Убежище

Баки любит возить меня на занятия. Каждый раз, высаживая меня, он смотрит на другие машины, словно чрезмерно заботливая мама сыночка-футболиста, а я предлагаю ему зайти внутрь, но он всегда говорит «нет». А потом ждет, пока я войду в здание, и только после этого уезжает. Потому что он Баки. Он также всегда вовремя приезжает забрать меня (неудивительно), и в первый раз я заметила его на стоянке и подошла к его побитому с виду грузовику, который, тем не менее, работает даже лучше нового; но Баки это не понравилось. Конечно, мне потребовалось почти три дня беспокойства, тоски и постоянного «Случилось? Нет, ничего не случилось», чтобы вытянуть из него правду, но эй. Это ведь все равно прогресс, верно? Верно? Поэтому, когда Баки наконец сумел использовать слова и ответить, что ему хочется, я узнала, что он хочет ждать меня у дверей, подъезжать поближе на своем грузовике, чтобы я не рисковала собой, идя через парковку. Тут должно быть что-то вроде «о-о-о-о, ми-и-и-ило!». Но на самом деле подходит лучше другое: «Долго пялиться на Баки, пока он не признает, что я взрослая и могу самостоятельно передвигаться по безопасной парковке колледжа». Я выдала и то, и другое, чтобы прикрыть тылы. Кроме того, вполне возможно, что Баки беспокоился не только о том, что меня собьет неосторожный водитель — вдруг появится Гидра? Или любой из врагов, количество которых росло в геометрической прогрессии, раз уж Баки работал со Мстителями. Так что после умиления и гляделок я обняла его, поцеловала в щеку и пообещала всегда ждать его у дверей. Потому что в этих отношениях я самая разумная. Иногда мне все еще приходится самой водить машину, когда Баки вызывают, но разве я тихо вздыхаю и хандрю всю дорогу в такие дни? Нет, конечно нет, и любой, кто говорит вам иное — лживый лжец! Джамира, Ана и Моника всегда видят, когда Баки исчезает, потому что, цитирую: «Ты выглядишь так, будто не смогла помешать кому-то пнуть щенка, а теперь винишь себя». С какой стати я дружу с этими женщинами? А поскольку расписание Баки было непредсказуемым, и уходил он довольно часто, мне всегда задавали множество вопросов, что он там такое делает, что постоянно вынужден уезжать. Грх. Ответ всегда был стандартным: «командировка». Много командировок. И когда меня спрашивали, что у него за работа, я отвечала: «Ну, его вроде как посылают устранить неполадки, когда что-то идет не так, ведь когда что-то идет не так, нужно решить проблему быстро, понимаете?». Понимаете? На самом деле я знала, что меня ждет просто адская буря, если Баки узнает, что я описываю его работу как «устранение неполадок», но мне было плевать. Потому что это и есть то, чем он занимается. Ходит по разным местам и стреляет в неполадки. Ха-ха. Что? У вас должно быть чувство юмора, иначе все это вас просто с ума сведет. Так что сегодня Баки высаживает меня как обычно, потому что «не уехал в командировку», и я напоследок сжимаю его руку, прежде чем выбраться из машины и пойти на занятия. Иногда мне хочется сделать чуть больше — совсем немного — но у Баки все еще есть тенденция быть гиперсосредоточенным, когда мы находимся на публике, поэтому я стараюсь не отвлекать его. Иногда, если он достаточно спокоен, он притягивает меня к себе или целует, но я стараюсь позволять начинать именно ему. По крайней мере на людях. Наедине — совсем другая история. Хех. Я кручу свой браслет Мстителей, когда кабинет заполняется — знаю, что Баки будет проверять меня часто, и от этой мысли у меня бабочки в животе. Я нравлюсь ему, очень-очень нравлюсь! Занятие, как и всегда, интересное. Сегодня мы узнаем больше о нервной системе, о том, как на самом деле работают наши нервы. Довольно забавно! Поскольку урок длится два часа, у нас есть небольшой перерыв, чтобы мы встали и размяли ноги. Мы с Аной направляемся к фонтанчику с питьевой водой, а на обратном пути натыкаемся на группу наших сокурсников и пару преподавателей. Они все чем-то взволнованы. Я хлопаю одного из студентов по плечу, и он оборачивается, чтобы посмотреть на меня. — Что происходит? — Кто-то увидел нечто подозрительное на стоянке, преподаватели спрашивают, не позвонить ли в полицию. В моем животе образуется тугой узел. Я с трудом сглатываю. — Что подозрительного? — нервно интересуюсь я. Скорее всего, это не имеет ко мне никакого отношения, хоть и весь последний год было иначе. — Не знаю, — отвечает мне парень, я киваю и пробираюсь сквозь толпу в надежде найти того, кто знает больше. Тем временем мои мысли разбегаются. Это Гидра? Что-то еще опасное? Может, позвонить Баки? Он мог бы об этом позаботиться — единственной проблемой было бы свести ущерб к минимуму, если он решит, что я в опасности. Я никогда не спрашивала, сколько оружия спрятано в его грузовике, и Баки никогда не говорил об этом, но я надеялась (господи боже), что он никогда не вспыхнет от какого-нибудь замыкания, потому что в результате взрыва может быть сметено подчистую все в радиусе по меньшей мере пятидесяти ярдов. Тот факт, что это заставило меня почувствовать себя в безопасности, нужно обязательно потом осмыслить. Может быть. Если мне не будет чем заняться. Я подхожу достаточно близко, чтобы услышать голос одного из преподавателей. — Для этого и существует полиция! Они могут проверить его или даже сопроводить студентов к их машинам, если они не будут чувствовать себя в безопасности. — Простите, — говорю я. Преподаватели смотрят на меня, слегка раздраженные тем, что придется еще кому-то прояснять ситуацию. Опять. Но я продолжила. — Что происходит? — Ничего страшного, — говорит один из преподавателей с самой фальшивой улыбкой, которую я когда-либо видела. — Возвращайтесь в класс, и мы… Я качаю головой. — Пожалуйста. Что происходит? Преподаватель раздраженно вздыхает. — Одна студентка заметила на парковке кого-то подозрительного. Рассказала своему преподавателю, и теперь мы собираемся вызвать полицию, чтобы они разобрались. Тут не о чем беспокоиться. — Он снова одаривает меня фальшивой бодрой улыбкой. Я отвечаю тем же. Преподаватель удивленно моргает. — Спасибо, но как выглядит этот подозрительный человек? — если мне придется звонить Баки, то нужно сообщить ему хоть какие-то подробности. Преподаватель сомневается, так что я искренне добавляю: — Пожалуйста. Все любят вежливое «пожалуйста». Он шагает ближе ко мне, нервно оглянувшись по сторонам. — Она видела какого-то парня в грузовике. Он следил за ней, пока она шла от машины к корпусу. Это ее напрягло. Вот и все, что она рассказала. Ужасное подозрение встряхнуло меня, забирая тревогу и заменяя ее раздражением. — Она не говорила, что это за грузовик? Преподаватель прищуривается, но все же отвечает. — Старый какой-то, побитый. И да! Подозрение громогласно подтвердилось. Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойное выражение лица, но это чертовски трудно. Подозрительным человеком на парковке был Баки. Надо же, кто бы мог подумать. Но почему он там оказался? Причины могло и не быть… или она могла быть очень серьезной. — Могу я с ней поговорить? — спрашиваю я у преподавателя. — На минутку, задам всего один вопрос. Возможно, я знаю, что происходит, — добавляю я, надеясь подстелить соломки и как можно быстрее покончить со всем этим. Преподаватель немного смущен, но слегка успокаивается, когда решительно подводит меня к девушке, с которой беседует кто-то из преподавательского состава. — Сара, — зовет он. — Вы не могли бы ответить на один вопрос? Девушка встревоженно кивает, и я ободряюще улыбаюсь ей. У меня выходит лучше, чем у остальных, поэтому она слегка расслабляется. — Привет, я Лили. Мне нужно задать тебе вопрос. — Сара кивает, и я двигаюсь дальше. — Ты сказала, что видела парня в грузовике, который прячется на стоянке. Сара снова кивает, почти зло. — Он таращился на меня, когда я вышла из машины и шла в корпус. Это было действительно жутко. Хм. Мы поговорим об этом позже, Баки… — Мне просто нужно знать… что это была за подозрительность? — Что? — В смысле, по шкале от одного до десяти, человек, которого ты видела, насколько был подозрителен? От одного, то есть «ты едва обратила на него внимание, но потом заметила, что он немного подозрительный», до десяти, то есть «расстояние не является препятствием для твоей смерти». На каком уровне? Сара недоуменно моргнула, глядя на меня. — Три? Нет, может быть… два? — Тогда все в порядке, — с облегчением сказала я. — Я пойду поговорю с ним и скажу, чтобы он перестал быть таким жутким. Все таращатся на меня. Преподаватель, который привел меня к Саре, деликатно откашливается. — Да, — растерянно говорит он. — Это было бы… замечательно. Я радостно улыбаюсь и иду в сторону парковки. Я могу позвонить Баки на мобильный, но некоторые вопросы лучше решать лицом к лицу. Ох, Баки, ты сейчас получишь… Я решительно распахиваю металлические двери, изо всех сил стараясь не обращать внимания на перешептывающихся студентов, уставившихся на стоящий в отдалении на парковке грузовик. Я знаю, что как только выйду, Баки меня увидит, но я не буду ждать у дверей, как делала, когда он меня забирал. На этот раз я направляюсь прямо к грузовику, останавливаюсь и недвусмысленно таращусь на Баки. Он поспешно распахивает дверь и выходит. Мы стоим в нескольких футах друг от друга. — Боже мой, Баки, неужели ты можешь быть еще более жутким? — раздраженно спрашиваю я. Он моргает, глядя на меня. — Ты бедную девушку напугал до полусмерти, а администрация почти… — держа большой и указательный пальцы в дюйме друг от друга, показываю размеры этого «почти», — была близка к тому, чтобы вызвать полицию, пока я не выяснила, что происходит. — Я излишне драматично вздыхаю. — Я же предложила тебе пойти со мной. Баки беспокойно поежился. Ха. — Если я правильно помню, я спрашивала тебя каждый раз, не хочешь ли ты зайти, когда мы приезжали, но не-е-ет. Кому-то ведь нужно быть жутким и прятаться на парковке, пугая невинных студентов! — мой тон становится насмешливым, и сдержать улыбку я не могу. Баки щурится, но прежде, чем он успевает что-то сказать, я хватаю его за руку. — Пойдем. Если хочешь быть жутким и прятаться, то можно делать это и внутри. Я тяну его за собой изо всех сил, но Баки не сдвигается с места, только спустя пару мгновений все же неохотно позволяет себя увести. Я осторожно сжимаю его пальцы и ободряюще улыбаюсь. — Эй, все будет хорошо. Мы почти доходим до дверей, когда Баки мягко просит меня остановиться. Я вопросительно смотрю на него. Он качает головой и трет щеку. Я жду. Баки несколько раз пытается заговорить, но не произносит ни слова. Я улыбаюсь и слегка киваю, подхожу вплотную и прижимаюсь лбом к его ключице. — Люблю тебя, — шепчу я. Внезапно сильная пара рук сжимает меня, и счастливая я остаюсь так, пока не чувствую, что Баки расслабляется после глубокого выдоха. Потом он отпускает меня, но я хватаю его за руку. — Ладно, пойдем, из-за тебя я пропущу занятия. Мы держимся за руки, идем, минуя любопытных студентов, и наконец добираемся до моего кабинета. Там стоит та же толпа нервных студентов и преподавателей. Я решительно иду к ним, таща Баки за собой. Они замолкают, когда мы подходим ближе, и я ласково улыбаюсь им. — Всем привет. Это мой парень. Он действительно сожалеет, что был жутким и прятался на парковке. Он не это имел в виду. — Я не слышу, как Баки фыркает, но почти чувствую это. — Он ждал, пока я выйду с занятий, но я сказала ему, что если он собирается торчать на парковке и прятаться, то пусть лучше прячется внутри, ведь здесь удобнее. — Я слышу несколько коротких смешков, и атмосфера в мгновение ока меняется на более расслабленную. Я улыбаюсь чуть шире. — Он также обещает не доставлять никаких хлопот и очень сожалеет. — Я говорю это девушке, которую напугал Баки, но она, судя по всему, больше не нуждается в утешении. Она смотрит на нас чуть ли не со слезами умиления на глазах, и это ужасно меня смущает. Да что такое? Потом я оглядываюсь на Баки, который смотрит на меня так, словно я для него — целый мир, и ему так повезло, что он стоит рядом со мной. Оу. Мое сердце екает. Я краснею и опускаю взгляд. Баки пожимает мою руку, и когда я смотрю на него, то он улыбается. Я почти слышу «оу-у-у-у!», которое все наверняка пытаются сдержать. Я стряхиваю с себя смущение и расправляю плечи, тащу Баки за собой по коридору к кабинету, но он останавливает меня прежде, чем мы заходим. — Я тоже тебя люблю, — говорит он, нежно целуя меня, и от касания наших губ по всему моему телу бегут мурашки. Я улыбаюсь и обнимаю его, чувствуя, как Баки усмехается и гладит мои волосы. — А теперь пойдем, ты обещала мне удобное местечко, где я могу спрятаться. Я смеюсь. — Для тебя только самое лучшее, клянусь. Глаза Баки горят каким-то ярким огнем, когда он смотрит на меня. — Только самое лучшее. Занятие прошло хорошо. Баки спокойно сидел за одной из задних парт. Время от времени я поглядывала на него, и его глаза всегда улыбались, даже если лицо было серьезным. Он стал постоянным гостем на занятиях, если не уезжал в командировку (В первый раз, когда он вернулся и пришел, Моника спросила, как все прошло, сказав, что знает — Баки занимается устранением неполадок. Он быстро оправился от шока и, покосившись на меня, совершенно легко заговорил с ней о своей фальшивой работе. А дома он прижал меня к дивану и рычал, пока я не задохнулась от смеха). Баки часто приносил кофе и пончики, угощал остальных, и мои однокурсники обожали его — конечно, как же еще, ведь он приносил студентам бесплатную еду. Хотя он всегда следил, чтобы я получала пончик с двойной посыпкой. Лучший парень на свете.