Смелой

18 апреля, 1860 г. Тулон, Франция На мой день рождения мы с родителями, сестрами и нашей прислугой выехали во французский Тулон. Признаться, во Франции мне всегда чувствуется легче, нежели в Англии и я безмерно рада, когда мы приезжаем на французскую землю. В Тулоне у нас есть своя собственная вилла «Octavia», где и должно пройти посвященное для меня торжество. По этому случаю я должна продумать свой наряд тщательней, чем обычно ведь, как намекнула мне maman (и не раз), скоро сюда должен приехать господин, за которого я и пойду замуж. Но как не хочется думать мне сейчас об этом! Вижу, уже собралось огромное количество гостей, и мне не мешало бы спуститься к ним. Моя служанка помогает мне одеться, и я, трепеща перед множеством людей, спускаюсь вниз. На мне ярко-синее платье с кринолином, в тон моим глазам. Этой же ночью Во мне бурлит неописуемое раздражение и, наверное, это самый худший день рождения в моей жизни! Мои домашние уже все спят, и я, пока горяча память и свежи воспоминания, обязана записать, что же такое произошло, что я – самое кроткое и спокойное создание в семье Миллов сейчас просто дергаюсь от возмущения и злобы! Все начиналось очень даже хорошо, в основном было много знакомых со стороны моей maman и отца, мы обговорили много чудесных тем, и меня постоянно называли «floraison fleur», что дословно, как «распустившийся цветочек». Меня прочили всем завидным женихам Европы, и непременно желали поскорее найти достойную пару. - Ведь самое главное, быть для девушки замужем, и замужем не просто за человеком, а желательно за мужчиной старых взглядов и отменных нравов, не тех, которых сейчас называют «золотой молодежью или денди», а за мужчиной, который сумеет дать все. – Так говорила мне старая мадам Бейкер, женщина уже почтенных лет и вдова, все еще не отошедшая от смерти своего мужа сорок лет назад. Другая дама, хорошая знакомая maman мадам К., советовала такого же спокойного и рассудительного человека как я, и много кто еще что говорил, которых я, к счастью (или к несчастью?) не запомнила. В тот момент я задавала себе лишь один вопрос: «Алисия, хотела ли ты сама быть женой какого-нибудь почтенного и хорошего мужчины? Конечно же, родить ему ребенка, или два, а может, сколько потребуется?». Но на эти вопросы я не могла найти ответы в душе. Да, стандартно я отвечала «да», но что на самом деле чувствовала я и чувствую сейчас? Хочу познать мир. В нем так много чего-то происходит, и даже в эту секунду, когда я пишу эти строки! Вон, я слышала, русские открыли новый материк, где-то на юге от экватора, там очень холодно и никто не живет. Но я отошла от главной темы… Так мы и сидели, пока камердинер не доложил нам, что пришел долгожданный господин. Я всполошилась. Чего ждать? Отец пошел встретить его, а я осталась сидеть за столом на правах именинницы, но вскоре maman все же отправила меня встречать этого незнакомца. Впервые я увидела его на пороге виллы. Высокий, непропорциональный, совсем еще юноша, светло-русыми волосами и еле заметными усами над верхней губой. Большие светло-зеленые глаза, прямой нос и слегка пухлые губы. Его кожа отнюдь не была белоснежной, виднелся явный загар рук, а лицо чуть покраснело, как только он взглянул на меня. Далее я обратила внимание на его спутницу – худая пожилая дама низкого роста. Скорее всего, или его воспитательница, или провожатая, или maman. - Добрый вечер, - сказал он мне, и потупил взгляд. Волнуется? – Мое имя Барри Лингвинстон, я из Йоркшира. В знак уважения к вашей семье и вашего личного праздника, примите этот подарок, мисс. Затем он вынул из кармана продолговатой формы бархатную коробочку и протянул мне, заранее открыв ее. На меня посмотрела сапфировая брошь невероятной красоты! - Благодарю, мистер Лингвинстон, - сказала я и взяла подарок. – Проходите, мы будем рады вам. Впоследствии меня посадили рядом с м. Лингвинстоном, а еще позже я познакомилась с его воспитательницей мадам Дианой Ривьез. За все это время что мы провели возле стола, Барри не сиделось на месте, и порой его одергивала сама мадам Ривьез. Я видела, как он откровенно скучает, и даже не интересуется происходящим. После основного ужина мы перебрались в зал, где Ребекка играла на фортепиано, а Жоржетта читала забавные стишки, развлекая гостей. Я сидела рядом с м. Лингвинстоном на мягком длинном пуфике, и следила за гостями, поддерживая основную беседу. Впрочем, новый гость тоже не отставал от меня и пытался шутить, но делал это весьма неуместно. Решили прогуляться в саду, посмотрев на ночное небо перед чаем, и все мы вышли на улицу. Далее все разошлись группами кто куда, и когда я осталась (думаю, нарочно) с м. Лингвинстоном и мадам Ривьез, то запаниковала. О чем говорить? Диана шла сзади нас и чуть поодаль, а тишина между мной и Барри возросла. - Вам нравится ночное небо? – спросил он вдруг. - Разумеется, а вам? Он тут же ответил утвердительно, и мы вновь замолчали. Сзади стихли шаги. Он обернулся и, видя, что мадам Ривьез отстала от нас, неожиданно произнес: - Мисс, хотите начистоту!? Вы не привлекаете меня, я вижу, что я не привлекаю вас, но не сегодня-завтра будет объявлено о нашей помолвке. Отпираться бесполезно, все уже решено вашими и моими родителями, так что я предлагаю вам внести некоторые ясности в наши будущие отношения. - Что вы предлагаете? – спросила я с неким раздражением. Меня обескуражило то, что он сказал. - Я предлагаю вам свободные отношения, - сказал он, и его глаза загорелись. – Если вы заведете любовника, то я не буду возражать, так же, как и вы не должны возражать, если у меня появиться какая-нибудь jolie et adorable jeune blondinette (1). Все эти вечера, мероприятия, все это условности, на которых мы должны быть вместе, но меж тем я не буду принуждать вас жить со мной. - Но что скажет общество? - выпалила я. Мое удивление было так велико, что на секунду я испытала к нему чувство отвращения! - Я так и знал, что англичане – народ консерваторов, dannazione (2), но не думал, что и вы туда же! - Вы бессовестный нахал, - отрезала я. – Мне неприятно находиться рядом с вами, я никогда не приму то, что вы предложили мне! - Вы предпочли бы оставаться в моем обществе tete-a-tete целые дни? Что ж, это льстиво, мисс Милл! Провести вас? – едко улыбнулся он. - Благодарю, я доберусь сама, - пролепетала я и пошла быстрым шагом обратно на виллу. Где же мадам Ривьез? Пока я шла, мне все казалось, что я слышу зловещий смех этого ужасного господина, за которого мне предстоит выйти замуж! За чаем я сидела рядом с сестрами, замечая (и не раз!), как м. Лингвинстон открыто проявлял знаки внимания Жоржетте, а ведь она совсем еще ребенок! Кончилось все тем, что м. Лингвинстон пообещал зайти к нам на следующий день и сказать важную новость. Потом все стали расходиться, мы прощались и т.п. (1) jolie et adorable jeune blondinette (франц.) – прехорошенькая и милая молодая блондиночка. (2) dannazione (итал.) – черт возьми.