Смелой

21 апреля, 1860 г. Париж, Франция Записывая эти строки, я вовсе не надеюсь быть когда-то прочитанной кем-то, но мне кажется, здесь есть о чем подумать и рассудить, или это может лишь один Бог? Утром к нам приехал ожидаемый м. Ливингстон, весь такой красивый, в новом костюме, словно самый модный денди сошел со страниц последнего английского или французского журналов. Я же, как всегда оделась довольно просто: светло-голубое платье, собранные волосы, шляпка, зонтик (чтобы не пекло солнце) и пару украшений. Развлечение, которое нам должен был показать Барри, как я писала ранее назывался «цирк уродов», и никому доселе в нашей семье оно не было известно. Поскольку мы официально были помолвлены с м. Лингвинстоном, то на этих правах мы обязаны были находиться рядом друг с другом, хоть наши отношения и не стали лучше, но все же какое-то потепление мне казалось, наступило. С нами шла maman, Жоржетта и Ребекка. Я чувствовала, как Барри отдал бы время, проведенное со мной Жоржетте, и я понимала, что от меня что-то скрывают, и я даже ловила себя на мысли, что лучше бы моей помолвки не было. «Цирк уродов» представлял собой типичный огромный передвижной шатер с большой сценой и множеством мест. Мы сели почти в первых рядах, и вскоре пустые места заполнились незнакомыми мне людьми, по-разному разодетыми мужчинами и женщинами. Представление началось. Признаться, никогда не видела ничего подобного, и видеть не хочу! На сцену выходили карлики, люди с недоразвитыми конечностями, всякими физическими аномалиями, двуногие, трехглазые, с множеством пальцев или их недостачей. Были люди худые и полные, и их миссия заключалась в том, чтобы до отвала смешить зрителей. Барри и мои сестры открыто смеялись так же, как и все, и лишь моя maman смотрела на все происходящее с ужасом, собственно, как и я. - Неужели людям нравится на такое смотреть? – спросила я у Барри. - Еще как, - ответил он мне, даже не глядя в мою сторону. – Мисс Милл, людям всегда хочется смотреть на того, кто не похож на них. - Но ведь они тоже люди, - быстро ответила я, - кто виноват, что им пришлось родиться такими? С моральной точки зрения… - Вы заговорили про мораль! – перебил он меня, - мисс Милл, какая тут мораль? Эти уроды зарабатывают на жизнь тем, что выставляют себя напоказ, иначе бы давно уже сгнили где-нибудь в трущобах! - Что вы такое говорите! – вмешалась в разговор maman, - право же, мистер Лингвинстон, будьте мягче, здесь же дамы. Я замолчала. Мне не хотелось более говорить, и смотреть на это тоже не хотелось, так что я просто встала и ушла, слыша, как мои сестры кричат мне вслед. Больше всего меня огорчало то, что я выхожу замуж за такого бездушного человека как Барри Лингвинстон. Само представление я считала отвратительным, но если он прав, и только так они зарабатывают себе на жизнь, то возможно это и есть единственный плюс в их жизни. С такими размышлениями я стояла около шатра, когда раздался мужской голос: - С моральной точки зрения мисс, вы абсолютно правы, имея в виду то, что это зрелище омерзительно. Закуривая сигару, на меня смотрел высокий молодой мужчина. Брюнет, с правильными чертами лица, бакенбардами у виска, массивным носом, огромными, красивыми бровями и темными глазами. Мускулистое лицо и шея, аристократические руки, он был одет по последней моде. - Граф Джозеф Буш мисс, и я рад, что встретил единомышленника. - Алисия Милл, - сказала я. Он снял цилиндр и низко поклонился, и весь дым сигары полетел на меня, когда я присела в кникенсе. - Ах, Алисия, вот ты где! Мы обыскали тебя везде! Разве можно так? – услышала я голос maman. Взяв меня крепко под руку, они вместе с Барри и моими сестрами поскорее увели меня от шатра. Когда мы возвращались домой, maman сказала мне вполголоса: - Никогда больше не общайся с этим человеком, что был на улице. Про него ходит дурная слава, и все хорошие люди стараются с ним не разговаривать. Поняла меня?