Убежище

Если бы я — во сне — могла подумать, что произойдет, когда я проснусь, то это точно бы не включало в себя обнаружение Баки, все еще сидящего рядом с моей кроватью. Но так оно и было. Он все еще сидел там. Угу. И я недостаточно проснулась в тот момент, чтобы это осознать. Я уверена, что изобразила несколько сонных гримас, спрятав лицо в матрас и слабо постанывая. Не знаю, почему, но от таких глупых действий мне становилось легче. На столько, что я смогла достаточно нормально улыбнуться и произнести: «Доброе утро». Успокаивающий мое взволнованное сердце Баки почти улыбнулся в ответ. Ну, когда я говорю «улыбнулся», то имею в виду, что его лицо потеряло напряженность и было почти спокойным. Итак, это была Улыбка Баки. От этого я заулыбалась еще больше, что, вероятно, было не лучшей идеей, потому что я успешно перешла от «слегка милой улыбки» до «смущающе глупой» примерно за ноль секунд. Но все равно. Мне нравилось улыбаться. Баки слегка покачал головой, будто не мог понять, почему я так широко улыбаюсь, но он не поднялся, чтобы уйти, так что мои странные утренние оскалы его не прогнали. Я вытерла глаза и поморщилась, моргнув, чтобы сфокусировать зрение, а затем по максимуму убрала волосы с лица. Я уверена, что выглядела как типичная утренняя катастрофа, но, честно говоря, я видела Баки в намного более жутком виде, поэтому я чувствовала удивительно мало стыда. По крайней мере, если это касалось моего внешнего вида. Хотя за прошлую ночь мне было стыдно. И да, я знаю, что это не логично, но все равно. Мне приснился кошмар, я испугалась до чертей, и Баки пришлось меня спасать. Снова. Знаете, до того, как я встретила его, я могла бы поклясться, что я никогда не была типичной девушкой в беде — меня воспитали так, чтобы я могла сама о себе позаботиться, — но когда я столкнулась с доказательствами обратного, моя гордость была немного уязвлена. Но не настолько, чтобы я не поблагодарила его. — Баки… спасибо… за… прошлую ночь. За помощь. Это нечасто случается. Теперь. — Технически, это была правда, ведь из-за бессонницы я мало вижу кошмаров. Баки склонил голову набок в молчаливом согласии. Я закрыла глаза и попыталась собраться с силами, чтобы встать с кровати. Даже подняла руки, чтобы потянуться, но мое тело издало нечто, похожее на жалобный стон, так что я просто свернулась обратно в клубок. Вот так. И не надо меня судить. Я услышала слабый звук, который — будь рядом со мной кто-то другой, — мог бы быть фырканьем Баки в ответ на мои телодвижения, но это же Баки, так что я списала звук на неудобство. Он встал и вышел из комнаты. Я постаралась не обращать внимания на то, что у меня от этого свело живот. Он провел ночь у моей постели. Не наглей, Лили. Когда я услышала, что Баки вернулся, то от удивления идиотски вытаращила глаза. В руке у него был стакан, и я машинально села, когда он протянул его мне. Это оказался стакан из ванной, и когда я сделала первый глоток воды, то поняла, как сильно хочу пить, и выхлебала половину за второй заход. У Баки было странное выражение лица, словно он был доволен, что я глотаю воду. Я попыталась предложить ему оставшуюся, но он помрачнел и покачал головой. Окей. Остаток я допила маленькими глотками. Стакан опустел. Баки протянул руку, и я вернула ему стакан. Он снова ушел. Я ждала, что на этот раз он просто спустится вниз и перестанет… что бы он ни пытался для меня сделать. Я слышала, как он поставил стакан обратно на полку в ванной, а потом вернулся и завис на пороге моей спальни. — Завтрак, — сказал он так, будто это все объясняло, после чего удалился. Я услышала шаги по лестнице. Странно было это слышать. Чьи-то шаги. Когда моя семья была жива, я могла по паре звуков определить, кто поднимается по лестнице. Даже сейчас я ожидала услышать тяжелую поступь отца, странные щелчки лодыжек моей мамы. Баки не издавал ни единого лишнего звука, несмотря на свои габариты, но звук его шагов был твердым и ровным. Мне почему-то было приятно, что в этом доме кто-то еще издает звуки, кроме меня. Когда Баки впервые появился на моей кухне, он провел два дня, проспав мертвым сном в подвале, и даже последующие дни были заполнены тишиной. За месяцы я привыкла к ней — так же, как люди привыкают к постоянному раздражающему гудению или лязгу. Теперь, когда тишина исчезла, и в доме снова слышались тихие звуки жизни, я отчаянно не хотела возвращаться к тому, что здесь царило раньше. Я все еще сидела в постели, когда услышала, как холодильник открылся и закрылся несколько раз. Через несколько мгновений раздался стук — сковородку поставили на плиту. Баки готовил завтрак? До открытой двери моей спальни донесся звук взбивания венчика в миске, сопровождаемый слабым потрескиванием масла на сковороде. Яйца. Готова поспорить на что угодно, что Баки готовил яичницу. Я в замешательстве свесила ноги с кровати. Баки готовил мне завтрак? Почему? Ну, может быть, потому, что он хороший человек, Лили. Да, не надо повторять. Держу пари, что кроме его лучшего друга Стива Роджерса (боже), я являюсь одним из немногих людей в мире, кто общался с хорошей стороной Баки. Но ты все еще можешь быть хорошим человеком и не готовить мне завтрак. Мир полон людей, которые не жарили для меня яичницу, и я уверена, что некоторые из них очень хорошие. Я в некотором оцепенении побрела в ванную, понимая, что в какой-то момент моя жизнь приняла сюрреалистический оборот, и я точно не понимала, когда именно это произошло. Я сделала то, что должна была, а потом помыла руки, косясь на зеркало. Ну, я была права, думая, что выгляжу ужасно. Лицо было помятым и покрасневшим в тех местах, где я лежала на подушке, а волосы стояли дыбом. Ну, да. Доброе, блин, утро. Это почти обнадеживало. Если бы я выглядела хорошо, то это наверняка был еще сон или я попала в другое измерение, где люди всегда просыпаются красивыми. Но раз я выглядела так, то это — точно моя реальность. Ха. Наконец я спустилась вниз, чтобы посмотреть, как суперсолдат-убийца готовит мне завтрак. По крайней мере, именно это пришло мне в голову, когда я шлепала вниз по лестнице. Я надеялась, что он правда организовывает завтрак и мне, иначе будет несколько неловко. Рядом с плитой стояли две тарелки, так что все было в норме. Я налила себе воды в чашку и спросила: — Хочешь чего-нибудь попить? Взгляд Баки, брошенный на кувшин с водой в моей руке, ясно говорил «нет», но он сомневался. — У тебя есть кофе? О-о-о-о, кофеман! — Да, конечно. Немного должно быть. Хотя на вкус он вроде как с лесным орехом. Мама любила кофе с лесными орехами. Баки равнодушно пожал плечами. Я наполнила чайник и поставила его на плиту, оставив его закипать, и крутилась возле Баки, выискивая в шкафу кофе и фильтр. Мы немного покружились вокруг друг друга, пока Баки снимал яичницу с плиты, выкладывал ее на тарелки и уносил их на стол. Я вытащила кофе и приготовилась ждать, пока вода закипит, но Баки решил действовать иначе. Он появился у меня за спиной. — Ну же. Яичница остынет. Я пожала плечами и подошла к столу. Баки тоже сел. Прикончив половину тарелки с яичницей — которая была восхитительна, — я вдруг вспомнила, что именно это я приготовила в ту первую неловкую ночь, когда Баки ворвался в мой дом. Это был почти юбилейный завтрак, на котором мы повторили наше первое… пусть будет свидание. Разве что с меньшим количеством насилия и меньшим… свиданием. Не берите в голову. Это жуткая метафора. Как бы я к этому ни относилась, я не думала, что нужно из всего этого делать большую проблему, поэтому я просто улыбнулась сама себе и продолжила есть. Услышав, как закипела вода, я начала подниматься, но Баки жестом указал мне сидеть. — Я думаю, что смогу сам сделать себе чашку кофе, — сказал он в шутку. Моя собственная застенчивая улыбка вызвала у меня мысленную ухмылку. Круто. Сегодня Баки был действительно в отличной форме. Когда он снова сел, я придвинула к нему сахарницу. Стоит ли удивляться, что в чашке оказалось по меньшей мере три ложки? Не-а. Когда я доела яичницу, меня вдруг осенило, насколько… домашним был этот завтрак. Мы так удобно и уютно позавтракали с Баки, словно делали это дюжину раз, хотя сегодня это был первый наш полноценный совместный завтрак. Мы ели вместе до этого, но… не так. Я была сыта, но подозревала, что Баки этого точно не хватит. Несмотря на то, что произошло прошлой ночью, я чувствовала себя вполне сносно. Достаточно сносно, чтобы справиться с приготовлением печенья. Обычно после таких ночей я чувствовала себя опустошенной и почти мертвой, и так весь день. Было хорошо хотя бы выбраться из постели, не говоря уже о том, чтобы приготовить что-то сложнее рамена. Я могла помногу дней ничего толком не есть. Но сегодня… сегодня все было хорошо. Было ли дело в успокаивающем присутствии Баки рядом прошлой ночью, или в том, что он пытался позаботиться обо мне этим утром, я не знала. Да и какая, собственно, разница. Мне было хорошо. И у меня было так мало нормальных дней, что пора было прекратить смотреть в зубы дареному коню. Так что я принялась печь сырное печенье. Потому что, если у тебя высокоуглеводная диета, сыр туда включить можно. Баки немного завис, когда я начала собирать по кухне то, что мне было нужно, поэтому я отбросила все рациональные мысли о нужности этого дела и просто начала просить его. Например: — В холодильнике должен быть сыр и жирные сливки. Нет, чеддер. Да, он. — Вон там, в угловом шкафу, ты не можешь достать разрыхлитель? Спасибо. Когда печенье обрело удобоваримый вид, я начала объяснять все, что делала, а также рассказывать историю о том, как я впервые пекла это печенье, и еще многие вещи, связанные с выпечкой в моей семье. Возможно, я была немного взволнована, рассказывая Баки о том, как моя мама учила меня печь, когда я была настолько маленькой, что с трудом об этом помнила, но Баки воспринимал это спокойно. И, знаете, было приятно говорить о моей семье без боли. У меня было много хороших воспоминаний, и было здорово погрузиться в некоторые из них. Я попросила Баки проверить тесто, когда оно было готово, просто чтобы дать ему почувствовать, на что оно должно быть похоже. Баки поморщился, когда тесто прилипло к его пальцу, и я не смогла удержаться от смешка. — Так бывает, все нормально. — Баки вроде поморщился, а вроде нет, но ушел к раковине и смыл противное тесто с пальца. Я разделила тесто, разложила на противень и поставила в духовку. Выставив время, я занялась уборкой. Как и раньше, Баки стоял рядом и вытирал посуду, которую я мыла и передавала ему. Теперь, когда задача была выполнена, я не знала, что говорить. У Баки, как мне казалось, был сегодня неплохой день, но я не хотела заставлять его делать больше, чем он хотел. Наконец-то у меня были хоть какие-то нормальные успехи в общении с ним. Обычно я все делаю сносно, а потом БАМ! Я сталкиваюсь с минным полем его ПТСР. Конечно, я должна была догадаться, что Баки возьмет бразды правления в свои руки. И что юлить он не будет. — Твоя семья. Что с ними случилось? Мое автоматическое желание ответить «умерли» показалось мне неуместным. Конечно, они умерли. Баки достаточно умен, чтобы это понять. Но я привыкла затыкать людей, желающих поговорить об этом. Но не привыкла иметь с этим дело в лоб. Но Баки заслуживал ответов, особенно после прошлой ночи. Я вытерла руки кухонным полотенцем и отошла от раковины. — Они были в отпуске в Аутер-Бэнкс. Я не поехала из-за работы, проторчала там весь день… Они арендовали лодку. Небольшую моторную лодку на один день. Вышли в океан. Мама его любила, а папа не возражал… ему нравилось иногда водить лодку. Моя сестра и ее муж тоже были с ними. Приехали в гости. Я не стала говорить Баки о своем нерожденном племяннике или племяннице. Это горе было слишком личным. — Я… правда не знаю, что именно пошло не так. Полиция пыталась объяснить, но… ладно, я не особо хорошо слушала. Я не могла… — я с трудом сглотнула. — Я просто не могла. Лодка загорелась. Или взорвалась. Или… что-то еще. Они либо погибли от взрыва, либо были оглушены настолько, что утонули до того, как пришла помощь. На это надо мало времени. — Я посмотрела на Баки, и его лицо должно было напугать меня. Я видела в его глазах расчет. Он точно знал, сколько времени нужно, чтобы человек утонул. Возможно, он даже вспомнил, как сам топил кого-то. Но все это значило лишь то, что мне не нужно было объяснять дальше. Баки понял. Он знал. — Это то, что мне приснилось вчера. — Это вызвало у меня заметную реакцию, и взгляд Баки тут же метнулся ко мне. — Я не могла это остановить. Я была там и не могла ничего сделать. — Я сказала больше, чем говорила кому-либо после похорон. Ничтожные кусочки информации, выданные на встрече выпускников, не в счет: «Да, они погибли три месяца назад. Нет, это было в Северной Каролине. Несчастный случай на лодке». Несчастный случай на лодке. Какой-то там несчастный случай. Я заметила, что руки Баки сжимали полотенце. Мне вдруг захотелось положить ладони поверх его пальцев, чтобы мягко ослабить его хватку и сказать: «Все в порядке, в порядке», но… все было не в порядке. И это было далеко не здорово. Баки это знал, как и я — все было совсем нехорошо. Мы немного постояли на кухне, пока не зазвенел таймер духовки. Я проверила печенье — оно выглядело золотисто-коричневым и приподнявшимся. Идеальным. Еда для утешения мне точно не помешала бы. Я вынула противень из духовки при помощи прихватки, а когда сняла ее, то увидела, что Баки смотрит то на противень, то на свою металлическую руку, словно гадал, можно ли найти ей новое применение. Должна сказать, что это было бы на руку. Ой, ой. Я не хотела так гнусно каламбурить, но если уж обувка реально впору… Или перчатка. Хватит, Лили. Я сняла с противня несколько печений при помощи металлической лопатки, положила на тарелку и протянула Баки. Он взял одно металлической рукой — я даже позавидовала, ведь я только через пару минут смогу съесть печенье, оно ведь горячее, — и осторожно откусил. Он не улыбнулся той слабой улыбкой, которую приберегал для сладостей, но выглядел он… удовлетворенным, а потом откусил еще кусочек. Ну, да, вы же знаете, что с выпечкой у меня все отлично. Наконец я сунула в рот печенье и чуть не растаяла от блаженства. Горячее сырное печенье — моя слабость, и я не стыжусь в этом признаться. Может быть, я даже тихонько застонала. Зверски люблю сыр. Оригинальный рецепт требовал тертого сыра, но вкуса тогда будет маловато. Я чаще всего резала сыр на малюсенькие кубики — тогда результат был гораздо лучше, особенно если добавить в два раза больше, чем было указано в рецепте. Что? Это же сыр. Баки, я и наша тарелка с печеньем каким-то образом переместились на диван в гостиной. Все еще царила тишина от нашего предыдущего разговора, но она немного смягчилась и стала более комфортной. Баки, конечно, слопал большую часть печенья, но именно поэтому я его и испекла. Я чувствовала себя немного сонной — не усталой, но сонной, как бывает по утрам, когда хочется свернуться калачиком и снова заснуть. Я немного поразмышляла над этим — что если я просто схвачу одеяло, свернусь и вздремну, — но я заметила, что Баки выглядит немного беспокойным. И я решила потерпеть. — Все в порядке? Баки слегка пошевелился. И это был не очень хороший ответ. — Нужно сделать зачистку? — спросила я, приподняв бровь, надеясь, что он поймет, что я посмеиваюсь над его навязчивым желанием «прибраться» прошлым вечером. На мгновение Баки смутился, но затем усмехнулся. — Надо убедиться, что все чисто. — В его словах было будто двойное дно. Несмотря на то, что я не думала, что кто-то найдет его здесь, это имело смысл, он ведь до сих чувствовал себя неловко в моем доме. Баки поднялся с дивана и спустился по лестнице в подвал. Примерно через полминуты я услышала, как открылась и закрылась дверь. Я не потрудилась встать, чтобы выглянуть в окно — я знала, что увидела бы только спину Баки, исчезающего в лесу. Отказавшись ото сна, я вернулась наверх. Я уже давненько не читала ничего серьезного, и сегодня мне казалось, что самое время наверстать упущенное. И под «наверстать» я подразумеваю перечитывание моих любимых книг, которых у меня было аж четыре битком забитых шкафа. Книги. Мне обычно нравилось подбирать литературу под настроение — у меня была целая коллекция, так что выбор был обширен. Хочу я погрустить? Счастлива ли я? Или погружена в меланхолию? Хочу приключений? Магии? Страданий? Сказок? Легенд про Короля Артура? Так много книг. Так много миров. Иногда почти невозможно выбрать что-то одно. Сегодня я решила расслабиться со старым, но любимым: «Мечом» Мерседес Лэки. Там полно всего: фехтование, драки, пытки, месть, гиганты, монстры, погони, побеги, настоящая любовь, чудеса — ха-ха, нет, погодите, это похоже на «Принцессу-невесту», но описание довольно точное. Мне просто нравился стиль Лэки. Ее персонажи поразительно глубокие, а мир детализирован, но совсем не тяжеловесен. Когда читаешь ее книги, всегда хочешь вернуться домой. Несмотря на то, что читала эту книгу раньше, было легко окунуться в историю с головой. Я так увлеклась, что даже не услышала, как Баки возвращается в дом, поднимается по лестнице и нерешительно останавливается в дверях моей спальни. Когда он заговорил, я аж подпрыгнула. — Я раньше читал. Ух ты, сердце, мы рвемся к финишу! Ну, может, нам стоит немного притормозить и ответить на вопрос этого милого человека. Если это был вопрос. Это ведь Баки… скорее всего, это вопрос, маскирующийся под утверждение. Соберись, Лили. — А что ты читал? — хорошо, хорошо, это прозвучало спокойно и вежливо. Нормально. Баки откинул волосы с лица, напряженного от разочарования. Черт. Почему я никогда не могу сделать все правильно? Удивительно, но ответ у него был. — Они… летали в космос. Космические корабли, да, они сражались с инопланетянами. — На лице Баки отразилось удовлетворение. Я даже представить себе не могла, как трудно ему вспоминать детали своей прошлой жизни, учитывая, что прошла всего неделя с тех пор, как он не мог понять, что делать в душе, любит ли он сахар в чае… те короткие вспышки понимания были похожи на гребаный фейерверк четвертого июля. — Научка, — сказала я. — То есть, научная фантастика. Забавная штука. — Я улыбнулась, чтобы загладить свою неуклюжесть. Баки не отреагировал, но я думала, что причина в том, что он и так потратил уйму энергии, чтобы дойти до текущего момента. Он слегка ссутулился, и я поняла, что если не сделаю хоть что-то, то опять упущу его. Я отложила книгу и подошла к полкам. — Хм. У меня не так много научной фантастики, а вот фэнтези полно, — я усмехнулась, изучая полки. — Орсон Скотт Кард, так, стоп, это про детей на войне. Френк Герберт, серия «Дюна», неплохо, но тяжеловато. Тэд Уильямс, «Иноземье» тоже не пойдет. Слишком много размышлений о природе реальности и попадании в ловушку компьютерной программы. Энн Маккаффри? Хм… Отлично, пойдет! — Я вытащила «Корабль Нимиши» и предложила книгу Баки. — Вот. Почитай, если не понравится, найду что-то получше. — Баки так долго смотрел на книгу в моих руках, что я решила, что он ее не возьмет. Но он медленно протянул руку и осторожно взял, будто боялся, что своей хваткой книгу развалит. — Развлекайся, — сказала я, пытаясь напомнить, что чтение — не повод для беспокойства, а удовольствие. Баки непонимающе посмотрел на меня и ушел. Я подумала, что за сегодня мы использовали все его социальные навыки. Неудивительно. Я снова погрузилась в чтение и не успела опомниться, как прошло уже несколько часов, а книга была прочитана наполовину. Я посмотрела на часы: почти два. Я поморщилась. Иногда (всегда) мне так легко провалиться в хорошей истории, что я даже могу забыть, что пару часов назад собиралась пообедать. И тут меня поразило кое-что. Я не слышала, как Баки возился на кухне. Меня прошило вспышкой нервозности. Хоть бы он был в порядке. Я спустилась по лестнице, неуклюже топая. Я мало что могла сделать, если у Баки проблемы, но мне казалось маловероятным, что он пропустит обед, я ведь знала, сколько еды ему нужно. Как я и подозревала, кухня выглядела точно так же, как утром. Если Баки и делал себе бутерброд или что-то в этом роде, то в качестве доказательства не осталось ни единой крошки. Ха. Точно. Да, конечно, он очень скрытный и тихий, но никто не готовит в моем доме без моего ведома. И никто вообще не может готовить так, чтобы не осталось ни единой крошки. Я повернулась к двери подвала и поджала губы от волнения. Я обещала Баки не нарушать его уединение, но сейчас не было никаких причин, чтобы не постучать, так ведь? Звук перевернувшейся страницы, что донесся из гостиной, заставил меня оглянуться. Я осторожно выглянула из-за угла и увидела Баки, сидящего на диване. Он прислонился спиной к подлокотнику и широко расставил ноги. Выражение его лица было восхищенным, а глаза быстро бегали по строчкам. Он прочел около четверти книги, хороший темп. Но больше всего меня удивило то, что он не поднял глаз. Либо он не заметил моего присутствия (что маловероятно), либо ему было достаточно комфортно, когда я стою и смотрю на него, либо он был так увлечен книгой, что не хотел отрываться от чтения, чтобы бросить на меня сердитый взгляд. Ха! Я попятилась и вернулась на кухню, стараясь мысленно настроиться на приготовление обеда. В итоге я сделала горячие жареные бутерброды с сыром и томатный суп. Я оставила три бутерброда и небольшую тарелку на столике рядом с локтем Баки. Я надеялась, что он их съест — если он в этом плане хоть немного похож на меня, когда я читаю, он будет немного благодарен мне за то, что ему не придется прерываться, чтобы поесть. Ну, раз он поест, мне было все равно, останется ли он на диване, читая. Немного лицемерное суждение, на самом деле. Я вернулась к себе с улыбкой под шорох страниц. Сегодняшний день… сегодняшний день был хорошим.