деньгами, словно конфетами. Музыка била по ушам. На втором этаже располагались парные столы и две большие вип-зоны. Нас повели прямо к лестнице черного выхода. Однако она вела не только к запасному выходу, но и под землю. Снова в моей жизни появились подвалы. Видимо, у меня уже выработалась привычка спускаться в подполья. Демиан возглавлял нашу дружную цепочку, а Макинтош замыкал ее. Мы спускались медленно, потому что ступеньки были слишком крутые. Света не было, мы шли по тонкому лучу фонарика, что был у охранника. Тусклый отблеск появился лишь к концу лестницы, и, как только мы вошли в полутемное помещение, Демиан пожал руку какому-то солидному мужчине. По всей видимости, организатору игры и, по совместительству, хозяину всего заведения. В помещении столпом клубился дым от сигар. Мужчины в возрасте жадно смаковали высококачественный табак и держали женщин, сидящих у них на коленях, за бедра. Мы были единственными, чем возраст не превышал двадцати пяти. Фишки катались по столу с характерным звуком. Восторженные вопли победы и удрученный вой разочарования. Женщины не были похожи на проституток, а если и были, то явно на элитных. Дорогие откровенные наряды, большая грудь, худые стройные тела, длинные ноги – все по классике богачей, как и мужчины в пошитых на заказ костюмах из шелка. Демиан прошел вперед. Охрана коснулась моего живота, остановив почти у входа.       - Она играет, - сообщил Лаундер, даже не обернувшись, и меня пропустили. Мы уселись за свободные места под кровожадные ухмылки богачей-игроманов, жадных до наживы. Женщины смотрели на нас с презрением даже несмотря на то, что сами могли быть женщинами, которым платят за ночь. А мы – наследниками-убийцами. Закери занял место во главе стола с лисьей ухмылкой. Кажется, готовилось что-то интересное. Алферова заняла место на кожаном диване рядом с другими девушками, нагло подвинула их и взяла со столика бокал бурбона, приготовленного гостям заранее. Я сидела рядом с Макинтошем напротив Демиана. Стол был длинным и достаточно широким для того, чтобы за ним уместились девять игроков и крупье. Гонсалес нервно потирал ладони, перебегая взглядом с одного соперника на другого. Хозяин заведения – пузатый, короткий дядька с густыми волосами и бородой – шепнул что-то на ухо Лаундеру и предложил бокал его любимого мартини. Абсолютно такого же, как в автомате на территории Флиттермауса. Он благодарно кивнул, приняв выпивку.       - Сегодня у нас особенные гости, - объявил мужчина, подняв свой бокал и зашевелив усами в улыбке. – Демиан Лаундер – наследник нашего любимого Улиссеса. И его верная компания… Как вы там себя называете? А, точно, летучие лисицы.       - Довольно. Раздавай фишки, пока у меня не пропало настроение. В банке полтора миллиона, - сказал Лаундер, важно бросив сумку с деньгами на игральный стол. Гонсалес и Макинтош повторили за ним. Крупье отсчитал фишки и многозначительно взглянул на меня. Никто не предупредил, конечно, что мне нужно было прихватить с собой полтора миллиона долларов, поэтому я в панике посмотрела на Лаундера. Перехватив мой взгляд, он тут же обратился к выжидающему крупье:       - Запиши на мой счет. Тот покосился на организатора вечера и, когда он дал добро, отсчитал мне фишки. Мужчины за столом одобрительно захмыкали и принялись перешептываться. Деньги полетели на стол от каждого игрока. Глаза мужчин заискрились, но наши оставались пусты. Лаундер привел нас на игру явно не для того, чтобы развлечься. Рейд подразумевал очередное задание Флиттермауса. Они пришли сюда по душу одного из игроков. Крупье громко объявил:       - В банке тринадцать с половиной миллионов долларов. Игра началась. Когда крупье раздал карты, и я раскрыла их перед глазами, увидела лишь масти. Ни комбинаций, ни правил я не знала. Люди вокруг меня смотрели друг на друга хищными взглядами, но ни один из них не выдавал проигрышную комбинацию. Каждый был безоговорочно уверен в победе, а если не в победе, то точно в собственной удачливости. Подумать только, тринадцать с половиной миллионов долларов. Эти деньги раньше мне могли только сниться. Люди играли на них, во власти азарта нещадно ставили, не боясь проиграть. Столь значимая для меня сумма для них была всего лишь бумажками. Поводом поразвлечься, и только.       - Скидывай, - шепнула мне на ухо Алферова.       - Эй, не вмешивайся! – рявкнул мужчина слева от меня. – И не смотри в мои карты! Твое место на том диване рядом с остальными шлюхами! Мария скривилась, выпрямилась и дерзко подошла к нему.       - Знаешь, почему я сейчас не сижу ща этим столом? – совершенно спокойно, не отводя взгляда, спросила она. - Потому что, если бы я играла, у тебя не было бы и шанса, чтобы выиграть.       -Попрошу всех открыть карты, - в конечном итоге произнес крупье. Я вылетела. Это было понятно изначально, но… Гонсалес все это время смотрел на одного единственного мужчину напротив себя. Лукаво и наиграно удрученно. Он проиграл, но не по воле удачи, а так, словно хотел проиграть.       - Флеш-рояль, выигрывает мужчина в твидовом пиджаке, - поздравительно проговорил крупье. Этот мужчина напротив Закери с довольной ухмылкой бывалого игрока потянулся за выигрышом и пододвинул крупную сумму ближе к себе. Гонсалес лишь ухмыльнулся:       - Я почти тебя обыграл.       - Видимо, не хватило опыта, юнец, - усмехнулся мужик. Женщины в дорогих, но откровенных одеяниях тут же обступили богача, восхваляя его. Мария демонстративно встала с диванчика, подошла к победителю, оттолкнув всех остальных прилипал, и осторожно приобняла его сзади.       - Думаю, ты способен на большее, - проворковала она с бокалом спиртного в руке. – Как насчет самых крупных ставок?       - О чем это ты, пташка? Мне кажется, я уже выиграл все, что у вас было, - прохохотал он, затянувшись сигарой, и его хохот подхватили все остальные игроки за столом. Хоть они и проиграли, но не сопливым детишкам Флиттермауса. Такой проигрыш их устраивал. Поражение подобному по статусу всегда казался им более утешающим.       - Да нет, есть кое-что еще, - вступил в разговор Гонсалес, нагло облокотившись на стол и уронив голову на сцепленные руки. – Зачем играть, если ставка слишком мала. Давайте же сойдем с ума от азарта! – воскликнул он, на что другие тут же замолчали. – Поставим на кон свои жизни… Любите ли вы играть так же, как и я? Вопрос удивительный. Я сидела не шелохнувшись, как и все игроки за столом. Крупье молчал. Ему было все равно, не за жизни ему платили. Демиан был невозмутим, Макинтош скучал, но изредка посматривал на наручные часы, будто куда-то торопился. А вот Гонсалес, Боже, как он был сосредоточен на противнике. Мужчина молчал с пару минут, будто переваривал предложение, а затем громко рассмеялся, увидев заинтересованный взгляд летучей лисицы.       - Постой, ты что, серьезно? Ну что ж, раз ты так уверен в себе, юнец, я, пожалуй, с тобой сыграю. Но не думаю, что сможешь победить! Крупье, ставкой будет моя жизнь. Тот просто молча кивнул. Видимо, не придал этому большого значения. А зря, очень зря. Я уже начинала ерзать на стуле, потому что понимала, Гонсален ни капельки не шутит и если тот проиграет, то его жизнь действительно отнимут.       - Кто играет на равноценную ставку? – вопросил Закери, но все остальные потупили взгляд. – Похоже, остались лишь мы с тобой. Игроки знали, с кем играют, это бесспорно, но почему тогда этот мужчина так безраздумно ввязался в эту игру? Если он изначально был целью Флиттермауса, тогда должен был понимать, с кем связывается. Но его проблема была в бесконечной уверенности в себе. В наглой убежденности, что академия растит всего лишь детей, не способных причинить такому, как он вред. Господи, как же он ошибался. Крупье раскинул карты. Гонсалес делал все для того, чтобы победить. Не знаю, дело в шуллерстве или в везении, но, когда попросили вскрыть карты, комбинация Закери оказалась выше, чем у того мужчины. Организатор вечера, который до сего момента просто наблюдал за игрой, изменился в лице. Гонсалес заулыбался во все тридцать два и в упор смотрел на проигравшего. Тот опешил. Только сейчас понял, какую ошибку совершил. Не мог поверить в проигрышь. Оба мухлевали. Это было ясно по пристальному наблюдению за каждым. У меня перехватило дыхание. Минуту были слышны лишь вздохи тех, кто сидел за столом. А затем Закери резко вскочил и достал из ботинка пистолет, направив его на мужчину, что слишком поверил в себя. Остальные игроки тут же встрепенулись. Все обнажили пистолеты и наставили их рандомно друг на друга. У меня скрутило желудок.       - Ты проиграл, - сообщил Гонсалес, безэмоционально наблюдая за мужчиной. Мария достала пушку, Макинтош достал пушку, все достали оружия, кроме меня, Демиана и организатора. Крупье оставался невозмутим. Его ничего не волновало, кроме завершения игры, а победа уже была отдана.       - Разве ставки не соблюдаются? – серьезно вопросил Демиан, поднявшись с места. Организатор вечера выступил вперед и громогласно заявил:       - Прекратить! Я не потерплю подобного в моем заведении! Ставка аннулируется! И вот тут послышался грохот. «Лицом в пол! Всем лежать! Не двигаться, я сказал!» Гонсалес открыл огонь. Вместе с ним Алферова и Макинтош. Я пригнулась к столу инстинктивно, боясь сделать хоть движение, и зажмурилась. Выстрелы, суматоха, крики, вопли боли, и единственное, что мне удалось разобрать во всей этой потасовке:       - Флиттермаус отдал долг, в остальном платите вовремя. Где черный выход? Говори, блин, живо! И только после этого Лаундер, стараясь сохранять спокойствие, схватил меня за руку. Я в панике сжала его ладонь так сильно, насколько позволяли мышцы, чтобы не выпустить ее ни при каких обстоятельствах. Он потащил меня к выходу, но как только вывел наружу, взревел от боли.       - Твою мать! – Демиан схватился за руку. Пуля насквозь пробила ладонь. Ламбо стояла у входа.       - Садись за руль, Пич, живо-живо! – поторопил он меня, побежав к пассажирскому сидению. Я чувствовала биение сердца в ушах или это так шумела моя кровь? Без вопросов, запрыгнув в автомобиль, я до смерти напуганными глазами посмотрела на Лаундера и еле слышно прошептала:       - Я не умею водить. Суматоха Разрасталась. Жесткие приказы сотрудников ФБР отскакивали от стен и звучали, казалось, так близко, будто мне вопили на ухо. Лаундер корчился от боли и стонал рядом. Мои слова еще больше разозлили его, потому как он, сверкнув глазами, проскрежетал сквозь зубы:       - Жми на газ. А затем заорал во все горло:       - Давай! Давай, жми на чертову педаль! И я нажала. Машина сорвалась с места, протерев асфальт. Мне на секунду подумалось, что я не могу дышать. С парковки машина вылетела, будто стрела, едва не задев летящее по трассе митсубиси. Скорость нарастала. Впереди было так много других автомобилей, а Лаундер стонал на пассажирском рядом со мной. Мне никто не помог бы. Я, вероятно, должна была остановиться, сдаться ФБР, прекратить движение и всю историю преступности академии разом… Но не могла. За мной стояла тетя Скарлетт, которая прикрыла бы меня при любой возможности и любом преступлении, но рядом был Демиан. Холодный, расчетливый, но истекающий кровью и такой прекрасный., даже если корчился от боли. Кудри спадали на его вспотевший лоб, взгляд полностью отрешенный, но даже так теперь он надеялся на меня и на то, что я его не предам. Чувства опасная штука. Он мне нравился, даже больше, я влюблялась в каждое движение его пальцев, головы, рук и тела. Я влюблялась в его томный голос. Влюблялась в его редкую улыбку, в его мимику, в его слова, речь, невозмутимость, постоянную холодность и стремление. Я влюблялась в его тело, страсть, горячий нрав, собранность и неспособность показывать чувства… Демиан Лаундер особенный человек во всех его проявлениях. Я проанализировала и поняла это за время обучения в академии. Еще с детства он был мальчиком, не похожем на всех остальных. Этот мальчик искал силу. И он нашел ее в насилии. С самого детства мальчик не видел ничего, кроме издевательств и жестокости, крови и грязи, тирании и бессилия, поэтому потерял самообладание. Он больше не знал, в какой момент следовало остановиться, как не знал, что означает "достаточно". Демиан Лаундер был слишком жесток и беспринципен, и эту ярость не удалось остановить даже сильному чувству. Избивая лучшего друга до полусмерти, следуя указаниям отца, хладнокровно расправляясь с помехами даже в виде детей, он не ощущал ничего, кроме обязанности сделать это. Но он подавляет мое желание сбежать. В нем кипит сила, а в груди бьется стальное сердце. Он весь в синяках. Он харкает кровью. Но я так его люблю. Моя любовь. Любовь.