Осколки лета в твоих глазах

Горьковатый аромат свежесваренного кофе из ближайшей кофейни бодрил слишком сонного Изуку, который изо всех сил старался не прижаться лбом к холодному столбу и уснуть. Было лишь раннее утро, а громкие цикады уже вовсю напевали, напоминая какую-то забытую колыбельную из далёкого детства. Огромный ярко-жёлтый рюкзак с множеством различных значков, в основном из комиксов про героев, был полностью забит вещами, принуждая горбиться. Юноша ждал своих двух друзей, и если один не блестал пунктуальностью, то другой просто любил поспать. Из-за чего полчаса ожидания прошли впустую, пора бы уже привыкнуть к тому, что приходить в назначенное время не имеет смысла. Создавалось такое впечатление, будто всё происходящее всегда важно только для него. Почесав щеку, покрытую милыми веснушками, Мидория в очередной раз протяжно зевнул, после вынимая телефон из кармана широких джинс и собираясь наконец-то позвонить. Да только краткий взгляд в сторону дал понять, что это уже не нужно. Киришима и Бакуго, с такими же большими рюкзаками, быстро шли к нему. Хоть они и были не совсем близко, а из кофейни доносился чей-то смех, уже можно было услышать ругань второго парня. Он явно был недоволен таким ранним пробуждением, желая взорвать всё к чертям. И кто его за язык тянул, когда предлагал как можно раньше собраться и уехать? Только проблем себе прибавил, хотя хотел сделать наоборот. Сплошное невезение какое-то, а ведь они только закончили обучение и получили свои заслуженные дипломы. Видимо, его мозги слишком устали от постоянной зубрёжки, раз сейчас вместо крепкого сна приходится тащиться хрен знает куда. Сдерживая рвущийся смех и прикрывая ладонью рот, Эйджиро буквально светился от предвкушения и счастья. Они наконец-то вернуться в родные края, спустя долгих десять лет, и это не могло не радовать. Он всё ещё помнил дикие необъятные леса, широкие поля любимой лаванды и тёплое молоко, которое ему приносила бабушка. А ещё помнил милую маленькую девочку, которой подарил своего плюшевого синего зайца. Хотелось её увидеть как можно скорее, она наверняка очень изменилась. — Хренов Деку, у тебя мозгов совсем нет? — Бакуго шумно выдохнул, смотря на расписание автобусов. — Можешь даже не отвечать, я и так знаю, что их конечно же нет. — Ой, да ладно тебе, бро, не бурчи, ты же сам проспал. — Этот задрот мог разбудить вовремя, вроде технологии существуют. — Чтобы после ты подорвал меня? — Изуку улыбался, вся эта ситуация сейчас веселила его, ведь друзья детства в своих привычках совсем не меняются. — Естественно, поджаренный Деку: только сегодня, самый отвратный, советую не жрать. — От советов не отказываются, да? — Киришима громко смеялся, держась ладонью за крепкое плечо веснушчатого. — А ты чего это ржёшь? Не пунктуальные люди хуже дерьма, хотя и его если сахаром присыпать, то можно выдать за прелесть, а тебя – нет, так что хлеборезку на ноль. — Не правда, я просто забыл телефон, — щёки разом покрылись ярким стыдливым румянцем, почти что сливаясь с цветом волос. — А потом вспомнил, что не взял трусы и самое главное: лак для волос! — Пиздец ты тупой, я даже не удивлён. Изуку весело фыркнул, отступая чуть в сторону, не желая быть втянутым в ту шуточную драку, которая только что разгорелась. Парни тянули друг друга за волосы, так как устроить крутую войну мешала тяжёлая ноша на спине. Давно уже между ними не было этой лёгкой дружеской атмосферы, которая приятным огоньком горела внутри. Подготовка диплома отбирала все силы, как моральные, так и физические. То, что они хотя бы чем-то питались, вызывало удивление и смешанное чувство грусти. Столько труда было вложено, а всё оказалось бессмысленно, по крайней мере, для Мидории. Четыре года учиться на архитектура, чтобы после понять, что хочется писать книги. Его страсть к писательству была и раньше, но он понимал, что так не сможет помочь маме, что так не добьётся хоть чего-нибудь. Пока ты ещё ребёнок и не понимаешь тягот жизни — всё намного проще. Но, Инко в итоге только расплакалась от счастья, что её сын наконец-то нашёл себя и своё призвание. Идея вернуться в Наркису, чтобы в спокойствии и гармонии написать книгу, посетила совсем недавно, и юноша сразу же поделился ею с ребятами. Тогда совсем не ожидая, что они захотят поехать туда с ним на неопределенный срок. Он так и не понял: это проявление заботы и крепкой дружбы, или у них проблемы с поиском работы? — Дебила кусок. — Вонючки кусок. — Хоть за мной не повторяй, а, дерьмоволосый. — Хочу и повторяю, и что ты мне сделаешь? — Загрызу. Вовремя подъехавший нужный автобус спас Киришиму от ненужных травм и возможной потери своего мужского достоинства. Снять рюкзаки с уже ноющих плеч было подобно блаженству, оплатив проезд и усевшись на самые дальние места, каждый занялся своим. Ехать всё-таки долгих шесть часов. Бакуго без каких-либо угрызений совести сунул наушники в уши и улёгся прямо на Киришиму. Тот же на это лишь широко улыбнулся и достал свою игровую консоль. Он наконец-то добрался до самого главного босса и никак не мог его убить, но теперь, время мести за потраченные очки и золото пришло! Изуку за этим наблюдал несколько минут, после отворачиваясь и увлечённо смотря в широкое окно. Огромный магазин мороженого, в который он часто ходил, словно пролетел мимо. Яркое воспоминание о первой зиме тут же врезалось в мысли. Это время года всегда было очень холодным и богатым на снег, всё-таки деревня находилась далеко от столицы и погодные условия там были совершенно иные. Тогда он впервые вырезал с мамой снежинки из белой бумаги и салфеток. Они были разных размеров, с различными закрученными и острыми узорами, некоторые они даже разрисовали фломастерами, придав яркости. А после клеили их на окна и двери. Самым красивым женщина прикрепила тонкие ниточки и за них повесила на люстру в гостиной. Было очень весело и красиво, приходившие друзья восторженно смотрели на это, а взрослые хвалили. За различными воспоминаниями Мидория даже не заметил как уснул, ему ничего не снилось, но было тепло и спокойно. Потому проснувшись и обнаружив, что уже почти полдень, он шокировано обнаружил, что футболка насквозь мокрая. Уже хотел было высказаться Каччану, но заметил, что и участь парней была ничем не лучше. Пот маленькими дорожками стекал по их красным лицам. Было душно, жарко, невыносимо. Хотелось окунуться в ледяную речку и забыть об автобусе, от жары в котором не спасали даже все открытые окошки. Лето в этом году никого и ничего не щадило. Но даже если б было и не так всё плохо, Изуку сказал бы, что всё равно не любит эту пору. Даже если брать в расчет то, что это самые долгие каникулы — лето ему не нравилось. Может, это как-то связано с тем, что родной отец покинул его маму одним летним днём, а, может, дело в чём-то совершенно другом. Думать об этом не хотелось, да и сил на раздумия фактически не было. Всё тратилось на то, чтобы выжить и не задохнуться, не растаять, как льдинка в тёплых ладонях. И парень прекрасно с этим справлялся, пока Каччан не начал глухо рычать, желая всем сдохнуть. Это уже был плохой знак. Поэтому Мидория счёл идею остановить водителя и сбегать за холодной водой в магазин не такой уж и плохой, поднимаясь под недоумевающие взгляды и аккуратно ступая, всё-таки голова немного кружилась. — Простите, можно ли остановиться на несколько минут? Моим друзьям плохо, я им воды куплю. — Конечно. Было удивительным получить положительный ответ, видимо страдали не только они, это уже логично. Потому Изуку с улыбкой наблюдал как мужчина тоже бежит в магазин, а за ним и несколько других пассажиров. Различных газированных напитков, соков, чаев в холодильнике было так много, что он на секунду завис. Но в конечном итоге взял три бутылки обычной воды. Расплачиваясь за покупку, он заметил небольшой отдел с игрушками, в которых была моделька его любимого героя из такого же любимого комикса. У него такая уже была, тридцать сантиметров в высоту, идеальный красно-чёрный костюм и широкая улыбка. Подарок на втором году обучения от Каччана, тогда было столько визгов и криков, что вспоминая это, он краснел, как яркий мак. Вернувшись в карцер, то есть, автобус, веснушчатый заметил, что пришёл самым последним. Неужто настолько медленный? Водитель показал ему большой палец и тут же завёл мотор. А Киришима уже вяло махал рукой, мол, спасай. — Деку. — Не удосужившись сказать что-нибудь ещё, взрывоопасный сразу выхватил одну из бутылок, яростно снимая крышку и начиная большими глотками утолять жажду. — Мидория, ты наш спаситель, ангел во плоти, что ты хочешь в благодарность? Всё сделаю! — Это вовсе не так, Киришима-кун, ничего не нужно, перестань. Эйджиро надул губы, словно обидевшись, тут же возвращая улыбку на лицо и почти что обнимаясь с холодной бутылкой. Незаметно наступая Кацуки на ногу и смотря ему прямо в глаза, намекая. — Тц, гордись собой, чёртов задрот, ты спас людей от верной гибели, — нахмурившись, он опять включил музыку в наушниках и завалился на Эйджиро. — Разбудите, когда приедем. — Спящая красавица прям. — Ага, Киришима-кун, а ты помнишь как идти к реке? Я вот пытаюсь вспомнить, но что-то не получается, всё так размыто... — А, ну, вроде бы, от моего дома и вниз, через поле. — А мне казалось, что от моего. — Изуку нахмурился, теперь думая всё сильнее, сдерживая желание говорить абсолютно все мысли. — Не-е-ет, твой же на горе или выступе, как это правильно назвать то... от него только в лес. — Бунтарь утвердительно кивнул сам себе, расставляя кусочки воспоминаний по полочкам. — Мм, вот как, я уже и забыл. — Хах, забыл как всегда пытался сбежать в тот жуткий лесок? Вот не понимаю, чего ты в нём такого увидел? Это, конечно, по-мужицки, но там наверняка и потеряться можно. — Если бы я только помнил, Киришима-кун... — Может, вспомнишь, когда опять увидишь. — Да, наверное, — Мидория расслабленно прикрыл глаза, отчего-то клонило в сон и противиться этому желанию совсем не хотелось. — А Бакуго гляди как сладко спит, давай усы ему нарисуем. — Не думаю, что это хорошая идея, у Каччана чуткий сон, — хрипло рассмеявшись, он уже точно знал, что друга эти слова не остановят. — Я посплю немножко, ладно? — Ага, давай. После этих слов Эйджиро подождал целых десять минут, прежде, чем начать действовать. Тихо хихикая, уже представлял взрывную реакцию и непрекращающуюся матерную ругань. Но стоило потянуться к кармашку своего рюкзака, как Кацуки крепко схватил его за руку, грозно смотря своими алыми глазами прямо в его, такие же ярко-красные. — Я... я это, консоль спрятать хотел, вот... — почему-то по телу бежали мурашки от этого взгляда, надо было послушать Изуку и не делать ничего такого. — Так прячь, дерьмоволосый, и спи уже. — А-ага. Волна какого-то страха вперемешку с чем-то жутко приятным отступила и Эйджиро облегчённо выдохнул, заводя руку за голову. Разбираться в своих чувствах он никогда не умел, и произошедшее с ним сейчас не исключение. Это было слишком сложно и непонятно, а всё сложное, кроме самого Бакуго, его не интересовало. Улыбнувшись этим мыслям, всё-таки решил последовать совету и уснуть. Да только сон никак не хотел брать в свои объятия, чужое тело ощущалось слишком ярко, словно и не было никакой одежды на них обоих. Усиливающаяся жара давила и повышала градус его глупости. Возможно, именно поэтому он опять потянулся к заветному карману, достав красный маркер. Ух, как хотелось-хотелось нарисовать что-то непристойное, но Киришима всё-таки жить хотел явно сильнее. Приблизившись к лицу парня на своём плече, тихонько снял колпачок и начал раздумывать. Веснушки, завитушки, цветочки — всё не то. Нахмурившись от интенсивных раздумий, посмотрел на блондинистые волосы, которые как и всегда топорщились в разные стороны. В голову нещадно лез образ какого-нибудь дикого и хищного кота. Тигра, например. Такой же бешеный, неуправляемый, гордый. Усики! Как он сразу не додумался? По четыре, разной длины, полоски на каждую щеку, аккуратно и мягко проходясь почти самым кончиком маркера по коже, чтобы не разбудить. Восхитительно! Идеально! Теперь главное продумать все варианты способов остаться в живых. Аж спать захотелось от такого наплыва эмоций, что Эйджиро и сделал, пряча улики назад в рюкзак. Мидория меньше всего на свете желал просыпаться от криков Каччана и резкой остановки, после которой его тело решило полететь вниз. Благо, быстрая реакция спасла от боли. — Какого хрена, блять, придурок? — изо всех сил тормоша за футболку бедного Киришиму, Кацуки злился так, что зубы скрипели, а из ушей чуть ли пар не шёл. — Бро, ну прости, я не удержался, мы приехали, к слову, — Воспользовавшись секундной заминкой, бунтарь схватил свой рюкзак и бегом вылетел из автобуса, разрушая тишину громким смехом. — Тц, тупица, — проводив взглядом лучшего друга, он так же взял свой рюкзак, поворачиваясь к веснушчатому, который потирал глаза. — Идём уже, Деку. — Да, Каччан. Покинуть наконец-то душный транспорт было великолепно, сразу захлестнувшие ароматы скошенной травы и лаванды заставили на мгновение ёкнуть сердце. Они вернулись, они дома. — Спасибо, старик. — Удачного отдыха вам, ребятки, а я назад поехал. Так не сделав вперёд ни единого шага даже после того, как автобуса и след простыл, парни ошеломлённо озирались вокруг. Всё было таким знакомым и родным. Особенно та большая и пышная вишня чуть вдали, около которой были качели. Они ведь часто там играли вместе, раскачивали друг друга, делились сладостями, которые готовили их мамы. Вау, это так волнительно, сердце сбивается с размеренного ритма и ёкает, ёкает, всё сильнее, принуждая вдохнуть полной грудью, после медленно выдыхая. Здесь прохладнее, но от жара внутри так не казалось. Видневшиеся вдалеке знакомые домики пробили каждого на скупую слезу. — Идём? — Киришиме не терпелось скорее встретить бабушку, а ещё ту девушку. — Ага. Первый шаг дался как-то одновременно тяжело и легко, шок не отпускал, воспоминания смешивались с реальностью, мурашки бежали по коже. Изуку с улыбкой заметил свой одноэтажный домик, который и вправду находился на небольшой горке, будучи слегка отдалённым от других. Белые стены даже издалека впечатляли своим сохранившимся цветом, это радовало. Ведь, получается, жители следили за, в какой-то степени, заброшенным домом. Так приятно. Подходя всё ближе, Киришима с шумом сглотнул, когда в окружении алых и белых роз около одного домика заметил её. Ра... Урарака Очако. Его первая подружка девчонка, очень красивая... — Урарака! — не долго думая, он побежал к ней, махая рукой в знак приветствия так, словно хотел избавиться от конечности. Девушка застыла, аккуратно убирая руки от стеблей цветов и изучая прибывших. Где-то она его видела, когда-то. Догадка крутилась в голове, но полностью принять её Очако смогла лишь тогда, когда заметила Бакуго. Друзья вернулись, такие все мужественные, сильные. Слёзы непроизвольно хлынули из карих глаз, рыдая от неверия и счастья, она побежала навстречу Эйджиро. Бросаясь ему в объятия, обнимая крепко-крепко. Кацуки за этим наблюдал как-то опасливо. Она что, его тоже так обнимать будет? Додумать минусы этого он не успел, на громкий плач Урараки прибежали её родители. Рыдающий и улыбающийся, как псих, рядом Деку так вообще вводил в замешательство. — Ну вот нахрена сопли эти? — сказал он, даже не замечая, что тоже вообще-то плачет. — С возвращением, ребята, я даже не мечтала встретить вас вновь... — девушка вытирала ладошками слёзы, дрожащими губами улыбаясь. — Наша маленькая Уравити совсем подросла. — Бунтарь сверкал своими акульими зубами, мельком замечая как всё больше людей собирается вокруг. Они все помнят их? — Так говоришь, будто вы остались хлипкими мальчиками. — Э? Я не был хлипким, слышь. — Бакуго подался вперёд, дав девушке лёгкий щелбан по лбу. — Ауч, да, ты был героем, — Потирая ушибленное место, она крепко обняла Изуку, будучи детьми, только он понимал её действительно хорошо. — О, бабушка! Бабуля, помнишь меня? А? — Эйджиро ладонями опускал свои красные волосы вниз, старушка может и не вспомнить его с таким раскрасом. — Конечно помню, поганец ты этакий, обними бабульку, я соскучилась. Мидория был безумно счастлив и рад, смотреть на такие родные лица и узнавать людей, близких сердцу, было слишком хорошо. Обниматься с ними, отвечать на вопросы, замечать кого-то нового — изумительно. Родители Урараки вовремя спохватились и позвали парней на ужин, чему трое были очень благодарны. Лёгкий супчик и рис с мясом утолили голод, вызывая состояние полусна. Они и не думали, что так устали. Беседа была приятной, улыбающаяся Очако – милой. И всё казалось правильным до боли в рёбрах. Друзья позволили себе разойтись только тогда, когда на небе уже сверкал полный месяц, освещая им путь до их домиков. При таком свете дом Мидории казался загадочным, виноградная лоза, почти полностью окутавшая его, манила к себе зелёными большими ягодами. Он помнил, что они были без косточек, как любила мама. Завтра днём обязательно соберёт и наестся вдоволь. Внутри было почти что чисто, на шкафах и книгах небольшой слой пыли, но зато кровать и постельное бельё абсолютно чистые и пахнут чем-то холодным зимним. Лучше и быть не может. Потому, единственное, что сделал Изуку перед тем, как лечь на мягкую постель — это написал маме небольшое сообщение, уверяя, что с ним всё хорошо и он потом всё расскажет. Раздеваться не было сил, он просто упал спиной на кровать и несколько минут смотрел в потолок, после ощущая как сон медленно одолевает его сознание. Совсем не замечая гуляющего холодка по телу.