Семь воронов/Sieben Raben

Вторая неделя; восересенье; один день назад Ханджи       — Мне очень не хочется этого делать, но сейчас иных вариантов у меня нет. Я бы хотела поступить иначе… но другого выхода нет.

      Её голос всё ещё звучал тихо, сбивчиво. Хотя она сама всё ещё пыталась быть как можно убедительнее, чтобы казаться уверенной и решительной.       — Ты хотел помочь и… сейчас мне помощь очень пригодится. От кого угодно.       Нервничая, не в силах определиться, она заглянула в любопытные голубые глаза напротив, что выжидательно и нетерпеливо смотрели на неё. Молча подталкивая её наконец заговорить напрямую и перестать ходить вокруг да около.       — По этой причине… я решила… всё тебе рассказать. И верю, что ты сохранишь это всё в тайне и никому не расскажешь.       — Д-да! Конечно! — Армин отозвался слишком громко и торопливо, не сумев изобразить спокойствие и сдержанность, — я никому не скажу, сделаю всё возможное!       Мальчик изо всех сил старался продемонстрировать вовлеченность и целеустремленность. Он все еще пытался убедить её в правильности её решения.       Решения, в правильности которого Ханджи всё ещё сомневалась.       Решения, которое было приведено в действие, как только она рано утром позвала Армина одного в свою комнату. Когда начала предстоящий им разговор словами:       — Я исполню твоё желание.       Хотя в глубине души она того не хотела. Хотя её разум и все её моральные принципы сопротивлялись этому решению.       Ей хотелось бы защитить Армина, оставив его в неведении. Не втягивать в опасные дела, которые могли бы поставить под угрозу не только его детство, но и жизнь.       Да. Эта затея была глупой, нелогичной, рискованной… и всё же у неё не было выбора.       Не было ни альтернативы, ни времени искать другого варианта.       Она была в руках Изаи. Он шантажем заставил следователя под прикрытием заключить с ним сделку, что лишала её всякой свободы воли. Если она не расскажет Армину всё, если не вовлечет этого юношу в расследование, учитель разоблочит её. Он без колебаний разоблачит её настоящую профессию всей школе. Раскроет её, унизит и сведет на нет все её усилия и прогресс.       Она понятия не имела, чего этим хотел добиться информатик. Почему полагался на помощь ученика и даже оказал давление на Ханджи, лишь бы та посодействовала.       Никто и никогда не мог предположить или понять мысли и намерения Изаи. Для информатора жизнь была всего лишь игрой, и ему нравилось устанавливать правила, обращаясь с остальными как с пешками.       Даже полицейская не была исключением. А Ханджи не хватало опыта, чтобы отреагировать на это правильно.       Никогда прежде в жизни её не шантажировали. Никогда не заставляли делать то, что она не хотела. Её заставляли принять решение, которое она не хотела принимать.       Бывало, ей угрожали или пытались подкупить. Но это…?       Следователь под прикрытием слегка покачала головой, пытаясь собраться с мыслями и сохранить спокойствие. Она постаралась сосредоточиться на плюсах этой ситуации вместо того, чтобы продолжать корить себя за собственную глупость.       В конце концов, ей повезло, что объяснять всё ей придётся именно Армину. Честному, добросовестному юноше, которого ей незачем было бояться. Она знала, что этот маленький, невинный, праведный ангел не предаст и не осудит её.       Изая же, напротив, и не подумает перед тем, как предать её. И она должна предотвратить это любой ценой. Что бы ни вторили ей её гордость и принципы, задание было на первом месте! У неё была миссия.       «Просто стисни и зубы и сделай это», — говорила она себе в попытке решиться. Втайне желая прямо сейчас попросить совета у Эрвина.       Но её друг и, по совместительству, начальник, всё ещё был недоступен. Сколько бы она ни пыталась с ним связаться.       — Я серьёзно, Армин, — начала она, как ей показалось, спустя вечность. И наконец ей удалось придать своему голосу должную твердость, чтобы юноша понял всю серьезность ситуации. — То, что я тебе сейчас скажу, ты должен держать в секрете. Ты никому не должен об этом рассказывать. Ни друзьям, ни родственникам, и, уж тем более, Эрену. Понимаешь?       — Абсолютно! — вновь настоял он, будучи всё ещё полным воодушевления, — ты можешь на меня положиться. Правда!       Она вновь взглянула в эти лазурные глаза, смотревшие на неё с предвкушением и надеждой. Глаза, что будто бы кричали ей о том, что она может ему доверить и ни о чем не беспокоиться.       — Ты не пожалеешь! Обещаю!       Она сдержала тихий вздох. Вздох, что выразил бы её усталость и сомнения.       «Будем надеяться…»       Она нисколько не сомневалась в добросовестности и искренности Армина. Скорее она переживала о будущем и боялась возможных последствий, что принесёт этот разговор.       — Дело в том, что я… не могу сказать, откуда я всё это знаю. Но дело в том, что полиция ищет одного конкретного убийцу. Того, кто может быть причастен ко всем преступлениям, совершенным за эти пару недель и…       — Уже есть подозреваемый?       — Ну… можно и так сказать. Никто точно не знает. Но ходят слухи, что за всеми убийствами, влючая терракты, ответственен жестокий и очень опасный наёмный убийца.       — Наёмный убийца? В нашем городе?       Даже получив так мало информации, Армин уже казался таким потрясённым и обескураженным. И с каждым его испугом чувство вины Ханджи росло.       — Да. Доказательств пока нет, только слухи… Но это всё, что есть у полиции на данный момент. И сейчас они должны проверить каждую зацепку…       Армин замолчал, осмысливая услышанное. Медленно впитывая новую информацию и тшательно подбирая слова.       — И… Кто этот убийца? Или у них есть хотя бы представление о том, где он находится или на кого работает?       — Нет, — неохотно призналась она, — этот парень – темная лошадка. По слухам, он работает наёмным убийцей уже второй десяток лет, потому умеет прятаться и заметать следы, как никто иной. Его называют Вороной лишь потому, что у него якобы есть татуировка ворона на теле…       И как только она раскрыла такую важную деталь, в её голове возник один ключевой вопрос, который ей захотелось тут же задать:       — Случайно не знаешь никого с такой татуировкой на спине, кому было бы примерно лет сорок?       — Э-э… нет? — последовал растерянный ответ, — честно говоря, вообще никого не знаю с татуировками.       И хотя такой ответ она уже предвидела, предотвратить тотчас же возникшее чувство разочарования и неудачи ей не удалось.       — Ясно. — Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. — В любом случае, тебе следует быть осторожнее. Потому что Ворона беспощаден, даже к детям. Этот монстр вернулся и в ближайшее время останавливаться не собирается.       — Что это значит, вернулся? Он куда-то уезжал?       Хотя Ханджи не могла избавиться от тревоги из-за их разговора, ей все же стоило признать, что Армин вел себя очень храбро и задавал вопросы исключительно по делу. Вёл себя удивительно спокойно и по-взрослому. Говорил четко и ясно, несмотря на страх, читавшийся на его лице.       Замечательное поведение, не ускользнувшее от её внимания.       — Говорят, какое-то время он скрывался. Кажется, последний раз о нем слышали десять лет назад, тогда Ворону объявили пропавшим без вести… по сей день, — подытожила она, — еще говорят, что этого убийцу наняли, чтобы отомстить и повсюду посеять хаос. Полиция старается, как может, отыскать человека, заказавшего эти убийства, поскольку, кажется, это единственный способ остановить эту серию преступлений. Самого же Ворону просто невозможно обнаружить.       Мозг Армина будто всё еще работал на пределе своих возможностей, обрабатывая всю информацию. Она ясно видела в его глазах, как отчаянно он искал решение и как сильно хотел помочь.       — То есть никаких конкретных зацепок, кто мог бы быть его заказчиком нет, так?       Подстегнутая его энтузиазмом и готовностью помочь, Ханджи откинулась на спинку стула, сама задумавшись над этим вопросом.       Вместе с Армином она пыталась сузить круг подозреваемых.       — Это должен быть кто-то, у кого есть деньги и связи с преступными авторитетами, — начала она, — многие преступники, которых можно было принять за потенциальных подозреваемых, были убиты… Так что заказчик Вороны тоже должен быть частью этого мира.       — Но разве обычные богатые граждане не были также убиты?       — Да. Но пока что все жертвы так или иначе были замешаны в сомнительных делах при жизни или имели связи в прошлом. Это единственное, что их объединяет.       За исключением, конечно, секретаря школы, гостевых родителей Эрена и охранника, если они вообще были жертвами Вороны. Никто из них не имел никакого отношения к преступному миру Сины. Но с другой стороны, ни одна из этих жертв и добропорядочным гражданином не была. Все они так или иначе были связаны с TSE, помогали, прямо или косвенно, поддерживать игру. У охраника к тому же были огромные игровые долги сомнительным людям.       Даже если их нельзя было описать как типичных жертв Вороны, они не были теми людьми, о которых стоило бы горевать.       И всё же…       Ханджи не могла перестать задаваться вопросом, убил ли их Ворона именно по этой причине. Или же они просто стали случайными жертвами, как тот курьер вместе с его начальником?       — И полиция думает, что Ворона как-то связан с нашей школой? — подытожил Армин. Словно прочитав её мысли, он сам затронул тему связи со школой.       — Возможно. Но в случаях с секретарём, охранником и гостевыми родителями нет ни улик, ни подозреваемых. Пока можно лишь предполагать, что Ворона как-то замешан в этих делах. Даже если доказательств нет…       — Но почему? — почти возмущенно выпалил младший, — зачем ему понадобилась школа? И какое отношение Эрен имеет ко всему этому? Почему… Ворона оставляет его имя на местах преступлений? Я не понимаю.       «Что?».       В шоке она выпрямилась, услышав вопрос Армина.       — Ты что-то знаешь об этом?       — Д-да, — неуверенно ответил он, будто бы боясь отвечать на её вопросы, — такие вещи долго в секрете не хранятся. Особенно когда из-за них закрывают школу на три дня, а полиция начинает допросы. Нас с Юу основательно так допросили об Эрене… И Незуми быстро понял, почему полиция так им интересуется.       Ханджи обессилено откинулась на спинку стула, зная, что Армин говорит абсолютную правду и ей не удастся найти никакого оправдания, чтобы отвлечься от этого факта.       В этой школе шпионов и информаторов было больше, чем можно было сосчитать. Люди вроде Изаи, способные добыть даже самые тщательно скрываемые секреты.       — Я не знаю, — обессилено вздохнула она в ответ на вопрос Армина, — не знаю, почему Ворона или его заказчик могли заинтересоваться Эреном. Если это вообще так.       — Что ты имеешь в виду?       — Всё просто. Убийство охранника произошло больше недели назад. С того случая имеется еще бессчисленное количество других жертв, даже терракты. Но имя Эрена так нигде и не всплыло. Не было никаких других улик или следов, ведущих к нему…       Молча она смотрела, как Армин рассеянно кивает, вновь пытаясь найти правдоподобное объяснение.       — Некоторые сотрудники полиции считают, что Эрен был лишь отвлекающим маневром. Что он – лишь орудие убийцы. Потому что пока полиция будет разбираться с полицией другой страны и его родителями, борясь с языковым барьером, Ворона сможет продолжить, будучи незамеченным… Для многих связь между Эреном и Вороной вообще ничего не значит.       — Но… ты ведь не веришь в это?       «Нет, Армин… не совсем».       Прежде всего потому, что до сих пор помнила то зловещее предостережение гадалки, которое ей незадолго до этого довелось услышать.       Мрачное пророчество для Эрена, которого якобы преследовала Ворона.       Хотя Ханджи не верила во всю эту мистику, она знала, что упоминание Вороны не может быть простым совпадением.       — Я не знаю, чему верить, — вместо этого ответила она, — возможно, они как-то связаны, а может нет. Возможно, за этим стоит вообще не Ворона. Возможно, настоящая Ворона всё ещё скрывается или уже давно умер. Возможно, мы имеем дело с подражателем, пытающимся обратить на себя внимание. Возможно, это всё вообще разные случаи, а бомбы правда были делом рук террористов. В любом случае, мы в тупике. Преступник слишком хорошо умеет заметать следы, или даже преступники… А без доказательств наши руки свяазаны. Мы можем строить предположения и выдвигать теории хоть до послезавтра. Это не приблизит нас к правде.       Печальный, удручающий факт, который уже не раз съедал все её силы. Не давал ей спать по ночам и делал её работу просто невыносимой.       Ей надоело придумывать одну идею за другой. Она хотела уже получить ясные окончательные ответы!       Но понятия не имела, как их найти.       — Так… неужели мы ничего не можем сделать…? — спросил Армин. И голос его прозучал так же взволнованно и испуганно, как иногда себя чувствовала и Ханджи.       Будто надежды  не осталось. Будто они все обречены. Обречены на вечное неведение и неспособность что-то изменить.       — Нет, конечно! Пока ещё не всё потеряно, — тут же попыталась она его успокоить, — и именно поэтому я попросила тебя прийти сюда. Ты мог бы кое-что для меня сделать.       И будто бы она произнесла волшебные слова, Армин неожиданно придвинул свой стул ближе, его собранный взгляд буквально прожигал её насквозь.       — Что мне нужно сделать?       «Если бы только все дети этого возраста были такими же инициативными и отзывчивыми…»       — Для начала мне нужно, чтобы ты ответил на парочку моих вопросов, — сказала она чуть тише, всё ещё опаясь, что кто-то за дверью мог подслушивать их разговор, — потому что ты проводишь с Эреном почти всё время. И, уверена, за пределами школы тоже… — Армин слегка кивнул, следуя за её мыслью. — Ты замечал что-то странное в последнее время? За ним следят, наблюдают? Ему угрожали или намекали на это какие-либо ученики, которых ты не знаешь?       Она нетерпеливо изучала невысокого белокурого юношу напротив, с нетерпением ожидая, что он скажет. Хотя часть её особых надежд по этому поводу не питала.       — Нет. Насколько мне известно, нет, — тут же развеял он её ожидания, — кроме Карино и его пешек ему никто не угрожал. И насколько я знаю, ни с кем другим у него проблем нет.       «Ясно… Всё так, как я и думала».       — Есть у него проблемы на родине? Или неприятности у его родителей? — настаивала она.       Сама она мало что знала о взаимоотношениях Эрена с семьёй. Была осведомлена лишь о финансовых трудностях, которые, казалось, преследовали его семью. Иначе почему родители Эрена не объявились, когда неделю назад с ними связались по поводу убийств?       «Я просто обязана это выяснить… Где, черт возьми, родители Эрена?».       Вопрос, требовавший срочного ответа. Конечно, при условии, что тогда Деус на самом деле разговаривал с матерью Эрена по телефону. Оставалась вероятность, что заместитель директора лишь притворился, а на самом деле этого разговора не было. И чем дольше они находились в этой стране, тем правдоподобнее ей казалась эта идея.       — Понятия не имею, — отрицательно высказался ученик, — Эрен почти ничего не рассказывает о себе. В последнее время мы были полностью погружены в TSE… у нас едва хватало времени узнать друг друга лучше.       Она могла в это поверить.       — Он не говорил тебе, знает ли он кого-то здесь, в Англии? Друзья, родственники…? Хоть кто-нибудь?       — Когда полиция допрашивала всех учеников, я много раз спрашивал его об этом. Но он всегда всё отрицал. Говорил, что никого здесь не знает… Но упомянул, что его отец когда-то жил в Англии и именно он научил его языку.       Инстинктивно она чуть поддалась вперед, глядя прямо на Армина, как только услышала эту неожиданную информацию.       — Его отец?       «Его отец когда-то жил в Англии?».       — Именно так. Почему ты спрашиваешь?       Ханджи тут же напрягла мозги, заставив их работать на полную мощность. Попыталась вспомнить все этапы и результаты расследования, которое она сама же и проводила. Тогда, до того, как ей дали задание под прикрытием… Когда имя Эрена впервые всплыло на месте преступления. Когда Эрвин попросил её расследовать дело этого юноши, которого она тогда ещё не знала.       — Потому что полиция, — а если быть точнее, она сама, — тогда вела расследование касаемо имени Эрена. Но смогла провести лишь поверхностную проверку, потому что полиция Германии не особо шла на контакт. А потом, когда началась эта серия убийств, полиция отложила дело Эрена… Всё это ушло на второй план. Перестало быть важным… Но теперь, когда я услышала это…       Она скорее размышляла вслух, нежели вела связный разговор с Армином. Хотя это не помешало белокурому юноше, любопытствуя, добавить:       — Почему? Что ты имеешь в виду?       — Я знаю, что Эрен Йегер чист, — если говорить юридическим жаргоном, —у него нет судимости, на него никогда не поступало никаких жалоб. Его документы и дело безупречны. Даже его профили в социальных сетях совершенно ничем не примечательны… Вот почему дело Эрена не стали двигать дальше. Все как-то быстро решили, что он – просто невиновный юноша…       И именно в этом заключалась ошибка. ЕЁ ошибка.       Проверка биографии Эрена была её заданием. Обязанностью… и она не провела её достаточно тщательно. Она слишком поспешила. Повела себя как полный чайник, выполнив свой долг лишь наполовину. И  никто этого до сих пор не заметил.       А почему? Эрен был обыкновенным учеником средней школы. Без судимостей и аморального образа жизни. Потому не было причин считать его подозреваемым. К тому же, у него всегда было безупречное алиби на момент совершения преступлений.       — Они совершенно забыли проверить родителей Эрена, — сказала она, всё ещё скорее выражая мысли вслух, — возможно, не Эрен был целью… Возможно, это всё как-то связано с его отцом. Если он правда жил какое-то время в Англии…       — ….он мог что-то знать о серии убийств, — закончил за неё Армин, выжидающе смотря на неё.       Она слегка кивнула, соглашаясь с его доводом.       — Возможно. В любом случае, полиция должна провести проверку. — И она намеривалась непременно этим заняться. Она была непоколебимо настроена связаться с Эрвином, как только они вернутся домой. Как только сможет вновь с ним связаться. На этот раз она не допустит ошибку.       Но до этого момента ей придется работать с той информацией, которую ей удалось получить. Именно поэтому она тут же продолжила расспросы:       — Что еще ты знаешь об отце Эрена?       — На самом деле, ничего. Слышал, что он врач. И всё, больше я ничего не знаю об этом человеке. Эрен даже намека не давал, что у его отца мог быть конфликт с кем-то, — он вдруг замолчал. — Если подумать… Эрен вообще почти никогда не говорил о своей семье.       — Почти никогда?       — Нет, — настойчиво подтвердил он, будто бы почувствовав себя должным напомнить об этом факте, — я слышал, как он говорил о своей сестре всего раз. Но обычно он предпочитает говорить о своем капитане.       — Капитане? — это упоминание было ей знакомо. Она уже слышала его раньше.       Вроде это было звание того незнакомца, о котором ей уже доводилось слышать.       Ей казалось, это звание она слышала лишь единожды… и только спустя некоторое время смогла вспомнить, когда и где впервые услышала это звание: в спортзале. Сразу после того отвратительного баскетбольного матча.       Друзья Эрена, как и прежде, поддразнивали его. Всё шло мирно и спокойно, пока Юу не упомянул этого злосчастного капитана, что тут же вывело Эрена из себя, отчего тот пулей вылетел из спортзала.       Это был первый раз, когда она увидела Эрена таким злым и подавленным. Первый раз, когда доселе спокойный ученик показал им проблески своей уязвимой стороны.       Ханджи так и не довелось поговорить об этом с Эреном. Узнать, что так сильно задело его тогда. Кто такой этот капитан и почему юноша не хочет, чтобы о нем говорили.       Лишь Леви заверил её, что всё в порядке. И тогда же посоветовал ей перестать зацикливаться на этом и забыть. Чтобы не обременять Эрена лишними проблемами.       А когда объявили новость о школьной поездке, эта тема и вовсе забылась.       — …Верно, припоминаю…, — пробормотала она, вспомнив слова Юу, — как же там? Разве этот капитан не был наставником Эрена?       — Именно. Хотя Эрен считает его своим героем.       «Интересно… и даже как-то мило».       — А кто этот капитан? Друг семьи? Родственник?       — Понятия не имею, — юноша вновь пожал плечами, — Эрен тоже мало, что о нем знает. Видимо, он исчез из его жизни в совсем юном возрасте. Он, должно быть, и имени его уже не помнит, так давно это было.       «Чего?».       — Он ничего не знает об этом человеке?       — Только то, что он служил.       «Служил? Как Гурен и Леви?».       — И что он, судя по всему, будучи пациентом его отца, был чем-то ему обязан. Возможно поэтому он должен был научить Эрена самообороне. Юу больше ничего мне не рассказывал.       — А где этот человек сейчас?       — Не знаю. Тогда Эрен объяснил Юу, что тому нужно было вернуться на службу, поэтому он и ушел… При этом мне Эрен рассказывал немного другое.       — Что? Почему? Что он сказал?       — Ну… Не знаю деталей. Но, кажется… они поссорились. И кажется, именно из-за этой ссоры капитан и ушел.       — Поссорились?       —  Я думала, Эрен был еще ребенком, когда капитан исчез из его жизни?       — Да, по крайней мере так должно быть. Я… не стал задавать ему лишних вопросов, потому что Эрен всегда так подавлен, когда об этом говорит. Я решил, что лучше не сыпать соль на рану…       Ханджи ничего не понимала. Неужели причиной их раздора стала ссора? Разногласие? Недопонимание?       Как такое вообще возможно?       Насколько Ханджи могла судить, этот капитан, скорее всего, был человеком постарше, а значит опытным. Солдатом, который безусловно понимал ответственность и был довольно зрелым. Тем, кто знал, что такое дисциплина и самообладание.       Так как же взрослый человек мог разругаться с ребенком? Как взрослый человек мог так сильно поссориться с мальчиком, чтобы довести до незамедлительного разрыва всех контактов?       «Что же, черт возьми, произошло между ними?».       —  Я не очень хочу обсуждать капитана, — вдруг произнёс Армин, и в голосе его прозвучала такая ужасная боль и сомнение. — Эрен рассказал мне это всё по секрету, я не хочу его предавать… Но сейчас я не могу представить никого другого, кто мог бы затаить на Эрена обиду.       —  Не переживай, — тут же попыталась она его успокоить, — я ничего не расскажу и, конечно же, спасибо за то, что ты мне открылся. Потому что, возможно, этого капитана тоже нужно будет пробить.       «Конечно, при условии, что мы вообще когда-нибудь узнаем, кто он такой…»       — Потому что даже если он немецкий солдат и, возможно, вообще не причастен никак к Вороне, мы должны проверить каждую зацепку. Если хотим докопаться до сути этих тайн, мы должны изучить всю жизнь Эрена. Только когда не останется больше никаких подозреваемых, мы сможем быть уверены, что он в безопасности.       И зацепки она начнет искать с его отца.       — Армин… У Эрена есть еще с кем-нибудь конфликты? — спросила она, — кроме этого капитана, есть ли у него враги там, на родине? Поступали ли ему какие-либо странные звонки?       — Нет. Он никогда…       И вдруг… Армин вновь замолчал. Его зрачки на мгновение расширились, мысли заблуждали, казалось, он вспомнил какую-то важную деталь, что тут же пробудило любопытство Ханджи.       — Что такое? Ты что-то вспомнил?       Армин все еще был погружен в свои мысли, поэтому ему потребовалось немного больше времени, чтобы ответить. Чуть погодя он пришел в себя.       — Нет, не совсем. Просто… я только что понял, что никогда не видел Эрена с телефоном в руке, — начал объяснять он, — ни разу.       — Правда?       — Да. Я почти уверен… у него его даже нет.       «Подросток без телефона? Такого не может быть».       — Возможно, он просто не показывает его тебе, — попыталась она успокоить юношу, все еще сбитого с толку, — у него точно должен быть телефон. Иначе как он может общаться с родителями? Уж точно не по почте.       — ТОЧНО! — неожиданно вскрикнул он. Так громко, что Ханджи едва со стула не рухнула, — я совсем забыл об этом! Эрен ведь уже давно получает очень странные письма!       «Письма?».       — Какие письма?       — Кто-то постоянно подкладывает ему в шкафчик странные записки! Очень странного содержания, которое вообще не имеет никакого смысла.       Ханджи точно до этого о таком не слышала.       — Почему? Что в них было?       — Я… Я не  уверен, — нерешительно пояснил он, пытаясь вспомнить дословное содержание писем, — кто-то постоянно пишет что-то про семь воронов… очень странные метафоры.       «Семь воронов? Метафоры?».       — Я… Я правда не знаю, что они означают. И это всегда одно предложение.       — И ты не знаешь, кто отправляет эти сообщения?       — Нет. Ни обратного адреса, ни какой-то характерной бумаги… Каждый раз это какой-то маленький листик с текстом, напечатанным на компьютере. Они не похожи на официальные письма на обычной бумаге или даже на рукописные… Кто-то изо всех сил пытается скрыть свою личность.       — Эти записки приходят с какой-то определенной регулярностью?       — Н-нет… Мне кажется нет.       — А ты не видел никого, кто мог бы быть подозреваемым, у шкафчика Эрена?       — Нет. Ни разу.       «Очень странно. Кто же тогда отправляет ему эти письма? И как ему удается незаметно проникать на территорию школы?».       Быть может, это тот же человек, который убил охранника и бесследно исчез со школьного двора?       Быть может, это даже Ворона…? Он отправляет эти странные записки. Но зачем?       — А что Эрен думает по поводу этих писем? Он вообще сам знает, от кого они?       — Эрен? Ему все равно, — почти возмущённо отозвался Армин, — всякий раз, когда он получал эти записки, он тут же рвал их и отшучивался. Он думает, что над ним кто-то так прикалывается… И честно говоря, я тоже думал, что это какие-то очередные издевательства Карино. Но после новостей об этом киллере…?       «Да уж… убийца по прозвищу Ворона? Какие-то тайные послания с упоминаниями воронов? Довольно странное совпадение…».       Ханджи не знала, что и думать об этой информации.       Но дальнейшим расследованием она займется, когда вернется. Связано это с её делом или нет… Для неё эти тайные послания были возможной зацепкой. Важной подсказкой, которую ей следует проверить. Так она чувствовала себя не такой бесполезной.       Погруженная в собственные мысли, она посмотрела на Армина, который, казалось, тоже о чем-то задумался. Она разглядывала этого лучезарного, любознательного ребенка и не могла мысленно не похвалить его.       Побудившие ее слова Изаи, сказанные ей накануне, вновь всплыли в ее голове:       «И всё же, у него есть мозги. Он знает Эрена лучше всех. Возможно, у него есть информация, которой нет даже у меня. Быть может, он заметил то, что не увидел даже бдительный взгляд Леви. Попробовать стоит».       Да. Как бы ей ни хотелось того признавать – её шантажист оказался прав.       Без помощи Армина она ни за что в жизни не смогла бы заметить связь между отцом Эрена и их родиной. Только благодаря его информации она узнала об обостренных отношениях между Эреном и этим капитаном.       Без него она до сих пор ничего не знала бы про записки,  про существование которых ей стало известно только из их разговора.       Ни один другой ученик, будучи его ровесником, не обратил бы внимания на эти послания. Даже Эрен, получавший эти записки, считал их розыгрышем и игнорировал их.       Лишь Армин оказался настолько проницателен, чтобы запомнить эти послания и воспринять их как за возможную зацепку.       Благодаря его наблюдательности и жажде знаний его даже можно было рассматривать как потенциального помощника.       — Не прошло и десяти минут, — с удивлением заметила Ханджи, наблюдая за Армином.       Их разговор продлился меньше десяти минут, а ученик уже оказал ей колоссальную помощь. Лишь благодаря ему она смогла обнаружить для себя новые зацепки.       И ей не терпелось узнать, насколько еще он сможет ей помочь.       К тому же, она должна была признать, что поговорить о деле и обменяться мнениями – пошло ей на пользу. Её это буквально освободило – она смогла открыто поговорить на эту тему, не тая всё в себе.       С тех пор, как она впервые переступила порог этой школы, она двадцать четыре часа в сутки жила двойной жизнью. Жизнью, полной секретов, каких-то завуалированных намеков, лжи и обмана. На самом деле, она никому не могла довериться. Ей постоянно приходилось следить за  своими словами, притворяться дурочкой и отрицать всё, что было правдой.       Так приятно было снять эту маску, хотя бы на пару минут. Так приятно было нарушить этот обет молчания и открыто выразить свои опасения.       Особенно потому, что Эрен на время был недоступен в качестве ее возможного собеседника.       — Послушай, Армин, — умоляющие вымолвила она, подождав, пока он вновь поднимет на неё свои глаза, — повторюсь: никому не рассказывай о нашем разговоре. Следи за Эреном и сообщай обо всем, что посчитаешь странным. Каким бы незначительным тебе это ни казалось.       — Хорошо, — на автомате согласился он, не задумываясь.       — Всегда будь на чеку. Не доверяй незнакомцам. И если что-нибудь случится, дай мне знать. Я обо всем позабочусь.       — Обязательно.       — Хорошо, — довольно улыбнулась она, когда увидела в глазах Армина такую твердую решительность, что тут же придало ей смелости, — я тоже буду присматривать за Эреном. Особенно когда мы вернемся в Англию, нам всем нужно смотреть в остро. Потому что мы не знаем, нанесет ли Ворона еще один удар. И не знаем, что нас ждет. Поэтому лучше подготовиться к этому морально.       — Еще кое-что…, — неуверенно добавил Армин. И уже по его голосу следователь под прикрытием поняла, что тот хочет затронуть какую-то очень неприятную тему.       Что-то, что не имело отношение ни к делу, ни к Вороне.       Что-то, что явно тревожило его и рушило ту непоколебимость.       Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что хотел сказать этот невысокий блондин. Какой вопрос так сильно его волновал.       — Что… Что теперь будет с Эреном? — грустно спросил он, тут же подтвердив подозрения Ханджи, — что… Что они теперь с ним сделают?       Это был чертовски хороший вопрос. Вопрос, наполнивший Ханджи печалью и чувством вины.       Потому что она не могла дать ему ответ. Потому что не могла предотвратить это ужасное стечение обстоятельств. Потому что даже сейчас она могла лишь вынужденно стоять в сторонке.       Конечно, Ханджи могла представить, что ждет их дальше. У нее в голове была парочка сценариев и предполагаемых дальнейших шагов, которые вот-вот могли обратиться в реальность.       Но какой из них сбудется, она не могла точно сказать.       Это было не в ее власти. Это решение, которое принимают другие.       Прямо сейчас. Пока она сама использовала эту общую суматоху, чтобы спокойно поговорить с Армином. Не боясь, что кто-то надоедливо им помешает. Не переживая за то, что их подслушают.       Прямо сейчас. Ранним утром. Пока ей и другим ученикам не разрешали общаться.       Пока они решали, что именно делать с Эреном… Эрен       Всё должно было быть проще. Потому что всё должно было быть совершенно иначе.       Он всего лишь хотел доучиться. Простая незаурядная миссия: стараться посещать как можно больше уроков. Не делать и не говорить ничего, что могло бы привлечь внимание.       Он всего лишь хотел остаться в тени; да он даже не собирался искать друзей или приключений. Не хотел ни во что ввязываться. Просто хотелось скоротать время, доиграв до конца.       Он всего лишь хотел сдержать обещание, достичь своей цели, а затем тихо и незаметно исчезнуть без следа. Чтобы никто его не помнил. Чтобы никто его даже не заметил.       Но этому не суждено было сбыться.       Всё пошло через жопу. Неправильно.              Он не остался незамеченным, не смог остаться в тени. У него не получилось отыграть роль хорошего, добропорядочного ученика, и никто теперь не сможет его забыть. Только не после всех тех глупостей, что он свершил за последние две недели.       И Эрен все еще метался в сомнениях, а был ли он виноват? Должен ли он был принять другое решение или попробовать другой подход?       Кто бы мог подумать, что в этой школе ждало его нечто, подобное TSE? И что ему с первого же дня придется столкнуться с злоупотреблением полномочиями и предательствами? Что с первого же дня ему придется вечно быть начеку, опасаясь нападения или мести?       Час за часом. День за днем. Без шанса на перерыв и безо всякой надежды на искупление.       Как в такой обстановке он мог позволить себе вести себя как обычный ученик? Как он мог позволить себе нарушить собственные же принципы в этих обстоятельствах? Что еще у него оставалось?       Конечно, он мог вести себя как ублюдок и игнорировать всё. Мог сосредоточиться на своей задаче, отгордившись от всего.       Просто заниматься своими делами и держаться подальше от всего этого.       Это было бы так легко… Но ученик по обмену этого не сделал. Не захотел.       Ему не хотелось быть одной из тех тварей, коими кишила эта школа. Он хотел помочь, встать на защиту невинных юношей, поддержать своих друзей.       Он просто хотел все изменить к лучему.       Стать героем. Просто чтобы его самого не заклеймили монстром.       Но теперь?       Эрен смирился с мыслью, что ему придется отказаться от первоначальной цели. С тех пор как он узнал о TSE, он отказался быть незаметным обычным учеником. Он действовал без колебаний, несмотря на все трудности, которые сам же себе и создавал.       И по сей день он ни разу не пожалел о принятом решении. Он удачно справлялся со своими ошибками и неполадками. Ему было плевать, наживет ли он врагов, настроит ли против себя учителей.       Он мог выдержать все, мог простить себе любую оплошность… пока ему давали возможность продолжать учиться в этой школе. Пока его не исключат, он намеревался сдержать обещание. Обещание, данное одному очень дорогому человеку.       Человеку, который так много сделал для Эрена и который поддерживал его в самые трудные моменты. Тому, кому он был буквально обязан. Тому, кому он всегда хотел отдать все самое лучшее.       И теперь он собирался разочаровать этого человека.       Потому что вновь совершил хуйню.       За которую он не мог так легко простить себя.       Такую хуйню, которая на голову выше превосходила все его предыдущие поступки.       Молча и выжидающе он сидел здесь. Почти два часа. Один, отрезанный от всего внешнего мира.       В комнате, кажущейся теперь такой маленькой, словно тюремная камера, и такой пустой.       Вокруг него были лишь голые белые стены, лишенные картин и декора. Посреди комнаты стоял стол и несколько стульев, что занимали почти все пространство. Вместе с символическим искусственным букетом в углу и простенькими пластмассовыми часами над дверью.       Это была комната без какого-либо очевидного назначения. И все же сулящая уединение для любого, кто в нем нуждался.       Простая комната, которая, казалось, сужалась с каждой минутой все больше и больше. Словно петля, что медленно затягивалась на его шее.       Пока он сам ждал на виселице, наблюдая, как палачи решают его судьбу. Пока они обсуждали, какое именно наказание для него выбрать.       Тихо, молча он наблюдал за двумя учителями, что, оставив остальных учеников, пожелали остаться в этой комнате для наказаний. Они заставили Эрена ждать посреди комнаты, словно экспонат, и теперь он молча сидел за столом. Леви и Гурен стояли прямо за ним, пристально за ним наблюдая. Их задачей было внимательно следить за Эреном и при любых обстоятельствах вмешаться, если он попытается совершить какую-нибудь глупость.       А ему самому рекомендовали вести себя тихо и незаметно, не смея ни звука издать, ни мускулом пошевелить.       Еще двое учителей, Кромвель и Ханниган, продолжали спорить с полицейскими, преграждая единственный выход, отчего побег становился невозможным. Те же пытались запугать их своей униформой и мрачными лицами. И именно они играли решающую роль в наказании Эрена.       Уже час они шушукались и шептались прямо перед ним, разговаривали по телефону и размахивали руками. Они говорили об Эрене так, будто его здесь и не было, показывали на него пальцами и бросали презрительные взгляды.       Этот фарс тянулся уже больше часа, и конца ему не было видно.       Этот бессмысленный разговор начался еще прошлой ночью, сразу после происшествия, и был отложен лишь ради всеобщего спокойствия. Они решили вернуться к нему здесь, рано утром, будучи отдохнувшими и хорошо выспавшимися, чтобы наконец найти решение и положить конец этим бессмысленным переговорам.       Вместе с Изаей, который на ломаном итальянском, пытаясь выступить в роли переводчика, сейчас пытался защитить репутацию школы и вместе с этим вытащить Эрена из этого дерьма.       С прошлой ночи он только и слышал что шепот, обсуждения и разговоры. Одни оправдания и извинения сменяли другие.       Пока самому Эрену вообще не было дозволено говорить и пытаться себя защитить. Пока ему самому приходилось терпеть взгляды Леви с Гуреном и ждать решения. В обмен на то, что предыдущую ночь он провел не в обезьяннике. В обмен на добровольное желание сотрудничать. Не то чтобы ученика это сильно заботило.       Ему было плевать, где именно ему пришлось бы ждать вынесения решения. Даже эти переговоры казались ему лишь бессмысленной игрой. Изматывающей тратой времени. Досадным зрелищем.       Для Эрена и без того было ясно, что его ждет дальше. Потому не было смысла затягивать этот балаган еще дольше.       И все же, казалось, прошла целая вечность, прежде чем двое мужчин в форме наконец покинули помещение. Они попрощались с учителями, не забыв, конечно, бросить осуждающий взгляд на Эрена, на что тот ответил безразличием.       Также он отреагировал и на угрожающие позы двух учителей, которые, будучи в ярости, повернулись к ученику, окинув его испепеляющим взглядом.       — Ну что? Каково наше положение? — тут же спросил Гурен, прежде чем учителя успели накинуться на Эрена и отчитать его.       Они тут же, совладав с силами, попытались продемонстрировать спокойствие, чтобы показаться более собранными перед коллегами.       — Ну, — попытался спокойно объяснить один из них, — дальнейших действий они никаких предпринимать не будут.       То, что он был не в духе – буквально читалось. И он совершенно не пытался скрыть это или сдержать свою злость. В его голосе были слышны лишь упреки и невыносимое разочарование.       — Нам удалось убедить их не проводить никаких расследований и не подавать заявление о возбуждении уголовного дела. Хотя это нисколько ситуацию лучше не делает.       Со своими коллегами он говорил скорее как-то вяло, нежели вовлеченно, его взгляд, полный отвращения, был прикован к Эрену. Его раздражающий коллега был так же безиницитивен.       — Это значит… от полиции мы избавились? — удивленно спросил Гурен, будто бы не в силах понять суть сказанных коллегой слов. Будто бы он очень сомневался в том, что такое дело возможно было разрешить так быстро.       — От итальянской – да, — с улыбкой отозвался Изая, ничуть не смущаясь напряженной обстановки. Он вел себя словно волк в овечьей шкуре, наслаждаясь собственным превосходством, — но вот дома нас ждет гора бумаг…       — Они не стали вмешиваться лишь потому, что у них на это прямых полномочий нет, — объяснил другой учитель, раскрывая ответ Изаи, — в конце концов, дело заключается в том, что один юноша из Англии напал на других учеников и учителей из Англии. Из третьих лиц никто не пострадал. Мы просто должны оплатить ущерб и профинансировать уборку того беспорядка, что устроил мистер Йегер, — продолжил он, сделав короткую паузу. Произнеся фамилию Эрена с такими отвращением и ненавистью, с какими только было возможно. — Решение они оставляют за нашей полицией. Просто перешлют им отчеты и копии свидетельских показаний туристов и сотрудников базы отдыха.       — И это всё, что они сделают? — спросил Гурен.       — Это всё, что они могут сделать, — съязвил Изая, — из-за того, что виновный – несовершеннолетний ученик, который, к тому же, даже не из Англии, у них связаны руки. Им пришлось бы ждать приезда родителей Эрена, поскольку на данный момент они отвечают за действия своего ребенка. Думаю, в таких ситуациях временная опека Леви перестает действовать. А поскольку никто из их страны не пострадал, то и прямой юрисдикции у них нет. Конечно, они могли бы оказать содействие в расследовании, если бы правда захотели. Но мы напомнили им, сколько утомительной бумажной волокиты им придется пройти, если они вмешются. В конце концов, здесь задействованы аж целых три страны. Это означает втрое больше работы, больше времени ожидания, а вдобавок ко всем этим стресс-факторам еще и на двух иностранных языках все дублировать... — Изая слегка усмехнулся, вспоминая свой разговор с полицейскими. — Как только они это услышали, они стали какими-то чрезвычайно отзывчивыми и даже смогли убедить начальство поручить это дело нам.       — Мы должны будем уладить всё с нашей полицией дома, — продолжил один из учителей. — Помимо этого, мы должны будем поручиться, что Эрен больше не совершит никаких противоправных поступков, которые могут подорвать доверие здешней полиции, прежде чем мы уедем отсюда завтра утром. Если Эрен снова накосячит, его тут же арестуют и будут держать здесь, пока всё не устаканится.       — А к тебе, кстати, мы позже вернемся, — прорычал его коллега, тут же положив ладони на стол и угрожающе склонившись над Эреном.       Прямо как на допросе. Не хватало еще настольной лампы, чтобы ее провокационно поднесли к лицу Эрена.       — Я даже не хочу знать, какое у тебя есть этому оправдание. Никто тебя здесь даже слышать не хочет! — процедил он, едва не плюнув ему в лицо, настолько разъяренным казался этот учитель-старикашка, — это какая-то катастрофа! Притом одна из многих, которую ты устроил!       — Можешь быть уверен, мы доложим об этом и твоим родителям, и в полицию! — вмешался другой, явно пылая не меньшим желанием отчитать Эрена. — На этот раз тебе всё так легко не сойдет с рук, дружище! Может быть уверен, что наши коллеги – Хисока и Цукияма – подадут на тебя в суд. Такое нападение на наших уважаемых сотрудников не должно остаться безнаказанным!       — Но господа, — радостно вмешался Изая, широко улыбаясь, — а о пострадавших учениках вы не забыли?       — Тебе будет предъявлено обвинение за нападение, — заявил другой, проигнорировав комментарий Изаи. Он вновь заговорил тут же после своего коллеги, словно эти двое самодовольных мужчин заранее отрепетировали эту речь. — Твоим родителям придется выплатить огромную сумму в качестве компенсации ущерба. Тебя даже могут отправить в колонию для несовершеннолетних. Только вот мы не знаем, будешь ты отбывать наказание в Англии или Германии. Этим вопросом займутся полиция и юристы… В любом случае, судимость у тебя будет. И да, надеюсь мне даже объяснять не стоит, что из школы тебя исключат.       От комментариев Эрен воздержался. В основном потому, что знал: никто слышать его не хочет. Всем было плевать, что он скажет.       Он был здесь не для того, чтобы что-то кому-то объяснять или оправдываться за свои действия. Они должны были кричать на него, а он молча терпеть. Он должен был понести наказание.       И больше ничего.       — Скажи «спасибо» Гурену и Леви за то, что они остановили тебя и не дали случиться худшему! Кто знает, что могло бы произойти, если бы они не вмешались! Я никогда не видел такого опасного для общества человека, как тебя! — взревел он, голос его становился все громче и громче. И пока он упивался собственным гневом, никто не решался прервать его монолог. — Тебе повезло, что ты не нанес большого ущерба нашим коллегам! И что врачи отпустили их! Если бы они оказались в больнице, у тебя было бы гораздо больше проблем!       — Можешь быть уверен, мы сделаем все возможное, чтобы тебя как можно скорее исключили из нашей школы. Так хотя бы остальные ученики будут в безопасности от тебя, изверг, — пообещал другой.       Гурен, Леви и Изая молчали. Все трое слушали этот поток оскорблений и наблюдали за реакцией Эрена. Хотя никакой реакции и не было.       — С тех пор как ты здесь, вечно что-то происходит! С первого же дня – одни неприятности! Какие-то странные игры, проявление неуважения к остальным ученикам, ежедневные драки посреди уроков! Ученики даже между собой начали драться, потому что это ты им пример показал! Воспитанные, скромные джентльмены из благородных семей вдруг начали морды друг другу бить, как первобытные обезьяны! Спасибо твоему дурному влиянию! Я больше не могу и не буду этого терпеть!       Словно разъяренный торнадо, крикун кинулся к двери, по пятам за ним проследовал его коллега. Никаких слов прощания, никаких кинутых напоследок слов Гурену, Леви и Изаи. Казалось, им было важнее эффектно уйти, потому от лишних замечаний они воздержались.       Затопав ногами, они с силой захлопнули за собой дверь.       Ничего, что бы удивило или напугало Эрена. Он и без того ожидал чего-то подобного.       — Ну… Это было забавно, — веселясь, усмехнулся Изая, обойдя стол, — меня всегда забавляет наблюдать за тем, как богатые снобы разглагольствуют. Особенно когда они думают, что могут кого-то этим запугать.       — Ты что, правда всегда стараешься найти что-то хорошее в каждой плохой ситуации? — слабо вздохнул учитель математики Эрена, обессиленно потерев переносицу.       — Конечно. Мне это нравится! А тебе?       — Нет, Изая! Представляешь! — внезапно выкрикнул Гурен. Совершенно неожиданно. Безо всякого предупреждения. До этого он еще ни разу не показывал гнева.       Эрен быстро понял, что все это время его классный руководитель сдерживал свою злость и теперь наконец мог ее выплеснуть. Теперь, когда эти две язвы пропали, и он оказался в присутствии своих товарищей, которым относительно доверял.       Словно вихрь, он подлетел к Эрену, зло его оглядев.       — О чем ты, черт возьми, думал?! — рявкнул он, — совсем из ума выжал?!       — Гурен, — коротко позвал его Изая, но учитель математики больше не желал слушать.       — Нет, не вмешивайся! — рыкнул он через плечо, не дожидаясь ответа и не отрывая глаз от Эрена, — ты вообще понимаешь, что ты наделал?!       Эрен ничего не ответил. Даже если Гурен не задал бы ему этот риторический вопрос, он все равно бы промолчал.       — Своим поступком ты разрушил всё своё будущее! Напугал других учеников, подверг опасности всех, кто тебе близок!       Эрен чуть вздрогнул, как только услышал это, не понимая, что имеет в виду Гурен.       Но времени расспрашивать его об этом не было. Учитель математики был слишком разозлен, чтобы у Эрена вообще была возможность отвечать на его вопросы.       — Директора вышвырнут тебя, как псину подзаборную! И уверяю тебя, ты разорил свою семью. У Хисоки с Цукиямы дорогущие адвокаты. И они с радостью отберут у твоих родителей всё, лишь бы отомстить тебе! — выпалил он, не задумываясь. — Я не удивлюсь, если еще и программу обмена отменят! Единственную надежду для других учеников избежать этого мрака. А ты всё разрушил! Потому что тебе кулаками захотелось помахаться как умалишенному!       Эрен мог бы много чего ответить. Но не смог. Как бы сильно эти слова не жгли ему язык.       Потому он прикусил язык и позволил литься обвинениям рекой.       — Я даже знать не хочу, что такого сделали Хисока с Цукиямой, что тебя это так вывело из себя. Я догадываюсь, что это могло бы быть… Но это не дает тебе права устраивать свои сумасшедшие истерики!       — Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? — как-то скучающе спросил Изая. — Он молод и импульсивен. Все совершают ошибки.       — То, что ты так легкомысленно к этому относишься, меня совсем не удивляет, — тут же огрызнулся Гурен. Видимо, ему не нравилось, когда ему указывают, что делать, когда он и без того вне себя от злости. — Для тебя это всё – просто одна большая шутка! Тебе терять даже нечего!       — А тебе-то что терять?       — Ты еще спрашиваешь?! АБСОЛЮТНО ВСЁ.       Голос Гурена с каждым словом становился все громче и громче. Особенно после последнего вопроса Изаи, еще сильнее его разозлившего.       Эрен никогда не видел, чтобы его прежде спокойный и собранный учитель математики, был настолько вне себя от ярости. Он никогда не слышал, чтобы он так сильно повышал голос.       Пока кто-то наконец не счел необходимым вмешаться и наконец положить конец этим крикам.       — Гурен, — неожиданно по помещению пронесся тот самый холодный голос. Голос, чей обладатель прежде вел себя сдержанно и равнодушно. Голос, прозвучавший так серьезно и спокойно несмотря на накал страстей. Голос, который в моменте прозвучал так достойно и зрело… и который все же заставил Эрена дернуться, несмотря на его попытку сохранить лицо.       — Успокойся, — строго приказал Леви. Сам он голоса не повышал. Не терял самообладания и внутреннего стержня.       Сначала показалось, что его классный руководитель даже не уловил слов физрука. Но спустя мгновение он пришел в себя.       — Не приказывай мне, Леви! У тебя нет на это права! — настойчиво предупредил он его, — ты даже близко не понимаешь, о чем речь!       — Возможно. Но зато точно понимаю, что осуждать Эрена за отсутствие самоконтроля, бегая сам как сумасшедший, довольно лицемерно.       Один балл физруку.       Гурен не смог ответить. Хотя явно изо всех сил пытался найти контраргумент, но так его и не отыскал. Что привело к короткой гробовой тишине, повисшей в помещении.       Краткий миг затишья, что продлился всего минуту. Но, по крайней мере, эта короткая пауза помогла Гурену немного успокоиться, хоть возбуждение его далеко не утихло.       — Эрен, — начал учитель, взяв стул и сев рядом с учеником по обмену, голос его заметно смягчился. Ученик слышал, как старший, отбросив злость, пытался завести с ним серьезный разговор. — Понимаю, каково тебе, — произнес он еще мягче. — Я знаю, каково это… когда чувствуешь себя оскорбленным и так сильно жаждешь постоять за себя. Когда благие намерения и логические доводы больше не работают, а изнутри тебя разрывает желание всех перебить. И в армии, конечно, я оказался не потому, что люблю долгие и нудные разговоры.       Эрен внимательно слушал слова Гурена, особенно потому, что иного ему и не оставалось. Он чувствовал на себе проницательный взгляд Изаи перед собой и острый взгляд Леви позади себя.       — Я знаю, каково это – хотеть отомстить своим учителям. Доказать им, что ты не терпила и не слабак… Но насилие – не выход! Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Понимаешь, почему я так злюсь на тебя, а не поддерживаю?       Он не знал, почему и что это вообще было. Но что-то в голосе Гурена тут же заставило Эрена взглянуть ему прямо в глаза.       Что-то заставило прислушаться внимательнее к последующим словам учителя. Того самого учителя, который пару минут назад рвал и метал… а теперь вдруг казался таким ослабшим и уставшим.       — Ты подверг моих парней опасностей из-за этой ерунды! — объяснил он, теперь уже гораздо громче, и Эрена это окончательно добило.       Но, как и до этого, у него не было возможности возразить.       — Ты не знаешь Хисоку и Цукияму так хорошо, как я! Как думаешь, почему никто никогда не покушался на них? Когда они в ярости, Карино рядом с ними – просто посмешище. А теперь они полностью сосредоточатся на тебе! — в отчаянии вымолвил он, пытаясь сохранять самообладание. — Эти ублюдки лучше всех знают толк в мести. Лучше всех знают, как сеять страх и вести сделки. Они не будут полагаться лишь на своих адвокатов. Раньше они подкупали учеников, чтобы те издевались над одноклассниками. Обещали им подарки и привилегии. В обмен на… ну, ты понял. — Он сделал паузу, не желая даже говорить об этом. — Мы все знаем, как именно издеваются над парнями в этой школе. Ночью, когда все спят. Когда человек находится в самом уязвимом состоянии… Они сделают то же самое с тобой, Эрен. После такого тебя будут искать. Пытаться на тебя напасть. Пока Юу будет спать прямо над тобой.       И наконец, Эрен понял, к чему он ведет.       — Кто даст мне гарантии, что эти юноши не нападут и на него, не причинят ему вреда?! Кто даст мне гарантии, что они не накажут Юу и Мику, лишь бы отомстить тебе? И все потому, что они твои друзья!       — Так ведь такое уже было, — вновь вмешался Изая, — помнишь случай в туалете? Люди Карино пытались сделать именно это…       — Вот именно! И теперь они попробуют вновь. И в следующий раз… их точно не удастся так легко прогнать! Потому что Хисока и Цукияма предложат им дорогие подарки взамен на это.       — Конечно, очень ценю твою драму… Но это  на тебя не похоже – переносить всю вину на одного-единственного юношу. Да и к тому же, Эрен сделал то, на что большинство парней в этой школе даже не было способно: он дал отпор.       — Плевать! — вновь огрызнулся Гурен в сторону своего коллеги, — и мне плевать, что вы оба об этом думаете! — тут же он кинул короткий взгляд в сторону Леви, прежде чем тот успел сказать хоть слово, — я не буду ставить твоего любимчика выше своих сыновей. Ты должен меня понять, Леви.       Было видно, как Гурен пытался апеллировать здравому смыслу Леви. Как пытался добиться от него понимания, дабы предотвратить ссору. Он хотел любой ценой убедить его, чтобы Леви понял его позицию и не стал мешать его попыткам вразумить Эрена.       Старший промолчал. Даже после того, как Гурен предоставил ему возможность ответить, в комнате все еще царила тишина.       Леви не произнес ни слова. Судя по всему, это означало, что он понял и принял позицию Гурена. И что он воздержится от дальнейших комментариев, исходя из искренней вежливости.       — Эрен, — вновь услышал он голос, ставший теперь заметно спокойнее, своего классного руководителя, когда он повернулся прямо к нему. Вдруг показалось, что он почувствовал себя расслабленнее, хотя все еще и выглядел изможденным.       Он устало провел рукой по волосам и, ища в себе силы продолжить, приблизился к нему еще больше.       — Мне… жаль, — искреннее извинился он, — правда. Ты мне очень нравишься. И как солдат, я целиком и полностью на твоей стороне. Это твое неотъемлемое право защищать себя. И как именно себя защищать – решать тебе. И все же, — он тихо вздохнул, обдумывая свои последующие слова. — Я буквально воспитал Юу и Мику. Я считаю их своей плотью и кровью. И мой долг – оберегать их.       Выражение лица Гурена неожиданно смягчилось. Его учитель вдруг показался ему таким уязвленным и обезоруженным.       Эрен и остальные позволили ему закончить.       — Я никогда не прощу себе того, что попался на удочку этой школы, как и все остальные. И того, что ничего не знал про эту игру с самого момента, как меня взяли учителем. Я просто выполнял поручения и души ни в ком ни чаял. Сосредоточился на работе, не обращая внимания на остальное. Тогда я думал, что поступаю правильно. Я всего лишь хотел дать своим мальчикам многообещающее будущее, а по итогу узрел то, что не хотел бы узреть никогда… И поэтому я несу это бремя. Это моя вина, что у Юу и Мики отняли детство, что с тех пор они страдают… Я виноват в этом всем.       Эрен не мог говорить. Не мог думать.       Это неожиданное признание совсем выбило его из колеи. Он даже в своих самых смелых мечтах не мог представить, что однажды сможет увидеть Гурена в таком состоянии. Что доселе такой горделивый, всегда добродушный учитель, оказывается, мучался такими переживаниями и страхами, что он буквально оголил их все перед совершенно чужим учеником.       Нет, Эрен вообще не знал, что и сказать. Изая и Леви тоже молчали.       Казалось, никто из них не знал, какие слова прозвучали бы уместно в такой ситуации. Какие ободряющие речи помогли бы Гурену почувствовать себя немного лучше.       Каждая идея, какой бы незначительной она ни была, казалась Эрену до ужаса неуместной и неправильной. Гурен совсем не хотел, чтобы его жалели. Он лишь хотел дать волю своему горю. Хотел открыто и громко заявить о своих муках хоть перед кем-нибудь, хотя бы раз.       Перед кем-нибудь, кто не обвинит его. Перед кем-нибудь, кто поймет его позицию и просто выслушает его.       Спустя несколько бесконечных секунд Гурен наконец встал. Не обращая внимания на то, что только что сказал. Не возвращаясь вновь к поступку Эрена и не требуя извинений.       — Нам пора, — бросил он, пытаясь взять себя в руки, — мы должны позаботиться об остальных учениках и постараться не доставлять им больше лишних хлопот, — кинул он своим коллегам, прежде чем вновь перевести взгляд на Эрена. — Ты наказан до дальнейших распоряжений. Тебе не разрешается покидать свой номер до отъезда. В экскурсию сегодня ты, соответственно, не едешь, свободно перемещаться по территории базы отдыха тебе тоже запрещено. Тебе будет приносить еду персонал и присматривать за тобой, пока нас не будет. Сделай себе одолжение и не создавай больше проблем. Сейчас это лучшее решение. А как вернемся домой… Посмотрим, что будет дальше.       Последние слова показались Эрену скорее клише, чтобы подбодрить и успокоить его. Ученик по обмену даже ни на секунду не верил в то, что они еще будут что-то решать.       — Леви, отведи его в номер, — произнес Гурен физруку, на что тот так ничего не ответил и просто молча принялся к исполнению его приказа. — Мы с Изаей тоже пойдем. Подходи позже.       С этими словами Гурен покинул небольшое помещение, оставив дверь открытой, чтоб  Изая смог тут же выйти за ним.       Информатик, все же не удержавшись, напоследок одарил их своей самодовольной улыбкой.       — С остальным ты же сам справишься, да? — многозначительно усмехнулся он, выходя из помещения и оставляя их двоих наедине.       «Как глупо…».       Если бы от Эрена что-то зависело, он бы предпочел добраться до бунгало самостоятельно. И из своего номера он не стал бы выходить, даже если бы его не наказали. Он не чувствовал ни необходимости в крайней вылазке, ни желания пересекаться с остальными учениками.       Потому необходимости нанимать ему нянек или беспокоить охранную службу базы, как таковой, не было.       После сегодняшнего дня у него вообще не было желания бродить по территории базы отдыха и играть роль обычного ученика.       Хотелось лишь тишины и покоя.       — Ты ни слова не сказал, — услышал, как промолвил Леви. И вновь глубокий голос Леви заставил Эрена вздрогнуть, — с прошлой ночи. И сегодня тоже… Это на тебя не похоже.       Эрен молчал. Даже после того, как его молчание и стало темой разговора.       Он не видел смысла что-то обсуждать. Он пытался избегать взгляда Леви, который постоянно ощущал на себе сбоку.       Потому что он не хотел его видеть.       Потому что он боялся того, что увидит в нем.       Тот взгляд, который он ощутил на себе этой ночью. Взгляд, от которого у Эрена перехватило дыхание, а сердце болезненно сжалось.       — Я с тобой говорю, — последовало настойчивее.       И до него дошло, что игнорировать своего учителя у него не получится. Не сейчас, когда они остались наедине в комнате.       — Мне нечего сказать, — монотонно бросил он, тут же встав. Готовый покинуть помещение и отправиться в свою тюрьму, он пытался избежать последующего разговора.       — Я тебе не верю, — послышался за его спиной голос.       — Да верьте, чему хотите.       Он уже потянулся к ручке, ухватившись за неё. Дверь приоткрылась, а затем тут же захлопнулась. Рука, возникшая рядом с Эреном, словно из ниоткуда, лишила его попытки побега и силой захлопнула дверь. Для того, чтобы не дать ему покинуть помещение.       — Что ты сказал? — послышалось за его спиной. Голос Леви походил на какое-то злое рычание, какое могло исходить от какого-нибудь зверя. Зверя, с исключительно острым слухом.       Тот ответ Эрена был не более чем тихим бормотанием… И все же Леви хорошо его расслышал. Настолько хорошо, что словно молния, бросился к нему, обезоружив. Настолько хорошо, что посчитал себя вправе наказать его за такую дерзкую фразу.       Резким рывком Эрена схватили за воротник, развернув. А после прибили к двери.       Тут же он увидел полные злости глаза Леви, мучительно удерживавшие в плену.       — Чтобы я больше не слышал от тебя таких слов. Ты меня понял?!       Да, учитель и вправду разозлился. Хотя Эрен и не понимал, почему.       — А почему нет? — огрызнулся он, сжав кулаки на воротнике и попытавшись ослабить хватку.       — Потому что ты так не разговариваешь, — объяснил учитель, всё ещё пылая от ярости, — ты же сам извечно говоришь, что ты уже не ребенок. Тогда перестань вести себя как ребенок и дуться! Позорище.       — Это Вас не касается.       Эрену наконец удалось убрать руки со своей рубашки, вернув себе хоть какую-то свободу движений.       — Значит, буду вести себя как ребенок. Кого вообще это волнует?       — Меня! — тут же прорычал он, — потому что я не позволю тебе сдаться.       — Сдаться? — он едва сдерживал смех. Их разговор буквально звучал абсурдно. — Сдаться можно только если есть с чем бороться. Мое наказание предопределенно. Меня исключат. Этого не изменить.       Он едва смог смог успокоить свое перепуганное сердце и дыхание. Очень медленно… ему удалось прийти в себя. Именно поэтому, решив отбросить сарказм, он подошел к вопросу серьезно.       — Уже слишком поздно. Я потерпел неудачу, — впервые озвучил он, — я всё испортил. Как раз потому, что жаждал бороться… и переборщил. — Еще ничего не потеряно, — услышал он какой-то сострадательный голос Леви.       Хотя, быть может, ему просто показалось.       — И всё же, сенсей, — тут же возразил он, — всё кончено. Меня исключат. Завтра. И я ничего не смогу с этим поделать.       — Почему? — нетерпеливо спросил его учитель физкультуры, — почему тебя это так расстраивает? Что в этом такого плохого?       И вдруг Эрен почувствовал, что Леви хочет услышать от него что-то конкретное. Что его вопрос значит гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд.       Он заботился о нем, хотя это никак не было связано с его работой. Ему хотелось узнать это не потому, что он был учителем, должным изображать переживания.       Он хотел знать, потому что искренне за него волновался.       Но Эрен не мог заставить себя сказать ему правду. Или приукрасить её. Замаскировать её под метафоры и лишь частичную правду, как он обычно делал.       Ему просто было слишком стыдно.       Даже если его не исключат, как раньше, уже не будет.       Леви был прав. Исключение само по себе не был чем-то важным. Эрена мучило не столько оно само, сколько то, что оно значило и какие последствия для него повлечет.       И особенно его мучило то, как до этого дошло.       Потому что он снова это сделал. Вновь потерял контроль над собой, выплеснув всю свою злость наружу.       В очередной раз его слепая ярость разрушила всё. В том числе и всю его жизнь.       Его жизнь, его будущее.       Это напомнило ему о прошлом. О его капитане и обо всем, что было после.       Это напомнило ему о дне, когда он дал одному человеку обещание. Обещание любимому человеку, и, прежде всего, клятву, данную самому себе.       Он разрушил всё в мгновение.       Лишил любимого человека его единственного желания, поставил под огромное сомнение собственную цель и, самое главное, разочаровал Леви.       А что еще хуже, теперь ему придется уйти, так и не успев уничтожить TSE.       Он ничего не изменил. И сам не изменился.       Он остался таким же глупым мальчишкой, каким и был.       Потому и причин вести себя соответственно не было.       У него не осталось выбора, кроме как сдаться и принять наказание по возвращении в Англию.       Даже если ему удастся достичь своей цели, воспоминание о поражении будет преследовать его всю жизнь.       — Леви, я… — Но он не успел договорить.       В следующую секунду дверь с силой ударила его по голове. Кто-то ворвался в комнату, не подозревая, что Эрен стоит прямо за дверью.       Разозлившись, он едва подавил крик боли в момент, когда твердая доска соприкоснулась с его черепом. Он прижался к ноющему участку, дав достаточно места незваному гостю, что выйти.       — О Боже! Прости, Эрен! — услышал он до боли знакомый голос Ханджи, пока сам потирал макушку, едва сдерживая циничные комментарии. — Прости! Я не знала, что ты прямо за дверью.       Она осторожно подошла к нему, осмотрев место удара.       — Уже второй раз по моей вине дверь причиняет тебе боль, — довольно хихикнула она, хотя её хорошее расположение духа, казалось, не совсем было таковым, — я даже за границей с этим справляюсь. Какая я трудолюбивая, да?       Да. Ему в очередной раз неприятно прилетело от двери. И хотя это в самом деле вновь произошло по вине Ханджи, он был не в состоянии посмеяться над этим, как тогда.       — Что ты здесь делаешь? — строго спросил Леви, — ты должна была ждать меня в своем номере!       — Я больше не могла терпеть! — возбужденно проныла она, — мне так хотелось уже узнать, исход, и… и…       — И что? — нетерпеливо спросил её учитель физкультуры, как только Ханджи запнулась в своих объяснениях.       Она явно сомневалась, прежде чем произнести последующие слова, а после бросила на Эрена сочувствующий взгляд.       — Просто я… столкнулась с Гуреном и Изаей в коридоре, — осторожно и робко пробормотала она. И, как и ожидал Эрен, голос Ханджи тут же изменился. Изменилось и её настроение, и её поза. Возбуждение уступило спокойствию. Беззаботность серьезности. Веселье грусти.       — Они… вкратце обрисовали ситуацию. Мне так жаль, — искренне извинилась она. Хотя Эрен понятия не имел, за что. — Могу я тебе чем-то помочь? Вообще хоть чем-то?       — Нет, — ответил он, прежде чем Леви успел что-либо сказать, — ничего не нужно.       — Ты уверен? Быть может, мы можем…       — Уже плевать, — вновь перебил он, — меня всего лишь исключат. Ничего страшного.       — Но Эрен! Ты…       Нет. У него правда не осталось ресурса на последующие ненужные разговоры и бессмысленные дискуссии. Исход его драки был ему ясен. Так зачем продолжать обсуждать это и тратить свое время?       — Просто поеду домой раньше, чем планировал. Что в этом такого? — попытался спокойно объяснить он, протиснувшись мимо Ханджи. Наконец, ему удалось выйти из помещения, в которое он и входить-то не хотел.       — Эрен, мы…       — Забей, — крикнул он через плечо, — уже слишком поздно. Не стоит даже пытаться.       И это, вне всяких сомнений, был первый раз, когда он намеренно проигнорировал голос своего учителя и ослушался его приказа.       — Приятной поездки, — лишь бросил он, прежде чем завернуть за угол и оставить их двоих.       Ему было плевать, что Леви должен был сопровождать его. Ему  было плевать, что у него могут быть неприятности, если его застанут без сопровождения.       Ему было так плевать на всё… Армин       Это был последний вечер перед отъездом. Последние часы свободы. Без школы, домашних заданий, ограничений. Без громил, камер, правил…       Это должен был быть вечер, суливший радость и разгул. Вечер, который, по задумке, должен был наполнен смехом и весельем, но в свете недавних событий он больше напоминал похороны.       Большинство учеников вели себя «правильно». Они веселились, праздновали в своих комнатах и дурачились на территории базы отдыха. Наслаждались последними часами на свободе, не зацикливаясь на произошедшем.       Им легко удалось отвлечься. Ни на секунду не вспоминая то, что случилось прошлой ночью, меньше чем за сутки.       Но не все способны были успокоиться и ощутить умиротворение.       Многие ученики все еще обсуждали эту странную ситуацию, не в силах ее отпустить.       Речь шла про тех, кто после последней экскурсии, отделившись, желали поскорее покончить с этой школьной поездкой. О тех, кто задержался с Армином в гостинице, будучи совсем не в праздничном настроении.       О тех, кто свой последний вечер в Италии, желая остаться незамеченным, хотел провести в тишине. О тех, кто коротал время за пустяковыми разговорами, пустив всё на самотёк.       Из часа в час настроение не менялось.       Даже шопинг по улочкам Флоренции и посещение многочисленных достопримечательностей не смогли спасти день. Ничто, казалось, уже не могло поднять настроение ученикам.       С самого утра атмосфера в их классе была какой-то мрачной, унылой, тревожной.       Будто веселья и надежды больше не осталось.       Будто всё было кончено.       — До сих пор не могу поверить, что остальные просто продолжают веселиться, как ни в чем не бывало, — услышал Армин слова одного из третьеклассников, занявшего бильярдный стол со своими друзьями.       И хотя в гостинице было полно людей, тишина стояла гробовая. Настолько, что услышать старшеклассника могли все.       — Потому что им плевать, — услышал он ответ своего одноклассника. Мальчика, имя которого Армин вновь забыл, его единственной отличительной чертой была черная одежда, — они не знают Эрена, поэтому им плевать. Для них это, вероятно, просто было забавно. Немного острых ощущений, чтобы разнообразить свою скучную жизнь.       — Я тоже так думаю. Ты видел, как быстро они достали свои телефоны, чтобы заснять эту мерзость?       — А чего ты ожидаешь от зевак? Они, скорее всего, забудут обо всем, как только вернутся домой, рассказав всем.       — А до этого об этом узнает половина мира, потому что это, сто процентов, кто-то зальет в интернет.       «Да… Я тоже так думаю».       После нападения Эрена на учителей и компанию Карино настроение большинства учеников резко упало. Всякое хорошее расположение духа, если таковое вообще было, полностью испарилось. Полиция, серьезные угрозы, арест Эрена в комнате (ему даже не разрешили поехать в их последнюю экскурсию) слухами дошли даже до первоклассников.       Распространился и слух, что по возращении Эрена сразу же исключат, предъявят обвинение и, возможно, даже посадят в тюрьму.       Разговоры о том, что его лучший друг завтра уедет навсегда, становились все громче, разрушая всякие надежды.       Надежды на то, что эта поездка сможет остаться в памяти как приятное воспоминание. Надежды на то, что TSE будет уничтожена. Надежды на то, что вопреки всем трудностям, всё закончится хорошо.       Конечно, Армин и до этого предполагал, что поездка ничем хорошим не закончится. Что, несмотря на то, что они далеко от школы, TSE продолжит действовать и что было бы наивно питать ложные надежды.       Но он не предполагал, что всё закончится настолько трагично.       Он даже никогда не мог бы осмелиться представить, что Эрен способен настолько выйти из себя. Или что он способен напасть на учителей вот так, в лоб. Армин до сих пор отказывался мириться с тем, что эта потасовка закончилась полицией и уголовным разбирательством, и с тем, что настоящая трагедия еще ждала их впереди.       Он до сих пор не мог понять, как же всё могло пойти наперекосяк. Как одна-единственная ошибка могла все разрушить… Армин все еще хотел убедить себя, что это всего лишь был плохой сон. Он просто отказывался мириться с тем, что совсем скоро он потеряет своего лучшего и первого настоящего друга. И что у них остался всего один день, прежде чем все закончится.       Единственный человек, который пытался что-то изменить, вынужден будет уйти. А большинству учеников плевать. Это не помешало им продолжить веселиться и отрываться по полной, оставив друзей Эрена наедине со своей печалью.       Да. Это был последний вечер их поездки, и он не мог представить его более угнетающим. С прошлой ночи Армин ощущал вокруг себя лишь тишину и беспокойство, сопровождаемые бессилием и тревогой.       Даже обычно шумные первоклассники были подавлены и вели себя молчаливо. Третьеклассники пытались скрыть свои переживания за игрой в бильярд, в то время как сами одноклассники Эрена, потягивая напитки, сверлили глазами пустоту.       Разговоры случались редко, даже когда Гурен пытался поднять им настроение.       — Не стоит на этом зацикливаться, — пытался успокоить он большую компанию, — все по-разному справляются со стрессом. Действия и мнения других не должны вас волновать.       — Все равно бесит, что никому нет дела!       — Успокойся, Хоцума. Психи здесь не помогут.       — Знаю! Но мы должны что-то сделать.       — Неужели нет способа без вмешательства полиции? — спросил самый младший из третьеклассников, — может, есть вариант уладить дело без суда? Эрен же ещё несовершеннолетний…       — Боюсь, это невозможно, — неохотно признался Гурен, — Хисока и Цукияма кипят от злости и им не терпится подать на Эрена в суд. Уверен, они связались со своими адвокатами за две тысячи фунтов прямо в приемном отделении больницы.       Армин не знал, что делать или думать. Ему всё происходящее казалось не более чем неудачной шуткой. Хотя мысль эта, безусловно, была лишь мечтой.       — Уёбки, — прорычал Кисе, обычно воздерживавшийся от нецензурной лексики, — если хотите знать мое мнение, я считаю, эти ублюдки получили по заслугам!       — Согласен. На самом деле, им повезло, — заметил даже первоклассник, Армин знал, что его зовут Киллуа. Он тоже, кипя от злости, был одним из тех, кто поддерживал Эрена. Как и его друг рядом с ним, выглядевший подавленно и спросивший всех присутствующих:       — Почему наказывают только Эрена? Начали же другие, разве нет?       — К сожалению, это мало кого интересует. Кто ударил – тот и виноват. А как это произошло – неважно.       — Всегда считал это несправедливым, — сказал Незуми со скучающим выражением лица, бросая дротики в стену, — значит, изводить кого-то и провоцировать до драки – совершенно нормально. Это можно… Но как только решишь за себя постоять, все считают тебя самым настоящим уголовником.       — А чего ты ждешь от общества преступников? Преступники всегда под защитой и имеют больше прав, чем жертвы.       — Ебанутый мир.       Тут и там ворчали, ругались и язвили. Циничные комментарии сыпались один за другим. Люди перебрасывались фразами, выпуская пар.       Но через мгновение всё погрузилось в абсолютную тишину.       И Армин не мог их винить. Этот мир всегда был жесток и несправедлив.       В справедливом мире не существовало бы таких игр, как TSE, а благородных людей вроде Эрена не наказывали бы так сурово за одну единственную ошибку.       И всё же блондин продолжал цепляться за свою веру.       Он хотел верить, что у Бога есть план и Он не послал им Эрена лишь для того, чтобы убрать его сейчас.       Он хотел верить, что всё ещё может измениться в лучшую сторону, каким бы несбыточным это ни казалось.       Он должен был верить, что Бог поможет им и что даже самые ужасные несчастья нужны для чего-то.       — Смотрю, настроение всё то же, — внезапно раздался голос со стороны входной двери, когда кто-то вошёл. Армин, как и остальные, с удивлением посмотрели на обладателя громкого голоса, обращавшегося к присутствующим. — И всё так же несчастны, как и до этого. Как скучно.       Изая и Ханджи вернулись с обхода и вновь примкнули к ним.       Вместе с Гуреном они втроем должны были присматривать за учениками, в то время как другие учителя следили за учениками на территории базы отдыха. Даже моральный дух учителей прошлая ночь сильно пошатнула.       — Как Эрен? — прямо спросил Гурен у Ханджи, игнорируя замечание Изаи. Все рефлекторно прислушались к секретарше, что выглядела также подавлено и смогла лишь выдавить из себя улыбку.       — Учитывая обстоятельства, довольно хорошо, — неуверенно вымолвила она, — я… только немного с ним поговорила. Он сейчас не особо жалует гостей и не очень разговорчив. Тем не менее, как и утром, он довольно спокоен. Немного безразличен.       — Безразличен? — выпалил Армин, не успев себя остановить.       — Ну… Думаю… Он уже со всем смирился. Кажется, ему все равно, что с ним будет. И похоже, он не против, что скоро покинет школу.       — Меня это даже не удивляет, — произнес Гурен, когда третьеклассники возмущенно закричали:       — Серьезно?!       Крики были настолько громкими, что даже Армин вздрогнул. А после они продолжились.       — Ему все равно?       — Ему все равно?!       — В-видимо, — произнесла Ханджи, одновременно смущенная и испуганная внезапным всплеском громкости.       — Да что с ним? Его же посадят!       — Все бронзовые ученики такие? Им всем все равно?       — Этот придурок останется без будущего, а ему все равно?       — Он еще ничего не потерял, — сказал Лелуш, чей бархатный голос успокоил накалившиеся страсти, — возможно, есть еще способ помочь Эрену, чтобы его оставили в школе.       Как и прежде, сын директора говорил так достойно и по-взрослому, вопреки всей ситуации и напряженной атмосферы.       — Почему ты так думаешь?       — Потому что они еще не успели связаться с нашими отцами, — сказал он, многозначительно кивнув Акисе, дабы привлечь его внимание, — с небольшой долей удачи мы сможем убедить их не исключать его. Быть может, им даже удастся отговорить Хисоку и Цукияму от злополучного доноса.       — Ты ведь не думаешь всерьез, что это сработает?       — Хотя бы попробуем. Если, конечно, наш дорогой Акисе вновь поможет мне.       — Конечно, — тут же выпалил он, — люблю старику нервы трепать.       Но этот энтузиазм быстро встретился со скептицизмом и неуверенностью.       — Тот факт, что вам однажды удалось обмануть этих ублюдков, еще не означает, что вам и в этот раз повезет.       — Попробовать стоит.       — Или, возможно, нет, — возразил Изая, до этого воздерживавшийся от комментариев, — попытка поговорить с директорами может лишь усугубить положение. Они жаждут избавиться от Эрена. Эта драка – именно то, чего они и ждали… И проблема не только в Хисоке и Цукияме. На друзей Карино тоже напали. Если их родители узнают, они захотят найти и наказать виновного. После того баскетбольного матча Эрену повезло избежать последствий, и то только потому, что улик или показаний свидетелей не было. Но на этот раз есть видео, множество свидетелей и полицейские протоколы. На этот раз вы не сможете помочь вашему баламуту.       Факт, с которым Армину пришлось, к сожалению, смириться и который непременно расстроил остальных.       — Значит, мы вообще ничего не можем сделать? Мы просто должны сидеть сложа руки и ждать?       — Именно так. Мелкий… в этот раз действительно встрял. Вы ничем не сможете ему помочь. Всё, что вы можете сделать, это решить для себя, хотите ли вы пойти по его стопам или нет.       — Да какая хрень! — громко, разозлившись, выругались они. Не желая принимать действительность и молча с ней мириться.       Для учеников этот день был самой настоящей катастрофой. Они были абсолютно уверены, хуже и быть не может. Больше их ничто не сможет так сильно удивить…       Они ошибались. Ужасно ошибались.       У Армина вдобавок к этому возникла еще одна проблема. Проблема, с которой он столкнулся всего пару часов назад. Проблема, которая в поездке казалась ему незначительной, но с которой нужно будет разобраться как можно скорее. Проблема, которая, вероятно, принесет немало стресса и тревоги по их возвращении. Потому что эта проблема – Ворона. Убийца, который мог быть как-то связан с Эреном. Тот, кто, возможно, ждал их возвращения и уже планировал очередное преступление.       Монстр в человеческом обличье, о котором Армин никогда раньше не слышал, и который ему не встречался… но который, тем не менее, беспокоил и ужасно тревожил его.       Армин боялся возвращения в Англию. Боялся того, что его там ждет. Боялся, что подозрения Ханджи подтвердятся, а Ворона в самом деле охотится на Эрена. Его воображение играло с ним злую шутку, выдумывая истории одну хуже другой, без каких-либо границ потенциальной жестокости Вороны.       Но он не хотел бояться. Больше не хотел быть слабаком.       В конце концов, сегодня утром он пообещал Ханджи, что будет присматривать за Эреном и сообщать, если заметит что-то подозрительное. Он поклялся ей, что в обмен на её доверие будет поддерживать её всеми силами. Поможет выследить и остановить этого убийцу.       И вопреки своему страху, он все еще хотел сдержать свое обещание. Не просто чтобы что-то доказать самому себе.       Это была отличная возможность сделать хоть что-то для Эрена, который и без того помогал ему уже бесчисленное количество раз. Своего рода уже застоявшееся искупление, которое он хотел совершить, пока не стало слишком поздно.       Ученик молча наблюдал за Ханджи, болтающей с остальными и потому не замечавшей его. Блондин гадал, что же именно она спланировала и каковы будут её следующие шаги.       Обратится ли она за помощью к полиции, в которой у нее были некоторые связи? Захочет ли она вообще помочь Эрену после нападения на учеников? Или просто позволит ему уехать домой, тем самым уладив проблему?       А что насчет Вороны? Как отреагирует этот убийца, узнав о депортации Эрена? Стоило ли им ждать мести?       Стоило ему злиться на исключение Эрена или радоваться ему, зная, что так его друг, по крайней мере, будет в безопасности, дома, вдали от Вороны?       Армин не знал. Ничего уже не знал.       Он не мог найти ответы, да и дать их не мог. Сейчас он был бессилен.       Пока они в ловушке, здесь, в Италии, он ничего не мог изменить. Слишком много отвлекающих факторов. Слишком много других, более приоритетных, проблем.       Помимо этого, Вороны в Италии не было. Здесь все были в безопасности. Потому у него не было причин сильно размышлять над данным вопросом.       Для начала ему нужно было найти способ помочь своему другу.       Он отчаянно нуждался в идее, вспышке вдохновения, которая помогла бы остановить неизбежное. Должен был быть способ защитить Эрена от исключения. Козырь в рукаве, что послужил бы гарантом, что Хискока и Цукияма не отомстят его другу.       — А где Леви? — вновь спросил Гурен присутствующих, наконец вырвав Армина из вереницы мыслей.       Как раз в тот момент, когда он собирался поговорить с Эреном об этом, попытаться найти решение вместе со своим другом, какими бы ничтожными ни были шансы на успех.       — Понятия не имею. Я не видела его с тех пор, как мы вернулись с шопинга, — услышал он ответ Ханджи, хватая свою куртку.       Тихо и медленно он направился в сторону двери, невольно подслушивая разговор учителей и других учеников.       — Наш злобный гномик ведет себя как-то странно, вам так не кажется?       — Я заметил, что сегодня в городе он постоянно пропадал в телефоне. До этого он так не делал.       — Со вчерашнего дня он ведет себя как-то странно. А после того, как Эрену назначили наказание, и вовсе отстранился.       — Он будто потерял сына.       Армин быстрыми шагами пересек комнату, стараясь не попадаться на глаза одноклассникам и тихо передвигаясь. Старался не думать о Леви, о котором почти забыл из-за стресса. Об учителе, которого он застал в бассейне с Эреном прошлой ночью. Об учителе, буквально обнимавшего его полуобнаженного друга. Прямо перед тем, как произошла вся эта трагедия. Дело, с которым ему рано или поздно придется разобраться, как бы Эрен не отнекивался.       — Интересно, что будет, — услышал Армин задумчивый голос Юки, когда уже наконец дошел до двери и готов был выйти, — если Эрена и вправду исключат… что будет с Леви-сенсеем?       И хотя у Армина и без того была тысяча других мыслей, он не мог оставить без внимания этот вопрос, который по какой-то причине заинтересовал его больше, чем следовало.       Леви был очень закрытым, отстраненным человеком. О нем почти никто ничего не знал. Он держал дистанцию и вел себя отчужденно с самого начала. Взгляд на него всегда вызывал восхищение и уважение. Никому и в голову не приходило оспорить его авторитет. Все восхищались его уверенностью в себе и харизмой.       Он всегда был таким спокойным. Непоколебимым и умиротворенным. Часто даже возникало ощущение, будто он не был реальным человеком.       Лишь в те немногие моменты, связанные с Эреном, можно было увидеть проблеск за маской Леви. Лишь тогда можно было узреть улыбку на лице угрюмого учителя.       Когда Эрен был рядом, Леви мог позволить себе казаться немного беззаботным. Мог шутить и проявлять интерес к другим.       Если Эрен уйдет, это, безусловно, повлечет большие последствия для Леви. Если ученика по обмену не будет, это, несомненно, скажется на его учителе плохо.       Армин просто не мог представить, что это оставит его равнодушным. Что он сможет легко притвориться, что Эрена никогда и не существовало. Будто он и не знал этого юношу.       Если Эрен уйдет, они наверняка потеряют и Леви. Он станет стеной, не подпускающей никого к себе. Наденет маску и будет держать всех на расстоянии. Если вообще останется в этой школе, а, быть может, и вовсе переведется.       В конце концов, Леви был всего лишь учителем. Запасным, легко заменяемым. Да и без Эрена ему, наверное, будет нечего здесь делать.       Армин остановился на полпути. Заставил себя глубоко вдохнуть и дать себе время немного успокоиться.       Немного расслабиться, хотя все никак не удавалось обуздать возбужденный разум.       Потому что это было слишком. Слишком много. Всё рушилось. Выходило из-под контроля.        «Я больше так не могу», — признался он сам себе, когда наконец это осознал. Когда понял, насколько несчастен он был на самом деле. И насколько взрослым и измученным чувствовал себя.       Он не хотел всего этого. Не так он представлял себе свою юность.       Он не хотел такой жизни. Никогда не хотел.       Армин опечаленно взглянул на небо, надеясь, что Бог видит его, надеясь, что Он сможет ему помочь.       Он молча молился, просил ответ, отчаянно желая получить объяснение тому, что же он такого сделал, чтобы заслужить это наказание.       Его желания всегда были скромными. Он больше всего на свете хотел ходить в школу, как и все остальные. Хотел хорошо учиться, чтобы позволить себе и своей невесте прекрасную жизнь. Ничего больше. Он всегда мечтал увидеть океан. Отправиться к морю, насладиться красотой природы.       Большего он не желал. Быть может, немного веселья и радости в жизни. Одного-двух друзей. Он не просил о большем. Ни разу.       И теперь он оказался в ловушке этой жизни, жизни, полной страха и тревог.       Ему так сильно хотелось просто наслаждаться жизнью, как остальные юноши. Больше всего на свете он желал нормального детства.       Он не желал TSE! Не хотел даже знать про какого-то Ворону! Он мечтал быть таким же наивным и ни о чем не подозревающим юношей, как и его сверстники. Он никогда не желал знать о подобных вещах, узнать теневую сторону общества. Ему всего лишь хотелось покоя.       Вместо этого он вынужден был искать решения, которых не существовало. Ему приходилось цепляться за несбыточные мечты. Просто чтобы не сойти с ума. Чтобы элементарно находить в себе силы вставать с кровати по утрам.       Он больше не хотел этого. Силы иссякли.       Он не хотел прощаться со своим лучшим другом. Не хотел волноваться о том, что будет с Леви, если Эрен уедет. Больше не хотелось чувствовать боль и горе. И, особенно, больше не хотелось бояться TSE.       Не слишком ли желание быть счастливым – велико?       Не слишком ли многого он требовал от жизни? Не потому ли был таким эгоистом?       «Прошу, Господи!», — молил он небеса. Так сильно пытаясь не поддаться отчаянию, — «Помоги мне! Мне нужна помощь… Пожалуйста… пошли мне знак!»       И вдруг, едва он успел успокоиться, послышались шаги.       Приближающиеся шаги. Звук раздался прямо рядом с ним, а затем, так же внезапно, стих. В тот момент, когда этот человек завернул за угол, он увидел Армина, стоявшего прямо перед ним.       Он с удивлением смотрел на него, явно не ожидая его здесь увидеть. Изменившись в лице, он выглядел не особо довольным. Он даже не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти, оставив Армина позади.       А сам блондин застыл, оцепенев от ужаса и шока.       Осознав, что перед этим человеком он сейчас абсолютно беспомощен. В этот момент он понял, что никто из его друзей не знает, где он. И на этот раз никто не сможет ему помочь. Никто.       Ученик с болью осознал, что он – совершенно один.       Совершенно один…  с Карино. Эрен       «Этого просто не может быть!».       Он едва сдерживал желание выругаться, выплеснув весь свой гнев. Лишь взяв себя в руки, смог удержаться, не заработав лишних проблем.       Наступила ночь. Он только принял душ и уже было собирался ложиться. Просто хотелось поспать, хотя он знал, что уснуть не сможет.       Просто хотелось пережить этот день, дождавшись следующего.       Наконец-то узнать, что же будет дальше. Как можно скорее узнать, что его будет ждать в Англии.       Потому он не видел смысла затягивать эти последние пару часов в Италии. Просто хотелось завершить эту школьную поездку и больше никогда о ней не удмать.       По этой причине он не очень был рад, когда услышал стук в дверь, сорвавший всякие его планы. Звук, в котором он был уверен, что это не Армин, Куроко или Микадо, которые, вероятно, веселились с остальными и, конечно же, не хотели, чтобы их последний вечер в Италии закончился так быстро. Они наслаждались последними мгновениями свободы и, более того, у них не было причин стучаться в собственный бунгало.       Причитая, он подошел к двери, дабы как можно скорее избавиться от незваного гостя. Хотелось всего лишь в тишине и спокойствии дождаться конца этой поездке.       Но недовольство застряло в горле в момент, когда он взглянул в лицо своего невысокого гостя.       Когда посмотрел в серые, словно сталь, глаза Леви, взиравшие на него с ожиданием. Он даже не поприветствовал его.       — Что ты здесь делаешь? — всё, что с перепугу смог ответить он на такой неожиданный визит.       В конце концов, он не ожидал сегодня увидеть своего учителя вновь. Он был абсолютно уверен, что его сенсей будет держаться от него подальше вплоть от отъезда.       Но Леви, не ответив, протиснулся мимо него. Видимо, не почувствовав необходимости ответить его вопрос. И не почувствовав необходимости показаться приветливым.       Легко, но с твердостью, старший оттолкнул его в сторону, заставив Эрена наблюдать, как его учитель входит без разрешения.       — Пожалуйста, входите, — слабо вздохнул он, как только дверь за ним захлопнулась.       Он не стал просить Леви уйти или придумывать предлог, чтобы сократить его визит. Что-то внутри подсказывало ему, что ему не удастся сейчас прогнать учителя, какие бы избитые отговорки он не использовал.       Леви, воспользовавшись случаем, бегло осмотрел бунгало, хотя Эрен не знал, что еще он хотел в нем увидеть. В конце концов, учитель его уже как-то «навещал» однажды.       Потому Эрен, не церемонясь, плюхнулся вновь на свой диван.       — Мы еще не закончили, — ответил Леви, казалось, спустя вечность, попутно не переставая  осматриваться.       Потребовалась пара минут, чтобы понять, что Леви имел в виду их разговор, состоявшийся ранее утром.       — Я же уже говорил, мне нечего сказать, — парировал младший, прозвучав так же раздраженно, как и Леви. — и я не собираюсь менять своего мнения.       — Всё дуешься? — услышал, как спросил тот, будто бы немного забавляясь этим. Однако эта насмешка скорее походила на попытку поддразнить. — ну, зато твое настроение немного улучшилось.       — Да что Вы?       — Да. Болтаешь ты больше, нежели утром. Уже хорошо.       У Эрена правда не было ни сил, ни желания вести этот диалог.       — Я устал, сенсей. Так что, если Вы не возражаете…       — Кусок дерьма ты, — огрызнулся его учитель, перебив его, прежде чем тот успел закончить предложение, — Хочешь от меня избавиться? Я тебе такой услуги не окажу.       Он знал. Притворяться уставшим перед Леви было бессмысленно. Однако искать другой, более разумный выход, не было сил.       — И почему же?       Но вместо ответа ему неожиданно что-то прилетело прямо в лицо. Что-то, что он заметил слишком поздно и что-то, что по-настоящему его испугало.       Поддавшись на мгновение панике, Эрен слишком поздно понял, что Леви бросил ему в лицо полотенце, которое, судя по всему, взял из ванной. В эту же секунду старший подошел к нему, чтобы высушить его волосы. Эрен не успел его остановить.       — Ты безнадежен, — услышал, как вздохнул тот, взъерошив ему волосы, — и я хочу знать, в чем на самом деле твоя проблема.       — Вы прекрасно знаете, — прорычал он, мягко скидывая с себя руки Леви. В этот момент ему не хотелось, чтобы его кто-то опекал. А еще меньше ему хотелось, чтобы учитель его касался. — Я всё испортил, и теперь мне придется разгребать последствия. Я уже смирился с этим. Простите за то, что испортил настроение.       — Думаю, дело в чем-то большем.       Полотенце вновь прилетело ему в лицо. Но на этот раз от него ждали, что он сам протрет волосы. Леви, воспользовавшись моментом, сел рядом с ним.       Скептически он оглядывал своего учителя, тот, задумчиво поддавшись вперед, переплел пальцы и упрямо уставился в пол, будто бы пытаясь подобрать нужные слова.       — Поговори со мной, — потребовал он, слегка нежно, после пары минут молчания, — что случилось вчера? Как этим ублюдкам удалось тебя вывести из себя?       — Неважно, — тут же попытался уклониться он от ответа.       — Это не так.       В голосе Леви вновь отчетливо читалась забота. И этот тон – было последнее, что хотел услышать Эрен. Он не хотел видеть своего учителя таким встревоженным.       Потому осмелился твердо потребовать от Леви:       — Сенсей, да хватит уже!       И, как и ожидалось, ворчливый ответ Леви, выдававший его подавленный гнев, не заставил себя ждать.       — Хватит что?       Эрен не хотел этого разговора. Он не хотел, чтобы Леви был рядом. Но если он хотел от него избавиться, нужно было говорить прямо:       — Перестаньте меня опекать, — так же строго ответил младший. Часть его понимала, что он грубит. Что ведет себя несправедливо и что ему, на самом деле, должно быть стыдно за это ребячество.       Но сейчас он не хотел видеть Леви рядом. Или своего учителя, раз уж на то пошло.       Он хотел побыть один, просто дождавшись завтрашнего дня.       Он не хотел смотреть этому человеку в лицо, не хотел слышать его голос. Всё это причиняло ему сейчас огромную боль. Даже если он сам того не осознавал.       — Вам больше не нужно притворяться, Вы ведь понимаете это, правда? — цинично спросил он, не в силах скрыть своего ужасного настроения, — это уже не имеет смысла. TSE нас больше не касается. В любом случае, плевать. Завтра меня исключат, так что можно уже не разыгрывать эту клоунаду.       — Клоунаду?       Эрен до сих пор не мог понять, чего добивался Леви своими короткими, острыми вопросами. Трудно было сказать – он намеренно притворялся, чтобы спровоцировать его и заставить говорить, или правда не понимал, к чему он клонит.       — С завтрашнего дня я больше не Ваш ученик. Так какой смысл играться в супружескую парочку в наш последний совместный вечер? — спросил он прямо, хоть и неохотно.       Он ненавидел упоминать TSE. А это был уже второй раз, когда ему пришлось поднять эту тему в диалоге. И больше – ему не хотелось.       Эта игра и без того доставила уже хлопот. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое в его последний вечер в амплуа ученика.       — Ты думаешь, я веду себя так только из-за игры? — Леви все еще злился.       Видимо, старший терпеть не мог, когда его обвиняли в подобных вещах и ставили под сомнение его искренность.       Младший, конечно, мог его понять.       Но сейчас Эрену было плевать. Если его ужасное поведение и несправедливые замечания помогут спровадить Леви, он будет этому рад. Даже если потом он будет ненавидеть себя за это.       — Неважно, что я думаю, — тихо пояснил он, — я же всё-таки преступник с сегодняшнего дня. Какими бы ни были Ваши причины, перестаньте быть ко мне так добры. Иначе и Вас исключат.       А этого точно не должно было произойти!       — Как мне поступать – это мое дело, — угрюмо ответил он, казалось, слова Эрена не оскорбили его, — перестань быть так строг к себе. Ты вышел из себя, — попытался успокоить его Леви, — со всеми бывает.       — Только дети выходят из себя и срываются, — тут же парировал он. Он не заслуживал поддержки. — Гурен абсолютно прав. Это было глупо и непростительно.       — Не только дети могут выйти из себя, — настаивал на своем физрук, его взгляд до сих пор был прикован к воображаемой точке.       Словно он вспоминал что-то, что приносило ему боль.       Словно думал о каком-то конкретном случае из прошлого, что сильно его беспокоил.       — Неважно.       — Что с тобой не так? — огрызнулся он, явно сам теряя самообладание. Всё, на что он мог надеяться – что учитель, вскоре потеряв интерес, наконец уйдет.       — Я хочу, чтобы Вы ушли.       — Почему?       — Мне дискомфортно.       — Мое общество приносит тебе дискомфорт?       — Да, черт побери! — ответил он слишком громко и возбужденно. Слова вырывались из него сами по себе, и он не мог их остановить. — Я не понимаю, почему Вы все еще здесь со мной разговариваете! В смысле… я же Вас разочаровал. Вы должны не переносить меня. Так почему…       — О чем ты, черт возьми, вообще болтаешь?! — так же громко перебил он. Его пристальный растерянный взгляд впился в глаза Эрена, тут же подавив его и не дав продолжить. — Кто сказал, что я в тебе разочарован?       — Вы еще спрашиваете? — лишь с большим усилием он смог сдержать циничный смех, — я видел, как Вы смотрели на меня вчера. Когда Вам пришлось меня останавливать. Мне знаком этот взгляд. Я уже видел его раньше…       И он больше никогда не хотел его видеть. Больше никогда не хотел, чтобы на него смотрели так.       Леви, на мгновение замерев, будто бы пытался вспомнить события прошлой ночи. Он всё думал и думал, а после, осознав, понял, что имел в виду Эрен.       — Бред, — тут же выпалил он, а после пояснил свой ответ, — ты ужасно ошибаешься. Ты вообще не можешь знать, о чем я думаю. И что бы ты ни увидел в моих глазах – я никогда не был разочарован в тебе.       «Нет, пожалуйста! Хватит меня успокаивать!».       Он не хотел этого слышать! Он не должен был одобрять его действия. Ему нельзя относиться к нему так искренне.       — Теперь уже плевать, — рыкнул он, вскочив с дивана. Остервенело, сумбурно он принялся расхаживать из стороны в сторону, лишь бы занять себя хоть чем-то, чтобы не сойти с ума. — Теперь уже на все плевать. Меня завтра депортируют. Прямо перед окончанием моей щенячьей защиты. Так что Карино в итоге победил.       — Так вот в чем дело? — Леви встал, разгневанно взглянув на Эрена, — потому что этот лох тебя уделал?       — Нет! — буквально выкрикнул он, — потому что я облажался!       — Облажался в чем?       Он больше не выдержит. У Эрена просто уже не было сил выслушивать этот бред! Его нервы были на пределе.       Он устал, обессилел. Он просто хотел уснуть, обретя покой.       Он вяло провел рукой по мокрым волосам, голова пульсировала и стучала. Ему становилось все тяжелее сдерживать свою боль.       — Я так облажался. Нарушил столько обещаний этой ошибкой, вместе с клятвой, данной самому себе. Я разочаровал того, кому хотел кое-что доказать. — И теперь он в самом деле не смел смотреть Леви в глаза. — А самое ужасное – я уйду, так и не остановив эту проклятую игру. Я ничего не смог изменить. Я лишь все разрушил. Это всё, что я умею.       Леви не сказал ничего. Даже когда Эрен откинулся на спинку дивана, Леви лишь сделал то же самое. Дав ему возможность продолжить без собственных комментариев.       — Может, я просто обманываю себя. Может, у меня и не было никогда шанса. Потому что даже если мне удалось бы выжить в этой школе без пары… Даже если мне удалось бы одолеть Карино в его собственной игре… Что изменилось бы? Самих директоров можно заменить. Каждого из нас. TSE может вообще никогда не закончится. Появится новый Сатана, новые жертвы и новые правила. Это может вообще никогда не кончится…       — Если ты так уверен в этом, зачем мучаешь себя?       Он слегка усмехнулся, решив ответить и на этот вопрос, хотя его собственная глупость веселила его самого.       — Это тупо, но, — начал он, — однажды Вы сказали, что я положительно влияю на других. И что многие на  меня равняются. Вы вообще можете себе представить, как много это для меня значило? — спросил он вслух, так и не успев себя остановить. — Вы сказали, что гордитесь мной. Никто никогда раньше мне этого не говорил. И я просто хотел… чтобы так и оставалось.       — Никогда раньше? — перебил Леви, явно удивившись. — Никто никогда тебе этого не говорил?       — Нет. Поверьте мне. Такой неудачник, как я, это запомнил бы, — цинично рассмеялся он, прежде чем вновь принять серьезное выражение лица, — но это ведь уже не имеет значения, не так ли? После вчерашней выходки никто и никогда больше не увидит во мне образец для подражания. Ни героя, ни спасителя. Лишь безумца. Монстра.       — Не преувеличивай. Ты не монстр, — настойчиво произнес Леви, — поверь мне. Я знаю, какие бывают отродья в этом мире. У тебя все еще есть совести, и ты хочешь помочь. Это уже стоит больше, чем ты думаешь.       И хотя частичка Эрена была рада услышать это, он все равно не хотел этого принимать.       — Как я уже говорил, это больше не имеет значения, — вздохнул он и откинулся назад, устремившись в потолок и пытаясь собрать мысли воедино. — Как быстро все разрушилось. Когда я только оказался в этой школе, я представлял свое пребывание здесь совершенно по-другому. На самом деле я хотел… чтобы всё вышло иначе…       — Я тоже, — последовал потешный ответ, — поверь мне… Я тоже.       — Это же просто смешно. Каждый день бороться, прилагать какие-то усилия, чтобы узнать, что всё кончено. Очень… странное чувство.       — Но это лишь потому, что ты придаешь этому такое значение.       Эрен тихо усмехнулся, услышав эту фразу. Он не понимал почему, но это немного разрядило обстановку.       — Да? И какое же значение, по Вашему, мне стоит этому придавать?       — Самому интересно. Потому что я нахожусь точно в такой же ситуации.       С любопытством он изучал своего учителя, тот, вновь устремив взгляд на свои руки, погрузился в собственные мысли.       — Я тоже думал, что мне теперь делать. Какое решение будет лучшим. До сих пор задаюсь вопросом, что сулит эта перемена и что ждет меня впереди. Размышляю, почему вообще оказался в этой школе и какова моя цель. Что мне нужно было достигнуть и как быстро все развалилось после того, как я узнал об игре. Я думаю о том, что нас ждет в Англии по возвращении, перебираю все собственные ошибки.       Эрен не осмелился что-либо сказать. Леви никогда не говорил так много в его присутствии. Он никогда не видел своего учителя таким задумчивым, потому не смел его перебивать. И уж тем более что-то отвечать на сказанное.       Из страха, что из него по итогу выльется наружу.       — Даже сейчас я все еще думаю, как поступить мудро. Как спасти ситуацию… А потом меня осенило.       — И что же?       — Я вдруг осознал, что всё это время я только и делал, что о чем-то думал. А это идиотизм. Лишь размышляя – никогда ничего не достигнешь. Это можно сделать лишь действиями. И поэтому я решил действовать, а не сомневаться. Я больше не хочу тратить время, упуская драгоценные моменты. Я устал сожалеть об упущенных возможностях и неправильных решениях.       Эрен до сих пор не знал, что сказать. Да и что имел в виду Леви не понимал. Для него этот разговор поскорее скорее на монолог, чтобы по итогу помочь Леви разобраться со своими проблемами.       Казалось, он не ждал помощи от Эрена, не хотел слышать его мнение или объяснять истинный посыл своих слов. Скорее, ему просто нужен был человек, который его выслушает.       — И… что это значит? — осторожно спросил он.       Не подозревая о последствиях, казалось бы, безобидного вопроса и том, что произойдет после.       Не зная, как часто он будет вспоминать этот момент в будущем.       Снова и снова он спрашивал себя, а что произошло бы, не задай он этот вопрос.       Не задумываясь, не предчувствия ничего особенного, он произнес этот вопрос вслух.       Не заметив, как сильно изменился после него Леви. Как он слегка вздрогнул, услышав эти слова, и как Эрен пробудил в нем что-то,  о чем еще не мог тогда догадываться.       — Это значит, — услышал он, как прошептал Леви. Так тихо, что Эрен едва различал слова. Молча, не до конца понимая, почему голос Леви вдруг стал таким настораживающим.       Без задней мысли Эрен посмотрел в сторону, чтобы увидеть Леви. Его учитель неожиданно пронзил его своим острым, словно бритва, взглядом, без особых усилий овладев всем его вниманием. Будто бы пытаясь его загипнотизировать.       Будто змея, пытающаяся заманить свою добычу.       «Ч-что он делает?», — думал Эрен, пребывая буквально в панике и пытаясь найти в себе силы противостоять этим пленительным глазам. Будучи не в состоянии осознать эту неожиданную перемену.       Пока Леви обволакивал его этим странным взглядом, который ученик просто не мог объяснить. Он заметил темный отблеск в глазах Леви, будучи неспособный распознать его вовремя. Тот, который успел разгадать, слишком поздно.       Это был тот взгляд, который Эрен видел уже раньше. Лишь однажды.       В тот момент, который ученик уже никогда не забудет. В тот момент, когда учитель пришел к нему поздно ночью. В тот момент, когда он пристально оглядывал его, теми же голодными глазами. В тот момент, когда он смотрел на него с такой требовательностью и настойчивостью, как и сейчас.       — Я устал играть в «кошки-мышки».       И больше Эрен ничего не услышал. Леви тоже было больше нечего сказать.       Прежде чем Эрен успел отреагировать на этот взгляд… Прежде чем успел осознать смысл сказанных слов, это произошло.       Будто молния, Леви рывком поддался вперед, схватил младшего за запястья и прижал к дивану.       Всё произошло так быстро, что даже не осталось времени для испуга.       Не успел Эрен крикнуть, как уже оказался с силой брошенным на диван, зажатым под тяжелым весом тела Леви.       Он не успел придумать, как дать отпор – было уже поздно. Старший вновь, в одно движение, оседлал его, обездвижив.       Эрен даже не успел отреагировать или защититься.       — Что..? — инстинктивно он вновь попытался вырваться из его рук, едва вообще осознавая уже столь знакомую ситуацию, — что происходит?!       Леви вновь воздержался от ответа. Предпочитая с удовольствием наблюдать, как пытается вырваться Эрен из его крепкой хватки. Совершенно без сил. Совершенно ошеломленный и сбитый с толку происходящим.       — Сенсей! — с усилием выпалил он между попытками вырваться, что постепенно давались все труднее, — что Вы делаете?       — Всего лишь развлекаюсь, — последовал веселый ответ, лицо учителя находилось всего в паре сантиметров от его собственного, а озорные глаза старшего молчаливо насмехались над ним.       — Рад, что Вам кажется это смешным! — цинично огрызнулся он, потому что ему правда не хотелось выслушивать этот бред, — а теперь слезьте с меня!       — Разве это не намного лучше? — услышал он вопрос, совершенно не по теме, что тут же заставило Эрена перестать нервно ерзать. Показалось, что сейчас важнее – с недоумением уставиться на учителя, дабы потребовать его объясниться самостоятельно и не заставлять Эрена спрашивать.       — Вместо того, чтобы тонуть в жалости к себе и извечном нытье, — тихо прошептал он, прежде чем его взгляд вновь обратился к нему. — Разве приятнее злиться на кого-то другого, нежели на себя?       — А? — выпалил он, не успев сформулировать мысль, — ч-что… Ч-что Вы имеете в виду?       Это обвинение было способом помочь его? Леви пытался так отвлечь его от проблем?       — Ты так погряз в прошлом и сожалениях о собственных решениях. Ты только и делаешь, что ноешь, словно ребенок.       «Что? Словно ребенок?».       — Не пойми меня неправильно. Я прекрасно могу тебя понять и сочувствую тебе… И все же, меня это уже достало. Ты ведешь себя словно малолетний ребенок… А я не пылаю страстью к малолеткам.       «Что?».       Эрен ничего не понимал. И почему-то от этого разговора, наоборот, становилось не по себе.       — Все совершают ошибки. Ты этого не изменишь. Поэтому мой совет: прими это и учись на своих ошибках, — строго потребовал он, пристально рассматривая его, — это и отличает взрослого от избалованного мальчишки. Это отличает победителей от проигравших. Даже после падений они поднимаются, отряхиваются и пытаются снова. Учатся на своих ошибках, чтобы в следующий раз сделать лучше.       — Это не про меня, — со злостью ответил он, едва понимая посыл и смысл слов Леви, — мое исключение неминуемо. У меня больше нет шансов, чтобы сделать лучше! Меня исключат! — пытался объяснить он Леви.       Даже если удастся смириться со своей неудачей, замолить нарушенное обещание, проблему, связанную с TSE, было невозможно игнорировать. Как только Эрен Йегер покинет территорию школы, все будет кончено.       — И это дает тебе право скулить здесь?       Эрену ужасно не нравились подобные оскорбительные сравнения. Тем не менее, он проглотил все свои язвительные комментарии и воздержался от последующих слов.       Не хотелось еще больше разозлить Леви и затягивать  этот спектакль без должной необходимости.       — Хорошо, будь по твоему, — раздраженно вздохнул он. Зная, что не сможет достучаться до этого упрямца, — скажите. Что еще мне следует сделать?       — Просто открыть глаза, — последовал ответ, смысл которого Эрен понял еще хуже.       — Что?       — Ты настолько увяз в жалости к себе, что упускаешь из виду собственные возможности.       «Собственные возможности?».       — Ты даже не видишь, как много возможностей у тебя еще есть. И ты слишком слеп, чтобы увидеть все преимущества, что у тебя есть…       Эрен до сих пор не мог понять, что имеет в виду Леви. Не понимал, о каких вообще преимуществах говорил его учитель. И что это за возможности, что якобы все еще были у Эрена.       — Я тоже понял это слишком поздно, — небрежно добавил он, — тоже поначалу хотелось пожалеть себя, причитая о неудаче. Пока не увидел преимущества, что подарила эта ситуация.       — О чём Вы говорите? — нетерпеливо спросил он. Любопытство разрывало его изнутри.       — Всё очень просто. Если это исключение и вправду предрешено, давай просто извлечем из него максимум пользы.       — Максимум пользы?       — Если с сегодняшнего дня ты больше не являешься моим учеником, значит и я – больше не твой учитель. Поэтому мне больше не нужно следовать никаким правилам. И тебе тоже.       «Что?»       Леви слегка поддался вперед, желая заглянуть Эрену в глаза еще глубже. Изучить его внимательнее, следить за его реакцией.       Их носы почти касались друг друга, Леви крепче сжал его запястья.       — Это наш последний шанс, — соблазнительно прошептал он.       Горячее дыхание учителя ласкало его лицо, дыхание перехватило. Он чувствовал тепло, исходящее от его тела, мысли путались.       — Пока все это дерьмо, что ждет нас в Англии, окончательно не испортило нам настроение… Не лучше ли насладиться моментом и отпраздновать нашу последнюю и единственную ночь на свободе?       «Последнюю и единственную ночь на свободе?».       Эрен не мог понять ни единого слова. Они просто были лишены смысла.       Он не мог понять, что вдруг нашло на его учителя. Почему он вел себя так странно и делал ему такое же странное предложение.       Он тут же вспомнил момент в бассейне.       Момент, когда Леви так сильно ошарашил его, лишив вообще какой-либо возможности двигаться. Когда его странные намеки и двусмысленные слова действовали на нервы и вызывали любопытство одновременно.       — Я… Я не понимаю, — выдавил из себя он, вновь попытавшись скинуть с себя руки Леви.       Но Леви не собирался отпускать его. Даже не собирался давать ему возможность договорить. Он с силой запрокинул руки Эрена вверх, удерживая их над его головой, вопреки всем громким протестам.       Но учителю было плевать. Он не собирался ничего говорить. Не то что объяснять собственные действия.       Он лишь предоставил Эрену немного времени оправиться от шока.       А после ученик почувствовал мягкие губы Леви на своих.