ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА.

Рафаэль Сантьяго с тоской об упущенном спокойном вечере посмотрел на ввалившегося к нему друга. — Что у тебя на этот раз? Снова Моргенштерн? — Если бы этот козел. У тебя есть… не знаю, микстура, таблетка, капли? Что принимают, когда в груди все болит и ноет? Сантьяго перестал улыбаться, заметив, что гость и вправду неважно выглядит. Накапал в стакан успокоительных капель. От сердечных болей в его аптечке средств не было. Да и опыт знакомства с этим типом подсказывал, что его состояние (чаще всего) не имеет ничего общего с медицинским диагнозом. Рафаэль принял пустой стакан, в удивлении выгнув бровь. На его памяти это было впервые, когда Магнус безропотно принял лечение. — Давай рассказывай, когда и при каких обстоятельствах у тебя появились боли? Ответить Магнус не успел, в прихожей преподавательского домика хлопнула дверь, оповещая хозяина об еще одном госте. Бесцеремонно врываться к Рафаэлю в жилище, кроме уже прибывшего Бейна, разрешалось (попробуй запрети) лишь парню, с которым судьба сдружила его по вине все того же Бейна. — Раф, ты видел свою практикантку?! Какая девушка! Умная, красивая! Там действительно есть на что посмотреть и за что подержаться! Сантьяго не успел увидеть свою практикантку потому, что Бейн добрался до него раньше, чем он успел выйти из дома. Но был тронут искренней заботой Саймона о его личной жизни. — А твоя воображаемая девушка в курсе, что ты во все свои четыре глаза пялишься на чужих практикантов? — И ты здесь? Неужели Алеку удалось сделать то, что другим не удавалось? Выжить тебя из общаги? — Значит, Алек. А полное имя? — Очень смешно. Ты правда встретил его без одежды? Быстрый ты. Парень еще не успел заселиться, а ты уже из штанов выпрыгнул! — Заткнись, очкарик, и выкладывай, кого ты ко мне подселил?! — Реально не знаешь? Что, правда, не знаешь?! — Если б знал, то не спрашивал, наверно! — Знаешь старшего сына Роберта, Гидеона Лайтвуда? Второго мультимиллиардера, после твоего несравненного папани? Магнуса пробрал озноб нехорошего предчувствия. — Он сын Роберта Лайтвуда?! — Я же сказал! Именно его три года назад выносили на носилках с одной из твоих вечеринок... Магнусу казалось, что в его голове только что произошел взрыв, даже искры перед глазами замелькали. Теперь он мог понять, почему отец тогда так на него орал! — Как ты мог этого не знать?! Я думал, ты хотя бы имя узнаешь того, кого едва к праотцам не отправил. Эта твоя дурацкая привычка, запоминать людей по дефектам внешности или понравившимся частям тела, не зная даже имени, просто невыносима! Интересно, ты знаешь, как меня зовут или за столько лет только фамилию запомнил? — Льюис, тебя птица-говорун в зад клюнула? — Я всегда знал, что ты мудак. Сегодня лишний раз в этом убедился... — Льюис, заткнись. Саймон проигнорировал угрозу и скрестил руки на груди. Магнус со стоном откинулся на спинку стула. Не было ни одной цензурной мысли в голове. Мысленно ругая себя так, что портовый грузчик удавился бы от зависти, он щенячьими глазками посмотрел на хозяина дома. — Выпить есть что покрепче твоего ромашкового чая? Поймав знакомый взгляд, Магнус понял, что ему в этом доме ничего крепче чая не нальют. — Вот только не надо мне тут сейчас вспоминать, что ты преподаватель. Мозгоправ ты, а не преподаватель… Мне нужно выпить! Или меня разорвет от злости… Сантьяго, ну не будь сукой, налей, а?! — И не мечтай! Рафаэль налил Магнусу воды, а Льюису - безалкогольного пива. Есть люди, которые любят смотреть на воду, огонь или как кто-то работает. А он находит какое-то странное удовольствие наблюдать, как Магнус Бейн мучается... — Ты толкаешь меня напиться в одиночестве. Хочешь, чтобы я стал алкоголиком? Бейн отобрал кружку пива у обалдевшего от наглости коменданта. Понюхав, он отпил глоток, скривился и сунул ее обратно в руки Льюиса, который брезгливо и с явным сожалением поставил кружку на стол. Магнус упер в хозяина дома возмущённый взгляд. — Вот что ты за человек? У тебя даже пиво детское. — Напиваться ты можешь где угодно, но только не здесь. У меня из-за твоих выходок и так репутация в деканате подпорчена. Кто, думаешь, отдувался за вечеринку на прошлой неделе? Мне устроили такой разнос… — Не преувеличивай. Мой отец практически купил эту дыру, как только меня сюда зачислили. Поверь, пока я здесь, твоей работе ничего не угрожает. — А после твоего выпуска меня и в захудалую школу в Африке не возьмут! Саймон почесал затылок и поправил и так прекрасно сидящие на носу очки. — А меня, если кому-то тут интересно, из-за той твоей попойки лишили премии. Честно, между прочим, заработанной! — Это ты так тонко намекаешь на материальную компенсацию, дядюшка Скрудж? — Только сообщаю, что в следующий раз «прибирать» за тобой не стану. И раз ты не уважаешь мой труд и меня, то с сегодняшнего дня будешь жить в общаге, как все. На общих условиях и с теми же обязанностями. Да здравствуют дежурства и общественные работы! Персонально довожу до ваших бриллиантовых ушек, что в субботу у нас субботник. Перчатки и метлу я тебе по старой дружбе одолжу, так и быть. Но в будущем твоему отцу придется раскошелиться на уборочный инвентарь. И, кстати, завтра твоя очередь мыть лестницу и холл. Магнус от такого заявления опешил. — Льюис, ты охренел?! А я все думал, чего это ты сегодня зануднее обычного! Ты же всерьез не думаешь, что я стану делать работу уборщика? — Нет, Бейн, станешь. Ты такой же студент, как и остальные твои соседи. Кстати о них, можешь заставить убирать соседа по комнате… Меня только позови, хочу глянуть на это зрелище! Магнус не мог даже представить себя занимающимся чем-то подобным. А переложить свои обязанности на другого - это раз плюнуть! В этом он был большим мастером. Он половину сознательной жизни этим занимается. Но только не в этот раз. И дело даже не в том, что Бейн прекрасно помнил, каков на вкус кулак соседа, до сих пор зубы от воспоминаний сводит. И даже не в том, что несколько лет назад он по глупости едва его не убил. Дело было в том, что он лучше сам возьмет в руки швабру, чем будет пытаться перекинуть на НЕГО свою работу. Ему нужно было налаживать отношения с соседом, а не портить их окончательно. К тому же, он уже придумал, как выйти из этой ситуации так, чтобы все остались довольны. — Льюис, чего это ты сегодня такой колючий? — Может, потому, что меня едва не выгнали с работы?! — Ты все еще дуешься из-за такой мелочи? — Бейн, ты охренел! Я живу на то, что зарабатываю. Ну куда уж вашему высочеству понять нас, простых смертных! Кивнув на прощание старшему другу, Льюис направился к выходу, но в дверях комнаты замер и обернулся. Он со временем научился воспринимать Магнуса таким, каков он есть, но у всего есть свой предел. — Я предупредил охрану. С этого дня вход людям из клининговой компании запрещен. — Саймон улыбнулся, глядя на вытянутое лицо Бейна, и вышел. Завтра будет длинный, но интересный день. — Ты это слышал?! Какого черта он… С каких пор он мысли читает! Эй, ты чего ржешь?! Это не смешно! — Нет, не смешно. Это очень, очень смешно! Я говорил, что ты когда-нибудь его достанешь, и тебе боком выйдет? Вот то, что я имел в виду. Может, ты не знал или не задумывался, видя, как другие жители общежития в разное время занимаются уборкой, в том числе и за пределами своих комнат. И, конечно, тебе и в голову не могло прийти, что ты не занимался тем же, потому что за тебя это делал Саймон. Магнус недоуменно посмотрел вслед ушедшему другу, которого знал еще с тех времен, когда его отец был компаньоном его отца, а матери дружили и практически заставили дружить детей-погодок. —Зачем? Впрочем, я его об этом не просил. — Теперь и не надо. Обязательно завтра найду время и заскочу в общежитие, чтобы посмотреть, как ты будешь справляться с тряпкой и шваброй. Из-за той твоей вечеринки Саймона действительно едва не уволили. Ты же знаешь, что его мать в клинике? Которую он, между прочим, оплачивает, успевая еще и на квартиру откладывать? — Для его несуществующей принцессы. — Магнус, ты никогда не изменишься, да? — А что я? Я не понимаю, чего он взъелся? Я же не виноват, что его отец умер, а мать пропила его наследство. — Сейчас бы двинуть тебе по роже, но, к твоему счастью, я пацифист. Не забудь извиниться перед Саймоном. И совет на будущее. Не можешь сказать что-то умное — лучше вообще рот не открывай. — То, что ты старше меня на восемь лет, не дает тебе право… — На девять, с позавчерашнего дня. Магнус заткнулся, почувствовав себя нехорошо. Вспомнив, какое сегодня число и месяц, он с ужасом понял, что снова забыл о дне рождения друга. — Не делай такой виноватый вид. Я не разочарован, потому что не ждал, что ты вспомнишь в этом году, когда за восемь лет ни разу не вспомнил. С чего бы сейчас вдруг это случилось? И не напомнил заранее ради вот этой твоей виноватой мордашки. — Вот не надо. Тебя моя мордашка и все остальное не интересуют от слова совсем. Ты очень емко дал об этом знать. Раф, прости, я не специально. Блин, клянусь, месяц назад я помнил, даже подарок купил… Вот честно! Магнус понуро опустив голову, видя по глазам друга, что ему ни на грош не поверили. — С меня огромный подарок! — Не надо. Рафаэль взглядом указал на стеллаж, где хранились восемь абсолютно одинаковых сборников стихов его любимого испанского поэта, написанные на родном языке… — Мне предыдущие девать некуда... Магнус дал зарок, что девятый (абсолютно такой же, как предыдущие восемь) он все же выбросит и закажет в подарок что-нибудь другое. Если, конечно, вспомнит об этом. — Даю голову на отсечение, ты сейчас вспомнил, как мы познакомились? — Знаешь, те восемь месяцев наших занятий были самыми худшими во всей моей практике. Поверь, даже Гарвардские двадцатилетние парни треплют мне нервы меньше, чем один пятнадцатилетний мальчик в свое время. Удивительно, что ты запомнил автора, чьи стихи я безнадежно пытался вложить тебе в голову на протяжении восьми месяцев, ведь ты не мог осилить и трех страниц. — Ну, знаешь, нефиг было быть тогда таким… Какой там испанский? Я тогда не мог думать ни о чем, кроме твоей сногсшибательной улыбки. — Я помню. Могу слово в слово повторить твое очень красноречивое признание в твоих ко мне высоких чувствах. Надо отметить, так мне еще никто никогда не признавался, и где только тогда таких слов понабрался? Магнус вспыхнул румянцем стыда. Детская первая влюбленность прошла, а вот чувство стыда при воспоминании о той чуши (которую Сантьяго не давал забыть), что он тогда нес, остался по сей день. — Не надо. Мне до сих пор стыдно. Ты поэтому не пришел на следующий урок? — Ты же знаешь ответ на свой вопрос. — Тебя не интересуют богатенькие мальчики, ни черта не смыслящие в испанской поэзии. — Даже если опустить твой тогдашний возраст, ты сын своего отца. Магнус стиснул зубы: он терпеть не мог, когда кто-то говорил, что он похож на отца. — Не куксись. Я не имею в виду, что ты похож на Асмодеуса. Тебе до него еще сто лет расти. Как вспомню эффектного мужчину с гордой осанкой правителя мира, принимающего меня на работу репетитором, так сразу возбуждаюсь, даже несмотря на то, что я стопроцентно натурал. — Издеваешься? — Как догадался? Помирись с Саймоном. Ты не прав. — Ты больше не мой репетитор. — Тебе больше не пятнадцать. Магнус хотел было закинуть ноги на стол, но поймал взгляд старшего друга и передумал. — Как было просто тогда… — А сейчас тебе тяжело? Вагоны по ночам разгружаешь? Давай говори, что на самом деле случилось? Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не заметить, что у тебя случилось что-то, с чем в одиночку не справиться. — Сеанс психотерапии и баиньки? Я тебя тоже неплохо знаю, так что вижу, что тебе не терпится от меня избавиться, но любопытство всегда было твоей слабой стороной. Сантьяго налил другу пива (безалкогольного). Магнус скривился, но все же отпил из кружки. — Гадость. Для кого ты ее держишь? Неужели у тебя настолько отвратительный вкус? — Для моего утонченного вкуса в холодильнике есть дорогое итальянское вино пятнадцатилетней выдержки, подарок отца на день рождения. Пиво я покупаю исключительно для тебя, Саймон предпочитает зеленый чай... — Мне все равно, что пьет Льюис. Глупо надеяться, что ты разопьешь то вино со мной? — Извини, Магнус. Но вином я буду угощать красивую и умную практикантку. Магнус сделал наигранно-обиженный вид и скрестил на груди руки. — А кто-то говорил, что с учениками романы не заводит? — Так и есть, но практикантка - не ученица, она тут на зарплате. Опыта, так сказать, набирается... — Опыта, говоришь? Сомневаюсь, что тебе платят за тот опыт, для которого беззащитных девушек угощают хорошим вином. — Завидуй молча. — Я в глаза твою распрекрасную не видел. С меня соседа хватит... При воспоминание о соседе от былого хорошего настроения не осталось и следа. — ...Раф, у тебя бывало так, что ты с кем-то сильно не поладил... — Не поладил? — Я не хотел его тогда отравлять. Он был грустный и такой хорошенький. Думал, расслабится и... — Когда ты в следующий раз начнешь так думать, звони мне, я уберу из твоей головы все идиотские мысли и, возможно, спасу чью-то жизнь. — Можешь начинать прямо сейчас думать за меня. — Я не успеваю за полетом твоих мыслей... — Наследник Роберта Лайтвуда. Мой нынешний сосед, которого я случайно едва не отравил насмерть. Кстати, с этим мы с ним квиты, он меня почти на три месяца прописал в больнице... — Магнус, я стал понимать еще меньше. — Тот инцидент в баре, из за которого меня сослали в ссылку сюда и из-за которого мне пришлось практически прописаться у стоматолога... Вот теперь Рафаэль стал что-то понимать. — Тебе тогда челюсть сломал сын второго по величине человека в мире? — Который с сегодняшнего дня живет в моей комнате. Сегодня он смотрел своими потрясающе красивыми синими глазами с такой неприкрытой неприязнью. Он точно знает, кто его едва не прикончил. А я все гадал, за что он тогда меня отправил в полет в объятья бутылок... Если бы ты знал, как я его хочу... — Там на подоконнике листы бланков и ручка, подай... Магнус стоял рядом. — Держи, только зачем тебе... — Выпишу тебе таблеточки, они раз и навсегда решат твою проблему... Бейн чувствовал подвох, но никак не мог понять, в чем он. Название лекарства тоже ясности не внесло. — Ты уверен, что они мне помогут? — Абсолютно. Магнус начал догадываться, куда клонит его друг, идея ему не нравилась. Это был тот еще плевок в его гордость. Но воспоминания об обтянутом джинсой заду и том, с какой скоростью его сосед побежал на свидание, усмирили его гордыню. — Спасибо, конечно. Только... Раф... ты же знаешь, что мне такое ни к чему. Я неотразим и обычно у меня не бывает с этим проблем... Рафаэль замер. Он абсолютно перестал понимать, что происходит. — Ты же знаешь, что, даже прочитав инструкцию, я все равно не пойму. Ты не мог бы мне написать, как я должен буду их ему дать? Ты же понимаешь, что он ничего из моих рук не возьмёт. Таблетки в воде можно растворять? — Магнус Бейн, как ты только мог подумать, что я стану помогать тебе кого-то опаивать для того, чтобы ты смог удовлетворить свою похоть! Я написал рецепт в шутку, но теперь уверен, что тебе следует их принимать на самом деле! — Это не афродизиак? — Это бром. Другое название, но эффект тот же. Это лекарство прописывают принимать психически ненормальным, чтобы снизить половое желание! — Иди нахер, Сантьяго! Тоже мне друг! У меня проблемы... — С головой! Раз ты всерьез рассматривал вариант с применением возбудителя! Я мог всего от тебя ожидать, но такой подлости! Саймон прав, ты и впрямь мудак! Магнус растерялся: за девять лет знакомства Рафаэль впервые был ТАК на него зол. Бейн сел на пол и оперся спиной о ножку стола в ногах у друга. — Ты же знаешь, что я бы так не поступил... — Знаю. Поэтому я до сих пор тебя не выгнал. Магнус, ты должен понять, что не все, что ты хочешь, ты можешь получить. Даже ты. Особенно это касается людей. — Он ушел на свидание со своим парнем. — Что?! Рафаэль смотрел на друга так, словно того впервые увидел. — Обычно, когда люди видят меня, они не бьют меня в лицо, не отправляются искать коменданта, чтобы тот меня переселил, и они точно не уходят от меня на свидание с кем-то другим! — Ого... — Я хочу... чтобы он ходил на свидания только со мной! Я ни о чем другом не могу думать, только об этом! Он так улыбался ему в том баре, а блондинчик был занят девчонками! Он обнимал и целовал их у него на глазах. Этот урод недостоин и волоса его! Раф, почему мне так хреново от одной только мысли, что Александр сейчас с ним? Рафаэль молча встал и вышел в другую комнату, но вскоре вернулся с двумя фужерами и той ранее упомянутой бутылкой. — Что могу на это сказать... — Ничего не говори. Я все еще обижен за твой предыдущий "совет". Сантьяго разлил вино по бокалам, взяв в руки свой, второй поставил напротив друга. — Нормальный совет. Если член мешает тебе думать... — Лучше бы чего дельного посоветовал. — Хочешь дельный совет? — Да. Я впервые не знаю, что мне делать. — Делай как всегда. — Что? — Когда тебя останавливал чей-то парень или девушка? Магнус, секундой ранее воспылавший надеждой, еще больше потух. — Не могу. — Чего не можешь? — Я не хочу с ним так. Если я вмешаюсь в его отношения, он возненавидит меня еще больше! А я не хочу, чтобы он снова смотрел на меня так, как сегодня! — Поздравляю. — С чем? — Ты теперь знаешь, каково влюбиться, не получив ответа на свои чувства. И что такое ревность, ты, похоже, тоже теперь знаешь. — Знать-то знаю! Но что мне делать? — Ничего. — Раф... — Ничего не делай. Что бы ты сейчас ни предпринял, будет заведомо провальным. Если сейчас начнешь за ним ухаживать, в лучшем случае он тебя еще больше невзлюбит, в худшем — снова получишь в морду. — Ты, конечно, прав. Но я же не могу ничего не делать совсем? — Можешь. Еще как можешь. — Я серьезно. Ты мне друг или кто? — И как меня только угораздило им стать. Ладно, не дуйся. Есть у меня идея. Одну вещь ты можешь в твоем положении сделать... — Раф, я не на твоих сеансах психотерапии! Не тяни! Что мне можно предпринять? Если ухаживать нельзя? — Сделай то, что у тебя катастрофически не получается. — Предлагаешь сварить ему кофе? — Только если собираешься его еще раз отравить. Нет. Я имею в виду самое простое. Наладь с ним быт. Попытайся наладить хотя бы нейтрально вежливые, соседские отношения. В общем, не веди себя как обычно. — Очень смешно! — Я серьезно. Постарайся с ним подружиться. Забудь, что я сказал. Ты — и дружба? Магнус, просто найди другой объект внимания. Я уверен, что как только ты переключишься на другого несчастного, тебе сразу станет легче. — А если это не поможет? — Тогда и поговорим... Сантьяго допил вино. — ...А сейчас, если ты не против, я бы хотел все-таки познакомиться со своей практиканткой. — Конечно. Наслаждайся жизнью, а я пойду искать того, кто скрасит мое одиночество этой ночью и поможет мне избавиться от мыслей о моем сексапильном соседе. Уходя, Магнус забрал ранее нетронутый бокал с вином, на что Сантьяго лишь грустно вздохнул. Он уже сбился со счета где-то на пятнадцатом унесённом Бейном стакане (бокале, кружке).