Осколки лета в твоих глазах

Изуку теряется, забывая все слова, которые знает, забывая как дышать, и смотрит в эти очаровательные гетерохромные глаза. В них столько удивления и одновременно восхищения, что на секунду кажется, будто мир уходит из-под ног. Но нет, мягкий ковёр никуда не пропадает, и стул тоже. Только лампочка больше не мигает, и в комнате вроде как становится слегка теплее. — А... ну, я Мидория Изуку, — рука, которую он протягивает в знак знакомства, мелко дрожит. Парень на кровати медленно переводит взгляд с веснушчатого лица на эту ладонь, по которой шрамы словно сражаются, который длиннее и больше. И совсем не понимает, что требуется сделать. Ему нравится звучание голоса, такое нежное и мягкое, непривычное для его слуха, который привык только к шуму бури. Медленно сев в постели, начинает оглядываться вокруг, любопытство било через край. Он и не думал, что у него получится оказаться в такой близи с этим тёплым человеком, обретя даже почти человеческое тело. — Ты не понимаешь, что я говорю? — Мидории неловко, а ещё волнение грызёт изнутри, лицо неуловимо приобретает красноватый оттенок. — П... пони-маю, — первое слово першит в горле, язык заплетается и приходится замолчать. — Что ж, это уже радует, хотя довольно удивительно, что ты понимаешь человеческий язык, ведь сам явно не человек, — по привычке нахмурив брови, Изуку ещё раз осмотрел парня перед собой. — Как тебя зовут? — З-зовут? — растерянно смотря в зелёные глаза, пытался вспомнить, что это такое. — Да, имя, оно ведь у тебя есть? Имя... — Шо... — неуверенно произнеся лишь половину, прикусил нижнюю губу, надеясь, что всё правильно помнит. — Шото. — Красиво... а ты, что вообще такое? — поняв, что сказал, Мидория хлопнул себя ладонью по лицу, покрываясь густым алым цветом от стыда, — То есть, я хотел сказать, к-кто ты, или, вернее, умф, — запустив ладонь в волосы и взърошив их, он не знал как правильно выразиться, — Ох, ладно, может ты хочешь пить или кушать? — Пить? Недоумение на лице гетерохромного ввергло в маленький шок. Понимает речь, но не понимает значение? Или что? Решив не гадать, веснушчатый поднялся со стула, быстро пробежавшись до кухни и налив из крана в кружку слегка тёплой воды. Сразу же возвращаясь и со смущением наблюдая за тем, как Шото запутался в одеяле и теперь пытался выбраться. Только вот у него это едва получалось. Хихикнув и дотронувшись до белоснежного и холодного плеча, протянул ему кружку. — Пей, знаешь как это? Или показать? Разноцветные глаза словно сверкнули узнаванием и парень схватил кружку крепко-крепко, боясь упустить из рук. — Я видел как ты... утром, в тот день, — замечая лёгкий удовлетворительный кивок, сделал маленький глоток, после рассматривая предмет. Белая кружечка с котёнком вызвала совсем маленькую улыбку и Шото начал водить подушечкой указательного пальца по краям нарисованного животного. Он часто видел их, дрожащих и наверняка мягких, мягче, чем даже снег. Собираясь отдать кружку назад, только сейчас заметил, что человек куда-то опять убежал. Оставалось только застыть и не выпускать из рук наверняка важную вещь. У людей ведь много таких важных предметов, он видел. Мидория рылся в большой кладовой комнате, надеясь найти вещи, которые когда-то купил даже не глядя. Они были больше его самого на размера два точно, отлично подошли бы новому знакомому, а ещё весьма тёплые. Хотя мысль о теплоте немного сбила. Точно следует давать такое или Шото может стать хуже? Замерев посреди того бардака, который устроил, раскидав все вещи и упаковки от них по полу, напряжённого думал. Может, стоит дать просто футболку и лёгкие шорты? А, может, только халат и нижнее бельё? Как будет лучше? А что ему привычней? Или он вообще никогда не носил одежды? Точно! Это ведь могло быть именно так! Вздрогнув от глухого стука на входе, юноша оглянулся и не смог сдержать яркий и громкий смех. Прикрывая горящие от смущения щёки ладонями. Шото распластался на полу, споткнувшись о собственные ноги. А ходить было намного сложнее, чем он себе представлял, но люди делают это так легко! Почему у него получается так плохо? Колено вдруг заболело и он удивлённо выдохнул, давно не ощущал чего-то подобного. После приподнимаясь на руках и усаживаясь на коленях, лишь бы видеть Изуку и то, что тот делает. Было интересно так, как никогда до этого. И его совсем не смущала нагота, ведь, чего смущаться, если даже не понимает, что в этом может быть плохого. А Мидория уже совсем не знал куда себя деть и куда смотреть, но понимал – явно не на голого парня. И почему только так жарко? Словно никогда голых мужчин не видел, даже Каччана видел! Так почему это сбивает с мыслей? Глубоко вдохнув и сразу же выдохнув, он посмотрел на самую последнюю непроверенную коробку, затем раскрывая её и наконец облегчённо улыбаясь. Чёрный шерстяной свитер был на самом верху, а под ним бельё в упаковке и белые широкие штаны с голубыми полосками по бокам. Достав вещи, Изуку подошёл к Шото, стараясь не отводить взгляд, и протянул ему их. — Одевайся, надеюсь, помогать тебе не нужно... — вновь щёки зарумянились, и о чём только думает, ужас. — Такое м-мягкое! Вау! — юноша восторженно сжимал в ладонях ткань свитера, после потираясь щекой. — А, на котов похоже? — Котов? — веснушчатый вопросительно приоткрыл губы, — Ты никогда не гладил кошек? — Они бы умерли, — расстроенно прижав к себе вещь, смотрел на человека перед собой и ждал ответа. — Ну, да, похоже, — идея взять какого-нибудь котёнка у бабули показалась весьма неожиданной и забавной. — Хорошо, — не став больше ничего спрашивать, Шото аккуратно просунул руки в рукава, после накидывая горлышко свитера себе на голову и застывая. Это так и должно быть? Ничего не видно и дышать трудно. — Ахах, неумёха, — продолжая хихикать, Мидория приблизился и мягко потянул за края пушистой ткани, и когда кофта была правильно одета, неосознанно начал разглядывать нежно-розовые губы. — Дальше сам? Ну точно магия какая-то! — Угу, я видел. Улыбнувшись, Изуку отошёл в сторону, отворачиваясь и вздрагивая при каждом шорохе. Мысли как на зло вертелись только вокруг голого тела, без единого изъяна, такого белого-белого, словно сам снег. Пришлось ударить себя по щеке, чтобы непонятное наваждение отпустило. — Так? Вещи были и впрямь по размеру, разве что рукава свитера оказались длинные и прикрывали ладони, но это не страшно. Штаны вроде бы были одеты правильно, только разноцветные волосы совсем растрепались. Удовлетворённо кивнув, он протянул руку к чужим волосам, легонько взьерошивая их и приглаживая. Вовсе не ожидая, что при этих действиях посыпятся снежинки с волос, которые приземлятся на чёрную ткань одежды и совсем не будут таять. Удивлению не было предела. И Изуку вновь и вновь пропускал между пальцев белые шелковистые пряди, поражённо и с восторгом наблюдая за тем, как снежинки всё падают и падают, не тая даже на его горячих ладонях. Шото было приятно до непонятных покалываний по телу, потому сам словно ластился к чужой руке, прикрывая глаза и сосредотачиваясь на ощущениях. Этот лёгкий ветерок, гуляющий по позвоночнику – мурашки, о которых часто говорят люди, да? Хочется ещё и ещё, это всё так сладко и ново! — Почему они не тают? Гетерохром удивлённо приоткрыл глаза и посмотрел на снежинки, которые Мидория ловил другой рукой, рассматривая их и ощущая почти что эйфорию. — А должны? — Да, снег всегда тает от тепла. Шото внимательно смотрел в сверкающие зелёные глаза, на счастливую улыбку и сам того не понимая, поднял правую руку и провёл большим пальцем по подушечкам всех остальных. Отчего из ладони тут же начал идти снег, не слишком сильный, но и не мелкий. Он покрывал тёмный ковёр под ногами, от несильного ветерка иногда разлетаясь чуть дальше. И совсем не таял. — Вау, вау! — Изуку прижал свои ладони к щекам на несколько мгновений, восторг струился по венам. Едва не прыгая, завороженно наблюдал и ловил снежинки. Все они были такие разные-разные, безумно красивые и слегка холодные. У одной даже были узоры очень похожие на сердечки, и это так мило! — Прекрасно, это так здорово, Шото! Собственное имя, прозвучавшее из уст Мидории, наполненное необычайной теплотой и нежностью, вызвало дрожащую улыбку. И он продолжил выпускать снежинки на волю, слегка двигая пальцами, чтобы некоторые меняли своё направление. Веснушчатый не скрывал своих эмоций, улыбался так широко, как только мог. Счастье от того, что ещё совсем детская и невозможная мечта сбылась, струилось по телу, заставляло сердце биться в учащённом ритме. — Тебе нравится? — гетерохромный чувствовал как в груди разливается что-то тёплое, и это приносило такое сильное удовольствие, что приходилось дышать чаще. — Конечно! Очень, я всегда мечтал поймать снежинки, держать их в ладонях так долго, как только захочу, чтобы они не таяли, — веснушчатый мягко посмотрел Шото в глаза, благодарно улыбаясь. — Ты исполнил мою мечту, спасибо тебе. Из спальни послышалась мелодия звонка, Мидория схватил холодную руку в свою и поспешил вернуться в тёплую комнату. Взяв телефон и сразу же отвечая, ведь звонил Каччан, отпустил чужую ладонь. Показав ледяному парню на диван около телевизора, он ушёл на кухню. — Деку, я звоню сраный пятый раз! — Прости, Каччан, я был занят, — открыв холодильник, угрюмо выдохнул, помидоры и молоко можно считать за сытную пищу? — Я тебя так прощу, что мать родная не узнает! — Уфф, у вас что-то случилось? — достав маленький блокнотик на холодильнике вместе с карандашом, он начал вписывать названия нужных продуктов. — Мы не сможем приехать к тебе на Новый год. — А? Почему? — Работы навалом, заказы сыпятся и сыпятся, заебало. — Ох, ладно, Каччан, буду праздновать с... сам. — Че за заминка? — З-заминка? О чём ты? Ой, мне спешить в магазин нужно, пора уже! Пока-пока, передавай Киришиме-куну привет! — не дождавшись ответа и сбросив вызов, с облегчением вздохнул, чуть не проболтался. Список был готов, осталось только сходить за покупками. Но стоило ли оставлять Шото в доме одного? Вариант взять его с собой кажется тоже не очень правильным. Зайдя в комнату, веснушчатый так и застыл, стараясь не издавать ни звука даже дыханием. Шото прикасался языком к ароматизированной розовой свече, после хмурясь от горьковатого привкуса и прикусывая язык так, что его кончик виднелся между губ. А затем он поставил свечку на место и начал пальцами водить по монитору телевизора, с удивлением ощущая как что-то маленькое покалывает в подушечках. Испугавшись, одернул руку и прижал её к груди, после потянувшись за книгой, едва не сбивая пустую прозрачную вазу. От новой волны страха, что может что-то сломать или разбить, он двигался как можно более аккуратно. Прятать кончик языка в теплоту рта он словно и не думал вообще. Остановился и открыл объёмную книгу, после легонько перелистывая страницы, на которых помимо текста, который не мог разобрать, были фотографии различных животных. Продолжая листать, Шото наконец-то присел на диван, кладя книгу на колени и теперь более тщательно рассматривая картинки. Как же много здесь было животных, которых он никогда не видел! Изуку от умиления зажмурился, покрываясь густым румянцем. Почему этот ледяной парень такой безумно милый? Сердце колотилось в груди, сбитое с размеренного темпа. Тихо выдыхая и стараясь успокоиться, подошёл к дивану, легонько касаясь чужого плеча, чтобы на него обратили внимание. Шото тут же посмотрел на него, ожидая и поглаживая приятные на ощупь страницы. — Я уйду в магазин, кхм, — в горле совсем немного запершило. — И ты больше не вернёшься? Увидеть как разноцветные глаза наполняются слезами было слишком шокирующе. С чего бы ему не возвращаться? А... точно. — Я вернусь! Ох, нам нужны продукты, чтобы кушать, ну, ты видел как люди едят? А-ароматные такие булочки разные и... — Булочки? — Да, они такие круглые и сладкие. Шото нахмурился, вспоминая видел ли что-то такое вообще, но единственное, что пришло в голову: — Соба. — А? — Я видел как человек ел такие красивые штуки... и кричал «ура, соба», — сжав губы в тонкую линию, очень хотел верить в то, что его невнятный лепет был понятен. — Ты хочешь попробовать собу, хм, я понял, возьму всё для неё! — улыбнувшись, Изуку не удержался и погладил разноцветные волосы, отчего парень перед ним прикрыл глаза. Ну совсем как котёнок маленький, который не знает этот мир и ластится, ластится.