Осколки лета в твоих глазах

Утро встретило не тёплыми лучами солнца и ароматами свежей скошенной травы, а: — Вставай, отморозок, нехуй спать! — Бакуго скинул веснушчатого прямо на пол с кровати, отчего по всему дому раздался глухой стук, от которого Эйджиро, поедающий виноград, подавился. — Каччан... — тихо простонав от боли в ушибленном колене, он приподнялся, начиная протирать глаза. — Давай-давай, на речку пойдём. — Почему так рано? — Какое рано? Девять утра, морда ты ослиная, — не дожидаясь когда друг наконец-то придёт в себя, Кацуки вышел на улицу, оставляя входную дверь открытой. Мидория потянулся, протяжно зевая и наслаждаясь смехом ребят, который доносился с улицы. Киришима опять пытался накормить Каччана, как же это забавно. Мягко улыбнувшись, открыл рюкзак и достал из него простенькую белую футболку с плавками, сразу же переодеваясь. После беря телефон с прикроватной тумбочки и быстро печатая маме сообщение. На пару мгновений стало даже жаль, что она решила остаться в городе с отчимом. Но, это вполне логично. Работа Тошинори того требовала, чтобы был действительно большой доход. Вспоминая этого человека, Изуку хотел называть его отцом, но что-то мешало. Наверное, он просто был куда более важнее и дороже сердцу, чем «отец». Широко улыбнувшись от ответа Инко с прикреплённой фотографией на которой она печёт пирожки, а сзади мельтешит счастливый Яги. Они действительно хорошая пара. Оба с не самым радужным прошлым, ежедневно залечивают шрамы друг друга, от которых вскоре не останется и следа. Хотелось бы чего-то подобного, чтобы аж сердце дрожало, но не везёт ему с отношениями. Встречаясь с Хатсуме Мэй на втором курсе обучения, он далеко не сразу понял, что это самая большая его ошибка. Пока они дружили, было весело, даже более чем, вместе делать проекты, сидеть в библиотеке, чертить само сумасшествие. Но стоило стать более, чем друзьями, как всё пошло по наклонной. Она весёлая и энергичная девушка, словно отражение самого парня, они подходили друг другу как никто другой. Лишь на первый взгляд. В итоге одинаковые интересы и вкусы стали между ними стеной, отчего они всё больше отдалялись. Не получилось даже остаться друзьями, Мэй была категорично против, заявляя, что без этого будет намного лучше. Может, это и так. Вздохнув, Изуку покинул свой домик, сразу же натыкаясь на самую смешную картину. Каччан с такой злостью и ухмылкой настоящего садиста запихивал Киришиме в рот большие зелёные виноградины, что не засмеяться от этого просто невозможно. Бунтарь возмущённо сопел и пытался выплюнуть хоть половину, на его глазах выступили слёзы, и он еле как прожевал все ягоды, глотая их и пытаясь отдышаться. Покормил своего бро, называется. — Бакуго, это слишком жестоко, — по подбородку стекал виноградный сок, который пришлось стереть тыльной стороны ладони. — Я тебе три раза сказал, что ненавижу эти безвкусные шарики, — отвесив другу ещё и щелбан, он позволил себе кратко улыбнуться. — Заслужил, дерьмоволосый. — А Урарака-сан с нами тоже пойдёт? — они шли по небольшой прямой тропинке, усыпанной цветами. — Ага! — А с ней ещё пара отбросов. — Кто? — Сам не знаю, увидим, когда придём, Деку. Мидории оставалось только вздохнуть и кивнуть, новые знакомства это конечно хорошо, но нужны ли они были сейчас? Когда хочется просто расслабиться, насладиться природой, набраться вдохновения. Ещё года два назад он бы обязательно обрадовался, но сейчас какое-то смутное ощущение. Словно, ему и вовсе не хочется этого. Пробежавшие мимо них два рыжих кота вызвали смех у Изуку и Эйджиро, Кацуки же сдержанно прыснул в кулак. Первый, видимо, очень старался убежать, а второй догонял и кусал его за хвост, прыгая и стараясь остановить, но у него ничего не получалось. Это выглядело забавно и комично. Шум реки и шелест листвы нежно обволакивали со всех сторон, словно обнимая, даря необъяснимое спокойствие и умиротворение. Летающие бабочки от цветка к цветку вынуждали заглядываться на них. Такие красивые, ярко-жёлтые и белоснежные, совершенно разные, маленькие и большие. Хотелось поймать хоть одну, чтобы внимательнее рассмотреть её, но Мидория боялся повредить их хрупкие крылышки. Мягкая тропинка сменилась высокой травой, которая щекотала бёдра, уже было видно действительно широкую и глубокую реку. Течение было не слишком сильным, от солнечных лучей маленькие волны переливались цветами, искрились и сверкали, словно чистые алмазы. Недалеко от них три силуэта о чём-то спорили, это было заметно по тому, как яростно девушка махала головой в знак протеста. — Блондин какой-то отмороженный, гляньте как он стоит, словно статуя. — Бакуго, у тебя все отмороженные, — Киришима по-дружески закинул свою руку ему на плечо. — Ставлю на кон свою любимую картину, что он окажется не таким уж и плохим. — Ты сам этого пожелал, дерьмоволосый, — нахмурившись, но не скинув тяжёлую руку. — Потом не ной. — А не страшно, что мы не взяли ничего даже покушать? — Изуку кусал свою нижнюю губу, задумчиво наблюдая за ящерицей, которая вскоре скрылась в земле. — Урарака говорила, что возьмёт всё необходимое, вот уж точно девушка мечты! — Нихрена подобного. — Вот только не спорь, чувак, — бунтарь переместился, начав идти между двумя парнями, сразу же бросая свои руки на их плечи, заставляя прижиматься к себе. — Мидория, ну скажи ведь, она прекрасна! — Смотря, что именно ты считаешь прекрасным, Урарака-сан д-добрая и милая, но я вижу её только своим другом. — Какие вы оболтусы, такая девушка пропадает! — Так возьми её, хули пристал, тц, — Кацуки раздражённо скинул чужую конечность, отходя чуть в сторону. Бесили его такие разговоры, даже слишком. Киришима после этого выпада заметно поутих, даже улыбаться начал как-то наигранно, идя слегка позади и сутулясь. Веснушчатый на это устало вздохнул, сколько они будут скрывать свои чувства друг от друга? Может, ему показалось, но слишком влюблённые взгляды, полные тоски, говорили об обратном. Но он не будет в это влезать, не имеет никакого права, тем более, что может сделать только хуже. Предугадать действия и реакцию Каччана слишком сложно. — Ребята! Наконец-то вы пришли, мы заждались, — Очако тут же схватила двух парней около себя за локти и начала их представлять. — Вот этот вечно отрешенный парень – Хитоши Шинсо, а этот... — Я вас вообще не ждал, не знаю и знать не хочу, сразу заметно, что от общения с вами можно ждать лишь деградации, а я, между прочим, слишком хорош для таких, как вы, — юноша весь подобрался, высокомерно оглядывая всех прибывших. — Незабываемый Монома Нейто! — Ещё один дебил, всё понятно, — Кацуки скривился, снимая с себя футболку и бросая на разложенный тёмно-синий плед. — Сейчас ты меня недооцениваешь, но после пожалеешь, ведь я... — Пасть закрой. Киришима, идём, топить тебя буду. — А, ну это, рад знакомству, да, — бунтарь неловко запустил ладонь в свои красные волосы, после показывая Мидории большой палец и убегая за взрывным другом. — П-привет... — Изуку чувствовал себя сейчас максимально глупо, оставаясь фактически наедине с новыми знакомыми, которые произвели ужасное первое впечатление. — Урарака-сан, тебе нужно с чем-то помочь? — Нет, Деку-кун, я уже всё приготовила. — Ладно, тогда, можем пойти купаться. — Угу! В своём простеньком розовом купальнике девушка и впрямь выглядела красиво. — Может, вы тоже пойдёте с нами? — подойдя к Мономе и Шинсо, он улыбнулся, понимая, что все могут ошибаться. Хитоши как-то заторможенно кивнул, разглядывая зелёные глаза, которые от яркого солнца сияли. Блондин же только фыркнул, в знак протеста садясь на плед и смотря на голубое, без единого облачка, небо. Пожав плечами ребята направились к парням, которые плескались в воде. Хотя, вернее, Бакуго и вправду топил Киришиму, а тот, выныривая, бросался на него всем телом. Его смех заглушал даже шум реки, он был таким искренним и чувственным, что нельзя было не улыбнуться. До самого вечера все пятеро, после заманив к себе Нейто, который всячески отнекивался, дурачились, сражались, охотно съедали все сладости, приготовленные девушкой. Даже Кацуки не мог сдержать смеха, всё меньше хмурясь, отчего Эйджиро буквально лучился от счастья. Так продолжалось изо дня в день, в конце концов они все неплохо сдружились. Шинсо всё больше улыбался, рассказывая разные истории из жизни и книжек, особо сильно привязываясь к Мидории, ведь им было о чём поговорить. Монома же, к удивлению всех, вместе с Киришимой устраивал разные ловушки для взрывчика, в этом они были схожи, после шустро убегая от злого, как бес, Бакуго-блять-Кацуки. В один из дней они все вместе сходили а ближайший магазин, который находился в километрах пяти от деревни, и закупились разными продуктами на месяц вперёд. Всё-таки каждый день ходить за покупками никто не хотел. Там они и нашли подбитую лисицу, её передняя лапка была сломана, а на месте клыков было лишь мясо. Что с ней случилось было непонятно, хотя Эйджиро выдвинул теорию, что её кто-то избил. Изуку тогда ревел, как маленький ребёнок, латая бедную ножку и делая разные кашицы, чтобы лиса могла кушать без проблем. Нейто же бегал в больницу за лекарствами, которые ему на листочке написала Очако. Все вместе за четыре недели они её вылечили, хитрое животное твёрдо стояло на лапах, всё время стараясь убежать и кусая каждого, кто хотел потрогать. К счастью, новые зубки у неё были ещё не так остры и сильны, поэтому обошлось без травм. И в итоге они её выпустили в лес, Изуку тогда вновь плакал, но уже от радости, что они смогли помочь. Всё было более, чем хорошо, месяцы незаметно сменяли друг друга, приключений становилось всё больше. Один раз ребята выехали в ближайший город, сходив там в кино на ужастик. После которого Урарака словно переродилась, с боевым духом бросая вызов Бакуго. Но приближалась осень, а с ней пришла одновременно радостная и грустная новость. Кацуки и Эйджиро приглашали в весьма неплохую фирму на работу, всё-таки они добились своего. Сейчас был вечер, за окнами темнело, Мидория вместе с друзьями детства сидел за столом на кухне и пил чай. Они прощались. — Эй, Мидория, ты точно не хочешь поехать с нами? — бунтарь как-то виновато опустил взгляд на свои руки, настроения почему-то не было. — Мне нечего там делать, ребят, я же говорил, что хочу написать книгу, — веснушчатый отпил ароматный зелёный чай из кружки, смотря парням прямо в глаза, чтобы они не подумали, что он врёт. — А у вас там будут возможности, тем более, приглашение присылают не всем, это значит, что вы достойны! — Деку. — Каччан, всё правда хорошо. — Как скажешь, — Кацуки вздохнул, ему, пожалуй, впервые так сильно не хотелось с кем-то прощаться. — Мы выезжаем завтра, звони, если что, идиот. — Да, конечно! — улыбался, хотя в уголках глаз блестели слёзы, он правда был рад за друзей, но кому приятно расставаться на долгое время, если вообще не навсегда? Киришима не выдержал. Поднялся со своего места и со слезами принялся обнимать Мидорию за шею, вынуждая и его заплакать от чего-то едва уловимого. Они ещё вместе, но тоска уже поселилась в душе. Бакуго цыкнул, отворачиваясь и закусывая нижнюю губу. Уж он то реветь точно не будет. После того как ребята уехали, Изуку полностью погрузился в писательство, фактически не выходя из дома. Очако иногда приносила ему разные вкусности, которые готовила сама, но тут же уходила, даже не заходя внутрь, словно и не было тех весёлых месяцев дружбы. Но он против такого и не был, каждая прочтённая книга учила чему-то новому, воспоминания вдохновением хлынули на него. Слишком редко выходя из своего уютного домика, в основном только в магазин, Мидория даже не замечал странных взглядов, которыми люди, живущие рядом, провожали его. Была пройдена почти четверть пути к своей мечте, когда рано утром пошёл первый снег. Парень умело заваривал себе чай из лепестков роз и кусочков сушёного апельсина, отмечая, что зима пришла слишком быстро и внезапно. Было ещё не слишком светло, но достаточно, чтобы не включать электричество. Мягкий цитрусовый аромат вперемешку с нежными розами заполнял всю кухню. Изуку с ласковой улыбкой налил себе чай в оранжевую кружечку с котёнком, которую ему подарил Каччан. После оборачиваясь к окну и замирая. По ту сторону на него смотрели совершенно разные два глаза, яркий голубой и искрящийся серый. Какой-то хищный и звериный блеск в них не позволял даже вдохнуть. Белоснежные волосы с одной стороны развивались от ветра, сливаясь со снегом на горизонте. А алые с другой словно горели, так же поддаваясь порывам ветра и открывая взору ужасный шрам. От его ладоней, прижатых к стеклу, исходило слабое свечение, а сами они были словно прозрачными. Устрашает. Сердце трепыхалось в груди, словно загнанное, тело дрожало. Дышать, дышать, хотя бы немножко воздуха. От шока и ужаса, скрутившего все внутренности, Изуку выпускает из рук любимую кружку, которая с громким стуком об пол трескается, разбиваясь. Следом сознание покидает его, приглашающе обнимая своей пустотой и темнотой. Очнувшись поздним вечером на полу кухни и в засохшей луже липкого чая, он замечает, что за окном страшная метель, которая словно кричит о помощи, а на стекле были слишком идеальные морозные красивые узоры. Резкое похолодание.