Смелой

18 мая 1863 г. Париж, Франция Держа в руках сумку и половину булочки, которую купила сегодня утром, я наконец-то добрела до дома графа Буша! Ничего не изменилось! То же спокойствие и величие дома, не предвещавшее никаких бурь. С левой стороны я увидела то самое окно Лауры, и тут же перевела взгляд. Солнце светило ярко, было тепло. Постучав в главные ворота дома, я долго ждала, пока кто-то откроет. И когда открыли, перед собой я увидела старого слугу, обычно обслуживающего графа. - Простите месье, - имени его я давно не помнила, - скажите, пожалуйста, дома ли граф Буш? - Господина нет дома, он уехал рано утром. А вы собственно, по какому вопросу? - Я… я старая знакомая графа, - неуверенно ответила я. – А вы не знаете, когда он вернется? - Я не знаю, мисс. Ничего не добившись у старого слуги, я села прямо на траву возле дома и принялась ждать графа. Деваться мне было некуда, и хотя солнце светило, мне нужен был отдых. Прикрываясь куском ткани, я закрывала лицо и голову от солнца. И, тем не менее, я усиленно думала. Странно, почему же старый слуга не узнал меня? И что сейчас делает граф? Тем же вечером Не знаю, сколько было времени, но солнце уже садилось, а я продолжала поджидать графа. Вскоре я услышала стук копыт лошади и фиакр, подъезжавший к дому. Всполошившись, я встала, и хотя мой вид был дурен, я принялась встречать графа. Но каково же было мое удивление, когда из экипажа вышли незнакомые мне мужчины и женщины, явно настроенные на веселье. И в конце этой вереницы показался Джозеф Буш, как всегда безукоризненно одет. Не обращая на меня никакого внимания, он шутил и улыбался, хватая одну из дам за плечи. Тогда я подошла чуть ближе, но окликнуть его побоялась. Когда фиакр уехал, а гости стали подходить к воротам, один из мужчин заметив меня, сказал графу: - Джозеф, а ты точно всех кого хотел, пригласил? Тут одна девушка смотрит на тебя, не отрывая глаз! - засмеявшись и похлопав по плечу, он зашагал быстрым шагом в дом. Услышав эти слова, граф перестал смеяться и, в конце концов, его черные глаза устремились на меня. Я смотрела в ответ. Через несколько секунд послышался женский голос из-за ворот: - Милый Джозеф, где вы? Без вас не начнем! - Сейчас, сейчас, дорогая мисс Эллиот! Уже иду! – ответил граф. Затем послышались еще голоса и реплики, на которые я уже не обращала внимания. - Мисс Милл, - сказал граф, - вот это неожиданность! Что вы тут делаете? Но сохраняя между нами дистанцию, он не сделал ни шагу ко мне. - Я пришла к вам граф, - заявила я, - извиниться. Он повел бровью. - Я хочу извиниться месье Буш, за мое недостойное поведение и за мои слова, и я прошу у вас снова помощи! – подойдя к нему вплотную, я упала перед ним на колени и, разревевшись, воскликнула: - Умоляю, помогите мне в последний раз! Я прошу у вас помощи увидеться с моей семьей! - обхватив его руки, я продолжала молить о помощи. На его лице читалось изумление, но как всегда, взяв себя в руки, он поднял меня с колен и произнес: - Успокойтесь мисс Милл, ради Бога, успокойтесь. Я прощаю вас и помогу вам. Он вытер слезы с моего лица, и все еще держа меня обеими руками, продолжил: - Послушайте меня, мисс Милл. Сейчас я не могу отлучиться, и не могу принять вас, поэтому подождите меня в нашем баре, а я к вам завтра приду, и если получится, то раньше. Но разве с ними может быть раньше? – он улыбнулся и посмотрел в сторону дома. – Вы поняли меня, Алисия? Я закивала, и ветер подул в мое мокрое от слез лицо. - Спасибо, спасибо… - шептала я. - Подождите здесь, я позову своего лакея, и он отнесет ваши вещи в назначенное место. С этими словами он удалился, а я вместе с присланным лакеем направилась в сторону давно знакомого мне бара.