Убежище

Мои последние воспоминания перед отключкой — агенты Гидры, заманившие меня в засаду в лесу. Я помню, что думал — раз уж они напали здесь, то Лили будет в безопасности… но Гидра так не работает. Если Гидра в лесу, то они проникнут и в дом… ЛИЛИ. А потом я потерял сознание. Лили однажды сказала мне, что у всех нас есть хорошие и плохие стороны, и что иногда это помогает думать о себе как о двух разных людях. Теперь большую часть времени я — это я. Я Баки, или, по крайней мере, я такой же, как он, насколько я помню. Но иногда… Иногда я снова превращаюсь в него. В Солдата. В Актив. И есть только одно, в чем он очень и очень хорош. Когда я прихожу в себя, то стою в доме, окруженный грудами разбитого стекла и кровавыми следами. Лили нигде не видно. Мои инстинкты кричат, что ее здесь нет. В груди нарастает крик, я хочу выпустить его, выстрелить во что-нибудь, проверить периметр — все, что угодно сделать, — но в этом нет смысла. Она исчезла. Лили. Она у них. Она теперь у них. Я снова отключаюсь, на этот раз ненадолго. Может быть, всего на пять минут. Я очухиваюсь на чердаке. Я уже бывал здесь раз или два. Тут везде старая одежда, посуда, мебель и много походного снаряжения. Сейчас тут все вверх дном — что здесь искала Гидра? Я сопоставляю свой ботинок с отпечатками, оставленными в пыли. Мои. Думаю, это объясняет кое-что из того, что я делал, будучи в отключке. Мне пришлось хорошенько здесь покопаться, когда они ушли. Похоже, я иду в поход. Я подбираю снаряжение, загружаю столько, сколько могу поднять — теперь я могу унести много. Снаряжение не тяжелое, просто громоздкое. Я кладу свою ношу рядом с другой кучей походного барахла. Карта развернута на единственном свободном месте в доме, на полу в гостиной. Черт, Гидра действительно разгромила все. Пулевые отверстия, разбитое стекло, вмятины в стенах… Черт. Больше похоже на моих рук дело. Кулак пробил гипсокартон, пыль и штукатурка дождем посыпались на Лили, когда она лежала, хватая ртом воздух… Я снова наверху с остальным снаряжением в руках. Тащу с собой огромный кулер. Еще нам понадобится еда. Я не сказал Лили о своих отключениях из реальности. Будь я проклят, если ей придется еще о чем-то беспокоиться. Я могу быть сущей развалиной, но стараюсь не быть мудаком. — И как тебе это удается, приятель? Я стараюсь не вздрагивать, но этот голос… Мой голос. Или что-то вроде. На этот раз, спустившись обратно вниз, я внимательнее изучаю карту — не смотри на ущерб, не смотри на то, что ты сделал, это не помогло ей, они ее забрали, — это обычная карта с отличным местом прямо посреди национального парка, чтобы спрятаться ото всех. Я… то есть, он обогнул мыс с отвесным утесом. Подняться сложно. Не нужно беспокоиться о посторонних. Отличная подготовка, Актив. Но я больше беспокоюсь о Лили. Лили. — Баки. — Я оборачиваюсь, в одной руке пистолет, а в другой нож, но никого нет. Просто мой разум трещит. Ничего нового. Статика в системе. Нужна перезагрузка… НЕТ. Разбитое стекло у моих ног. Есть еще одно окно. Ясно, что у Актива был план, было бы неплохо, если бы он поделился им со мной, мне нужно что-то большее, чем карта, гора походного снаряжение и оружие… Не мое оружие. Гидры? Я выхожу на улицу. Внутри дома кругом кровь, но тел нет. На подъездной дорожке стоит чужая машина, но она разбита к чертовой матери. Я поработал вокруг дома, и вы только посмотрите на это. Кучка агентов Гидры, развешанных, как чулки над камином в рождественское утро. Думаю, ты не так уж ужасен, Актив, раз оставил мне такой подарок. Пара уже мертвы, небольшая потеря, но двое все еще борются за жизнь. Ха. Борются. Больше похоже на сдаются. Я сражался за каждый кусок твердой земли под ногами, который отвоевал у Актива, и хрена с два я отдам хоть один. Но это легко — слишком легко — притвориться им. Непроницаемое лицо, жесткая линия плеч, вид, будто я собираюсь кого-то убить — легко. Лили. Сосредоточься, черт возьми. Потом все кончится. Я грубо пинаю одного из живых агентов. Он раскачивается взад-вперед, повисая на запястьях. Его снаряжение пропитано кровью — его собственной — но позвоночник еще цел. Он набирает достаточно слюны и плюет в мою сторону. Он промахивается. А я — нет. Мой кулак врезается в нижние ребра, кажется, я их сломал. Агента трясет от боли. Вдруг я слышу слабое хныканье, но оно исходит не от него. Я небрежно иду вдоль ряда мертвых агентов, пока не нахожу источник шума. Идеально. Этот агент не настолько ранен, но я уверен, что ему плохо. И вы только посмотрите, его даже трогать не нужно, сам начинает говорить. — Боже… нет… пожалуйста… я не… просто позволь… Мой кулак выбивает весь воздух из его легких, превращая его грудь в хрипящее месиво, но я все равно стараюсь не навредить ему слишком сильно. Пока. Я подхожу ближе, подхватываю его челюсть металлической рукой, глядя ему в глаза. Ха. Ему это явно не очень по душе, если эта струйка мочи, стекающая по ноге, что-то значит. У него кишка тонка. Это Лили могла смотреть мне прямо в самое сердце… Сосредоточься, черт возьми! Я понижаю голос до шепота. — Вы двое еще живы. Но мне нужен только один. Тот, который шумел, всхлипывает и пытается заговорить, но его рот открывается без единого звука. Я отступаю на несколько шагов назад, чтобы посмотреть на первого агента. Он не выглядит злым, но пришел в себя достаточно, чтобы материться в мою сторону. Поэтому я стреляю в него. Последний в живых агент чуть не лишается чувств от шока. Что? Человек, теперь ставший трупом, был всего в пяти футах от него. Черт, я мог бы выстрелить и с закрытыми глазами, не говоря уже о том, чтобы стрелять, глядя прямо на шумевшего придурка. Он точно готов. Сейчас запоет, как канарейка. Хорошо. — Эй, приятель. — Я снова подхожу к нему поближе. Он не знает, обосраться или ослепнуть на месте. — Остался только один из вас. Ты единственный, кто может сказать мне то, что я хочу знать. Я бью его кулаком в бок. — И я не остановлюсь… Я бью его в левое бедро так сильно, что ломаю кость. — Не остановлюсь, пока не узнаю… Удар в плечо… теперь его придется вправлять. А, черт. Шумящий начинает истошно орать. — То, что знаешь ты. Апперкот в челюсть. Слава богу, на минуту он затыкается. Прежде чем он снова начнет ныть, я зажимаю его пасть металлическими пальцами. — Куда. Они. Ее. Увезли? Шумящий оправдывает свое прозвище. Он даже сдохнуть спокойно не может. Но теперь у меня есть информация, реальные зацепки, куда идти и что делать, когда я доберусь до нужного места. Держись, Лили. Сначала я раздумываю оставить развешенными мертвых агентов, но это будет не слишком приветственным баннером для Лили. У меня мало времени, но я могу одновременно выполнять несколько задач: относить трупы в лес и обдумывать план атаки. Мертвые агенты Гидры тяжелее походного снаряжения, приходится носить всех по отдельности. Проверкой тел я себя не утруждаю, Актив об этом уже позаботился. Блядь. Раздается шум машины — двигатель не такой громкий, это вряд ли Гидра, но кто еще будет ездить по этой дороге? Я в два раза быстрее преодолеваю расстояние до деревьев, окружающих дом, сумев добраться до хорошей точки обзора в двадцати футах над землей, прежде чем машина останавливается перед домом. Там лишь один человек. Знакомый силуэт… Слишком многое в Гидре мне кажется знакомым. У меня с собой нет винтовки, но даже с такого расстояния из пистолета я не промахнусь. Я делаю глубокий вдох и жду, пока он выйдет из машины. Он, кажется, застыл, в шоке оглядывая двор, а потом толкнул дверь, спотыкаясь и хрипя: — Лили? Лили. Я прыгаю вниз прежде, чем осознаю это. Глухой стук моего приземления доносится до ушей незваного гостя. Он поворачивается ко мне. — Чарли. — Его зовут Чарли. — Кто ты такой, черт подери? — сипло спрашивает он, инстинктивно отступая на шаг, но при этом расправляя плечи и чуть шире расставляя ноги — он не собирается атаковать, просто храбрится. Глупо, но храбро. Я же знаю, как выгляжу со стороны. Я не знаю, как ответить на его вопрос, поэтому игнорирую его. Эта часть все равно не имеет значения. — Они забрали ее, — вместо этого говорю я. Чарли выглядит смущенным, затем бледнеет и бросает взгляд на изуродованную машину. — Лили? Где она? — он делает шаг в мою сторону. Глупо, но храбро. У тебя есть мужество, приятель, молодец. — Она у них, — повторяю я. — Я верну ее. — У кого «у них»?! — он почти кричит. — У Гидры. — У Гидры? Как, черт возьми… — его горло сжимается, и ему приходится задержать дыхание. Давно позабытый импульс заставляет меня хотеть положить руку ему на плечи и сказать, чтобы он дышал, просто дышал, вот и все, просто дышал… но я не успеваю сделать шаг, он приходит в себя. — Зачем им ее забирать? — в его голосе слышатся едва завуалированные обвинения. Максимум баллов, парень, ты лучший в классе. Лили. — Баки. — На этот раз мне удается произнести свое имя нормально. Чарли мне не доверяет — не надо перед ним устраивать полноценное шоу уродов, хватит того, что есть. Я знаю, что должен что-то сказать. Черт, что угодно, но оно застряло у меня в груди, и я не могу подобрать слов. С Лили в этом плане мне было легче. Но она исчезла. Исчезла. А все мои слова исчезли вместе с ней. Чарли смотрит на мою руку. Металлическую. Лили тоже смотрела на нее, но никогда не придавала этому значения. Черт бы все это побрал. Я свирепо смотрю на Чарли. Покрытые пылью дерзкие слова душат мое горло. — Ты что-нибудь придумаешь? — кажется, что он немного сдерживается. Знание того, кто я есть, всегда заставляет людей бояться меня еще больше. Всех, кроме… — Черт побери, Барнс, у нас нет времени на твое дерьмовое паршивое… Сквернословящее эхо давно прошедшего обучения на сержанта проплывает в глубине моего сознания и почему-то успокаивает меня. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь ответить на вопрос Чарли. — Они знают, что я пойду за ней. — Я не знаю, правильно ли это сказано, но мои слова, кажется, расстроили его, но, в то же время, успокоили. Я разберусь. Все, что мне нужно — это чтобы кто-то из ее лучших друзей позвонил в полицию, чтобы они помогли. Я свалю от них даже со связанными за спиной руками. Просто вспомните, что я сделал с этим подонком Питером. Автомобильная авария была слишком хороша для этого ублюдка-насильника… У меня возникает свой вопрос. — Почему ты здесь? Я пока не знаю, почему он возник из ниоткуда. Чарли мотает головой, будто пытается избавиться от мыслей. Понимаю, приятель. — Мы с Лаурой забеспокоились, когда она не пришла. И не брала трубку… так что я приехал посмотреть, все ли в порядке. — Он болезненно смеется, и под его ухмылкой проскальзывает слабая истеричность. Лили не пришла? О, черт, черт возьми и запихни мне это в задницу. Сегодня четверг. Я не потерял пару часов из-за… Актива, я потерял целый день. Какого черта он делал все эти двадцать четыре часа? Таращился на агентов Гидры? Начищал их пушки? Полировал эту ебучую металлическую руку? Должно быть, я выгляжу слишком убийственно, потому что, судя по виду Чарли, его сердце бьется так, будто он плясал всю ночь. Пульс на его шее ускоряется вдвое. Проклятые двадцать четыре часа. Я должен был выбраться отсюда. Должен был вернуть Лили. То, что они могли сделать с ней за целые сутки… иглы, тесты и крики, так много криков… моих криков… Я направляю пистолет в голову Чарли. Он медленно поднимает руки и делает три шага назад от меня. Блядь. Мой собственный пульс подскакивает, и мне приходится замедлить дыхание. Я наклоняю пистолет и киваю, извиняясь перед Чарли, который принимает это как должное. Храбый, верный — и такой глупый. Его светлые волосы заставляют меня хотеть вмазать ему прямо в идиотское преданное лицо. — Я верну ее, — вместо этого произношу я. Сейчас нельзя терять время. Проваливай, Чарли. У меня есть дела поважнее, люди, которых нужно убить. Я отворачиваюсь и возвращаюсь в дом. Машина Лили маленькая, но она явно будет лучше работать, чем машина, изрешеченная пулями. Если все пойдет так, как я думаю, мне понадобится укрытие, прежде чем я пойду спасать Лили. Каждая кампания нуждается в резервном убежище и… За моей спиной раздаются шаги, поэтому я поворачиваюсь и убийственно смотрю на Чарли. Иди. Отсюда. Он колеблется, но не уходит. — Чем я могу помочь? Помочь. Помочь? Уберись отсюда. Гидра не вернулась за мной только потому, что они ждут, что я приду сам… но это не значит, что здесь безопасно. Я делаю шаг вперед, готовясь к новой угрозе. — Не входи в дом. Там мины. — Актив точно позаботился бы о них, если бы нашел, но в этой свалке может быть припрятано подслушивающее устройство или даже не одно, я буду просто королем мудаков, если позволю подруге Лили связаться с Гидрой. Я собираю снаряжение, чтобы отнести в машину, но Чарли все еще стоит за дверью. Что вообще нужно сделать, чтобы его спугнуть? Я протискиваюсь мимо, намеренно своим весом и барахлом в руках отталкиваю его на пару футов в сторону. — В доме бедлам… что случилось? Господи Иисусе, он идет за мной к машине. — Гидра. — Я запихиваю вещи в багажник. — И я. — Я возвращаюсь в дом за остальным. Чарли ходит за мной взад-вперед, как обиженный утенок. Я пытаюсь думать наперед, понять, что мне нужно, что нужно Лили… Лили улыбается, глядя на книжные полки широко распахнутыми от счастья глазами, и протягивает мне одну. Лили мягко прикрывает ноутбук, прежде чем убрать его с кровати… Я стискиваю руку Чарли, прежде чем вернуться в дом. — Стой. Здесь. Я поднимаюсь по лестнице в ее комнату, даже не удивляясь беспорядку, разбитым книжным полками и разбросанным книгам, но все равно злюсь в глубине души. Лили любит эти книги, будто они часть ее, а Гидра обращалась с ними, как с мусором, как с бесполезным хламом, с чем-то, вроде… Вроде меня. Я прижимаюсь к стене, задыхаясь. Я не могу позволить себе терять время, Лили не может позволить себе терять время из-за моей слабости… Комната вокруг меня перестает кружиться, и я уже не чувствую, что вот-вот отрублюсь. В комнате свалка. Именно это и делает Гидра. Я достаю рюкзак из обломков шкафа — они даже шкафы перетряхнули, что искали-то? — и начинаю пихать туда книги, одежду, плюшевое животное, с которым она всегда спит, почти все, что попадается под руку и может понадобиться ей. Гидра явно что-то искала здесь, но я удивлен тому, что ноутбук все так же лежит под кроватью. Они нашли тот, что лежал в гостиной, наверное, решили, что компьютер здесь один. Чарли все еще нетерпеливо ждет у двери. Я пихаю ноутбук ему в руки. Он удивленно смотрит на меня. Я знаю, приятель. Я развалина, но стараюсь не быть мудаком. — Береги его. Он ей понадобится, когда она вернется. Наконец-то я вижу в его глазах хоть немного доверия. Возвращаюсь в дом и убираю еду в холодильник. Две недели точно простоит, часть возьму с собой. Прежде чем уйти, я в последний раз осматриваю дом. Стены проломаны, окна разбиты — держу пари, в течение недели сюда влезет какая-нибудь зверюга. Вроде меня. Я был зверюгой, которая воспользовалась приоткрытым окном, чтобы залезть в дом, навести шороху и сделать вид, что так и надо. Я не заслуживал чувствовать себя здесь как дома, но Лили все равно приняла меня, заставила почувствовать себя человеком, а не животным… Мне было бы почти жаль, потому что произошедшее доказало ее неправоту, но животные не чувствуют себя плохо. Они просто кусаются. Я бросаю все, что нужно, в машину Лили. Пора идти. Я последний раз предупреждаю Чарли: — В доме небезопасно. Я верну ее, обещаю. Чарли кивает, но я вижу, что он до конца мне не верит. Ладно. Лили была слишком самонадеянна, раз верила в мои обещания. Слишком счастлива, потому что верила в лучшее во мне, даже после того, как я доказал ее неправоту. Но я сдержу свое обещание. Несмотря ни на что. Я завожу машину и уезжаю. Я иду, Лили. Я иду.