Убежище

О, черт. Я все испортила. Я сильно облажалась. Только я не виновата! Я спала! Не помню, как свернулась калачиком рядом с Баки. И уж точно я не помню, что подползала к нему ближе и ближе, пока не почувствовала, что могу устроиться рядом с беднягой. И все это было ужасно потому, что я никогда еще не просыпалась счастливее. Моими первыми ощущениями после пробуждения были тепло, безопасность и комфорт. Я была прижата к источнику этих самых прекрасных чувств, и моя сонная голова уткнулась в него, будто я могла прижаться и почувствовать себя еще лучше. А затем… О, господи. Нет… Я не сделала ничего драматичного, не отпрыгнула и не завизжала, но мое сердце забилось со скоростью реактивного самолета, а желудок неприятно дернулся. Грх. Я отодвинулась от Баки, отчаянно стараясь не сделать ничего неловкого… Как без неловкостей, Лили? Ты во сне просто обнимала мужчину против его воли, а он… Еще спит? Господи, пожалуйста. Пожалуйста. Но бог меня явно не любил. По крайней мере, не в этом смысле. Баки проснулся. Баки… улыбался? О, как же это убийственно и несправедливо. Почему Гидра решила, что этому парню нужны пушки и ножи? Они могли отправлять его на задания, вооруженным лишь улыбкой, это было бы так же эффективно, как автомат. — Доброе утро, — сказал он. Я почувствовала, как мой рот выдает какие-то шумы, будто я была Биллом Косби в кабинете стоматолога. — Я… дбрвр врвт. На самом деле, я сказала что-то вроде «утречко», будто я совсем не волновалась. Но по итогу получилась какая-то хрень. Конечно, мои инстинкты очухались, и я моментально извинилась. — Мне так жаль! Я не хотела… я не знала, что это так… как же неловко… — улыбка Баки потускнела. О нет, я заслуживаю быть застреленной за то, что он из-за меня перестал улыбаться. Быстро, Лили, верни все обратно! — Я благодарна тебе, очень, очень. Ты даже не представляешь, насколько! Я не… это был действительно… — о, просто скажи это, бога ради! — я уже давно так хорошо не спала. — Я закончила фразу шепотом, свернулась калачиком, будто защищалась, и зажмурилась. Я больше не видела Баки, но почувствовала, как кровать прогнулась, и когда я с опаской открыла глаза, то увидела, как он повернулся на бок лицом ко мне с серьезным выражением. — Я тоже, Лили. Я тоже, Лили. Погодите, что? — Правда? Баки кивнул. Оу. Ну, ладно. Я нерешительно улыбнулась. Его ответная улыбка была не такой широкой, как когда я только проснулась, но она была… нежной. Искренней. Боже, я поверить не могла, что считала его предыдущие улыбки очаровательными. Сейчас это было больше похоже на солнце после долгой зимы. — Ты не против, что я тут… осьминожила? — я неопределенно махнула рукой. Баки покачал головой. — Это было… что-то настоящее. Настоящее. Хорошо. — Я чувствовала себя в безопасности, — сказала я, чувствуя, что нужно предложить что-то ответное. Но лицо Баки почему-то вытянулось. О, нет. — Я не безопасен. Мне захотелось специально сделать вид, что я его не поняла, и сказать что-то вроде: «Конечно! За тобой гонится Гидра, какая может быть безопасность!», но я не хотела испортить такое чудное утро Гидрой, поэтому передумала. — У меня хорошая интуиция. Будь ты жутким и страшным, я не думаю, что произошло бы… это. — Баки, пожалуйста, не грусти. Уголок его рта опустился, будто Баки не хотел со мной соглашаться, но понял, что деваться некуда. Я сморщила нос, глядя на него. Привыкай уже, Баки, я всегда права. За исключением случаев, когда речь идет о твоем ПТСР. Или о моих собственных эмоциональных проблемах. Или… Ладно, ладно, я не всегда права, можно закрыть эту тему? Возможно. Гр-р-р. Я не знала, было ли то, что мои инстинкты подсказывали мне, что делать дальше, хорошей идеей (см.: на протяжении всей жизни), но я хотела, чтобы улыбка Баки вернулась. Так что я снова опустила голову, слабо ерзая на груди у Баки. Я вдохнула и выдохнула, убедившись, что мое тело расслабилось настолько, насколько было возможно. Учитывая то, что я только что проснулась, то могла снова с легкостью задремать… Ага. Я почувствовала, что Баки подо мной немного напрягся, а его тяжелый вздох взъерошил мне волосы. Но затем он тоже расслабился. Ура! Я не могла сказать, улыбнулся ли он, но очень на это надеялась. В таком положении мы оставались несколько минут, я хоть и не была невыспавшейся, но снова задремала. Конечно, план провести весь день в постели был отличным, но в желудке урчало и болезненно сжималось от голода, портя все удовольствие. Угу. С одной стороны: мне тепло и удобно, а попытка встать поставит под угрозу весь прогресс наших с Баки отношений, направленный на то, чтобы мы оба перестали быть самоотверженными идиотами. С другой стороны, если я такая голодная, то Баки наверняка голоден просто адски. А значит, что он до сих ведет себя как самоотверженный идиот. Вот черт. Я вздохнула и отстранилась от тепла Баки. — Завтрак, — просто произнесла я. Он слегка пожал плечами. — Больше похоже на обед. А? Я посмотрела на часы. Он был прав. Время перевалило за полдень. Я проспала… почти десять часов. Круто. Десять из десяти, сделала бы это снова. — Ты хочешь обедать или завтракать? — спросила я. Лицо Баки стало совершенно непроницаемым, пока он обдумывал вопрос, и прямо перед тем, как я уже начала волноваться, что сделала что-то не так, он ответил: — Завтрак, — сопроводив слово кивком. Фу. Иногда я забывала о том, что всего две недели назад Баки был пленником Гидры, и ему так старательно промыли мозги, что он едва мог считаться человеком. Жуть. Но сейчас? Пусть хоть решает, хочет ли завтракать три раза в день. Так он еще не делал, конечно, но если начнет, я его поддержу. Я же просто могу съесть что-нибудь еще. Но завтрак нужно есть утром (или днем) все же, поэтому мы с Баки спустились вниз и начали готовить вместе. Баки делал яичницу с беконом, а я пекла блины и кипятила воду, чтобы он мог выпить кофе. Как обычно, Баки умял три четверти всех блинов, плюс огромное количество яиц и бекона. Я прикинула, что нужно купить еще яйца, а то мы довольно быстро уничтожили мои нехитрые запасы, пополненные не так уж давно. Около часа дня мы мыли посуду, и именно тогда я сказала Баки, что мне нужно в магазин. Он выглядел не особо довольным. — Это быстро, и нам действительно нужно купить яйца, — сказала я. Баки беспокойно завозился. — Это небезопасно. Все небезопасно, Баки. Тем более сейчас. Но я думала, что самый обычный продуктовый магазин в моем крошечном городе такой же безопасный, как и все в этой жизни. — Ты… ты не хочешь пойти со мной? — неуверенно спросила я, заранее зная, каким будет ответ. В воскресенье, когда он вернулся, мы договорились, что чем меньше людей его видят, тем лучше. А целенаправленный поход в место, полное людей и напичканное камерами видеонаблюдения, казалось нелогичным. Кроме того, каким бы добровольным (читай как: трехмесячным) отшельником я не была, меня бесило, когда мне говорили, что я не способна выйти из дома, когда хочу. Люди действительно гадкие существа. Баки задумался настолько, что порвал кухонное полотенце, которое держал в руках. Ничего страшного, у меня их полно. — Я останусь в машине. Если будут проблемы, я о них позабочусь. — Его тон был ровным. Окончательным. Убийственным. — Окей. — Агась. Мы вышли из дома через десять минут, как раз успели переодеться в «уличную одежду». В случае Баки, как я подозревала, он взял с собой достаточное количество боеприпасов, чтобы полностью опустошить весь мой город, каким бы маленьким он ни был. Кто я такая, чтобы спорить с моим соседом-суперсолдатом о том, что делает его счастливым? Баки был в широкой куртке, в которой вломился в мой дом, и в бейсболке, которую взял непонятно где и натянул прямо на свои задумчивые глаза. Он был не восторге от прогулки. Совсем не в восторге. Магазин находился рядом. Когда я въехала на стоянку и собралась парковаться, Баки вдруг остановил меня. — Не здесь. — Его голос снова был шероховатым, как гравий. — Посередине. В чистом месте со свободным выходом. — Ладно. Свободный выход. Для быстрого побега с яйцами наперевес. Агась. Я выполнила указания Баки и нашла место где-то посередине стоянки, но без автомобилей вокруг и со свободным выездом. Боже. Все эти шпионские штуки такие сложные. Я выключила двигатель и повернулась, чтобы отдать ключи Баки, но он покачал головой. — Оставь в зажигании. — А, точно. Для быстрого бегства. — Я скоро вернусь, — пообещала я, открывая дверь. Баки резко кивнул и обманчиво расслабленно расположился на пассажирском сиденье. Я говорю обманчиво потому, что если и есть человек, способный принести огненный Армагеддон в этот сонный маленький городок, так это Баки. Ссутулившийся или нет. Входя в продуктовый магазин, я все время повторяла себе: «Войти и выйти, максимум пять минут». Я не хотела думать о том, насколько хватит Баки перед тем, как он обрушит ад на супермаркет. Еще я не хотела думать о том, что, возможно, этот ад был необходим, поскольку Гидра могла ждать меня внутри. Хотя это было бессмысленно. Совсем. Потому что, если вы — тайная злобная организация, годами существующая под носом разведывательных бюро, вы не будете делать столь глупых вещей, как похищение бестолкового непонятно кого на виду у всего супермаркета — особенно когда тот, кого вы ищете, сидит в машине снаружи. Но даже если смысла в моих размышлениях по поводу Гидры не было, я не переставала вглядываться в лица тех, кого встречала по пути. Не слишком внимательно, но с некоторой осторожностью. Я на это надеялась. Милая маленькая старушка миссис Трентен не могла быть агентом Гидры — если только она не подлая, на самом деле! Она ведь последний человек, которого ты будешь подозревать, да? А эта хитрая парочка у прилавка с закусками — вам правда нужно так долго сравнивать цены на крендели или вы просто незаметно следите за мной? А кассирша Линда — если ее правда так зовут, — ты нарочно медлишь, потому что работаешь на Гидру и поэтому такая злая, или у тебя просто похмелье? К счастью, я смогла выбраться из магазина, не провалившись в черную дыру паранойи. Баки все еще ждал меня в машине. Будь он другим человеком, я бы сказала про нетерпение, но поскольку это Баки, это было больше похоже на то, что чем дольше он ждал, тем холоднее и напряженнее становился. Когда я вернулась, он был холоден, как Антарктида, и напряжен, как кульминация фильма Дэвида Финчера. Я положила три коробки яиц на заднее сиденье, села в машину и осторожно тронулась. Потому что, если за тобой никто не гонится, будет выглядеть подозрительно, если ты сорвешься с места. К тому же, мне не хотелось лишний раз волновать Баки, так что лучше было не спешить, а то остановят за превышение скорости, и это будет плохо. Очень плохо. Всю дорогу до дома Баки не расслаблялся. Я сначала думала, что он заставит меня поехать каким-нибудь окольным маршрутом, чтобы стряхнуть хвост или что-то подобное, но он этого не сделал. Однако, когда мы остановились возле дома, а я еще не успела припарковать машину, Баки вылез первым и сказал: «Оставайся здесь». Он обошел дом и только потом позволил мне занести яйца. Я убрала их в холодильник, а Баки обследовал дом внутри. Как только он убедился, что все по-прежнему чисто — или как там — он вышел обратно на улицу, чтобы сделать более тщательную зачистку. Зачищай, Баки, зачищай. За яйцами нужно было съездить, но если Баки каждый раз будет так нервничать, когда мы выходим из дома (или когда я выхожу), это будет уж очень, блин, интересно. Когда Баки вернулся, я уже устроилась на диване в гостиной, готовая к просмотру фильма. Я сомневалась, готов ли он, но хотела попробовать вернуть хотя бы толику удовольствия и расслабления, которые мы чувствовали этим утром. Вот почему в плеере стоял диск «Рапунцель: запутанная история». Баки заглянул в гостиную, видимо, искал меня. — Кино? — спросила я. Он задумчиво наклонил голову и показал палец, дескать, минутку. Я слышала, как он шурудит в кухне, а когда вернулся, то принес два стакана молока, тарелку с печеньем и остатками моих вчерашних сырных шедевров. Баки сел рядом со мной на диван, и я нажала кнопку воспроизведения. К моменту финальных титров еда была съедена, молоко выпито, а Баки совсем расслабился и растянулся на своей половине дивана. Он с легкой усмешкой повернулся ко мне. — Он мне понравился. — Флинн? — Юджин. — Его поправка была такой решительной, что я даже опешила сначала. — Да, да. — Кто я такая, чтобы исправлять его? — Значит, тебе весь мультик понравился? Баки сморщился. Что? Он даже губы слегка надул, хмурясь уж слишком привлекательно. — Ну-у-у… — он искоса взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло озорство. — Обманщик! — воскликнула я. Я инстинктивно хотела швырнуть в него подушкой или треснуть по плечу, но прошлый опыт подсказывал, что это плохая идея, поэтому я просто посмотрела на него и высунула язык. Баки рассмеялся. Это был его внутренний смех, он даже отвел глаза, будто он не мог смотреть на меня, иначе умрет от смеха. Я выразительно закатила глаза и фыркнула про себя. — Окей. Тебе понравилось. Ла-адно, я еще подумаю, показывать ли тебе еще что-то хорошее. Это вызвало ответную реакцию. Баки внезапно выпрямился и оказался в моем личном пространстве. Выглядел он как удивленный щенок. Лили! Пожалуйста, пожалуйста, я буду о-о-о-чень хорошо себя вести! Я рискнула и слабенько пихнула его в плечо. Баки драматично откинулся назад, но не смог сдержать ухмылки. — Кто теперь будет показывать мне фильмы? Я без тебя совсем пропаду, Лили. — Он вдруг перестал ухмыляться, и моя улыбка тоже немного померкла. Последнее предложение было слишком честным для нашего дурачества. — Я думаю сделать пиццу на ужин. — Мне хотелось сменить тему. — Кажется, пиццу я помню, — серьезно сказал Баки. — В хорошем смысле? — О пицце можно думать в плохом смысле? — Никогда. Значит, идет. — Я улыбнулась и встала с дивана. — Я займусь тестом, чтобы оно поднялось, пока мы смотрим другое кино. Баки кивнул и последовал за мной. — Что за кино? — У меня есть на примете один хороший мультик, или мы можем выбрать что-то другое? Баки наклонил голову к плечу, безмолвно спрашивая: «Насколько другое?». — «Индиана Джонс: в поисках утраченного ковчега». Приключения, боевик, куча мертвых нацистов… — ой-ей, может, это было слишком быстро. Мы почти не обсуждали его прошлое, под каждым шагом была мина. Может, мне не надо было так сразу… — Отлично, — сказал Баки. — Мой любимый вид нацистов. Оу. — Хорошо. Думаю, тебе понравится. Он правда смешной. — На самом деле там не было ничего смешного. — Да, не было, но все не так, — серьезно сказала я. У меня еврейские корни, в моей семье никто не прошел Холокост, но такие вещи все равно не исчезают из памяти. — Фильм очень забавный, — добавила я. — В наши дни нацисты — идеальные кинозлодеи. Каждый может в значительной степени согласиться с ненавистью к ним, поэтому неважно, сколько перебил главный герой. — Я достала все ингредиенты для теста и поставила их рядом с миксером. Сначала в горячую воду добавить дрожжи и немного сахара и дать постоять… Я обернулась и увидела, что Баки с любопытством смотрит на меня. Мне потребовалась минута понять, что я мурлычу одну из классных песен из «Рапунцель» — «У меня есть мечта». Я беспомощно пожала плечами и продолжила напевать чуть громче. Уголок рта Баки дернулся. Я улыбнулась, перестала мурлыкать, и спросила: — Какую начинку любишь? Баки взволнованно заерзал. О, черт. Он сказал, что помнит пиццу, но это не значит, что помнит, какую именно предпочитает… Лили, твою мать, почему ты все время лезешь, куда не надо? — У меня есть немного лука, наверное, пепперони в морозилке — эта штука никогда не портится, может, перец или в холодильнике что-то…— я умолкла, надеясь, что мои предложения по начинке не усугубят ситуацию. И как часто происходит обратное, Лили? Заткнись. Баки нервно облизнул губы и спросил: — Что ты будешь? — Я люблю просто с сыром, но мы можем сделать половинчатую пиццу, одну такую, а вторую другую. — Я имела в виду, что Баки ест за троих, так что на его половину лучше положить больше мяса и овощей. — Пепперони, — сказал Баки немного отстраненно, будто пытаясь поймать отдаленное воспоминание. — Окей. Значит, пепперони. Вода с дрожжами вспенилась, поэтому я добавила остальные ингредиенты и оставила миксер взбивать все это. Потом вылила тесто на противень и поставила его в духовку, чтобы оно немного поднялось. Времени было достаточно: сейчас было только четыре часа, так что час на то, чтобы тесто было готово, и еще час на начинку, так что к шести все будет готово. Идеально. — Тебе пора познакомиться с Индианой Джонсом! — радостно заявила я. — Я выросла на этих фильмах. Они потрясающие. — Их больше, чем один? — спросил Баки, усаживаясь на диван, пока я переставляла диск. — Три… вообще четыре, но последняя не считается, она ужасна и никому не нравится. — Я посмотрела на Баки, чтобы проверить, как он воспринял поток этой странной информации. Весьма серьезно, как оказалось. Можно было подумать, что позже он проверит то, что я сказала. Нет уж, не в этом доме, Баки. Не нужно впадать в гиковские крайности. Я просто рада, что ты разговариваешь и смеешься. Сейчас. Меню диска появилось на экране, а вместе с ним и невероятно потрясающая музыка Джона Уильямса. Я тут же нажала на воспроизведение, не хотелось тормозить. Фильм поначалу был немного затянутым, но Баки это не напрягало. На его лице застыло выражение крайней сосредоточенности, как будто он изучал боевые приемы Индианы Джонса. Или что-то вроде того. — У меня нет веревки, — через некоторое время заметил Баки. О. Хм. Ну, да. В твоем огромном жутком арсенале нет веревки. Серьезное упущение, Баки. — А ты хочешь? — недоверчиво спросила я. — А как я еще смогу преодолеть бездонную пропасть? Прыгнешь, наверное. Видала я твои боевые навыки на своем заднем дворе. — Тогда тебе определенно нужна веревка. — Мы оба ухмыльнулись. Было довольно забавно поощрять кого-то в желании приобрести какую-то бесполезную вещь. Я давно уже этого не делала. Примерно в середине фильма я встала, чтобы раскатать тесто и закончить пиццу. Баки протянул руку к пульту, но я покачала головой и жестом указала ему продолжать смотреть. Готовка не заняла много времени, я вернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Индиана и Мэриан будут похоронены заживо в усыпальнице, кишащей змеями. — Эти змеи не ядовиты, — небрежно сказал Баки тоном опытного человека. Ясно. — Сомневаюсь, что они на самом деле собирались убивать актеров. Баки кивнул. Фильм закончился как раз к тому моменту, как подоспела пицца, четко и по расписанию. — Ну и как? — спросила я, разрезая пиццу. — Много мертвых нацистов, — задумчиво произнес Баки. — Думаю, что… мне кажется, я видел это… раньше. — Может быть. Фильм снят в восьмидесятых, но режиссеры хотели, чтобы он настроениями походил на приключенческие фильмы тридцатых и сороковых. — Поэтому ты его выбрала? — Отчасти, — честно сказала я. — Я не думала, что там есть то, что напомнит тебе о… вещах, которые ты вспоминать не хочешь. — Я очень быстро утанцовывала от этой скользкой темы, смотрите, какие у меня быстрые и дрожащие ноги… Я закончила пиццу и протянула Баки кусок. — На кухне поедим или еще кино посмотрим? Взгляд Баки метнулся в сторону гостиной. — Ладно, пусть будет кино. Еще один «Индиана Джонс?». — Баки кивнул. — Окей. Но… мы можем пропустить второй. — Увидев его пристальный взгляд, я нехотя продолжила. — Там про контроль сознания. — Лицо Баки мгновенно помрачнело, но не совсем до пугающей пустоты, но около того. Я тут же поспешила продолжить. — И никаких нацистов. А в третьем их снова убивают. Баки сверкнул глазами и стиснул зубы. — Окей. — Его голос был немного хриплым, и я постаралась не вздыхать слишком глубоко от облегчения. Вот так. Сколько раз ты еще сможешь увернуться от этой пули, Лили? Баки был немного подавлен, когда мы начали смотреть «Последний крестовый поход», но как только откусил пиццу, сразу расслабился и уже выглядел довольным. Не было сахарной улыбки, но я подумала, что пицца попала в его утвержденный список. После второй порции пиццы и ближе к концу фильма меня начало клонить в сон. Сегодняшний день состоял из странной смеси взлетов и падений, и эмоциональные американские горки доконали меня. Я поставила тарелку на пол и устроилась на диване. Индиана Джонс отчаянно пытался пробраться через ловушки, чтобы спасти своего отца. Круто. Спаси отца. Ты можешь. Это круто. Остальная часть фильма смазалась, я задремала. И почти проснулась от ощущения, что Баки поднял меня на руки и осторожно понес наверх. Поскольку я еще не совсем вынырнула из дремы, то не смогла пробормотать извинения за то, что сама не могу подняться по лестнице, вместо этого лишь вздохнула и прижалась к нему ближе. Обычно мое разумное «я» говорило мне, что я не должна прижиматься к тому, с кем мы не установили формальных границ, но я спала, так что моя разумная часть хранила молчание. Прижиматься к кому-то так приятно. Баки осторожно опустил меня на кровать, но когда я перекатилась на другую сторону, освобождая ему место, он не понял моего намека. Просто стоял рядом, стиснув кулаки и напрягшись всем телом. — Лили… — его голос был опять скрежущий, как шершавый гравий. — Я могу остаться? Здесь. Я могу лечь на пол, тебе не нужно… — Не смеши, а, — совсем не дипломатично сказала я, похлопывая по матрасу. — Ну же. Вот место. Для тебя. Баки глубоко вздохнул, прежде чем опуститься на кровать. — Спасибо тебе. Я правда могу спать, когда слышу твое дыхание рядом. — Его признание напомнило мне о том, как два дня назад он сказал, что может определить, сплю ли я, потому что дом звучал по-другому. Опять же, это должно звучать странно. По-сталкерски. В стиле «Сумерек». Но нет. Это звучало в стиле Баки. И как я могла жаловаться на то, что ему лучше спать рядом со мной, если сама чувствовала то же самое? — Тебе нравится быть большой ложкой или маленькой? — мой обычный словесный фильтр был не просто выключен, а вырублен с концами. — Я не знаю, что это значит, — тихо произнес Баки. Не-е-ет, я опять его огорчила. Обнимашки это вылечат. Они способны вылечить все, что угодно. Я повернулась на бок спиной к нему и сказала: — Сейчас я маленькая ложка. Если ты будешь спать на боку позади меня, то будешь большой. Последовала пауза, затем Баки придвинулся ближе ко мне. Не настолько близко, чтобы дотронуться до меня, но достаточно, чтобы я чувствовала тепло его тела. Я очень хотела откинуться назад, но даже мой затуманенный полусонный мозг знал, что это плохая идея... — Ты даже… можешь обнять меня… — пробормотала я, надеясь, что этот намек он поймет. Наверное, это было чудо, потому что Баки понял — придвинулся близко, но не так, чтобы это стало неловко. — М-м-м… здорово, — невнятно сказала я, наконец позволяя себе прижаться к нему спиной. Это было приятно. Я уже почти уснула, когда Баки позвал меня. — Лили? — М-м-м? — Мне нравится быть большой ложкой. — М-м-м.