Осколки лета в твоих глазах

Под впечатлением от всего произошедшего, Изуку даже не убирает на кухне, уходя в ванную комнату и принимая горячий душ. Делая это как-то машинально, не осознавая. После даже не вытираясь и полностью мокрым падая на ярко-жёлтую постель. Не чувствуя и не слыша совершенно ничего, мир будто потух, тишина и темнота словно поглотили. Не ощущая толком своё тело, он глядел на потолок, который своим белым цветом напоминал тот страх. Мурашки побежали по коже. Широко раскрыв глаза, он посмотрел в окно, за которым было тихо и темно, луна спряталась за большими тучами и её свет не достигал никого и ничего. Было ощущение, что прямо сейчас из ниоткуда вновь появится полупрозрачный силуэт, сковывая всё тело, но ничего не происходило. Тревога не уходила, не спешила покидать уставший организм. Мидория перевернулся на живот, вжимаясь щекой в мокрую подушку и разглядывая свою комнату. Глаза наконец-то привыкли к относительной темноте. Ещё ни разу не включённый телевизор покрылся слоем пыли, догорающие угольки в камине вспыхивали, мерцали и затухали, словно чья-то мимолётная и короткая жизнь. Зажмурившись от такого сравнения, принуждал себя уснуть, стараясь не думать совершенно ни о чём. Но образ сверкающих животных глаз всё равно не покидал, отчего упасть в мир снов было так желанно. И постепенно ему удалось не обращать внимания на свои же мысли, усталость наконец-то навалилась на него, напряжённое до этого тело расслабилось. Дышать больше не было пыткой. Вот только мир сладостных иллюзий не спас. Фантомные прикосновения приносили боль, раз за разом перед глазами проносились кровавые сцены. Воняло горелой плотью и обречённостью. Тела его друзей, разорванные в клочья, покрытые своей же густой кровью, грязью, которую словно специально высыпали на них – выглядели до того ужасно, что хотелось выть. И только он один стоял посреди этого безобразия совсем целый, чистый. Вдыхал вновь и вновь ужасный запах, чувствуя как он словно прилипает к горлу. Горький вкус во рту вызывал тошноту. Разрушенные и наполовину сгоревшие дома всё ещё дымились, тучи на небе собирались так быстро, что на миг показалось, будто мир ускорился. Маленькие капельки не заставили себя ждать, да только они были черны, как уголь. Рассматривая свои ладони, об которые капли разбивались, брызгая, Мидория хотел исчезнуть. Лёгкий дождь сменился настоящим ливнем, от которого всё вокруг погружалось в устрашающий чёрный. Неосторожно и скорее по привычке облизав свои губы, он почувствовал металлический привкус во рту. А затем дикую, жесточайшую боль. Прозрачные руки словно проникали внутрь его тела, дотрагиваясь пальцами до костей и органов. Сорвавшийся с губ крик, от которого в горле запершило, почти что заложил уши. Больно, больно, ему так больно. Разноцветные глаза сверкали так близко, изучали. Их обладатель словно наслаждался тем, что делал. Горячие пальцы наконец-то коснулись сердца, после чего боль потихоньку стихала. Хотелось облегчённо выдохнуть, открыть рот и упиваться дождём. Резко ладонь сжалась с такой силой, что Изуку успел лишь подумать о том, что сердечко то его разорвалось, перед тем, как проснуться. Открывая глаза и не видя совершенно ничего, даже не моргая, лишь чувствуя холодок скользящий по голому телу, он безумно пытался забыть. Лишь сон, ничего более. Кошмар, от которого сейчас дышать трудно. Громко выдыхая и прижимая ладонь к лицу, веснушчатый неловко поднялся с кровати, голова кружилась, но это не остановило. Одеваясь и заглядывая в телефон, на дисплее которого было лишь одно бесполезное уведомление и ровно девять утра. Самое время для кофе. На самом деле, Изуку его терпеть не мог, больше предпочитая травы и чай, однако хотелось. Словно от этого станет легче, словно горячий горький напиток избавит от воспоминаний о кошмаре. Но это не помогало, потому звонок от Каччана очень обрадовал. Стремясь поскорее ответить и едва не роняя телефон в мойку для посуды, парень сел на стул около небольшого столика. — Задрот, какого черта ты так долго не берёшь трубку? — Я только недавно проснулся, Каччан. — Идиот, тебе Киришима отправил свитер, не знаю какой и нахрена вообще, но с доставкой прямо в твой дом. — Ох, вау, спасибо! — Его поблагодаришь, мы сейчас не вместе, поэтому сам позвони. — Хорошо, как вы там вообще? — Изуку водил указательным пальцем по покрытой нарисованными ромашками скатерти. — Не подохнем, заказов много. Как всегда немногословен. — А я уже почти дописал до главного происшествия, после которого начнётся тяжёлая сюжетная линия, — наконец-то улыбаясь, прижал телефон плечом к уху, заваривая чёрный чай с кусочками манго. — О чём ты вообще пишешь, Деку? — А... Ну... Только не смейся, ладно? — глупая просьба, конечно же Каччан будет смеяться. — Уф, о запрещённой любви. — Че? Запрещённой? — Н-ну, знаешь, они из разных к-кланов и им запрещено даже видеться, а если встреча состоялась, то приказано убить, не раздумывая, — вдыхая приятный аромат и краснея, одновременно хотелось рассказать всё и держать в секрете. — Но дружба крепко связала обоих. — Романтика, мелодрама, розовые сопли, пфф. — Главное, чтобы мне нравилось! — Деку чуточку поумнел, надо же, ладно, созвонимся ещё, я погнал. — Угу, приятного дня тебе, Каччан. Ответом был громкий хмык, после которого связь прервалась. Но Мидория был рад, что смог поговорить с другом спустя несколько недель после последнего раза. Попивая тёплый и сладкий чай, он вздрогнул, когда в дверь постучали, сразу же ставя кружку на стол и бегом направляясь к выходу. — Деку-кун! — Урарака хлопнула в ладони, на которых были сероватые рукавицы, — Пойдём повеселимся, смотри только сколько снега за ночь выпало! — она счастливо, едва не прыгая, пальцем показывала на улицу, где и вправду было снега слишком много. — Хорошо. Отказать ей он не мог, хоть и выходить на улицу совсем не хотелось. Оставляя дверь открытой, он побежал тепло одеваться, не забывая подкинуть свежих дров в камин и поджечь их. Чтобы по приходу домой было тепло. Переливающийся смех Очако и громкие реплики Мономы вызвали новую улыбку. Может, прогуляться не такая уж и плохая идея? Натягивая вязаную синюю шапочку с кошачьими ушками, которую ему связала мама, Мидория быстро обул сапоги и выбежал к ребятам, плотно закрывая дверь. Прилетевший прямо в лицо снежок едва не сбил с ног. Ну не так же сильно! — Шинсо-кун, — отплевываясь от мокрого снега, попавшего в рот. — Разве так встречают своих друзей? — Конечно, как иначе, — ухмылка на его губах раззадорила и Изуку хитро улыбнулся, срываясь с места и набирая как можно больше снега в ладони. Урарака и Монома последовали его примеру и началась настоящая адская битва! Снежки летали с такой скоростью, что уследить за ними было сложно. Они красочно разбивались, либо утопали в белом слое, который покрыл всё почти до колен. Смех разрезал тишину деревни. Продолжая бросаться друг в друга, ребята двинулись ближе к лесу, там никогда никого не было, а значит и нетронутого снега в разы больше. Отойдя от дома веснушчатого почти на пол километра, они уже были полностью мокрые, но счастливые. Сосны и густые ёлки вблизи совсем не раскрывали тайну леса, в котором никто никогда не был. Либо был, да не вернулся. — Итак, сделаем самого огромного снеговика! — Урарака даже не спрашивала, ставя перед фактом. — Пфф, дамочка... — И никаких «дамочка», Монома, просила же не называть меня так, — она наигранно разозлилась, хмурясь, после показывая всем язык. — Я сделаю голову, а вы всё остальное. — Девушкам всё самое лёгкое, да? Как же напряжно, — Шинсо вздохнул, доставая из внутреннего кармана куртки ещё одни перчатки. — Почему лёгкое? Это же самая сложная часть, — Мидория хихикнул, собираясь помочь парню. — Ага, конечно. Нейто вытер пальцами несуществующую слезу, как всегда широко ухмыляясь и весёлым взглядом оглядывая всех. — Самая главная и сложная часть, это середина, её может сделать только избранный, а значит, только я! — никак не реагируя на прозвучавший смех, он начал скатывать из маленького снежка всё бо́льший, едва не краснея от упорства. Изуку был очень счастлив, эти бесценные моменты с друзьями нужны каждому. Урарака начала напевать тихую мелодию какой-то весьма известной новогодней песни, которую вскоре подхватили все. И под громкое пение, а особенно под голос Мономы, который едва ли не кричал, чтобы выделиться, они дружно ходили кругами. Скатывая из небольших кружков большие, почти в половину своего роста. Им не мешал даже вновь начавшийся сильный снег, который хлопьями летал вокруг, попадая в раскрытые от пения рты. Изуку было весело. Изуку не стоило оглядываться в сторону леса. Расплывчатый, весь в снегу, силуэт дрожал, словно неудавшаяся проекция. Но, сама Зима словно подчинялась ему. Его глаза смотрели прямо на Мидорию, как хищник на жертву. Изуку забыл как дышать. Один громкий вскрик и он срывается с места, сдёргивая с головы шапку и цепляясь в свои волосы, оттягивая их. Не разбирая дороги и убегая, как можно дальше, как можно быстрее. Не слыша как кричат друзья, стараясь догнать его. Они напуганы, он напуган до смерти. Спотыкаясь о собственные ноги и падая в снег, поднимался и бежал, бежал. Не оглядываясь, надрывно хватая ртом воздух, отчего внутри всё жгло. Не успокаиваясь даже тогда, когда забежал в собственный домик. Его бросало из стороны в сторону. Страшно, как же страшно! — Деку-кун, всё хорошо, Деку-кун, — Очако схватила парня за плечи, заставляя остановиться, а не бегать по всей комнате, — Тише, — заглядывая в его перепуганные глаза, она не знала, что делать, волнение грызло изнутри. Изуку не выдержал. Слёзы рекой полились из его таких прекрасных изумрудных глаз, он упал на колени, рыдая, как маленький ребёнок. Урарака обнимала его, покачивая и поглаживая по голове. Шинсо заваривал крепкий чёрный чай на всех, пока Монома сильно сжимал свои дрожащие руки – он тоже переживал. Десяти минут хватило на то, чтобы более-менее успокоиться, и девушка тут же воспользовалась этим. — Что случилось? Ты кого-то увидел? Рассказать? Промолчать? Хотелось поведать абсолютно всё, но так не вовремя вспомнился кошмар, который мог что-то значить. Врать нехорошо, он всегда это знал, но больше никто ничего не увидел. Только он. — Я... Просто неприятные воспоминания, — голос хрипел, хоть бы не заболеть, — Извините, что испугал вас, — закрывая глаза, протяжно выдохнул, хотелось спать. — Идите домой, я лягу посплю, спасибо за беспокойство. Спорить, на удивление, никто не стал. И уже спустя несколько минут в доме было тихо, лишь горящие до сих пор дрова тихонько потрескивали. Даже не раздеваясь, Мидория так и уснул на пушистом ковре в комнате. Ему наконец-то не снились сны. С каждым днём ребята приходят всё реже, с каждым днём становится всё холоднее. Камин не спасает, красный тёплый свитер, который подарил Киришима, тоже не дарит то желанное ощущение тепла. Загадочный силуэт не покидает мысли, кружащие белоснежные снежинки преследуют везде. Но целую неделю ничего не происходит. Изуку пишет книгу, списывается с любимой мамой, впервые смотрит фильмы на телевизоре. Смешивает все свои различные виды чая в один и едва не выплёвывает жидкость после одного глотка. Но всё же, он успокаивается. Правда, это спокойствие кажется предстоящей катастрофой. В очередной раз сидя на кухонке за столом, смотря новости в интернете и попивая горячий шоколад, веснушчатый совсем не вслушивается в звуки, абстрагируясь от всего. Но когда новость о новом комиксе про супер героя была прочитана, он словно очнулся и вздрогнул от того, что творилось за окном. Настоящая снежная буря, свист ветра пугал до коликов, но было ощущение, словно он слышал чьи-то надрывные крики боли. Мольбы о спасении. И это напугало даже сильнее бушующего ветра. Сжимая губы в тонкую полоску, Мидория поспешил лечь спать, затыкая уши наушниками, из которых доносилась мелодия любимой песни. Лишь бы не слышать этого ужаса, от которого сердце содрогается и желает как можно скорее найти, спасти. Да только искать некого, как и спасать тоже – лишь игры его разыгравшегося подсознания. На следующий день Изуку просыпается в обед, на улице снега столько, что невольно вспоминается как однажды он бегал в одной кофте и ночных штанах вокруг этого же дома. Восторженно ловя маленькими ладошками снежинки и радостно вскрикивая, пока мама пыталась поймать его и хотя бы накинуть на плечики куртку. Его первый снег. Нужно было сходить в магазин, ещё несколько дней и продуктов будет довольно мало. Выходя из дому, Мидория ожидал увидеть белоснежный мир, а не ужасно бледное тело около двери. Небольшие трещины на лице того, кого он боялся уже вот какую неделю, вызвали дрожь. Не раздумывая более ни секунды, Изуку поднимает холодное, нет, ледяное тело на руки и осторожно заносит внутрь дома. Сразу же укладывая на застеленную кровать, укрывая тёплым одеялом голое тело и усиленно думая, а заодно разглядывая. И в мыслях не возникло ничего, кроме слова «красиво». Подушечками пальцев погладив шрам на левой стороне лица, после совсем легонько трогая трещинки на другой стороне, он крепко стиснул зубы. Слишком ледяной, даже мёртвым не назовёшь. Но парень дышал, белые потресканные губы были слегка приоткрыты, на разноцветных ресничках всё ещё сверкали маленькие снежинки. Мидория тяжко вздыхает и быстро переодевается в домашнюю одежду. Поможет, по природной доброте или нет, но поможет. И сдерживает свои же слова, протирает тело тёплым полотенцем, укрывает всеми пледами и одеялами, которые у него только есть. Следит за малейшими изменениями, поражённо застывает, когда на его глазах трещины на лице незнакомца будто испаряются. Губы слегка, совсем немного розовеют, приобретая нежный оттенок. Изуку надеется, что сейчас тот очнётся, да только зря. Ничего больше не происходит. Ни спустя ночь, которую он благоразумно, или не совсем, не спал, ни спустя двое суток. Отсутствие сна и отдыха делают своё дело, веснушчатый буквально ощущает, как мешки под глазами словно набухают, принося дискомфорт. В очередной раз оглаживая бледное лицо и края шрама, он сдаётся. Засыпает и спит так долго, что ему кажется, будто в доме теплеет, хотя на самом деле прошло не более пяти часов. Сон был таким крепким, что просыпаться не хотелось, но нужно было. Закатное солнце едва освещало снежные сугробы, пока Мидория заваривал себе самый обычный чай и быстрорастворимую лапшу. Глотая обжигающий напиток, он опять сидит перед кроватью на стуле. Недавно съеденный ужин совсем не радует. Внутри что-то ноет и даже немного мешает правильно и размеренно дышать. Солнце давно спряталось за горами, мир погружался в плавную темноту. Ярко светящаяся лампочка, которая на пару мгновений замигала, обратила на себя всё внимание. И Изуку совсем не замечает. А парень на кровати приходит в себя и потрясённо осматривает веснушки, после вздрагивая, когда видит внимательный с лёгким волнением взгляд очаровательно зелёных глаз. Они напоминают ему лето, о котором он... когда-то знал.