Убежище

За завтраком было тихо, мы оба думали о чем-то своем. Когда еда закончилась, я поерзала в кресле, чтобы найти более удобное положение, и запах от моего тела заставил меня поморщиться. Ух. От меня ужасно пахло. — Думаю, мне пора принять душ, — сказала я Баки. Он кивнул и закончил соскребать остатки еды с тарелки. Конечно, он слопал почти в три раза больше меня, даже учитывая то, что ко мне вернулся нормальный аппетит. Баки отнес меня наверх, и мы коротко поспорили о том, как обращаться с душем. Или с ванной, как настаивал Баки. Все мои раны затянулись достаточно, чтобы это не было проблемой, но я, конечно, не была готова стоять слишком долго. Но Баки ни в коем случае не будет вытаскивать мое обнаженное тело из ванны. Неа. Так что мы пошли на компромисс, когда я разделась, а потом завернулась в полотенце, которое собиралась снять, забравшись в ванную. Это сработало, хотя Баки был все еще мрачен, будто просчитывал все плохое, что могло случиться со мной. С радостью скажу, что ничего такого не произошло. Если за плохое не считать то, что мне пришлось сидеть в еле теплой ванной, пока вода медленно спускалась в канализацию, а потом заворачиваться в полотенце как можно туже, чтобы Баки смог вытащить меня. Веселое времечко (добавься нагота в нашу с Баки компанию, то все представилось бы немного иначе, понимаете?) Ух. Что ж. Это было лучше, чем голой оказаться засунутой, а потом высунутой из ванной, и/или вымытой Баки. Он попробовал настоять на этом, но я предупреждающе сверкнула глазами. Баки в ответ посмотрел на меня и сдался. Вытирание было еще одной сложностью, мне пришлось использовать больше полотенец, чем обычно, но зато я как следует обсохла. Надевать чистую одежду все еще было неудобно, но намного легче, чем накануне. Мне становилось все лучше… Конечно, Баки пришлось заново сделать все перевязки, но, по крайней мере, на мне было нижнее белье и одежда. Только когда мы оба спустились вниз, и Баки принялся мыть посуду, я вдруг вспомнила о коробке, которую Тони перед уходом ему оставил. — Что в коробке? — спросила я, устроившись за кухонным столом. Я жевала шоколадку, которую выпросила у Баки (его легко было убедить, он даже себе взял дольку. Ха!). Плечи Баки дернулись — его версия пожатия плечами. Я удивилась, что он не проверил коробку, пока я принимала ванну. Если только… он все это время не торчал за дверью на случай, если мне что-нибудь понадобится. Ох, Баки. Он полуобернулся, бросая взгляд на невинно выглядящую коробку, стоящую на стойке. Я улыбнулась про себя. Зная Тони, там может оказаться что угодно, от конфетти-бомбы до суперского оружия. Или и то, и то. Потому что иногда Тони тот еще придурок. Баки, должно быть, пришел к тем же выводам, потому что поднял коробку и поставил передо мной, положил рядом нож, которым я могла вскрыть пленку. Я приподняла бровь, глядя, как Баки прислоняется к столешнице. Отличный способ бросить меня под танки, Баки. Я аккуратно разрезала скотч ножом, несмотря на свои собственные сомнения, но не стала терять время и открыла коробку. На кучке плоских металлических овалов лежала небольшая пачка бумаг. Каждый овал был размером с мой большой палец и имел ребристые стороны, как у монеты. — Ого, — сказала я. Баки подошел посмотреть, вытащил бумагу, один из овалов и внимательно изучил оба. — Это система для периметра, — медленно произнес он. — Любого размера и формы. До мили в диаметре. — Датчики движения? — спросила я. Это не казалось хорошей идеей. Я жила в лесистой местности, там всегда что-то двигалось. — Нет. Датчики оружия. О. Вау. Теперь было, о чем поговорить. Я могла видеть, как Баки расслабляется, поскольку во всем разобрался. Он наклонил голову, подбросил овал в воздух и поймал, после чего скорчил недовольную гримасу. — Это значит, что я должен быть милым с ним? Я рассмеялась. — Не думаю, но «спасибо» бы вполне хватило. — Баки поморщился, а затем кивнул. — Тут написано, как их установить? — Ага. И как отправить сигналы на телефон. И не на один. Твой все еще наверху? — Да. Но… Баки уже был на полпути наверх. Ладно, так и быть. Я поставлю в свой телефон сигнализацию от периметра. Телефон был совершенно новым, так что это будет мое самое первое приложение. Ха. Баки вернулся с моим телефоном и еще с одним, который достал из кармана — его собственным, как я поняла. Он снова перечитал инструкции и сделал несколько тестов с овалами в разных конфигурациях на столешнице. Но в итоге просто впустую потратил время, крутя их туда-сюда. Я видела, что Баки борется с желанием немедленно установить периметр, но не хотел оставлять меня одну, «уязвимую». Его металлическая рука напряглась и сжалась, когда он сделал вид, что снова читает инструкцию. — Баки. Он повернулся и посмотрел на меня. — Когда ты хочешь их установить? — с улыбкой спросила я. Это был вопрос не «если», а «когда». Баки знал это, и его плечи поникли, когда он принял решение. — Сейчас. — Окей. Как думаешь, сколько времени это займет? Баки сомневался. — Полчаса, — в итоге неохотно сказал он. — Окей. Я вздремну. Надо потом упражнения поделать. — Одна не делай, — быстро сказал Баки. — Конечно! — фыркнула я. — Одна не буду. Вот почему я сказала «потом». Когда ты вернешься. — Чертовски верно, — пробормотал Баки. Хм. Я помню свое обещание, ты что, сомневаешься во мне, Баки? — Может, тогда отнесешь меня в спальню? Судя по энергичному движению в мою сторону, Баки определенно не возражал. После того как он поднял меня наверх и уложил в кровать, он положил на прикроватную тумбочку пистолет и нож. Последнее, что мне хотелось сделать — это снова в кого-нибудь стрелять… Погодите... Не берите в голову. Последнее, что мне хотелось сделать — это умирать, но предпоследнее — это убить кого-нибудь. Но в критический момент я уже знала, как буду действовать. Такой выбор мне доводилось делать. Баки все еще не чувствовал себя комфортно из-за того, что собирался оставить меня одну, но, зависнув на полсекунды, он все же вышел, не сказав ни слова. Плечи у него были напряжены, а руки крепко сжаты в кулаки. Я не стала принимать это близко к сердцу. Баки станет лучше, когда будет установлен периметр. Как бы мне ни хотелось думать, что спать я не хочу, все было иначе. Мытье потребовало гораздо больше энергии, чем я планировала, поэтому после всего лишь пяти минут бессмысленного валяния я уснула. Я вздрогнула, услышав, как открылась и закрылась дверь в дом. Сердце бешено стучало, пока я слушала легкие шаги Баки. Глубоко вздохнув, я попыталась сдвинуться, чтобы освободить ему место. Ай. Заметка для себя: больше не шевелиться. Баки вошел в спальню и опустился на колени у кровати. Я прищурилась и улыбнулась ему. Уголки его рта приподнялись, когда он посмотрел на меня и показал телефон. — Все запрограммировано. В моем телефоне тоже. Я проверил пару раз. Он не будет засекать кого-то с ножами, но… — Баки умолк. Выражение его лица было опасным, чем-то похожим на мрачное ликование. — Но за мной только с ножами никто не придет. — И если бы они это сделали, ты бы разорвал их на части, — радостно промурлыкала я. Последовала многозначительная пауза, прежде чем Баки хрипло произнес: — Да. — На мгновение между нами повисло молчание. — Тебя это не напрягает? Я много что могла на это сказать. Конечно, меня напрягает, что люди должны умирать. Или: я убила слишком много людей, чтобы сейчас лицемерить. Или: меня больше напрягает то, что они хотят забрать тебя. Или: они заслуживают смерти. Давай, разорви их на части, Баки. Я буду тебе аплодировать. Но остановилась на: — Я тебе доверяю. — Возможно, этого было недостаточно, но это было лучшее, что я могла сказать. Я была в замешательстве, но не настолько, чтобы предпочесть смерть для нас обоих. Я бы предпочла быть живой, чтобы испытывать моральные затруднения от правильных и неправильных решений, чем умереть и не иметь возможность вообще что-либо решать. У Баки перехватило дыхание после моих слов. Он прислонился к стене у кровати там, где раньше лежал, и отвернулся от меня. Пытался он спрятаться от себя или меня, я не знала. Я сказала что-то не то? Надо было выплюнуть все, о чем я думала, вместо того, чтобы найти самый лаконичный вариант? Баки прервал мои панические мысли. — Мы можем еще послушать те истории? Истории? О! «Сказки о Царстве»! Точно. Да! Я просияла. — Конечно. — Я сделала все возможное, чтобы перевернуться, не усугубив травмы, и взяла ноутбук. Потребовалась минута, чтобы включить его и выбрать трек в списке: «Героические поиски». Это была одна из самых беззаботных историй, идеальный способ расслабиться. Баки остался лежать на полу возле кровати, казалось, ему там вполне хорошо, так что я не стала просить его забраться на кровать. Я не собиралась снова засыпать, но проснулась, когда Баки навис надо мной, чтобы поставить запись на паузу. — Ой, — неуверенно сказала я. — Я не хотела спать. Баки ласково погладил меня по плечу. — Все в порядке. Тебе нужен отдых. — Я вчера только и делала, что спала, — пожаловалась я, потирая глаза и смотря на часы. — Ого. Как долго я спала? Два часа? — я была потрясена. — Тебе нужен отдых, — упрямо повторил Баки. Гр-р-р-р. Я против воли зевнула. Гр-р-р-р! — Уже почти обед. — Бутерброды? — Жареный сыр? — с надеждой спросила я. Баки кивнул и погладил меня по волосам. — Побудь здесь, ладно? Я сжала губы в нитку и кивнула. У тебя только полдня с Уступчивой Лили осталось, Баки. Готовься к завтрашнему дню. Баки ушел на кухню и быстро приготовил ланч: жареный сыр и томатный суп. Он устроил меня на кровати с большой горой подушек, и мы ели в дружеском молчании. Баки казался гораздо более расслабленным, чем утром, когда уходили Сэм и Стив. Примерно в середине обеда он вытряхнул таблетку из бутылька мне на тарелку и убрал пузырек в карман. По крайней мере, он не дал мне две. Я проглотила таблетку, зная, что лекарство пойдет мне на пользу, когда я буду делать упражнения. — Итак, — наконец произнесла я, жуя последний кусочек сыра. — Ты закончил «Сказки»? — Нет. Я начал слушать первые, — сказал Баки, к тому моменту покончивший с едой. — Ты… как давно ты их слушаешь? — Очень давно, — сказала я, торопливо глотая суп. — Я была маленькой, когда впервые их послушала. Наверное, никогда не переставала их любить. — Да, это заметно. А? Я вопросительно посмотрел на Баки, а он в ответ пожал плечами. — Просто, я думаю… — он покачал головой. — Я все время слышу тебя, когда слушаю сказки. Ученик жонглера, который научил тебя быть верной себе. Мерси, пригласившая помощника хранителя сирот пожить в своем доме. Я слушаю эти истории и… вижу, как ты делаешь так же. Живешь так. — Глаза Баки встретились с моим. Мое сердце замерло, я не знала, что сказать. Поэтому я открыла рот и позволила словам наконец вырваться наружу. А что еще мне оставалось делать? — Мне всегда нравились эти истории. Они казались более реальными, чем правила, которым меня учили следовать… будто сказки были истинными причинами этих правил. Понимаешь? — я помотала головой, отчаявшись объяснить, что я чувствую на самом деле. Это был полнейший беспорядок, даже бардак. — «Все не так, как кажется», — раздраженно процитировала я. — «Вещи не такие, какими они кажутся…». — «Но здесь, в Большом Парке, мы знаем, что это правда», — одновременно сказали мы с Баки, улыбаясь друг другу. — Вещи всегда гораздо сложнее, чем кажутся, — продолжила я. — Просто... зная об этом, почему бы это не учитывать? — Потому что из-за этого болит голова? — протянул Баки. Я хмыкнула. — Ну да. Болит. Но если это помогает приблизиться к истине… — я замолчала и пожала плечами. — И сколько боли стоит правда? — Я думаю, это от человека зависит. И от того, ценит ли он свою боль больше, чем чужую. — Ну вот, ты опять мыслишь слишком логически. — Баки ткнул меня пальцем. — Туше! — признала я. — Может, я и люблю правду, но принимать ее все время нельзя. Почему, как ты думаешь, я живу почти как отшельник? Слишком много людей. Слишком много правды. — Ты хочешь сказать, слишком много идиотов. — И это тоже, — рассмеялась я. — Люди, ну и сволочи! — сказала я с жутким ирландским акцентом. Баки тревожно уставился на меня, будто не понимал, то ли у меня приступ или я просто сошла с ума. — Прости, это из сериала. «Айтишники». — Баки кивнул. Ла-а-а-адно. Я зевнула, хрустнув челюстью. — Господи. Что ж, пора заняться физиотерапией. — Баки изо всех сил старался не хмуриться, но я видела, что он не особо доволен. Ну же, Баки, вчера я не занималась, потому что мне было плохо, сегодня точно пора. Он помог мне встать. — Где тебе лучше заниматься? — Прямо тут, — сказала я. — Это всего лишь крохотные упражнения. Немного потягиваний. Ну, всякие штуки, которые обязательно нужно делать после получения травм. Я прекрасно понимала, что хотел сказать Баки: «Тогда и не делай их!», но, слава богу, он промолчал. Да, да, я отлично понимаю, что ты не хочешь, чтобы я причиняла себе боль, спасибо, Баки. Так что я немного походила. Баки придерживал меня, обеспечивая равновесие, когда было нужно. Я сделала необходимый минимум, зная, что нельзя перенапрягаться ни Баки, ни мне. Растяжка была гораздо менее забавной, но я могла делать ее сидя, что Баки понравилось больше. Он стоял рядом, готовый поддержать меня, будто я поднимала штангу, а он меня страховал. Тут нет штанг, Баки, разве что мое тело могло бы сойти за мертвый груз. Слишком тоскливо? Я переживу. Хорошо, что за обедом я приняла обезболивающее, потому что иначе мне было бы гораздо больнее. Я была осторожна — будто бы Баки допустил обратное, — но я еще не выздоровела, тело по-прежнему болело. И боль не собиралась пока что отступать, даже оценка моего состояния врачами не была совсем точной. Полгода на то, чтобы самое тяжелое (а именно бедро) зажило окончательно. Хромать полгода. Парковка вплотную к нужному месту, потому что «десять мест — слишком большое расстояние, не дойду». Шесть месяцев я жива, а не лежу мертвой на горе в парке штата Раштонс и жду, пока какой-нибудь местный смотритель меня не найдет. Так что, вы понимаете. Не все так плохо. Потом, тяжело дыша, я улеглась на кровать, Баки тут же кинулся за стаканом воды. Когда он вернулся, то принес таблетки, но я помотала головой. — Не надо. Я в порядке. Оставь на вечер. — Это поможет мне уснуть. Баки хоть и выглядел недовольным, но таблетки убрал. — Кино? — предложил он. — Конечно! — радостно пропыхтела я. Люблю ведь кино. Вторую половину дня у нас занял удивительный киномарафон в комплекте с попкорном и шоколадом. Мы посмотрели «Красавицу и чудовище», «Спящую красавицу», «Суперсемейку» и «Аладдина». Когда Баки готовил ужин, то напевал себе под нос песни, когда я разбирала слова, то старалась подпевать. Мы ели домашние макароны с сыром и обменивались историями о самой ужасной еде, что нам доводилось пробовать. Я была удивлена — обычно Баки не вспоминал о прошлом, а я и не спрашивала, — но как только разговор свернул в это русло, мы то и дело хохотали, как безумные. — Мясной рулет! — воскликнула я. — У моей тети дома, я была маленькая совсем. Он был похож на влажный кошачий корм с личинками! Нет, я серьезно! С личинками! Оказалось, что это был всего лишь лук, но… он был мерзкий. — Ты хочешь посоревноваться в мерзости? Попробуй прогорклое мясо с настоящими личинками! — с ухмылкой парировал Баки. — Это нечестно! — фыркнула я. — Не используй против меня годы пыток и ужаса! И как мне с этим конкурировать? — Не знаю, — оскалился Баки. — Попробуй. — Тьфу. Ладно. Однажды моя мама испекла пирог с курицей… Мы болтали и смеялись несколько часов, потом перебрались в гостиную с горячими шоколадом в руках и поиграли в шашки. Мы оба давненько не практиковались, но одинаково по-детски радовались, захватывая шашки друг друга и злорадствуя по этому поводу. Однажды я перескочила аж через четыре, и Баки взвыл от ярости. Ха, сам виноват. Он выиграл три раза, а я два, и если бы мы продолжили играть, то сравняли бы счет, но он настоял на том, что пора спать. — Ты просто не хочешь, чтобы я победила, — проворчала я, когда Баки взял меня на руки и выключил свет. — Я выиграл последние два раза. — А я два раньше! — запротестовала я. — И все равно проиграла, — поддразнил Баки. Я прорычала что-то себе под нос и притворилась, что надулась. Но Баки ни капельки в это не поверил, умник, блин. Вечерние водные процедуры прошли почти так же, как вчера. Я воспользовалась ванной, постояла в одиночестве, а потом позвала Баки. Он подвел меня к раковине, я вымыла руки, выпила таблетки, почистила зубы, а потом оказалась в постели. Но на этот раз Баки забрался в кровать одновременно со мной, так что мне не пришлось маяться без сна без него. Он гладил меня по волосам, пока мы продолжали хихикать над смешными и ужасными историями, которые рассказывали раньше, просто не могли остановиться. — И он действительно?… — Свалился прямо в огонь… — Нет! — Такой серьезный был, что даже не заметил, что у него горят ботинки. — Да ну, нет! В конце концов смех уступил место сонным вздохам, а потом и они стихли, когда сон подкрался к нам, окутав теплым одеялом, и унес нас прочь.