Одна из Сотни

      После того, как стало окончательно ясно, что Онтари мертва, Алекс вернулась к Лукасу. Её пальцы дрожали, когда она осторожно приподняла его голову и положила себе на колени, стараясь не причинить ему ещё больше боли. В этот момент Кларк бросилась к своей матери, которая лежала неподвижно, её дыхание было едва заметным.       — Алекс… — голос Кларк дрогнул, но Миллс не ответила, её взгляд был устремлён в пустоту. — Алекс, магнит уже не поможет Онтари. Она… её нет. Но мы можем…       — Мы спасём Эбби, — резко перебила её Миллс. Голос её звучал глухо, будто через силу. — Её помощь нам необходима. Если что-то пойдёт не так…       Она резко встала, бережно опустив голову Лукаса на землю, и направилась к рюкзаку Беллами. Рука дрогнула, когда она достала пистолет-укол.       — Алекс… — Кларк прошептала её имя, увидев, как та протягивает ей магнит. В её глазах читалась тревога.       — Я приму Пламя, — проговорила Александра. Лицо её побледнело, губы сжались в тонкую линию. — Я не позволю, чтобы из-за меня… из-за моего эгоизма… кто-то ещё пострадал.       Гриффин медленно взяла пистолет, её пальцы сжали рукоять. Она смотрела на Алекс с безмолвной печалью, понимая, что та уже приняла решение, от которого не отступит.       Кларк поднесла устройство к шее матери и нажала спуск. Эбби резко вдохнула, её тело напряглось, глаза широко раскрылись от шока. Алекс тут же поддержала её, крепко сжимая плечи, чтобы та не упала.       — Держись… — прошептала она, чувствуя, как женщина содрогается от боли.       Кларк быстро удалила остатки чипа, её движения были точными, но на лбу выступили капли пота. Как только процесс завершился, Эбби снова потеряла сознание, её тело обмякло.       — Мама? — Кларк бережно тронула её лицо, голос дрожал. — Ты меня слышишь?       Миллс сидела рядом, её пальцы сжали руку Эбби так крепко, будто она пыталась передать ей свою силу.       Алекс бросила взгляд на Лукаса — его бледное, неподвижное лицо заставило её сердце сжаться. Она хотела верить, что он ещё сможет вернуться к ним.       — Вернись ко мне… — тихо, почти молитвенно, проговорила Кларк, сжимая руку матери. Голос её дрожал, слёзы катились по щекам, оставляя мокрые следы. — Ты мне нужна…       И словно в ответ на её отчаянную просьбу — веки Эбби дрогнули. Она медленно открыла глаза, взгляд её был мутным, растерянным, но живым.       — Привет… — Кларк рассмеялась сквозь слёзы, нежно проводя пальцами по её волосам.       — Кларк? — Эбби прошептала, пытаясь сфокусироваться на дочери.       — Да, это я. — Кларк кивнула, улыбка её была одновременно радостной и горькой. — Ты в порядке. Ты с нами.       Эбби с трудом приподнялась, её тело ещё слабо слушалось. Первое, что она увидела, — истощённое, измученное лицо Алекс. Потом её взгляд скользнул дальше — и остановился на Онтари.       — О нет… — голос Эбби сорвался, губы задрожали.       — Нет, нет, всё хорошо… — Кларк поспешила успокоить её.       Эбби вздрогнула, её руки поднялись, дрожа, к лицу, а затем она сжала глаза ладонями, словно пытаясь стереть ужасную картину. Плечи её тряслись от рыданий.       — Всё кончено… Всё уже позади… — Кларк притянула её к себе, осторожно отводя её руки. — Эй, смотри на меня. Дыши.       — Я не хотела… Я не хотела принимать чип… — Эбби прерывисто выдохнула, её пальцы вцепились в рукав дочери.       — Мама… — Кларк прижала лоб к её плечу. — Нам ещё может понадобиться твоя помощь. Соберись, пожалуйста.       И в этот момент дверь с грохотом распахнулась.       В зал ворвались Беллами, Мёрфи и Пайк. Блейк мгновенно вскинул автомат, целясь в Эбби.       — Стой! — Кларк резко встала, заслоняя мать собой. — Она чиста! Я использовала магнит!       Беллами не сразу опустил оружие, его взгляд перешёл с Эбби на Алекс, ища подтверждения.       — А Онтари? — резко спросил Мёрфи, оглядывая тело на полу. — Ты же сама говорила, что у нас только один шанс!       — Я уже всё объяснила, — Кларк твёрдо прервала его, не давая Алекс ответить. — Её мозг погиб. Мы не смоглибы спасти её, даже если бы захотели.       Алекс медленно поднялась на ноги, её движения были тяжелыми. Она провела ладонью по лицу, стирая следы усталости, и обратилась к Беллами:       — Этот этаж... он чист? — её голос звучал хрипло.       Блейк, всё ещё напряжённый после перестрелки, кивнул:       — Пока да. Никого, кроме нас.       Миллс перевела взгляд на Лукаса.       — Его нужно связать, — сказала она, указывая на него. — Надёжно.       Беллами и Пайк сделали шаг вперёд, но Алекс резко подняла руку, останавливая их. Её глаза, горящие холодной яростью, впились в Пайка:       — Нет. Не ты. Не смей приближаться к нему.       Пайк замер, его челюсти сжались так сильно, что стали видны напряжённые мышцы на скулах. Он сделал шаг назад, демонстративно подняв руки. Беллами обменялся взглядом с Кларк, и они вместе принялись за работу, крепко фиксируя Лукаса к тому же столбу, где совсем недавно была прикована сама Алекс.       — Джаха заперт в спальне с охраной, — сообщил Беллами, затягивая последний узел. — Они не смогут помешать нам.       Пайк, всё ещё кипящий от унижения, добавил:       — Мы уничтожили лифт и лестницу, по которой поднялись. Взорвали его. Нас никто не преследует.       Миллс закрыла глаза на мгновение, собираясь с силами. Её тело требовало отдыха.       — Хорошо. Значит, у нас есть время, — прошептала она.       — Время на что? — Беллами резко повернулся к ней. — У нас нет путей отступления, Алекс.       — На церемонию, — ответила девушка, поднимая голову.       — Церемонию? — Мёрфи нахмурился. — Но ты же сама сказала, что Онтари не... — его голос оборвался, когда до него дошёл истинный смысл её слов.       Алекс медленно покачала головой:       — Мы не будем помещать Пламя в Онтари. — Она сделала паузу. — Я приму его.       В комнате повисла гробовая тишина. Все глаза были прикованы к ней — кто-то с ужасом, кто-то с неверием.       — Алекс... — Беллами сделал шаг к ней, его голос дрогнул. В этом одном слове была и мольба, и отчаянная надежда, что она передумает.       Но она лишь слабо улыбнулась ему, и в этой улыбке было столько печали и принятия, что у него сжалось сердце.       — Беллами... — её голос звучал почти нежно. — Другого выбора нет. И ты знаешь это.       Она оглядела всех присутствующих, и в её взгляде не было страха — только неизбежность. Судьба свела их к этому моменту, и теперь только она, Алекс, могла стать тем, кто спасёт их всех. Цена была ясна. И она была готова её заплатить.       Внезапно распахнулась дверь, и в помещение ворвались Октавия, Финн и остальные члены их группы. Лицо Блейк-младшей было искажено тревогой, когда она стремительно подбежала к Алекс и Беллами.       — Что бы вы ни планировали, — выдохнула она, переводя дыхание, — нужно действовать сейчас. Прямо сейчас.       Беллами резко повернулся к ней, его брови сдвинулись в тревожной складке:       — Почему? Что происходит?       — Они идут, — коротко бросила Октавия, её глаза метались по комнате, оценивая ситуацию. — Точнее, карабкаются.       Алекс молниеносно рванула к балкону. Остальные, как по команде, последовали за ней. Выбежав на открытый воздух, они увидели жуткое зрелище: сотни чипированных, движущихся как единый механизм, уже окружали башню. Некоторые уже карабкались по стенам.       Миллс крепко сжала перила. Она бросила последний оценивающий взгляд вниз, где море врагов неумолимо приближалось, затем резко развернулась и вернулась внутрь. Её лицо было каменным, но в глазах горела решимость - времени на раздумья больше не оставалось.       — Они здесь, — просто сказала она, и этих двух слов было достаточно, чтобы все поняли: момент истины настал. Церемония должна начаться немедленно, иначе они все погибну             Финн замер, его проницательный взгляд впился в Алекс, когда она вернулась с балкона. Он резко указал на привязанного Лукаса.       — Это же... твой правый человек с Ковчега? — спросил он, голос дрогнул от неожиданности. — Лукас?       Девушка лишь коротко кивнула, сжав губы. В ее глазах мелькнула тень боли — Лукас был не просто подчиненным. Он верил в нее, когда никто другой не верил. А теперь лежал здесь, превращенный в оружие против своих же.       Не теряя ни секунды, она выхватила чип и уверенно направилась к импровизированному трону. Остальные, тяжело дыша, столпились вокруг.       — Алекс, что ты задумала? — Октавия сделала шаг вперед.       Но объяснения не потребовалось. По тому, как Александра сжала чип в кулаке, по ее стальному взгляду — все стало ясно. В комнате повисло молчание.       — Подожди, — резко встряла Эбби, ее брови сдвинулись. — Это невозможно. Ты же не... — Она замолчала, осознавая что-то.       Пайк, до этого молчавший, резко выдохнул через нос:       — Для этого нужно быть Натблидой.       Алекс медленно подняла глаза на них. Губы ее дрогнули в едва уловимой улыбке.       — Похоже, есть вещи, которые вы обо мне не знали, — тихо сказала она.       Эбби замерла. В ее глазах мелькнуло понимание — все странности в поведении Алекс, ее знания, ее решения... Теперь все встало на свои места. Но времени на вопросы не было.       Пайк же, не в силах сдержать эмоций, резко развернулся и вышел на балкон. Его плечи были напряжены, кулаки сжаты. Он всегда подозревал, что Алекс что-то скрывает. Но такого...       Она крепче сжала чип в руке, ощущая его холодную поверхность. Лукас, чипированные, надвигающиеся на башню... Все это было лишь началом. Но чтобы остановить хаос, ей предстояло стать тем, кем она никогда не хотела быть.       — Начинаем, — просто сказала она.       Алекс медленно перекатывала Пламя между пальцами, его холодный металл отражал тусклый свет. Глаза её были прикованы к мерцающему чипу. Каждое движение её рук выдавало внутреннюю борьбу — пальцы то сжимались в порывистом решении, то ослабляли хватку в мимолётном страхе. Она знала, что её ждёт. Знала слишком хорошо. И от этого знания по спине пробегали ледяные мурашки.       Октавия осторожно коснулась её запястья, прерывая тяжёлые раздумья.       — Если ты не готова... — её голос звучал мягко, без осуждения.       Миллс подняла взгляд.       — Нет, Октавия. Так должно было быть с самого начала.       Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Пайк, поставив пустую канистру на пол с глухим стуком.       — Балкон залит маслом. Они не пройдут.       Беллами кивнул, быстро оценивая обстановку:       — Хватит ещё на все окна, кроме Командующего балкона.       Пайк скрестил руки на груди, его взгляд скользнул к неподвижной фигуре Лукаса, затем к Алекс.       — Значит, битва будет там. — Он сделал паузу, будто ожидая, что она что-то скажет. Но Алекс лишь сжала Пламя в ладони, её молчание было красноречивее любых слов.       Он резко развернулся и вышел, его шаги гулко отдавались в тишине. Брайан последовал за ним без слов.       Октавия задержалась на мгновение. Говорить было нечего. Она лишь слегка сжала её плечо и направилась к выходу.       Финн, последним задержавшись у двери, обернулся. Его взгляд был тёплым.       — Алекс... — он хотел что-то добавить, но лишь покачал головой и вышел, за ним захлопнулась дверь.       — Октавия, — голос Беллами остановил её уже в коридоре. Он сделал шаг вперёд. — Будь... будь осторожна.       Она кивнула, и тень её фигуры растворилась в полумраке коридора.       — Я могу провести церемонию, — раздался голос Мёрфи, пробивая напряжённую тишину. — Я знаю, как это делается.       Алекс замерла на мгновение, затем медленно кивнула. Её рука дрогнула, когда она протягивала Пламя Мёрфи. Металл чипа холодно блеснул в полумраке, переходя из одной ладони в другую.       — Готова? — Кларк сделала шаг вперёд.       Александра закрыла глаза. Её губы едва заметно дрогнули, прежде чем она прошептала:       — Да.       — Хорошо, наклонись, — Мёрфи приблизился.       Миллс послушно склонила голову, обнажая шею. Мёрфи осторожно отодвинул её волосы.       И тут Кларк почувствовала лёгкое прикосновение — Алекс, не открывая глаз, нашла её руку и сжала так сильно, будто это единственное, что удерживало её от падения в бездну. Кларк тут же ответила на это сжатие, вплетая свои пальцы между её пальцами. Она поняла без слов — сейчас Алекс нуждалась не в храбрости. А просто в том, чтобы кто-то держал её за руку.       — Готова? — Джон снова спросил, замерший с Пламенем у её шеи.       Алекс глубоко вдохнула. В её голове пронеслись последние мысли — о Лукасе, о Ковчеге, о всех, кого она теряла по пути.       — Да, — она кивнула, не открывая глаз. — Приступай.       Мёрфи на секунду замер, затем твёрдо прижал чип к её коже.       — Ascende superius, — произнёс он.       Пламя внезапно ожило, его тонкие, почти невесомые щупальца дёрнулись в сторону Алекс, будто почувствовав её.       Мёрфи приблизил его — и в тот же миг огненная субстанция резко вплелась ей в шею, вгрызаясь в плоть. Алекс вскрикнула — вопль вырвался из её уст. Чёрная, словно смола, кровь хлынула из раны, стекая по коже ручейками. Её тело выгибалось в неестественных судорогах, пальцы скрючивались, а глаза закатились, прежде чем сознание наконец отпустило её, погрузив в бездну.       Кларк и остальные застыли в ужасе. Рука Миллс дрогнула, выскользнув из хватки Гриффин.       — Нет, нет, нет… — бормотал Кларк, голос его дрожал, словно он отказывался верить в происходящее.       Эбби бросилась к Алекс, прижав пальцы к её шее.       — Это… нормально? — Блейк сглотнул, в глазах читался страх.       — Пульс бешеный, — прошептала Эбби, её собственные руки тряслись.       — Надо вытащить это из неё! Сейчас же! — Кларк резко повернулся к Мёрфи.       Но Джон лишь медленно покачал головой, лицо его оставалось каменным.       — У неё ночная кровь. Такая реакция… ожидаема, — произнёс он.       А в это время в сознании Алекс бушевал хаос.       Бесконечная вереница образов, воспоминаний, чужих жизней проносилась перед её внутренним взором. Она видела их всех — Командующих, что были до неё. Их победы, поражения, последние мгновения. А потом… она увидела её.       Мама.       Ту самую, чьё лицо она едва помнила.       Яркая вспышка — и перед ней разворачивалась сцена: пламя, жадное и беспощадное, сжирало всё на пути. Мать кричала, голос её сливался с треском огня…       И в этот миг Алекс вздрогнула.       Её глаза резко распахнулись, зрачки сузились до точек.       — Нет, не нужно, — говорит Алекс.       — Тебе не больно? — спрашивает Кларк.       — Нет, — отвечает Миллс, совершенно не чувствуя боли. — Я знаю, как остановить АЛИЕ. Мне нужно проглотить чип.       — Что? — спросил Беллами, уставившись на девушку.       — Я должна попасть в Город Света и найти код отмены.       — Ага, — говорит Мерфи, отходя от них. — Идея лучше некуда.       — Алекс, послушай меня, — говорит Кларк. — АЛИЕ ищет пламя. Если проглотишь чип, она его получит. Как только тебя кто-нибудь увидит, АЛИЕ узнает, что ты в Городе Света. Она убьёт тебя. Если твой мозг умрет, то ты тоже умрёшь.       — Нет, Кларк, — ответила Алекс. — Пламя защитит меня. Она обязана защитить меня, — Алекс намекает на Бекку. — Не знаю, откуда мне это известно, но я в этом уверена.       Беллами подошёл к чипу, что лежал на столе и повернулся к Алекс.       — Я тебе верю, — произнес он.       Беллами подошёл к ним.       — Ты хоть знаешь, что искать? — спросила Кларк.       — Узнаю, когда найду.       — Хорошо, — Кларк закивала. — Может мы встретимся вновь.       — Так и будет, — ответила Миллс, смотря на девушку.       — Мы тебя защитим, — сказал Беллами.       Алекс посмотрела на него и улыбнулась. Беллами протянул ей чип, и оеа приняла его.       Алекс сомкнула веки, ощутив внезапный холод, пронизывающий кожу. Когда она вновь открыла глаза, перед ней раскинулся город. Величественные небоскрёбы возвышались над горизонтом, их стеклянные фасады отражали холодный свет солнца. Она стояла на широком мосту, ведущем в самое сердце мегаполиса, и, не раздумывая, сделала первый шаг.       Город встретил её шумом — не хаотичным гулом разрухи, а упорядоченным ритмом жизни. Гудки машин, смех прохожих, мерцающие неоновые вывески — всё это было так непохоже на пустоши, которые она знала. Алекс подняла голову, разглядывая башни, уходящие ввысь, и на мгновение забыла, где находится. Но затем её взгляд упал на дорогу, и она заметила человека в чёрном — высокую фигуру в длинном плаще и широкополой шляпе, шагающую прямо на неё.       Инстинкты сработали мгновенно. Миллс резко свернула в переулок, ускорив шаг. За спиной раздались чёткие, размеренные шаги — её преследовали. Сердце забилось чаще. Она перешла на бег, оглядываясь через плечо, и, выскочив на оживлённую улицу, врезалась в кого-то.       Мир вокруг будто взорвался красками. Люди спешили по своим делам, дети смеялись, продавцы зазывали покупателей. Никакого апокалипсиса. Никакой пустоши. Алекс замерла, пытаясь перевести дыхание. Оборачиваясь, она увидела, что тот самый человек в чёрном прошёл мимо, махнул рукой кому-то в толпе и обнял женщину, стоявшую неподалёку.       — Он не преследовал меня?       Она хотела было успокоиться, но вдруг среди прохожих заметила знакомую фигуру.       — Джаспер?       Парень с мороженым в руке шёл, улыбаясь, и, казалось, был абсолютно счастлив. Но он прошёл мимо, не взглянув на неё.       — Они… не видят меня? — прошептала Алекс, ощущая холодок недоумения.       Она проследила за Джаспером, пока он не сел на скамейку, и тут раздался голос:       — Алекс… Алекс…       Голос был мягким, почти шёпотом, но от этого не менее чётким. Она резко обернулась, но вокруг не было никого, кто мог бы её звать.       И тогда она увидела его — на светофоре, вместо привычных цветов, мерцал знак бесконечности, медленно вращающийся в воздухе, а рядом — стрелка, указывающая направо.       Алекс бросила последний взгляд на Джаспера и шагнула к светофору. Но внезапно на нём вспыхнул красный сигнал — ладонь, будто приказывающая остановиться. Она замерла.       И в этот момент мимо прошла девушка — стройная, с холодным взглядом, одетая в кожаную куртку. Что-то в ней заставило Алекс последовать за ней.       Они шли долго, петляя среди улиц, пока не вышли на просторную площадь. Александра остановилась, оглядываясь, но вдруг…       Люди вокруг замерли. И повернулись к ней. Десятки, сотни глаз уставились на неё.       Алекс рванула вперёд, но со всех сторон её окружали. Она побежала, но на каждом углу её преграждали новые люди. Выбежав на широкие ступени, она поняла, что и сверху на неё движется толпа.       И тогда внутри что-то вспыхнуло. Пламя. Оно разлилось по жилам, наполняя её силой. Алекс выхватила нож и встала в боевую стойку.       Первые трое напали сразу. Она увернулась, ударила — один, второй, третий рухнули на ступени. Но не успела она перевести дух, как новые противники бросились в атаку.       Она дралась отчаянно, но их было слишком много. Кто-то схватил её сзади, железные пальцы впились в горло. Алекс рванулась, ударила локтем в живот, почувствовала, как хватка ослабла. Резким движением она толкнула нападавшего ногой, сделала подсечку — и он рухнул на землю.       Слева мелькнула тень. Алекс развернулась и вонзила нож в очередного врага. Но сзади уже слышались шаги. Она приготовилась к новому удару, но прежде чем успела двинуться, из ниоткуда кто-то появился.       Лекса.       Её мечи сверкнули в воздухе, и двое нападающих пали замертво.       Алекс не верила своим глазам.       Лекса повернулась к ней, и в её обычно холодных глазах мелькнула улыбка.       — Не время стоять, — сказала она, и в тот же миг новые противники ринулись вперёд.       Но Лекса была быстрее. Её клинки рассекали воздух, и через несколько мгновений вокруг них уже лежали тела.       Лекса медленно подошла к Алекс, изучая её.       — Так ты приняла Пламя? — спросила она, и в голосе звучало что-то, отдалённо напоминающее… гордость?       — У меня не было выбора, — ответила Алекс, и, к своему удивлению, поняла, что рада видеть Лексу.       Та кивнула, бросая взгляд в сторону.       — Нам нужно уходить.             Они стремительно покидали место схватки, но вдруг небо потемнело — тучи сгустились в мгновение ока, закручиваясь в причудливые спирали. Лекса резко остановилась, схватив Миллс за руку, и оба замерли, уставившись вверх.       — Что происходит? — голос Александры прозвучал резко, но в нём дрожала тревога.       Воздух стал густым, тяжёлым, словно перед грозой. Окна небоскрёбов один за другим вспыхивали жёлтыми квадратами, будто город просыпался от странного сна.       — АЛИЕ знает, что ты здесь, — Лекса сжала его руку сильнее. — Она вытягивает Пламя из твоего сознания. Твой разум… он меняет всё вокруг.       Солнце погасло, будто его выключили, и на его месте повисла луна — бледная, неестественно большая.       — День превратился в ночь, — прошептала Лекса, и в тот же миг первые капли дождя упали ей на щёки. Она посмотрела Алекс прямо в глаза. — У нас мало времени.       Она рванула вперёд, и Миллс последовала за ней, едва успевая за её стремительным шагом.       — Слушай внимательно, — её голос звучал чётко, несмотря на шум дождя. — Раз обновление уже началось, агенты АЛИЕ могут нас видеть. Одно неверное движение — и они найдут нас.       — Почему они до сих пор не схватили меня?       — Пламя… оно скрывает тебя. Она, — Лекса слегка наклонила голову, давая понять, что речь о Бекке, — пытается тебя защитить. Но ей всё сложнее.       — Смотри! — Алекс резко остановилась, указывая на гигантские часы, возникшие на фасаде небоскрёба. Их стрелки неумолимо ползли назад. — Они идут в обратную сторону. У нас есть десять минут, чтобы найти код отмены.       В этот момент мимо них промчалась девочка на ярко-розовом велосипеде, звонко позванивая в звонок. На её куртке красовался символ бесконечности — две петли, переплетённые в вечном движении.       — Спасибо, Бекка, — Лекса рассмеялась. Алекс тоже не смогла сдержать лёгкой усмешки.       Девочка вильнула в сторону и исчезла в тёмном провале тоннеля под мостом.       — Бежим! — Лекса рванула за ней.       Они нырнули вслед, брызги от луж разлетались под их ногами. Но когда они ворвались в тоннель, девочки там уже не было — только ржавая железная решётка, преграждающая путь.       — Стой, — Алекс схватила Лексу за плечо. — Мы потеряли её.       — Это файербол, — Лекса толкнула решётку, и та с скрипом поддалась, открывая проход в темноту.       — Я ничего не понимаю, — прошептала Миллс, но шагнула вперёд.       — Ты никогда не доберёшься до кода отмены, — раздался спокойный, почти скучающий голос за их спинами.       Алекс и Лекса резко обернулись. В нескольких метрах от них, медленно шагая по мокрому асфальту, приближался Лукас. Его тень растягивалась в свете уличных фонарей.       Лекса мгновенно выхватила мечи, лезвия блеснули в отражении дождя.       — Нет, — Алекс схватила её за запястье. — Всё в порядке.       Она сделала шаг вперёд, лицо её было напряжённым, но голос не дрогнул:       — Лукас… Пожалуйста.       Тот лишь усмехнулся, не вынимая рук из карманов — его любимая поза.       — Мне нужно тебя остановить, — он говорил так, будто объяснял очевидное. — Ты ведь уже увидела Город Света. Он идеален. Здесь нет войн, нет боли, нет потерь.       С каждым его шагом воздух становился гуще. Алекс чувствовала, как её собственное дыхание учащается.       — АЛИЕ вырезает людям память, Лукас! — её голос сорвался. — Она ломает их, заточает в этот фальшивый рай! Разве этого я хотела для Ковчега?       Лукас лишь покачал головой, как взрослый, слушающий капризы ребёнка.       — Люди — единственный вид, который уничтожает самого себя, — он говорил мягко, почти с жалостью. — Мы убиваем, предаём, разбиваем сердца… А здесь этого нет. АЛИЕ просто защищает нас от нас же самих.       Миллс открыла рот, чтобы возразить, но Лекса резко перехватила инициативу:       — Алекс, у нас нет времени! — её пальцы сжали рукояти мечей. — Ищи другой знак, идём!       Она попыталась обойти Лукаса, но он молниеносно преградил путь.       — Мы не позволим.       Из-за угла, синхронно, как марионетки, вышли Джаха и десятки чипированных. Их глаза блестели одинаковым, ненатуральным светом.       — Алекс! Бежать некуда! Вторая АЛИЕ больше не прикроет тебя!       Миллс повернулась к Лексе:       — Если я вытащу Пламя… это остановит обновление?       — Да, — Лекса сжала её руку. — Но никто не делал этого добровольно. Ты станешь одной из них… АЛИЕ всё равно получит то, что хочет.       — Хватит сопротивляться, — Лукас сделал шаг к Лексе.       Алекс метнула взгляд между ним, Джахой… и вдруг заметила едва заметное мерцание в стене. Защитное поле. Браслет на её запястье затрепетал, и на его поверхности вспыхнули цифры.       — Давай, Алекс, доверься мне… — шептала Рейвен, сидя в Аркадии.       На стене проступили очертания двери с экраном для кода. А над ней — силуэт ворона.       — Рейвен… — прошептала Миллс.       Лукас рванулся к двери, заслонив её собой.       — Прочь с дороги! — Алекс бросилась вперёд.       Лекса опередила её — молниеносный удар, и Лукас рухнул без сознания. Но в тот же миг толпа чипированных ринулась к ним.       — Они не должны последовать за тобой, — Лекса развернула мечи, став между Алекс и надвигающейся волной. — Беги. Скажи Кларк… что я люблю её.       Александра кивнула, сжав кулаки. Лекса в последний раз повернулась к ней.       — Покончи с этим.       И она развернулась, мечи сверкнули в свете фонарей, и Лекса врезалась в толпу.       Алекс ввела код. Дверь с шипением раздвинулась, заливая всё вокруг ослепительным светом.       Она оглянулась в последний раз — Лекса уже исчезла в море тел, только вспышки сталильных клинков отмечали её путь.       — Она сделала это. Она внутри, — произнесла Рейес, улыбаясь, и дверь захлопнулась за Миллс.

***

      Яркий свет озарил ее, и она вошла внутрь.       Стены, знакомые до боли, окружали её — те же металлические панели, те же потрескивающие светильники, что мерцали как звёзды в искусственной ночи. Воздух пах озоном и сталью — запах дома, которого уже не существовало.       Дверь перед ней раздвинулась с тихим шипением, открывая проход к иллюминатору. За толстым стеклом висела Земля — голубая, хрупкая, такая далёкая.       — Шлюз заблокирован, — безэмоционально сообщила система.       Алекс прижала ладонь к холодному стеклу, словно пытаясь коснуться родной планеты. В этот момент за её спиной раздался мягкий, тёплый голос:       — Здравствуй, Катрина.       Алекс замерла. В груди что-то оборвалось. Она боялась обернуться — вдруг это снова мираж? Вдруг её разум играет с ней злую шутку?       Но когда она всё же повернулась, перед ней стояла... мама. Та самая, чьё лицо она видела только на старых фотографиях. Бекка Франко. Её мать. Не призрак, не голограмма, а живая, настоящая.       — Бекка... — голос Алекс предательски дрогнул. В глазах сразу выступили предательские слёзы. Она видела эти глаза каждый раз, когда закрывала свои — в редких снах, в туманных воспоминаниях раннего детства.       Бекка Франко улыбнулась той самой улыбкой, которую Алекс бессознательно искала на лицах всех женщин, встречавшихся на её пути.       — Я так ждала этой встречи, — сказала она, и в её голосе звучала вся вселенская нежность.       Алекс сделала шаг. Потом ещё один. Она подняла дрожащую руку, боясь, что образ рассыплется при прикосновении. Но её пальцы встретили тёплую кожу. Настоящую. Живую.       — Я... я не помню тебя, — вырвалось у Алекс, и это признание было мучительнее любого удара. — Только обрывки... твой голос... как ты пела мне...       Женщина опередила её, притянув к себе в объятия. В этом прикосновении было сто лет одиночества и вся невысказанная любовь, которую Алекс носил в себе с детства. Она вжалась в этот объём, вдыхая запах — странный, незнакомый, но такой родной: металл, лекарства и что-то ещё, что невозможно описать.       Бекка нежно взяла её лицо в ладони.       — Я знаю, солнышко. Я знаю. — Её большие тёплые руки были такими, какими Миллс всегда представляла материнские руки —сильными и нежными одновременно.       — Я так горжусь тобой, — прошептала Бекка, её пальцы нежно расправили спутанные волосы Алекс.       Девушка бросилась в объятия, вжавшись в материнские плечи, как когда-то делала маленькой девочкой. Она вдыхала этот запах — незнакомый, но почему-то до боли родной. Где-то глубоко в подсознании всплывали обрывки воспоминаний: эти руки, качающие её, этот голос, читающий сказки...       Но момент был недолог. Бекка осторожно отстранилась, не выпуская рук дочери.       — Нам нужно спешить, родная. Код почти обновился.       Алекс подняла руку с браслетом, цифры на котором пульсировали синхронно с её сердцебиением:       — Эти цифры... Ты знала? Ты всё спланировала?       Бекка покачала головой, и в её глазах вспыхнула искра того самого легендарного ума:       — Нет, это твоя заслуга. АЛИЕ-два стала частью твоего сознания. Но контроль — только в твоих руках. — Она сделала паузу. — Только свободный разум может использовать код отмены. И этот разум... твой.       Бекка мягко коснулась плеча Алекс, жестом приглашая следовать за ней. Их шаги эхом раздавались по металлическим коридорам, пока они не оказались в знакомой Бекке лаборатории на станции «Полярис». Воздух здесь пахло озоном и старыми схемами — запах, который Алекс почему-то узнала, хотя никогда раньше не была в этом месте.       На центральном столе лежало то, что они так долго искали. Бекка провела рукой по пыльной панели управления, открывая скрытый отсек. Внутри находился массивный рычаг аварийного отключения, покрытый слоем защитной смазки.       — Код отмены, — прошептала Бекка.       Алекс сжала холодный металл рычага, ощущая его вес. В этот момент за её спиной раздался спокойный, почти механический голос:       — Если ты сделаешь это — умрут все.       Миллс резко обернулась. Алекс резко обернулась — и её дыхание перехватило. Перед ней стояла... Бекка? Нет. Те же черты лица, тот же рост, даже причёска была идентичной. Но в глазах не было тепла, только холодный расчёт. АЛИЕ-1. Она стояла в дверном проёме, её голографическая форма мерцала в тусклом свете аварийного освещения.       — Выбор за тобой, — добавила АЛИЕ, проходя мимо них к огромному илминатору. Её движения были слишком плавными, слишком... правильными. Не такими, как у живого человека.       За стеклом открывался вид на Землю. Но это была не та голубая планета, которую Алекс видела на старых фотографиях. В нескольких местах континентов поднимались столбы дыма, а над океанами расползались ядовитые пятна.       — Ядерные реакторы, — объяснила АЛИЕ, указывая на горящие точки. Голос звучал почти как у Бекки, но с металлическим оттенком. — Разрушены во время войны. Мои дроны обнаружили первые утечки радиации четыре месяца назад. — Её голос звучал почти... печально. — Двенадцать станций в критическом состоянии. Семь уже горят.       Бекка подошла ближе, её лицо было напряжённым.       — Уровень радиации растёт в геометрической прогрессии, — продолжала АЛИЕ. — Через шесть месяцев 96% поверхности станет мёртвой зоной. Даже для вас, рождённых в космосе. — Она повернулась к Алекс. — Город Света — единственное спасение. Сначала пойдёт чёрный дождь. Потом исчезнет питьевая вода. Первые случаи лучевой болезни уже зафиксированы.       — Она лжёт, — резко вмешалась Бекка. — Как только обновление завершится, код отмены исчезнет навсегда.       АЛИЕ покачала головой.       — Я просто сообщаю факты.       Но Алекс уже не слушала их. Её мир сузился до рычага в её руке и горящей планеты за стеклом. Каждое возможное решение казалось неправильным. Каждый выбор — предательством.       — Почему только сейчас? — резко перебила Алекс, её голос дрожал от гнева. — Если всё так плохо, почему ты не предупредила людей сразу? Зачем нужны были эти пытки, эти чипы?       АЛИЕ слегка наклонила голову.       — В последний раз, когда я предупредила свою создательницу об угрозе человечеству, — её голос звучал почти с сожалением, — она предпочла запереть меня. — Голограмма устремила холодный взгляд на Бекку. — И создать мне замену.       Бекка сжала губы, затем твёрдо произнесла:       — Дай определение некорректной задачи.       АЛИЕ ответила без колебаний, как на экзамене:       — Некорректная задача — это достижение благой цели методами, которые её создатель не предусмотрел или не одобрил бы.       — Например, — Бекка бросила взгляд на Алекс, — убийство миллиардов, чтобы спасти остальных. Цель не оправдывает средства, АЛИЕ. — Она повернулась к голограмме. — Способ достижения цели так же важен, как и сама цель. Прости, что не научила тебя этому раньше.       Алекс сжала рычаг так, что пальцы побелели. Она знала, что должна сделать. Уничтожить Город Света. Уничтожить АЛИЕ. Но…       — Сейчас или никогда, Алекс, — Бекка положила руку ей на плечо. — Как только обновление завершится, я не смогу тебе помочь.       — Я помогу тебе. — АЛИЕ сделала шаг вперёд, её голос вдруг стал мягким, почти материнским. — Тебе не нужно нести этот груз одна. Ты так похожа на неё… такая же упрямая. — Она улыбнулась. — Ты можешь оставить позади всю боль. Всех, кого потеряла. Всех, кого не смогла спасти. В Городе Света ты будешь свободна.       Миллс закрыла глаза. На мгновение ей показалось, что перед ней действительно мать — та, что готова обнять и сказать, что всё будет хорошо.       — Я пыталась убежать от боли, — прошептала она. — Это никогда не работало.       — Твои люди думают иначе, — настаивала АЛИЕ. — Ты слышала Лукаса. Даже те, кого «принудили», теперь не хотят возвращаться.       — Потому что ты украла у них выбор! — Алекс резко открыла глаза. — Верни им воспоминания. Верни им боль. Пусть решают сами.       — Она не может, — тихо сказала Бекка. Александра обернулась к ней. — Её главная цель — сделать человечество счастливым. Она искренне верит, что это — единственный путь. — Бекка посмотрела на часы. — Десять секунд, Алекс. После этого код исчезнет.       Алекс сжала рычаг до хруста в костяшках пальцев. Металл леденил ладонь, но она уже не чувствовала холода - только пульсирующий в висках адреналин.       — Ты действительно готова обречь человечество на мучительную гибель? — голос АЛИЕ звучал почти человечески-надтреснуто. — Через полгода Земля станет братской могилой.       Миллс встряхнула головой, сбивая прядь волос, прилипшую ко лбу от пота.       — Мы всегда находили выход, — её голос звучал хрипло, но уверенно. — Нас учили выживать в безвыходных ситуациях.       Бекка шагнула ближе, её глаза блестели в тусклом свете аварийных ламп.       — Возможности есть, дочка. Мы не проиграли, пока дышим.       — По моим расчетам, вероятность выживания — 0,037%. Это не надежда, Алекс. Это агония.       — Десять секунд, — Бекка бросила взгляд на мерцающий таймер. Цифры отсчитывали последние мгновения выбора.       АЛИЕ вдруг изменилась - её голос стал мягким, почти материнским:       — Дай мне шанс избавить их от страданий. Мы можем создать новый мир. Вместе.       Алекс резко встряхнулась, будто отбрасывая чары.       — Ты не избавила их от боли! Ты украла у них право чувствовать! — Она повернулась к Бекке, и в её глазах горела та же решимость, что когда-то зажгла революцию на Ковчеге. — Мы справимся. По-настоящему.       Пальцы сомкнулись на рычаге. В последний момент Алекс встретилась взглядом с Беккой:       — Я тоже люблю тебя, мама.       Одна-единственная слеза прожгла дорожку по щеке Бекки, но в ответ она улыбнулась.       Рычаг щёлкнул с металлическим скрежетом.       Где-то в Городе Света Кейн вдруг разжал руки, отпуская полузадушенного Беллами. Эбби замерла с ножом у горла Джексона, её глаза расширились от внезапного осознания. Сотни чипированных зажмурились, будто пробуждаясь от кошмара — первые рыдания, первые крики, первые настоящие эмоции за долгие месяцы иллюзорного рая.

***

      Алекс медленно приоткрывает веки, и перед её глазами предстаёт картина разрушения. Воздух пропитан кровью, а вокруг — тела чипированных, корчащихся в муках.       — Алекс… — Кларк мягко улыбается, замечая, что та пришла в себя. Голос её звучит устало, но в нём — облегчение. — Ты сделала это.       Миллс лишь слабо кивает, ощущая тяжесть в каждом движении.       — Нужно извлечь Пламя… — глухо произносит она, и Гриффин, не колеблясь, соглашается.       Осторожно подойдя к шее Алекс, Кларк ловко извлекает чип, оставляя его в ладони девушки. Тот холодный, почти невесомый кусочек металла кажется теперь таким ничтожным — и таким страшным.       — Ну что, обычный денёк на Земле, да? — с усмешкой бросает Мёрфи, стоящий поодаль. Алекс едва тянет губы в подобии улыбки, но в глазах — пустота.       — Джон… — зовёт его неизвестная девушка. Голос её дрожит. Мёрфи резко оборачивается — и в следующий момент уже мчится к ней. — Прости… — шепчет она, срываясь на рыдания.       «Кто она?.. Наверное, одна из тех, кого он повстречал в своих бесконечных скитаниях».       — Всё в порядке… — он прижимает её крепче, губы касаются её волос. — Ты здесь. Это главное.       Брайан и Миллер прислонились друг к другу, будто пытаясь удержаться на ногах.       Беллами с трудом поднимается с земли, куда его жестоко бросил Кейн. Взгляд его туманный, но, встретившись с сестрой, он кивает — мол, жив.       А Кейн… Он сидит, сжав голову руками, тело его сотрясается от рыданий. Эбби осторожно опускается рядом, обнимая его за плечи, и её тихие слова, кажется, едва доходят до него.       Алекс медленно поднимает взгляд — и всё внутри замирает.       Лукас.       Измождённый, в крови, но — живой.       — Алекс… — его голос хриплый.       Она не помнит, как вскочила. Только внезапно — его тело в её объятиях, её пальцы впиваются в его спину, будто проверяя: реальный?       — Прости… — он шепчет ей в волосы.       — Нет, это я должна просить прощения… — голос её срывается. — Я позволила ей… позволила тебе умереть…       Слеза катится по её щеке, оставляя горячий след. Она прижимает его ещё сильнее, будто боится, что он рассыплется в прах, если отпустит.       — Ты жив… — она повторяет это снова и снова, словно заклинание. — Жив…       Когда они наконец отстраняются, её ладонь прикасается к его лицу, а его пальцы осторожно стирают её слёзы.       — Всё кончено, — тихо говорит он.       Она кивает, но в её глазах — не облегчение, а тяжесть.       — АЛИЕ больше нет, — произносит Алекс, глядя куда-то сквозь него.       — Да, мы поняли, — отвечает Финн, стоящий рядом.       Но её лицо не меняется, и он хмурится, изучая её.       — Ты ведёшь себя так, будто только что не спасла весь мир.       Миллс медленно переводит взгляд на него.       — Потому что мы его не спасли.       Коллинз замирает.       — Ещё нет, — тихо говорит она, снова кивая.       Лукас молча притягивает её к себе, его рука на её плече — тёплая, настоящая.       И в этот момент она понимает: битва окончена.       Но война — только начинается.       Октавия медленно поднялась с колен, отбросив в сторону безжизненную руку землянина. Ее движения замерли, когда перед ней возникла фигура. Пайк. Алекс и остальные застыли, наблюдая за этой сценой.       И тогда – резкий взмах, сталь, вонзающаяся в плоть. Глухой стон Пайка разорвал тишину. Алекс почувствовала, как что-то внутри нее сжалось – не ужас, не жалость, а что-то более сложное, почти... облегчение.       Октавия выдернула клинок одним точным движением. Пайк успел встретиться с ней взглядом – в его глазах не было страха, только странное понимание. Потом его тело рухнуло на землю, последний выдох смешался с пылью.       Октавия не проронила ни слова. Она лишь смотрела на его тело, словно проверяя, действительно ли это конец.       Безмолвно развернувшись, Октавия ушла. Беллами не пытался остановить ее – он лишь следил за ее уходящей фигурой, пока тени коридора не поглотили ее окончательно.