Семь воронов/Sieben Raben

Вторая неделя: суббота; 2 дня назад Ханджи       — Надеюсь вы, болваны, внимательно меня слушаете! Потому что я ненавижу повторяться, а всем, кто меня сейчас прослушал, очень не повезло.       С недоверием, даже с каким-то испугом, она смотрела перед собой, слушая объявление Изаи для всех учеников. Короткая речь, чтобы вновь объяснить расписание на предстоящий день, которое было составлено так же спонтанно.       Речь, произносимая человеком, который у Ханджи вызывал смесь ужаса и смеха. Ей оставалось лишь восхищаться его манерности, задумчиво качая головой. Потому что его поведение и выборка слов заставляли всех присутствующих сомневаться в том, что этот мужчина в самом деле был учителем. Что работает по профессии, требующей зрелости. И что занимает почитаемое место.       В такие моменты Изая скорее походил на подростка, болтающего со сверстниками, ставя под сомнение свою профессию учителя. И вопреки непринужденной манере монолога молодого педагога, он сумел полностью завладеть вниманием учеников.       —…Через час, сразу после завтрака, встречаемся у главных ворот. Сегодня посетим знаменитую Пизанскую башню, а после прогуляемся по городу и поболтаем о культуре. — Она безучастно слушала его речь, вновь и вновь спрашивая себя: как ему вообще удалось стать учителем в престижной школе-интернате? — А если будете вести себя хорошо и не будете создавать проблем, тогда вас сегодня будет ждать небольшая награда. Такая, которая сделает ваш последний вечер в Италии особенным. Мы нашли три клуба для подростков, которые вы сможете посетить.       Как только объявили о большом сюрпризе, разговоры учеников, казалось, стали громче, а атмосфера еще непринужденнее. Реакция, которая безо всяких сомнений понравилась информатику, поскольку довольная улыбка озарила его лицо.       Что неудивительно, ведь насколько Ханджи было известно, идея отправиться на дискотеку принадлежала самому Изае.       —…Клубы различаются по возрастному ограничению и доступным предложениям. Естественно, первоклассники пойдут в клуб, ориентированный больше на детей. Второклассников и третьеклассников мы отведем в заведение, где продается хоть капля алкоголя. И хотя нам придется играть роль нянек, у вас хотя бы будут громкая музыка и девчонки. Сегодня вечером можете по-настоящему расслабиться перед возобновлением учебы.       Изая, в частности, был особенно воодушевлен этим раскладом обстоятельств и с нетерпением ждал вечера. А после, не удержавшись, предупредил:       — Так что ведите себя хорошо! У меня вообще нет желания переться еще на одну экскурсию по музею!       И едва её коллега закончил свою речь, Ханджи оглянулась, осмотрев толпу.       Повсюду шептались, строили планы, смеялись. А потом последовали одобрительные возгласы и громкие улюлюканья, восхваляющие предложение Изаи. Было слишком очевидно – ученики были просто в восторге от этой части программы и уже, казалось, были очень воодушевлены.       Возможность немного повеселиться и выпить, пусть и под присмотром учителей, в один миг подняла настроение еще сонных учеников, вдохнув новую жизнь в этот тихий завтрак.       Но Ханджи быстро переключилась с речи Изаи и реакции остальных на неё. У неё не было ни времени, ни сил обдумывать предложенный им план на день. Или факт того, стоит ли вообще несовершеннолетним разрешать посещать подобные заведения. К наросшему шуму она вскоре тоже потеряла интерес.       Нет. Теперь всё её внимание было приковано к оживленному столу справа от неё. К месту, где завтракал Эрен в окружении одноклассников и добропорядочных парней с третьего потока. Все его друзья были там. Окружив ученика по обмену, они без умолку болтали с ним.       Секретарша с любопытством наблюдала за их столом, за которым также следили и другие классы.       Стол, которому этим утром уделялось как-то слишком много внимания. Даже со стороны учителей и некоторых сотрудников.       Она с трудом попыталась заглушить окруживший её шум, дабы подслушать разговор парней и при этом не попасться.       Стараясь при этом не привлечь к себе слишком много внимания. Всё это время она испытующе оглядывала Эрена, которого дергали тут и там.       — Слышал, Эрен? Сегодня вечеринка, — то была первая реакция на объявление Изаи, что она услышала с соседнего стола, — там ты со своим новым другом сможете дать волю чувствам.       — Понятия не имею, к чему ты клонишь, идиот, — тут же бросил ученик по обмену. Голос его был лишен эмоций. Настроение Эрена было невозможно определить, — к тому же, я не люблю клубы.       — Не прикидывайся тупым. Объясни, что произошло. Иначе мы тебя не оставим в покое.       — Точно! Ты же не сможешь молчать об этом вечность.       Ханджи осторожно подошла чуть ближе, стараясь не привлекать внимания никого из компании.       Чтобы узнать, что именно произошло с её горячо любимым учеником. Узнать, что это вообще за ситуация.       Хотя она уже подозревала ответ.       — Мне нечего тебе сказать, —  упрямо ответил Эрен, продолжая ковыряться в своей тарелке. И всё это время, с момента как они вошли в столовую, он парировал эти допытливые вопросы.       — Да ты и сам в это не веришь! — продолжали его одноклассники, но без особого успеха, — а теперь хватит пороть чушь и просвяти нас.       Секретарша молча и тихо наблюдала за происходящим. Особенно пристально, когда сын директора, нежно оттянув воротник рубашки Эрена, обнажил настоящую проблему. Одну маленькую необычную вещь на шее Эрена, что пробудила любопытство у всех присутствующих.       Проблему, серьезно обеспокоившую Ханджи.       — …Просто не могу поверить, — услышала она тихое хихиканье третьеклассника, всё ещё удерживавшего Эрена за воротник рубашки, — выглядит реально хреново.       — Даже я не оставляю такие сильные отметины, —  отметил другой третьеклассник, — должно быть, было больно.       Но Эрен лишь слегка отдернул руку, сжавшую его воротник. Продолжив молчать, не произнеся ни слова. Даже пристальные взгляды не могли вывести его на чистую воду.       Ханджи с тревогой смотрела на два ярко-фиолетовых следа на коже Эрена. Два синяка, странно маленьких, но оттого еще более заметных.       — И ты… сам их себе поставил? — с подозрением спросил Юу, друг Эрена, повторив одно из предыдущих оправданий того.       Эта фраза совершенно не впечатлила ученика по обмену, и он просто ответил:       — Именно.       — И как же?       — Упал.       — Йегер, ты оскорбляешь наш интеллект, — съязвил другой его одноклассник, которому поддакнули остальные, забавляющиеся неуклюжими оправданиями Эрена и его попытками сменить тему. Лишь Ханджи было не до шуток. Всё это было слишком интимным, чтобы подобные безобидные шутки её развеселили.       — Тогда расскажи нам, как именно ты получил эти синяки?       — Я… врезался в дверь.       — В ещё одну дверь? — громко рассмеялся Незуми, — ты – настоящий дверной фанат. — Он похлопал однокласснику по плечу, прежде чем его перебил Мика.       — Черт с ней с дверью. А дважды ты как смог удариться шеей?       Резонный вопрос, обоснованность которого невозможно было оспорить.       Но всё было бестолку. Даже логичные доводы не могли заставить Эрена рассказать правду. Он всё ещё оставался спокойным и непреклонным, даже каким-то безмятежным.       — Я довольно находчив.       — Нет, ты довольно придурок. Ты даже не пытаешься придумать более правдоподобную ложь.       — Потому что он знает, что это ни к чему хорошему не приведет. Мы и так все знаем, что произошло на самом деле.       Да. Все знали.       Ханджи тоже знала правду. Правду, которую все присутствующие так отчаянно хотели услышать от ученика по обмену. Из его уст, его голосом.       Почему шея Эрена была украшена этими необычными синяками. Хотя было очевидно –  это засосы. Синячки, которые сам он себе никак не мог нанести.       И все присутствующие прекрасно понимали, кто тому виновник.       — Думайте, что хотите, — всё равно отрекся Эрен, — больше я ничего объяснять не собираюсь. Всё было именно так, ни в чем другом я никогда не признаюсь.       — Ты такой засранец, ты вообще в курсе?       — Именно! Мог бы нам хоть что-то рассказать.       И хотя подростки явно веселились, без какого-либо стеснения подшучивая над Эреном, Ханджи смотрела на сложившуюся ситуацию с тревогой и скептицизмом. Вероятность того, что Леви позволил себе прикоснуться к Эрену, казалась ей серьезной проблемой, над которой и смеяться-то нельзя было. Пусть даже если так считает она одна.       — Скажи, Армин! Ты же с ним в одной комнате. Леви был с ним?       — Не знаю… Я спал.       — Ты ничего не заметил?       — Как же так?!       — Ты что, даже не проснулся?!       — Н-нет.       — Как такое вообще может быть?       — Я просто устал! — попытался оправдаться светловолосый юноша, столкнувшись с насмешливыми обвинениями, — это был… долгий день.       — Поверить не могу. Он просто продолжил мирно спать.       — Да они же еще мелкие, — съязвил один из третьеклассников, тут же получив уничтожающие взгляды в ответ. — Немного свежего воздуха, и они уже полумертвые валятся в постель.       — Но… между тобой и Леви ничего же не было? — вновь попытался один из одноклассников Эрена. Его друзья явно не собирались так просто отпускать эту повестку дня. Сколько бы Эрен ни противился и как бы ни старался сменить тему. — Он… просто поставил тебе засос… так ведь?       Это был чертовски важный вопрос! И Ханджи непременно хотела получить на него ответ. Иначе не успокоится.       — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — произнес шатен, на что тут же вмешался другой одноклассник:       — Бред. Не думаю, что Леви что-то себе позволил. Иначе Эрен сейчас еле ногами передвигал бы.       Тут же послышались смешки и показались двусмысленные улыбки. Эрен все еще оставался равнодушен, игнорируя остальных. Шутки ничуть его не задевали.       — Не знаю… Эрен тоже монстр. Может, ему не было больно. Или он просто умело это скрывает.       — Или Леви был необычайно ласков.       И вновь все выжидающие уставились на Эрена, молча требуя объяснений. Безмолвно прося его выдвинуть свой вариант.       Но Эрен лишь пожал плечами, невозмутимо повторив:       — Понятия не имею, зачем ты вообще сюда Леви приписываешь. Я врезался в дверь.       — Думаю, наш любимый ученик по обмену не станет с нами об этом болтать, сколько бы мы ни упрашивали. Очевидно, он хочет сохранить свой секрет.       — Я тоже так думаю… Этот упрямый баран и на смертном одре готов будет солгать.       — Вы как-то слишком легко сдаетесь, — рассмеялся Юу над третьеклассниками, — его легко вывести из себя. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Я заставлю его все нам рассказать, — уверенно пообещал он, приобняв Эрена за плечо. Этот маленький жест ненадолго вывел ученика по обмену из транса, лишь для того, чтобы размазать масло по лицу своего бывшего соседа по комнате. Это, в свою очередь, вызвало веселые возгласы и обмен милейшими оскорблениями.       Друзьям Эрена эта ситуация казалось очень забавной. Никто из них не выглядел обеспокоенным или настороженным из-за этих засосов. Никто не высказывал своих опасений, не выдвигал потенциальных обвинений. Все вокруг смеялись и шутили.       Следователь под прикрытием ни за что не смогла бы угадать настоящие мысли и мотивы учеников, что скрывались за дружелюбными, дразнящими и ободряющими улыбками.       Было просто невозможно понять – были ли другие юноши также шокированы и недоверчивы к засосам Эрена, или же они на самом деле приняли это всё за должное.       Даже она сама не могла себе признаться, что она на самом деле думала насчет всего этого. Все стало слишком сложно, слишком запутанно, чтобы дать однозначную оценку.       И всё стало еще более запутанным, когда на горизонте показался еще один человек. Тот, кто напомнил им всем, что у этой ситуации была и своя теневая сторона.       «А вот и он», — подумала Ханджи, увидев, как он идет к ней.       Всё веселье и радость за столом Эрена улетучились в тот же миг, как только мимо них прошел Леви со своим подносом в руках.       В мгновение ока разговоры стихли, улыбки исчезли с их лиц. Третьеклассники, дружно встав, вернулись обратно за свои столы, стараясь избегать зрительного контакта с физруком. Эрен выглядел особенно напряженным, не смея пискнуть. Он старательно держал голову опущенной, чтобы с ним не заговорили.       «Вот это да…».       Казалось, никто не мог осмелиться заговорить об этом с Леви. Очевидно, все решили принять выжидательную позицию, чтобы самостоятельно увидеть его реакцию.       Ханджи же, напротив, устала ждать и принялась прожигать взглядом своего коллегу и, по совместительству, друга, когда тот приземлился на стул напротив неё. Он не замечал шепота, украдкой брошенных взглядов остальных. Или, быть может, ему было настолько плевать, что он даже не подавал виду. Впрочем, Ханджи это совершенно не волновало.       Неважно, почему Леви вёл себя так спокойно: ее терпению пришел конец.       Ей не хотелось обсуждать эти синяки с Эреном, не желая ставить его в ещё большее неловкое положение перед друзьями. И, отметив его упрямство, она даже не рассчитывала услышать правду.       В отличие от Леви, спокойно попивающего чай, не обращая внимания на окружающую его обстановку. С ним она не собиралась больше молча ждать. Она жаждала объяснений.       — Леви, что ты сделал? — всё, что она смогла произнести. По крайней мере, сейчас.       Она намеренно избежала этих притворных приветствий и утомительных предисловий. Ей нужны были ответы. Сейчас же!       — Принес себе завтрак, — скучающим голосом отозвался его друг, отчего та закатила глаза.       — Хватит шутить. Ты прекрасно понимаешь, о чем я! — прошипела она, стараясь говорить как можно тише, чтобы любопытные одноклассники Эрена не подслушали их разговор, — что ты сделал с Эреном?       — Что ты имеешь в виду?       Теперь и этот второй пытался притвориться идиотом.       «Они что, сговорились что ли?».       — А ты как думаешь? — вновь попыталась спросить она, — ты… ты… ты что-то с Эреном….?       В тот же миг, как только она собиралась высказаться напрямую, её суровые слова превратились в нервные заикания. Едва она набралась смелости завести разговор об этом с Леви, она её тут же покинула. Она даже не могла понять, с чего вдруг не могла осмелиться открыто выразить свои подозрения. И почему боялась задать свой вопрос.       Хотя скучающий взгляд Леви напротив всё же немного утихомирил её страх.       — А тебе не будет плохо от этой информации?       «Что?».       «Что, простите?!».       Она едва могла поверить собственным ушам!       — Ты издеваешься? — в шоке прошептала она, — конечно же будет! Эрен же несовершеннолетний! — сердито выговорилась она ему, но в этот раз, к счастью, не встретившись с равнодушием.       Брюнет, казалось, не только наконец услышал её слова, но и понял их смысл. И вместо того, чтобы высказать ей свое недовольство, принялся обдумывать свои последующие шаги.       Ханджи отчетливо видела, как её последняя фраза заставила его задуматься. Будто бы он размышлял о чем-то важном.       Будто бы она напомнила ему о чем-то важном.       Пусть даже всего на мгновение, потому что не прошло и секунды, как он лишь скучающе пожал плечами.       — Я же говорил, что не трону несовершеннолетнего. И я держу свое слово. Или ты забыла?       Конечно, она помнила это обещание. И к тому же, он говорил об этом так серьезно и так убедительно, что тут же смутило Ханджи. Казалось, не было и намека на то, что Леви врал ей. Он лишь пытался ее успокоить и на самом деле намеривался сдержать слово.       Нет, то обещание он скорее дал самому себе. Словно от этого зависело гораздо больше, чем кто-либо вообще мог себе представить.       В его взгляде читалась непоколебимая уверенность, не оставляющая сомнений в его искренности.       — Но… засосы…, — вновь замешкалась она, но он её перебил.       — Это всего лишь засосы. Расслабься, — раздраженно бросил он, — у меня были на то причины. Мне нужно было выиграть немного времени для пацана.       — Выиграть время?       Он тут же легким кивком указал в сторону столика в дальнем конце обеденного зала. Ханджи увидела, что за тем столиком сидели исключительно приспешники Азусы и Сатаны, собственной персоной. За столиком, что остальные ученики избегали.       — Вчера вечером я перекинулся парой слов с этими придурками, — невозмутимо продолжи он, — теперь они оставят Эрена в покое.       «Что?».       Испугавшись, она вновь повернулась к Леви, тот все еще сохранял абсолютное спокойствие.       — Оставят его в покое? — недоверчиво переспросила она в страхе, что ослышалась, — как… как ты…?       — Легко, — произнес он, прежде чем она успела закончить вопрос, — нужны лишь доказательства. Чтобы они мне поверили.       «Доказательства? Он имеет в виду засосы?».       — Н-но это…? — она скептически взглянула на коллегу, тот всё еще не шевелился, — это правда? Они больше не будут донимать Эрена…?       — Да.       — Не думаешь, что они сказали это лишь для того, чтобы ты от них отстал?       — Нет.       — Ты в этом точно уверен?       — На все сто.       — Боже, Леви, — выпалила она, буквально онемев. Все еще не в силах поверить его словам, — к-как, черт побери, ты это сделал?       В тот момент, должно быть, звучала она, словно фурия, а не как разумный человек. Словно перевозбужденный подросток, сходящий с ума от чувства свободы.       Но ей было плевать. Потому что она просто не могла поверить, что Леви действительно сотворил это чудо. Что парочки засосов и силы его убеждения якобы было достаточно, чтобы успокоить Карино.       Столько раз они пытались образумить этих школьных извергов словами и аргументами. Столько раз пытались найти компромисс в обход TSE. А у Леви так просто получилось? Перекинувшись парочкой слов с головорезами?       Она просто не могла в это поверить.       Ей так отчаянно хотелось узнать подробности. Ей просто необходимо было выяснить, как Леви это удалось. Как бы глупо это не звучало.       Зато её искреннее негодование вызвало легкую улыбку на лице Леви, и теперь он выглядел гораздо более довольным.       — Я прекрасно знаю, как разговаривать с ублюдками… Если правильно разложить карты, опустится на их уровень, они купятся на все, что ты им скажешь.       — Неужели все так просто?       — Я же говорю: им всего лишь нужны доказательства, и они заткнутся, — констатировал он, — поначалу я сдерживался… но после вчерашнего недоразумения мне надоело играть в доброго учителя.       «О? Он все это время был «добрым»?».       — Но что именно ты им сказал?       Какие слова необходимы, чтобы убедить Сатану с его приспешниками? Леви им угрожал? Вступил в переговоры? Использовал правила TSE или применил какой-то хитрый ход? Ханджи жаждала узнать. Научиться, перенять парочку трюков у Леви. Например, чтобы понять, как вести себя с Кенни.       Но её желанию не суждено было сбыться, поскольку физрук в очередной раз проявил свою садистскую натуру.       — Забей, — злорадствуя, ухмыльнулся он, заметив её жгучее любопытство, удовлетворять которое он явно не собирался, — это будет моим секретом.       «Что? Нет!».       — Ты не можешь так со мной поступить!       — Ты удивишься, узнав, как я могу поступить, — радостно продолжил низкорослый засранец, — от меня ты ничего не получишь.       — Пожалуйста! Хотя бы намекни.       — Нет, — настаивал он, — радуйся, что не тебе приходится разбираться с этим дерьмом.       «Возможно. И всё же!».       Она не собиралась так просто сдаваться.       — Тогда хотя бы расскажи мне, откуда ты столько знаешь.       — Есть у меня опыт, — вот и всё, что сказала эта мелкая змеюка. Даже сейчас этот мужчина не собирался ничего рассказывать о себе. Или, если быть точнее, не позволит ей заглянуть в свое прошлое. Он всё так же оставался такой же загадкой, скрывавшей свою предысторию.       И хотя где-то в глубине души её это раздражало, в тот момент она почувствовала ещё большее облегчение. Облегчение от того, что Леви не нарушил своего обещания и всё ещё хотел помочь Эрену. Ей не стоило сомневаться в намерениях Леви, как и не стоило соглашаться с этим придурком Кенни, предвидевший подобную возможность. Её тревоги были напрасны. Она отреагировала слишком опрометчиво и ошиблась. И за это она была более чем благодарна.       И всё же небольшая тревога осталась. Конечно, засосы не были чем-то серьезным, пусть даже TSE придавала им большое значение. И всё же…       — Тебя это так сильно беспокоит? — вдруг услышала она его вопрос.       Её мысли в мгновение оборвались, доводы утихли, когда она встретилась с испытующим взглядом напротив.       — Я тебе неприятен?       Вдруг Леви заговорил совершенно иным тоном. Будто она неожиданно оказалась перед незнакомым человеком. Человеком, которого будто бы терзали сомнения. Который, казалось, чувствовал неуверенность и теперь искал утешения.       В его голосе не было грусти, жалобы. Со стороны он выглядел все таким же собранным и спокойным. Словно скала в морском прибое.       Но сохранять спокойное выражение лица и безразличие теперь стало ему не так легко. Даже Ханджи это заметила. И то, как выглядел Леви, в каком он был состоянии, тревожило её.       — Что? Нет! — она чуть ли не выплюнула эти слова, настолько её поразил вопрос Леви, — я просто… не уверена в том, что это лучший выход, — попыталась объяснить она, не уверенная, что у неё получается. — И всё же…, — она с трудом подбирала слова, — я злюсь не на тебя… а на то, что ты счел необходимым сделать что-то подобное. Эрен ведь… еще совсем ребенок.       — Он гораздо взрослее, чем ты думаешь.       — Да, но…       — Не переживай, — вновь перебил он. Одарив её легкой, но теплой улыбкой, в мгновение успокоившую её. — Никто не причинит ему вреда. Я об этом позабочусь.       — Ты в этом абсолютно уверен?       — Конечно. Я же обещал.       На протяжении всего диалога, пусть даже еще пару минут назад он выглядел каким-то неуверенным, он сохранял гордую осанку и пристальный взгляд. Безо всяких усилий ему удалось развеять её сомнения и успокоить.       Растрогавшись, она посмотрела на него и невольно улыбнулась.       — Спасибо, Леви… И прости, что сомневалась в тебе.       — Не извиняйся, — последовал суровый ответ, — я этому даже рад.       «Правда?».       — Мне нужен кто-то… кто будет контролировать меня, чтобы я не увлекся и не перестал контролировать свои действия.       «Перестал контролировать свои действия?».       — Зачем?       Но ответ на этот вопрос ей было не суждено получить.       Потому что неожиданно к их столику подошел Эрен. Тот самый парень, который до этого момента избегал Леви и которого Ханджи не ожидала увидеть так скоро. А теперь он стоял перед ними, немного встревоженный и, казалось, обеспокоенный, не решаясь взглянуть Леви прямо в глаза. Впервые с момента их знакомства. Это был еще один момент, повергший Ханджи в шок.       — Сенсей, я просто хотел… кое-что Вам сказать. — Слова Эрена прозвучали взволнованно и отстраненно. Он никогда прежде не разговаривал со своим учителем физкультуры так. По крайней мере, в присутствии Ханджи. — Мы с Армином… хотели бы пропустить вечеринку.       «Что?».       — Такое… не для нас. Не могли бы Вы… сказать другим учителям, чтобы мы смогли остаться в своем бунгало?       Секретарша не понимала, что беспокоило её больше: то, что Эрен вновь хотел закрыться в своем бунгало, хотя причин к этому больше не было, или осознание того, что ему стало не так комфортно с Леви, как раньше. Что он даже немного отдалился от него.       Потому что между ними не было ни стандартного, ни дружелюбного приветствия. Никаких шуток и подколов. Ничего.       Ученик казался странно напряженным, почти скованным. Будто он разговаривал с совершенно незнакомым ему человеком, а не с тем, кто всегда был рядом. Не с тем, кого он должен был считать своим другом.       «Что с ним такое?».       Из-за засосов? Эрена это настолько выбило из колеи, что это повлияло на его отношения с Леви? Он испытывал тревогу, разочарование из-за этого? Или причина крылась в другом?       Ханджи не знала. Она понятия не имела.       Она не могла даже догадаться, не говоря уже о том, чтобы понять чувства и мысли подростка.       И все же материнский инстинкт наказывал ей резко схватить Эрена за руку и поговорить с ним об этом. Чтобы решить его проблему и унять тревогу.       Внутренний голос подсказывал ей помочь мальчику, независимо от того, хотел он этого или нет.       Просто чтобы ему вновь стало комфортно и легко с Леви.Чтобы между ними вновь царили веселье и тепло, как и раньше.       Да, Эрен сказал Леви всего три коротких предложения; однако Ханджи уже этого хватило. Она не хотела видеть и слышать Эрена таким.       — Могу, — невозмутимо произнес Леви, будто его не беспокоило поведение Эрена, — но не сделаю.       Оба ошеломленно уставились на физрука, тот совершенно не обращал внимания на их взгляды.       — Что?       — Почему нет? — спросили они почти в унисон.       Впрочем, на Леви это никак не повлияло.       — Потому что ты со своей блондинкой обязан пойти.       «А?».       «Он хочет их заставить? Зачем?».       Чего он хочет этим добиться? Разве Леви не видел, что дела у Эрена идут плохо?       — Леви, — попыталась она переубедить его, — это же совсем не обязательно. Пусть…       — Нет, — раздался гневный ответ, так что она даже не осмелилась закончить предложение, — я не позволю ему вновь прятаться. Я достаточно долго терпел это дерьмо. Он давно уже ничем не может насладиться. Ты же в Италии, черт возьми, — прорычал он, адресовав крайние слова Эрену, — наслаждайся, пока молод. Так что давай.       Ханджи не осмеливалась произнести и слова. Хоть Леви и высказался довольно резко, она, по крайней мере, могла понять его мотивы.       Пусть даже вежливости ему было не занимать, он хотел как лучше. Он все еще хотел помочь Эрену. Она ясно видела это в его глазах, когда с тревогой взглянула на этого низкорослого ворчуна.       Он волнуется за него – она поняла это, уловив теплоту, скрытую за грубым тоном Леви. Но так ли это было лучшее решение…?       Конечно, Леви никогда не отличался тактом или сочувствием. Казалось, он привык общаться так - приказами. И скорее всего, он лучше всех понимал, что ведет себя довольно нелепо и лишь смущает Эрена.       По крайней мере, так подумала Ханжи, потому что настроение Леви тут же изменилось. Когда получил в ответ безэмоциональное выражение лица Эрена, что явно ему не понравилось.       «Он точно расстроен».       — Эрен…       Голос Леви неожиданно отозвался такой любовью и тоской, будто бы он молил о прощении. Бдуто бы хотел извиниться не только лишь за свой резкий ответ.       Он тут же попытался оправдаться перед Эреном.       Но это было бесполезно. Ученик лишь коротко кивнул и вновь отошел от стола, не произнеся ни слова, не ответив Леви.       Ханджи как-то испуганно покосилась на учителя, дабы понаблюдать за его реакцией. Чтобы увидеть, как теперь на него повлияет очередной отказ.       Леви не произнес ни слова. Ни единого слова.       Выражение его лица не менялось. И это её пугало.       — Леви? Ты в порядке?  — неуверенно спросила она.       Но он по-прежнему не реагировал. Просто сидел, уставившись в воображаемую точку.       Будто в тот момент в его голове крутилась тысяча других мыслей. Мыслей, которые, казалось, задавливали его.       — Кажется, всё это его сильно расстроило, — осторожно пробормотала она в надежде, что он её услышит, — просто дай ему время. Я уверена…       Но Леви тут же обессиленно перебил её:       — Всё нормально.       Два коротких слова, за которыми крылась глубокая боль и обида.       Это буквально разбивало Ханджи сердце. Едва не доведя до слез.       — Если я… могу тебе помочь… ты же меня попросишь, правда? И если ты захочешь поговорить, то…       — Конечно, — холодно ответил он и встал из-за стола. Даже не глянув на неё. Даже не подойдя к Эрену и не доев завтрак.       Он просто ушел. Будто бы у него не осталось сил более справляться с этим миром и своей жизнью. Будто бы его честь и достоинство испарились.       Ханджи не могла описать это иначе. Не могла объяснить, почему отстраненное поведение Эрена так повлияло на Леви. Почему это так опустошило прежде сильного и уверенного в себе учителя.       Но теперь она хотя бы понимала, кого и что винить во всем этом бардаке!       «Всё из-за этих засосов! Из-за TSE!»       Нестандартные ситуации требовали таких же нестандартных решений. Но такое решение ей совсем не нравилось!       Она должна что-то сделать! Так продолжаться больше не может!       Она не хотела видеть Леви и Эрена в таком состоянии. Она не смирится с этим. Никогда!       И у неё была одна заготовка на эту поездку, если только ей никто не помешает.

***

      Она уставилась в телефон, стараясь сохранять спокойствие. Её глаза были прикованы к экрану, отчаянно искали крошечные зацепки, которые так и не были найдены.       Потому что их не было.       Никаких уведомлений о пропущенных звонках или непрочитанных сообщений.       Никаких намеков на то, что кто-то хотел с ней связаться или просто даже пытался.       Эрвин не выходил на связь с тех пор, как она уехала. Он не отвечал на её звонки и сообщения.       Эта ситуация немного её тревожила. Вызывала у неё паранойю, но, в конце концов, ничего поделать она не могла.       Не сейчас, когда её ждала очередная экскурсия. В чужой культуре, стране, за тысячи километров от дома. Совершенно одна.       «Спокойно, девочка…».       Она глубоко вздохнула, попытавшись расслабиться.       «Эрвин просто занят. Всё в порядке. Ты всё равно никак ему не поможешь, пока ты в Италии. Так что расслабься…».       Так она пыталась успокоить себя, пока выходила из своего бунгало. Пока ждала Леви, который вот-вот должен был зайти за ней. Пока наслаждалась приятными лучами солнца на собственной коже.       Хоть немного спокойствия в этом неспокойном и опасном мире.       Поначалу она думала, что подвергает себя опасности, оставаясь одной в четырех стенах, пока за ней не явится её маленький телохранитель.       Но ожидаемого чувства страха так и не наступало. Причем уже довольно долго.       После баскетбольного матча она больше не могла думать о том, что она в безопасности. Но не было никаких нападений, засад, даже косых взглядов. Никто не пытался напасть на нее или подкараулить.       Сопровождение Леви было скорее мерой предосторожности, нежели проявлением искренней заботы.       Здесь, в Италии, она еще ни разу не почувствовала угрозы. Но её подсознание подсказывало ей, что она, скорее всего, просто перестала быть интересной жертвой. Что бояться больше нечего, и все в порядке.       Ей не хотелось никого провоцировать, но при этом даже после того, как она вышла на порог своего номера (а как следствие, и из зоны комфорта), она не испытала никакого дискомфорта, тревоги, не почувствовала, что за ней кто-то следит.       Нет. Больше всего её беспокоила, вызывая головную боль, конфликт между Эреном и Леви, если его вообще можно было таковым назвать. Они не разговаривали друг с другом с завтрака. Практически избегали друг друга. Никаких шуток, разговоров ни о чем, подколов. И внутреннее чутье подсказывало ей, что в ближайшее время ничего не изменится.       Эта ситуация ранила её в самое сердце.       Она не хотела видеть двух своих любимчиков в таком состоянии. Хотела, чтобы все было как раньше. До этих засосов. И она не успокоится, пока не добьется своего!       «Все будет хорошо», — пообещала она себе, — «они что-нибудь придумают. Или все само как-нибудь уляжется. День все еще может быть хорошим. Конечно же, ведь проблемы рано или поздно должны разрешиться».       Но она и не подозревала, что следующая уже всплыла, притаившись поблизости.       К своему удивлению, она обнаружила, как она думала раннее, что она здесь не одна. Нет. Оказывается, кто-то удобно расположился в кресле-качалке на маленькой веранде справа от неё. Кто-то, кого она не ожидала увидеть.       Это был Изая собственной персоной, который помахал ей рукой, держа телефон у уха в другой.       — Нет… пока тишина, — услышала она его слова. В момент, когда он обратился к человеку по ту сторону провода, личность которого она не знала. Затем последовала серия обрывочных фраз, смысл которых оставался для неё загадкой.       — Да… конечно… нет…. Почему? Скучаешь по мне? — На лице Изаи заиграла ехидная улыбка, с которой все уже были прекрасно знакомы в школе, — тебе уже так не терпится, мой милый Шизуо-ляйн?       «Поглядите-ка… Он болтает по телефону с Шизуо».       — Я скоро вернусь… тогда ублажу тебя до потери пульса.       Ханджи не знала, что ответил Шизуо. Но судя по его крикам, последней фразой Изаи он был особенно доволен.       — Я тоже тебя люблю! — проворковал информатик в телефон, прежде чем сбросить и ухмыльнуться, — обожаю дразнить этого придурка…, — пробормотал он, скорее себе, нежели кому-то еще, прежде чем вскочить со стула, словно кот, и подойти к Ханджи.       Наконец готовый ответить на все её вопросы.       — Что ты здесь делаешь? — удивленно спросила она, как только он сосредоточился на ней.       — Здесь очень тихо и скойно. Откуда я мог знать, что ты появишься именно в этот момент…, — пожал он плечами.       Без последующих объяснений и извинений. Как и следовало ожидать от Изаи: он делал то, что хотел. Без разрешения и раскаяния. Потому неудивительно, что он уже было собирался уйти. Подпрыгивая, будто маленький ребенок, он спускался по парочке ступенек, в то время как Ханджи обдумывала вопрос, который она могла бы ему задать.       — В школе все нормально? — крикнула она вслед Изае, который, к счастью, остановился, повернувшись к ней, — не было никаких проблем с тех пор, как мы уехали?       — Нет, — зевнул он, — она еще на месте, если ты это имеешь в виду. Никаких трупов или бомб.       «Ну, хоть что-то».       — Поняла… а вот еще? Полиция что-нибудь сообщила об убийствах? Есть новые зацепки? Подозреваемые? Что-нибудь?       Ханджи просто обязана была спросить его об этом. Как бы отчаянно или настойчиво это не прозвучало. Изая был информатором. Если кто и мог ответить на эти вопросы, так это он. Тот, кто сто процентов поддерживал постоянный контакт со своими источниками.       В отличие от неё. Она не могла связаться ни с Эрвином, ни с Кенни, а уж с последним ей и вовсе не хотелось говорить. Она не получала никаких сообщений и новых инструкций. Все, что она могла делать – надеяться на то, что с Эрвином всё в порядке и что Ворона больше не нашел себе новых жертв.       Но чтобы быть абсолютно уверенной в этом, ей придётся положиться на информацию Изаи. Другого варианта не было.       Кроме нее никто, казалось, не был заинтересован делом. За исключением, конечно, Армина.       Того юноши, попросившего её о помощи и желавшего получить конфиденциальную информацию о ходе расследования. Информацию, которую она, по понятным причинам, не могла ему предоставить. Хотя ей было невероятно трудно хоть в чем-то отказать этому маленькому ангелочку. Лишь бы защитить себя, обезопасить его и не помешать расследованию.       И до сегодняшнего дня она была совершенно точно уверена, что продолжит следовать этому плану.       Но оказавшись в Италии, будучи отрезанной от внешнего мира, она поняла, что ей нужна помощь. Помощь, которую она надеялась получить от Изаи.  Однако она и не подозревала, насколько сильно ошиблась своем выборе.       — Почему не спросишь у своего лучшего друга, если так хочешь узнать? — последовал ответ. Несколько слов, прозвучавшие словно резкая пощечина. — Разве главный инспектор больше не вводит в курс дела своих подчиненных или почему ты спрашиваешь меня?       Никогда прежде она не испытывала подобного чувства. Парализующее, всепоглощающее ощущение выбитой почвы из-под ног. Шок парализовал всё её тело, отключил все мысли.       «Нет. Этого не может быть!».       Лицо Ханджи непроизвольно исказилось. Даже дыхание остановилось. В испуге она смотрела на Изаю, пока тот в ответ прожигал её своим уверенным, до чертиков серьезным взглядом. На его лице играла торжествующая улыбка. Садистская улыбка, от которой перехватывало дыхание.       — Я… я… не понимаю, о чем ты, — попыталась оправдаться она. Её голос, как и все её конечности, дрожали, словно осиновый лист.       — Да брось, — злорадствуя, рассмеялся он, — ты меня оскорбляешь. Ты правда думала, что я всё это время не знал, кто ты на самом деле? Мисс младший инспектор и следователь под прикрытием, Ханджи Зоэ?       «Нет! Невозможно!».       Изая её раскусил? Он всё это время знал?       «Я… Я же была так осторожна!».       Этого не может быть. Он, должно быть, берет её на слабо!       — Ч-что? Но…       — Я чувствую полицейскую вонь за сто километров. Кроме того… я проверяю всех новых сотрудников, прибывающих в школу. А ты, моя дорогая, да еще и будучи первой женщиной, привлекла мое внимание.       «Этого не может быть! Это невозможно!».       Она была так бдительна!       — Поэтому довольно, — строго произнес он, не терпя возражений. В голосе прозвучала нотка снисхождения, — не лучше ли нам начать разговаривать открыто, без всякой этой хрени? Ты тоже охотишься на Ворону, я прав?       «Что?».       Она сейчас ослышалась?       — Что ты имеешь в виду?       Но он не ответил. Лишь кивнул, жестом приглашая проследовать за ним. Обратно в её бунгало. В безопасность. Туда, где их никто не потревожит. Туда, где будет поменьше лишних глаз, нежели на веранде. Вдали от посторонних ушей.       Ханджи не была уверена. Она чувствовала себя неловко. Не знала, стоит ли ей слушаться Изаю.       Но, как оно часто бывало, любопытство в конечном счете взяло верх. Она горела желанием узнать, что же он ей скажет.       Все остальные вопросы, касающиеся её настоящей личности, могли подождать.       — Мы ищем одного и того же человека, — сказал он, когда она отперла дверь, а после закрыла её за собой. — Я давно пытаюсь выйти на Ворону. С момента, как только узнал о нем. Это было пять лет назад, и я могу с уверенностью сказать,  что наш профессионал пользуется такой выдающейся репутацией не просто так.       «Изая ищет Ворону?».       — Зачем ты ищешь такого опасного человека? — с подозрением спросила она, скептически наблюдая за меняющимся выражением лица своего коллеги.       Она была очень осторожна, пыталась выявить любые уловки, которые Изая мог бы использовать против нее.       — Он звучит интересно, — пожал он плечами, — охотничий азарт, — скучающе дополнил он, плюхнувшись на её кровать, — к тому же, знание его личности принесет мне немало преимуществ, славы и денег.       — Значит ли это, что… ты тоже понятия не имеешь, кто он?       — Нет. У меня есть парочка идей, я слышу тут и там слухи. Подозреваемых много и много несостыковок. Но, к сожалению, доказательств нет. Ворона знает свое дело как никто другой. Он умеет заметать следы слишком хорошо.       Казалось, Изая искренне интересовался этим убийцей. Ханджи показалось, что она уловила в его глазах неподдельное любопытство и амбиции. Никакого страха или тревоги. Лишь желание наконец одолеть легенду, скрывавшую свою личность.       Жажда знаний Изаи была настолько велика, что он даже не промолвился и словом о настоящей работе Ханджи.       — Скажи мне только вот что, — осторожно спросила она, внимая его пытливому взгляду, — почему… ты меня не сдал?       — Это важно?       — Конечно! Очень важно!       Она настаивала на ответе. Каким бы он ни был.       Без его объяснений она так и останется в этом неверии и растерянности. Конечно, она не могла быть уверена в том, что он скажет правду. Но даже ложь помогла бы ей получше понять эту ситуацию.       Любой другой человек чувствовал бы на её месте то же самое. Но она совершенно забыла, что разговаривает с Изаей, а тот с улыбкой произнес:       — Потому что это весело. Наблюдать за тем, как ты пытаешься не спалиться, очень забавно. Если бы я тебя раскрыл, то лишил бы себя такого удовольствия.       «И всё?».       — Лишь ради веселья?       — Другие причины мне не нужны, — скучающе отозвался он.       «Он делает это… по собственной прихоти?».       На мгновение она замерла, растерянная и озадаченная. Не уверенная, сможет ли она это как-то всё осознать, она даже не могла понять, говорил ли Изая правду.       — Ну, ладно…, — попыталась она вновь, избегая темы своей настоящей личности. Потому что если бы Изая в самом деле хотел разоблачить её, он бы это уже наверняка сделал. Он не был похож ни на шантажиста, ни на того, кто бы ей угрожал.       Он был слишком спокоен и расслаблен, будто бы её истинная работа совершенно его не волновала. Он даже не спросил, что она думает о TSE и не стал гадать о её дальнейших шагах. Он не хотел ничего о ней узнать, не интересовался миссией, что привела её в эту школу.       Судя по всему, ему, в самом деле, было плевать на её профессию. Для него это всё было не более чем игра. Ни больше, ни меньше.       — Если так…, — неуверенно продолжила она. На этот раз голос её прозвучал заметно спокойнее, хотя опаска по отношению к Изае всё ещё сохранялась. — Тогда, пожалуйста, помоги мне, расскажи всё, что знаешь.       — Зачем?       — Я должна найти Ворону и остановить его. Он – убийца.       — И именно в этом ты ошибаешься, — неожиданно усмехнулся он, — Ворона скорее бизнесмен, нежели убийца. Он убивает только за деньги. Ни по какой иной причине. Именно поэтому так трудно предсказать его следующие шаги. Этот человек делает только то, за что ему платят, а после исчезает. Так что тебе лучше следует найти его босса. Так у тебя будет гораздо больше шансов на успех. Лишь босс знает, каковы будут следующие действия Вороны.       Босс. Тот, кто натравил Ворону на горожан. Единственная зацепка, какая была у полиции. Единственный человек, который мог контактировать с Вороной и остановить его.       — А кто босс? — взволнованная, она приблизилась к нему, — мы должны его поймать.       — Даже если бы я знал, я бы тебе не сказал. Я не разглашаю информацию.       Этот парень оставался все таким же высокомерным и надменным. Одно лишь его безразличие во всем говорило ей, что он не воспринимает её всерьёз. Возможно, это была одна из причин, почему он не сдал её директорам.       Изая не питал к ней ни капли уважения. Он не видел в ней угрозы.       — Пожалуйста, Изая! Это важно. Я думаю, Эрен в опасности, — молила она, её пыл и рвение все никак не ослабевали.       — Ну, и?       — Что ты имеешь в виду под «ну, и»?, — она понемногу начинала по-настоящему злиться. Конечно, Изаю совсем нельзя было охарактеризовать, как герой. Но эта бессердечность определенно зашла слишком далеко! — Он же ребенок!       — Все мы когда-то были, — ответил он, всё ещё сохраняя лицо, — и, насколько я осведомлен, с малышом всё вполне хорошо.       — Пока что! С ним всё хорошо. Кто знает, когда этот сумасшедший начнет охотиться на Эрена.       — Если вообще начнет. Многие считают, что Ворона использует мальчика лишь в качестве прикрытия. Чтобы отвлечь полицейских вроде вас. Иными словами… по какой вообще причине мальчик из-за границы, впервые прилетевший в Англию, до боли скучный и обычный, вообще должен привлекать внимание небезызвестного местного убийцы?       Да, эта мысль уже приходила ей в голову. Но она все еще не хотела рисковать и думать, что она могла ошибиться.       — Тогда хотя бы расскажи мне, что знаешь!       — Возможно, расскажу… когда ты мне понадобишься.       — Что?       Как-то даже галантно, немного самонадеянно, он встал, направившись к двери, будто бы пытаясь сбежать от неё.       — Повторюсь: я не делюсь информацией с кем попало. Ты довольно забавная, но совершенно бесполезная для меня. Измени это, и тогда мы вернемся к нашему разговору.       «Не могу поверить!».       Прямо перед ней стоял первоклассный информатор, и он отказывался ей помочь.       Потому что она не соответствовала его извращенным стандартам!       — Но могу дать тебе совет, если хочешь, — услышала, как добавил тот, — просвети маленького блондина и раскрой себя ему.       «Чего?».       — Сделай ему одолжение, расскажи всё о себе.       — Ты же не Армина имеешь в виду? — в ужасе спросила она, а его кивок лишь подтвердил её опасения, — о-откуда ты знаешь?       «Это просто невозможно!».       Изая никак не мог знать о её разговоре с Армином. Никак…! Но улыбка информатика развеивала все её сомнения.       — Я многое знаю, — хитро и коварно усмехнулся он, — но дело не только в этом. Только этот парень хочет тебе помочь и на самом деле может. Тебе следует к нему прислушаться.       «Нет! Ни в коем случае!».       — Он же ещё ребенок!       «Я не хочу его этим обременять!».       — И всё же, у него есть мозги. Он знает Эрена лучше всех. Возможно, у него есть информация, которой нет даже у меня. Быть может, он заметил то, что не увидел даже бдительный взгляд Леви. Попробовать стоит.       Все её мысли путались. Мысли, желающие проверить правдивость слов Изаи, мысли, противоречащие её собственным принципам и убеждениям.       «Нет. Я не хочу этого».       Она не хотела обременять этим Армина. Не могла позволить себе отнять у него еще больше детства.       Даже если Изая явно так не считал.       — Не пойми меня неправильно: если Ворона в самом деле заинтересуется Эреном, я буду первым, кто об этом узнает. Потому что эта информация поможет мне выйти на Ворону, — хитро усмехнулся он, забавляясь собственным гротескным юмором.       Ханджи едва вслушивалась в его болтовню. По крайней мере, пока не уловила кое-что важное:       — Но будь осторожна. Сейчас слишком рискованно озвучивать свои теории и привлекать к себе внимание…       «Что?».       Смутившись, она взглянула на Изаю, попытавшись осознать его слова. Насколько рискованно было озвучивать свои теории вслух? Они были в Италии, в школьной поездке. Можно сказать, в безопасности. Вдали от всяких воронов и опасностей пригорода.       А Изая так не считал? Волновался? Но почему?       — …В этом смысле Армин действительно мог бы тебе помочь, — продолжил он, не обращая внимания на взгляд Ханджи, — мальчикам в таком возрасте свойственно задавать подобные вопросы. Он может оказаться полезным.       — Но…       — Просто подумай об этом, — вновь настоял он. А ей пришлось вглядываться в эти глаза, полные злорадства, что будто бы шантажировали её, — если передумаешь, быть может, и я изменю свое мнение. И всё так же буду храбро молчать и хранить твой маленький секрет. Неизвестный       Молча и осторожно, любознательно и внимательно, неизвестная личность слушала голос, наполнявший тишину комнаты жизнью. Голос, излучавший странное спокойствие. Голос, который вопреки опасности звучал так спокойно и собранно, что это даже в некоторой степени впечатляло.       — Да… Да… Всё в порядке… Да, — слышал неизвестный в ответ, каждый раз после парочки коротких пауз. Каждый раз с одинаковым интервалом. Обобщенные, монотонные, бессмысленные фразы.       — Я понимаю… Да… Нет, я знаю… — всё так же молча и внимательно она следила за односторонним диалогом, который всё ещё вел гость. Неизвестная личность улавливала односложные фразы и короткие, казалось бы, несвязанные предложения, которые еще нужно было проанализировать.       А сам неизвестный в это время ждал у дверного проема, пока гость совершал свой ежедневный звонок.       — Нет… Сколько еще? Всё отлично, — настаивал он уже в который раз, — да, правда.       Неизвестный едва сдержал улыбку, услышав это. Тем более, что в тот момент гость всё ещё был привязан к кровати. С завязанными глазами, потому он ничего не мог видеть. Запертый в хижине после похищения незнакомцем.       — Да, я знаю. Знаю, это странно… но, видимо, здесь так заведено… Нет, я понимаю… Да…       — А они не собираются сдаваться, — отметила неизвестная личность, наблюдая за ним и пытаясь расшифровать его разговор.       Неизвестный уже догадывался, о чем шла речь, потому внимательно прислушивался, стараясь уловить формулировки гостя. Чтобы убедиться, что он ни о чем не проболтается. Что не раскроет никаких секретов и лишь повторит те ответы, которые неизвестный ему разрешил дать.       — Нет… Бомбы, к счастью, были далеко…. Нет… Я в порядке… Всё хорошо…       Неизвестный то и дело вспоминал, каким испуганным и ошарашенным выглядел гость в самом начале. Как сильно он плакал и молил о пощаде. Как просил ответов и объяснений.       Но с тех пор, как они заключили сделку, он начал понемногу меняться. С тех пор, как неизвестный разрешил ему отвечать на телефонные звонки, он стал каким-то по-странному уверенным и спокойным.       Будто осознание того, что он может поспособствовать собственному освобождению, придавало ему сил. Будто он находил утешение в осознании того, что всё, что ему нужно делать – это ждать.       С тех пор ни одна слезинка не скатилась по его лицу. Голос перестал дрожать, а спокойствие вновь вернулось.       Конечно, неизвестный все еще чувствовал страх, источавшийся от гостя. Но его самообладание, не дававшее выразить его открыто, неуклонно росло.       — Да, обещаю… Я… Да… Да… Хорошо. Пока, — услышала неизвестная личность его голос, прежде чем тот прошептал крайнюю фразу, закончив разговор.       Неизвестный тут же подошел к кровати, забрав свой телефон.       — Молодец, — произнес компьютеризированный голос на телефоне неизвестного, дабы скрыть свою личность. — Они… поверили?       — Д-да… думаю, да, — осторожно ответил тот, на этот раз заметно нервничая.       Гость всё это время старался не расстроить и не разозлить неизвестную личность. Изо всех сил старался угодить неизвестному и тем самым обеспечить собственный успех на выживание.       — И… Я думаю, послезавтра они позвонят еще раз.       «Будем надеяться…».       Потому что у неизвестной личности не было ни времени, ни терпения на эти надоедливые звонки. Они не были её приоритетом. Не интересовали её.       Вместо этого всё её внимание было направлено на кое-что другое. На то, что не давало ей спать по ночам, заставляя дрожать от предвкушения.       Добыча, собственной персоной, была так близко. Охота подходила к концу.       Осталось совсем немного.       Лишь последний шаг. Последнее действие, и тогда всё наконец-то будет завершено.       Поэтому неизвестный не мог позволить этой чепухе отвлечь себя! Он не позволит ей остановить себя!       Именно поэтому неизвестная личность, всё ещё используя страх своего гостя, позволяла ему делать эту работу. То была спонтанная идея, от которой все еще болела голова. Идея, заставившая засомневаться в себе и в будущем.       Неизвестный понимал, что это была ошибка и было слишком рискованно доверять такую задачу именно гостю. Но никто другой не смог бы ему помочь. Никто другой.       Это был риск. Безрассудный поступок, на который неизвестной личности пришлось пойти.       И к счастью, пока никаких проблем не возникло. Неизвестному пока не пришлось пожалеть о своем решении.       Оставалось лишь надеяться, что так будет и дальше.       — Можешь… гордиться… собой, — прокрякал компьютеризированный голос, на мгновение испугав гостя, — немногие… сохраняют такое… спокойствие и самообладание… в твоей… ситуации… Я впечатлен…       Несмотря на повязку на глазах, неизвестный увидел отчетливое удивление и изумление гостя, в тот самый момент, когда тот, сбитый с толку, повернулся в его сторону.       — П-правда?       Его изумление и осторожный вопрос были понятной реакцией. Удивление не было чем-то неожиданным или непонятным.       В конце концов, это был первый раз, когда неизвестная личность похвалила своего гостя за что-либо. Или вообще сказала ему доброе слово.       Тот комплимент был подобием интуитивного желания, которое неизвестный и сам от себя не ожидал, но так хотел воплотить. Просто потому, что смелость гостя произвела на него впечатление и потому что его отвага напоминала ему об одном человеке, по которому он так скучал.       — С-спасибо, — неуверенно, но искреннее отозвался гость, — и… когда… я смогу поехать домой?       Неизвестный как раз набирал ответ, как вдруг его телефон завибрировал, оповестив о входящем сообщении.       В сообщении было одно единственное слово: СЕЙЧАС.       Слово, вернувшее в одно мгновение неизвестную личность в рабочий режим, заставив позабыть обо всем на свете.       Неизвестная личность поспешила к двери, в момент когда телефон зачитал введенный текст вслух:       — Очень… скоро…, — ответила за неизвестного программа, прежде чем он вновь запер гостя снаружи.       Неизвестная личность схватила куртку со стула и вышла из маленькой хижины. Набрав номер, заперла всё и побежала к машине.       — Они уже в пути? — тут же спросил неизвестный, как только на его вызов ответили.       — Еще нет, — последовал ответ без дальнейших вопросов.       — Где они? Еще в Гардиффе?       — Нет, но правда твоя. Твоя жертва вновь сменила отель. Сейчас они в Хэмптон, на севере города. Вновь под вымышленными именами и в маскировке. Но кто знает, как долго они там пробудут… До меня дошли слухи, что они планируют скоро покинуть страну.       «Да, этого следовало ожидать. Но я этого не допущу».       — Хорошо. Встретимся там, — сказал неизвестный, заведя машину и нажав на газ.       — Не забудь мой гонорар.       Но неизвестная личность не стала отвечать, повесила трубку и бросила телефон на пассажирское сиденье.       Изголодавшийся, будто бы охваченный жаждой крови, неизвестный ехал по улицам Троста. Не привлекая внимания. Не привлекая внимания вообще никого. Направляясь прямо на север города. Прямо к месту назначения. Отель Хэмптон.       Где её ждала добыча. Где охота наконец закончится. Эрен       Запутанно. Раздраженно. Сложно.       Иных слов описать эту ситуацию не было. Иных слов подытожить всю его жизнь не было. Всё выходило из-под контроля, всё погружалось в хаос.       А ради чего?       Лишь из-за этой чертовой игры и её идиотских правил! Лишь из-за Сатаны и его приспешников. Всё потому, что он, как самостоятельная единица, все еще ничего не мог сделать против давления сверстников.       Потому что он должен был оставаться в этой школе. Потому что был связан по рукам и ногам здесь, за границей.       Эрен просто не знал, что и думать. Его разъедали противоречия. Эмоции бурлили, мысли метались. Каждая извилина мозга работала, переосмысливая события прошлой ночи и их последствия.       Леви. Его… учитель… пришёл к нему. Оставил на нем два засоса.       Совершенно неожиданно. Без какой-либо предварительной договоренности, без согласия.       Старший уже прикасался к нему, и не раз. Но то были невинные безобидные касания. Легкое поглаживания здесь, мимолетное прикосновение там.       И все же каждый раз Эрен чувствовал смущение, абсолютное непонимание.       Но эти ощущения, которые доселе он довольно быстро душил в себе и игнорировал, были ничем по сравнению с той эмоциональной бурей, что он испытывал с прошлой ночи.       С того самого момента, как Леви ушел, оставив его наедине со своими мыслями.       Он не мог уснуть всю ночь. Не находил себе покоя. Его тело все еще горело после той выходки Леви. Мышцы дрожали всякий раз, как на него накатывало воспоминание о случившемся. Как только его мозг начинал воспроизводить образы прошлой ночи, заставляя вновь и вновь переживать это.       В тот же миг он вспоминал звуки, запах, этот жар. Хотя он и не хотел этого. Хотя он должен был сосредоточиться на учебе и…       Нет! Он не мог. Не сейчас. Казалось, он потерял контроль над собственным телом. Телом, что так отчаянно хотело вновь и вновь возвращаться к тому событию, пережить его заново.       Неужели он в самом деле так слаб? Что какой-то малозначимый опыт сделало его таким… зависимым?       Или же его тело упрямо отказывалось отделять фантазию от реальности?       Может быть, потому что…?       Нет. Он не хотел! Не хотел думать об этом. Не хотел с этим разбираться.       И все же разум, подсознание заставляли вновь и вновь переосмысливать свое уязвимое положение, искать причину своего такого неправильного поведения.       Но больше всего он хотел найти решение. Идею, что спасла бы его, которая смогла бы освободить его от этих страданий. Ключ к исцелению…       …Но он не мог его найти. Он не знал, что делать.       Особенно после того, как он стал свидетелем успеха этого странного плана этим ранним утром. И как легко он сработал. Как без особых усилий Леви, казалось, сдержал свое обещание.       И Карино, и его приспешники оставили его в покое. Никто его не донимал, никто не отпускал пошлых шуток. Никаких толчков или поддразниваний…. Господи, казалось, они вообще перестали его видеть. Казалось, Карино избегал его. Он его не донимал.       Ни когда их классы поехали к Пизанской башне, ни во время экскурсии, ни во время фотографий или покупки сувениров.       Ни когда они проезжали по улочкам Италии на автобусе и посещали культурные достопримечательности.       Ни даже тогда, когда у них вновь появилось свободное время, а Эрен направился в центральный парк с одноклассниками.       Ни разу его не побеспокоили, хотя возможностей было бесчисленное множество.       Все шло спокойно и безобидно. Цивильно и дружелюбно. Будто предыдущий день был кошмарными сном. Будто бы все те нападки и преследования он себе вообразил.       За исключением нескольких косых взглядов и тихого перешептывания он не заметил ничего со стороны своих оппонентов. Словно они и не были знакомы друг с другом.       Впервые за все время обучения в этой школе Эрен наслаждался тишиной и покоем. Как обычный школьник в классной поездке.       Исключением, конечно, были глупые шутки Юу и любопытные вопросы его друзей. Даже третьеклассники не могли удержаться оттого, чтобы продолжить допрос, начатый еще во время завтрака, едва они успели вернуться на базу отдыха.       Не было никаких неприятностей, никаких драм. Никаких нападок, никаких издевательств.       Ничего. Лишь тишина.       Будто люди Карино умолкли. Будто они потеряли желание унижать и изводить.       «Как, черт возьми, Леви это сделал?».       Действительно ли двух засосов было достаточно? Или был еще один аспект, о котором он попросту не знал?       Леви намеривался убедить их. Он был абсолютно уверен, что сможет обмануть хулиганов, и он сдержал свое обещание. Результаты говорили сами за себя.       Но как? Что именно сделал Леви после того, как навестил Эрена?       Что произошло, что так быстро заставило его неприятелей сдаться?       И любопытство буквально поглощало его. Он жаждал узнать, что Леви сказал этому уроду. Какие слова понадобились, чтобы убедить этого ублюдка. Какой метод в итоге задействовал его учитель, чтобы добиться успеха, в то время как всякие усилия Эрена были обречены на провал.       И всё же…       Так же сильно, как его радовало эта маленькая победа, так же и его собственные чувства разрывали его изнутри. Так сильно, что он буквально вел себя как идиот.       Не раз во время экскурсии Леви пытался заговорить с ним. Он поглядывал на него, звал его по имени, но Эрен игнорировал его.       Он не мог смотреть учителю в глаза, не говоря уже о том, чтобы вести с ним осмысленный диалог. Он хотел, но не мог.       Потому весь день он избегал Леви. Из слабости. Из страха.       С момента их короткого диалога за завтраком он держался на расстоянии. Даже эта небольшая просьба, которую учитель хладнокровно отклонил, стоила ему огромных усилий.       Даже сейчас он не мог этого подавить и продолжить жить свою обычную жизнь.       Леви же… напротив, вел себя как обычно. Будто ничего не произошло.       Старший вел себя как обычно. Он без труда забыл прошлую ночь, продолжив жить своей жизнью, не оборачиваясь назад.       И Эрен завидовал ему. Больше, чем вообще мог признать.       Он так хотел стереть всё это из своей памяти. Так хотел притвориться, что вчерашний визит Леви не был чем-то из ряда вон выходящим. Лишь безобидным визитом со странным концом. Ничем таким, на чем вообще стоило бы зацикливаться.       Но его тело и разум отказывались. Он терпел неудачу.       И он начинал подозревать, в чем была причина.       Но он не мог позволить себе даже думать об этом! Он должен сохранять хладнокровие. Должен оставаться спокойным.       Ему и без того было тяжело спокойно реагировать на подколы друзей. Но разговаривать с Леви так же непринужденно, как с лучшим другом, сейчас было буквально невозможно.       Он не хотел. Не хотел избегать своего учителя, будто инфантильный подросток. Но он не мог придумать иного способа успокоиться. Разговор с Леви был исключен. Это лишь усугубит ситуацию.       Его беспокоили не столько засосы, сколько ощущение, что ему понравилось. Леви почувствовал его возбуждение, а теперь тот не знал, как смотреть учителю в глаза. Из-за этой неловкости.       Это было так нелепо. Так жалко. И даже не хотелось думать о последствиях, что его поджидали.       Он всё испортил.       Быть может, он вправду всего лишь ребенок. Ребенок с отсутствием самоконтроля. С отсутствием мозгов. И способности сосредоточиться.       У него была лишь одна задача, одна-единственная цель, а теперь его окутывало чувство, что он её не смог достичь.       И его единственный шанс хоть немного спасти ситуацию – это на время отстраниться от Леви. Пока он не успокоится. Пока наконец не сможет забыть об этом.       К счастью, его учитель не слишком усложнял ему эту задачу. Леви дал ему необходимое время. Его попытки заговорить с Эреном быстро прекратились. Даже Ханджи оставалась сравнительно спокойной и тихой. Она ни разу не сделала акцент на его отстраненном поведении по отношению к Леви. Она не задавала вопросов, не заостряла ни на чем внимание. Будто бы у нее своих проблем хватало.       Да. То были тихие, мирные моменты в Италии. Впервые спокойный день за долгое время.       Но как бы ему не нравилась их поездка, она все еще оставалась одинокой и гнетущей.       Это осознание нагнало его очень быстро.       Он не обменялся ни единым словом со своим учителем физкультуры за весь день. А поскольку его неприятели игнорировали его, у Леви не было причин обращать на него внимание или притворяться его партнером.       С одной стороны, Эрен был благодарен, поскольку искренне верил, что это к лучшему.       Но с другой стороны, это причиняло ему боль. Боль, что была сильнее, чем когда-либо за долгое время.       Но почему? Почему ему было так тяжело на душе?       Он стал таким слабым? Его мучили угрызения совести? Или он просто боялся, что Леви навсегда отвернется от него после этого?       Вопрос за вопросом, на которые не было ответов.       И эти мысли терзали его сильнее с каждым часом. Они становились все громче и мучительнее с каждой упущенной возможностью поговорить с Леви.       «Я всего лишь не умею принимать перемены. Вот и все», — твердил он сам себе. Просто чтобы наконец успокоить свой разум.       По крайней мере, ему хотелось в это верить, чтобы найти хоть какое-то объяснение этой неприятной ситуации. Чтобы найти хоть какую-то логику этому своему поведению.       На самом деле, он скучал. Скучал по шуткам с Леви и по тому, как он его поддразнивал. Скучал по тому, как Леви выставлял его дураком и высмеивал перед всем классом. Просто потому что эти моменты наполняли его счастьем и ностальгией. Потому что они напоминали ему о капитане.       «Мне кажется, ты нашел замену этому капитану в лице Леви-сенсея», — однажды сказал Армин.       Тогда он не согласился с Армином. Просто потому, что он знал лучше и не мог позволить себе вести себя так по-детски. Потому что знал, что реальность совсем другая, гораздо сложнее.       Но сегодня, в этот день, после нескольких часов без своего учителя, он понял, что Армин, быть может, был прав. «Возьми себя в руки, Йегер», — упрекнул он себя, — «школа не продлится вечность… и в конце тебе все равно придется попрощаться с Леви-сенсеем».       И этот момент был переломным. Момент, который Эрен никак не мог забыть, потому вновь и вновь напоминал себе: Леви-сенсей… будет в его жизни лишь ненадолго.       Это был факт. Неизбежный конец.       Они не будут учеником и учителем вечно. В конечном счете, их пути разойдутся.       В конце коцов, история подойдет к концу.              В этом смысле, небольшая дистанция между ними даже могла пойти на пользу.       Чтобы прощание после не было таким болезненным.       «Да, это лучший исход событий», — повторял он себе вновь и вновь.       Пока его уставший разум наконец не принял его оправдание, а боль в груди не утихла.       И он продолжил бы внушать себе эту ложь, пока наконец не поверил бы в неё.

***

      Поздним вечером их класс отправился в клуб. Солнце давно зашло, ночь погрузила улицы Флоренции во тьму.       И всё же город чудесным образом сиял буквально до слепоты.       Огромное здание перед ними, сиявшее точно как остальной город, был украшен тысячами лампочек и неоновых вывесок и жил своей ночной жизнью.       Жизнью, полной вечеринок и веселья. Жизнью, которой было плевать на сон и тишину, что было особенно актуально в субботний вечер. Под покровом ночи. И наконец в комфортной температуре.       Они пересекались с огромным количеством людей на улицах и перед клубом, и у всех, кажется, была одна цель. Эрен замечал женщин в откровенных нарядах и мужчин в дорогих костюмах. Все разного возраста, из разных социальных слоев. Тут и там стояли небольшие компашки, распивавшие алкоголь и громко разговаривавшие. Полноправно наслаждавшиеся ночной жизнью и распространявшие свое хорошее настроение на всех.       А молодежный клуб, который Эрен должен был посетить со своими одноклассниками, представлял собой нечто похожее.       Интерьер здания выглядел именно так, как Эрен себе и представлял или, скорее, запомнил по фильмам и рассказам других.       И все же это был совершенно новый опыт, захвативший всё его внимание, пусть и ненадолго.       Эрен едва мог описать само помещение из-за темноты и отвлекающего светового шоу. Все его органы чувств были перегружены и возбуждены до предела тысячами впечатлений.       Свет плясал вокруг них, басы заставляли пол дрожать. Тут и там раздавались крики и, казалось, что посетители уже успели выпить больше алкоголя, чем Эрен за всю свою жизнь.       Все были полны энергии, шумны и раскованны. Именно здесь начиналась вечеринка, жизнь, частью которой они вот-вот должны стать.       И, кажется, их сразу же заметили.       Не успели они войти, Эрен почувствовал, будто на него уставились тысячи глаз. Его и его одноклассников, без всяких сомнений, внимательно изучали, оценивали, отбирали. Даже в таком шумном городе, как Флоренция, редко случалось, чтобы десяток учеников из другой страны вваливались в одно помещение, заполонив его за считанные секунды.       Осматриваясь, он пытался оценить эту непривычную ситуацию.       — Здесь так шумно! — крикнула Ханджи рядом, чтобы он её услышал.       Он не мог не согласиться. Любой, кто не привык таким громким звукам, был бы в шоке. По крайней мере, так выглядел Армин: лицо его исказилось от боли и он закрыл уши.       — Время вечеринки! — возбужденно воскликнул Юу, вместе с остальными рванувшись к бару.       — Алкоголь в умеренных количествах! — крикнул Гурен вслед толпе, которая его проигнорировала. Это побудило учителя математики пойти вслед за сыном и его друзьями.       Хоть им и было разрешен вход в клуб, в нем действовали строгие правила относительно употребления алкоголя. Каждому разрешалось выпить максимум по три бокала. При этом крепкие спиртные напитки были строго запрещены.       Эти правила, конечно же, распространялись только на класс Эрена. У класса Лелуша, которые направились в другой клуб на окраине города, естественно свободы было побольше. А клуб, в который поехали первоклассники, больше походил на молодежный хостел – на то место, где вообще нельзя было найти никакого алкоголя.       — Итак, ребята, — рассмеялся Изая, явно не воспринимая свои обязанности всерьез, чего не скажешь у Гурене, — я пойду смешаюсь с толпой. А вы веселитесь, — поспешно произнес он, прежде чем мгновенно исчезнуть в толпе. Его одежда, похожая на одежду одноклассников Эрена, позволяла ему это сделать быстро.       Все были одеты в свою обычную повседневную одежду. Никакой формы и галстуков. С виду они были похожи на обычных подростков, ничем непримечательных туристов. Хотя одежда некоторых учеников и была довольно дорогой и богатой, чтобы сойти за обычных граждан.       Эрен метнул взгляд в сторону и увидел, как девочки флиртуют с парочкой его одноклассников. То, конечно, было неудивительно, учитывая их дорогую одежду.       Сам же Эрен, напротив, был одет в лохмотья. Он точно не привлек бы ничьего внимания. Да и не собирался этого делать.       В данный момент его внешний вид волновал его меньше всего.       Нет. Вместо этого он взглянул на Леви: тот помогал Гурену в его миссии, проследовав за учениками к бару. Эрен был благодарен, что их разделяло хотя бы пара метров и сотни танцующих тел.       — Это будет долгая ночь…, — услышал он голос Ханджи рядом, который, несмотря на громкую музыку, прозвучал довольно устало.       — Зачем пошла, если не хотела?       — Потому что Леви пошел. И он не хотел, чтобы я оставалась одна на базе отдыха, — объяснила она, на что Эрен улыбнулся. Его учитель физкультуры все еще не хотел оставлять секретаршу без присмотра.       — Пойду что-нибудь выпью. А вы будете? — спросила она его и Армина напрямую. Ни один из них не сдвинулся с места, словно они сделали заказ, который так и не забрали.       — Нет, спасибо. Я не буду, — ответил его светловолосый друг, все еще прикрывая уши руками.       Эрен согласился.       — Мне тоже ничего не нужно. Быть может, позже.       Ханджи, казалось, была довольна ответом и кивнула в знак согласия.       — Хорошо, — улыбнулась она, слегка похлопав Эрена по плечу, — я знаю, вам такое не нравится. Но всё равно постарайтесь повеселиться.       — Постараемся.       — Хорошо. Если вам что-нибудь будет нужно, обращайтесь.       И Ханджи тут же протиснулась сквозь толпу, направившись прямо к Леви, который о чем-то спорил с барменом. Отчего Эрен втайне понадеялся, что его учитель физкультуры будет слишком занят, чтобы вообще завести с ним разговор этим вечером.       И ученику по обмену не стоило переживать о Ханджи. Казалось, она все еще была погружена свои мысли, хоть и старалась этого не показывать.       Этот короткий диалог в клубе был первым разговором, который у него состоялся с секретаршей за этот день. И, вне всяких сомнений, последний.       Единственным, кто мог его всколыхнуть этой всей историей с Леви, был маленький светловолосый мальчик слева от него. Тот самый мальчик с острым умом, который сегодня не раз подозрительно на него поглядывал.       Он, конечно, заметил поведение Эрена. Но до сей поры воздерживался от нравоучений и назойливых вопросов. А сейчас незнакомая обстановка, казалось, требовала от него гораздо большего, нежели он мог вынести.       — Я… не хочу быть здесь, — коротко произнес он, скорее даже жалуясь, — это… не для меня.       — И не для меня тоже, — признался Эрен, — но у нас нет выбора.       — До сих пор не понимаю, почему Леви-сенсей заставил нас это сделать.       Одно упоминание его имени заставило Эрена невольно вздрогнуть.       — Он просто пытается… помочь нам. По-своему.       — Это просто смешно!       Теперь даже Эрену стало смешно. Жалобы Армина, которые в тот момент походили скорее на ворчание старика, были довольно забавными.       — Ну чего ты, — попытался он его подбодрить, — парочка бокалов и мы уйдем.       — Но точно не больше.       — Конечно, — усмехнулся он, оттащив Армина от выхода.       Хотя ночная жизнь мало интересовала Эрена, он был вполне рад оказаться в окружении громкой музыки и сотен людей. Было так много всего, что отвлекало его от собственной эмоциональной бури и от Леви, все еще стоявшего у барной стойки и, судя по всему, даже не заметившего, как они с Армином отошли в угол клуба. Они устроились на небольшом диванчике в нише, напротив маленького столика.       Удачное место, чтобы следить за одноклассниками, при этом оставаясь не замеченным.       Многие из них проводили время, уворачиваясь от допытливых девушек или флиртуя с ними. Танцевали и смеялись. Их легко можно было принять за обычный нормальный класс, завалившийся на вечеринку.       Совершенно обычной школы с совершенно обычными юношами. Хотя правда быстро развеивала эту иллюзию.       — Я правда не понимаю, чем это остальным так нравится, — услышал он голос своего одноклассника, когда они устроились в углу, — как можно веселиться в таком шуме и с таким количеством людей?       — Не будь занудой, — с долей шутки упрекнул он, все еще выслушивая ворчания Армина, несмотря на громкие звуки вокруг, — я понимаю, чем это может понравиться. Особенно когда целыми днями заперт в душной школе-интернате. Здесь можно расслабиться, подурачиться… Танцы и крики могут, в самом деле, дать почувствовать вкус свободы. Своеобразный способ снять весь стресс.              Он не был уверен, смог ли он донести до Армина свою точку зрения. Но легкий кивок друга дал ему понять, что он принял его аргумент.       — Можно я тебя кое о чем спрошу, Эрен?       — Конечно.       — Почему ты не хотел идти? Честно говоря, я был удивлен, узнав, что ты терпеть не можешь клубы.       Причина, по которой он хотел избежать этого вечера, крылась не столько в самом клубе, сколько в одном человеке, который всю вечеринку будет там присматривать за учениками.       — Я ничего не имею против клубов как таковых… Просто я не совсем понимаю, как к ним относиться, потому что я к ним не привык, — он быстро сменил тему, — я впервые в клубе.       — О, правда?       — Ага.       И теперь, когда он впервые побывал в подобном месте, он мог с уверенностью сказать, что ему не очень нравилась клубная жизнь.       Тем не менее, сейчас он предпочитал находиться здесь, нежели в своей комнате в объятиях собственных мыслей и чувств. Хотя причина этого эмоционального бума все еще была перед ним.       — Так… в остальном все нормально? — внезапно выпалил Армин.       Ища какую-нибудь пустяковую тему для разговора, чтобы хоть как-то скоротать время.       — Именно.       — Точно? — последовал удивленный и слегка скептический ответ. Эрен тоже удивился, проникшись скептицизмом на встречный вопрос.       — Да, почему спрашиваешь?       В мгновение ока, несмотря на тусклый свет, он увидел беспокойство и тревогу на лице Армина. Даже его голос зазвучал не так уверенно, как раньше.       — Да так. Просто подумал, что ты…       Но блондин умолк. И, похоже, продолжать не собирался.       — Что?       — Всё в порядке. Ничего…, — тут же оборвал его светловолосый друг, как только Эрен проявил интерес. Метод сокрытия тайн от него у Армина был довольно искусным.       Эрен хотел переспросить, рассказав ему о том, что он совершенно не умеет врать. Но в этот момент Армин поднялся.       — Я принесу нам что-нибудь выпить. Сейчас вернусь.       И не успел ученик по обмену вообще что-либо осознать, его друг уже удалился.       «Я думал, он не хотел…».       Дело было вот в чем: маленький, глубоко верующий Армин собирался им принести что-нибудь выпить. В клубе. Совсем один и без группы поддержки? Это было весьма неожиданно. Но не удивительно.       Не нужно было быть гением, чтобы понять, что Армин на самом деле убежал от него, попытавшись избежать разговора. И что он, судя по всему, надеялся, что  этот небольшой перерыв заставит Эрена забыть о теме, которую они затронули.       Ученик по обмену сразу же это понял. В конце концов, Армин не первый, кто пытался так выкрутиться. Он сам проворачивал это сотни раз в юности.       С любопытством он наблюдал, как удаляется его друг, и тут же пожалел об этом, вновь завидев Леви.       Он тут же опустил голову, уставившись на стол. Корил себя за то, каким слабаком он стал. Проклинал себя за то, что не мог контролировать свои эмоции. И за свои ребяческие мысли, все портящие. Ненавидел себя за то, что не мог достичь своей цели.       «Это лучший вариант», — сказал он себе. А после неожиданно на него нахлынули тоска и желание поговорить с Леви. Снова и снова он повторял свою мантру, — «это на самом деле лучший вариант…»       Пока Армин наконец не вернулся с двумя напитками, избавив его от этих мучительных самобичеваний.       — Вот. Одно пиво тебе, — гордо объявил его товарищ, протянув ему бутылку.       — Пиво? — усмехнулся он. Он точно не ожидал такого выбора, — почему именно его?       — Я думал, немцы любят пиво…, — неуверенно произнес он, — или я ошибаюсь?       — О… да… конечно.       «Возьми себя в руки!» — взревел его внутренний голос, понемногу начав терять терпение.       И как только его внутреннее «я» отвесило ему болезненную пощечину, он уступил Армину место, чтобы тот сел рядом.       Напитки сейчас были наименьшей из его проблем. Хотя он немного испугался, взглянув на стакан Армина.       — Скажи, ты что, реально взял воду?!       — А что в этом такого?       — Чувак! Даже я знаю, что так не положено!       — Почему нет? Что в этом плохого?       Армин выглядел таким озадаченным. Будто Эрен заговорил с ним на иностранном языке. Блондин совершенно точно не понимал, что тот имел в виду. Он совершенно не осознавал, что сделал что-то не так.       Эрен видел лишь непонимание. Потому только покачал головой в ответ.       — Что? Бармен тоже на меня странно посмотрел.       — Ну, оно и понятно! В клубе не пьют воду. Это лучше оставить для дома.       — Лучше радуйся, что мы вообще еще здесь, — ухмыльнулся Армин, чокнувшись своим стаканом с его бутылкой, — а то я могу без всяких колебаний просто уйти.       — Совсем один? Какая наглость!       — А что такого? Класс Карино сейчас на другом конце города. А друзья Азусы слишком поглощены вечеринкой. Им, должно быть, певать на нас двоих.       В этом он был согласен со свим другом. Настоящие девочки, большая вечеринка и легальный алкоголь гораздо больше возбуждали хулиганов, нежели они вдвоем. Даже без того случая с засосами от Леви, про них двоих сегодня совершенно точно забыли бы.       Привилегии чужой страны, вдали от тесных стен школы, безусловно, имели ряд преимуществ.       По крайней мере, так ему подсказывал его проницательный взгляд, скользнувший по танцполу. Никто даже не взглянул в их сторону. Он не чувствовал никакой враждебности, никакой опасности. Ничего.       Никто не проявлял к ним никакого интереса. У каждого из учеников его школы голова была занята другими мыслями, особенно у его неприятелей.       За исключением нескольких знакомых лиц, которые приближались к ним.       — Эй, ребята! Вот вы где!       Он с удивлением взглянул на подошедших к ним Юу, Сиона, Хинату и Аомине. Хибари и Незуми тоже присоединились к их компании. Они окружили их стол, в руках каждого находились различные напитки и бокалы.       — О чем болтаете? — с любопытством спросил Незуми, оставшись стоять рядом с их столиком, в то время как Юу буквально силой заставил Эрена освободить ему место на диване.       Остальные тоже встали вокруг них, кроме Хинаты и Сиона, которым Армин предложил сесть.       Эрен почувствовал себя неловко, вновь увидев вокруг себя одноклассников. Он не хотел, чтобы его расспрашивали о его настроении или чувствах к Леви.       Потому он сразу же попытался сменить тему. К счастью, долго искать идею не пришлось:       — Представляете, Армин взял себе воды, — злорадствуя, рассмеялся он, попытавшись привлечь внимание остальных к своему другу.       И это сработало.       — Что?! — тут же последовало возмущение, в то время как остальная половина смеялась, — реально взял?       — Зачем мне бармен, если я могу попробовать её дома?       — А что в этом такого? Я не пью алкоголь! — тут же проворчал Армин, обиженный на то, что над ним смеются.       — Наш маленький Христос, — хихикнул Юу, толкнув того в плечо, — такой благонравный.       — Отвалите! Это мое дело.       — Мы лишь хотим тебя защитить. Если остальные узнают, у тебя появится очень много новых прозвищ.       Армин выглядел очень недовольным, и Эрен должен был признать – он почувствовал укол вины за то, что так легко выдал друга, лишь бы отвлечь внимание от себя.       Но, к его ужасу, карма проследовала за ним по пятам.       — Ну, Йегер? — спросил Незуми, все еще стоявший рядом, — у тебя все так же всё хорошо?       «Ох, блять», — мысленно выругался он.       С ним все же заговорили и, услышав вопрос Незуми, остальные оставили Армина в покое. Теперь все с любопытством вопросительно смотрели на Эрена.       «Как там говорится? «Бог всегда наказывает нас за наши грехи».       — Конечно. Почему спрашиваешь? — ответил он, все так же спокойно и уклончиво, как и тогда.       Он намеренно принял безразличное и равнодушное выражение лица. То же самое он проделал за завтраком. Надеясь таким образом избавиться от этих назойливых мух…       …Но сам того не осознавая, обрушил на себя лавину.       — Ну, по поводу тебя и Леви…       «Так предсказуемо».       — А что по поводу меня и сенсея? — продолжил но все также беззаботно и равнодушно.       — Разве Армин не на эту тему разговаривал с тобой?       Услышав его имя, он тут же повернулся к своему другу. Армин же, к удивлению, зрительного контакта старался избежать.       — Нет? А он должен был?       — Армин! — укоризненно прошипел Юу. И остальные, судя по всему, тоже не были особо довольны. — Ты должен был спросить его!       — Я… не нашел подходящего момента, — тут же оправдался блондин, в то время как Эрен все еще пытался осознать ситуацию.       Он не знал, смеяться ему или ругаться. Армин был за одно с этими паразитами. Он должен был допросить его, выудить из него информацию. Они хотели использовать его лучшего друга, чтобы получить ответ. И тот, собственно, согласился.       И почему он не удивлен?       — Эрен, послушай, — начал Сион. И, как и прежде, говорил он гораздо приятнее и спокойнее, нежели остальные, — мы все начинаем переживать за тебя… и за сенсея.       Но неважно, кто его пытался допросить и какие бы ласковые слова он не подобрал. Эрен даже не думал отвечать.       — Из-за чего?       — Из-за того, что вы двое весь день сегодня избегаете друг друга, — вмешался Аомине, — все это заметили.       — Вы… поругались? Или это из-за засосов?       «Ну вот, снова», — подумал он про себя, молясь, чтобы любопытство этих парней утихло.       — Никто не ругался. Все нормально.       — Ага, конечно! — вновь передразнил Аомине, — даже слепой увидел бы, что что-то не так.       — Не хотим влезать, но, быть может… мы могли бы помочь.       — Именно. В любом случае, без вас двоих не весело.       — Это правда. Без вас… все не так.       — Вы преувеличиваете, — попытался успокоить их ученик по обмену. Но лишь потому, что слышал в их голосах искреннюю обеспокоенность и видел в их лицах смятение и нотку страха. — Всё в порядке. Нам не обязательно быть вместе всё время.       — Не обязательно… но судя по тому, как сейчас обстоят дела, вы будто не хотите больше ничего общего иметь друг с другом.       — Вы преувеличивайте, — настойчиво повторил Эрен, — всё в порядке. И я был бы признателен, если бы вы перестали лезть в мои дела.       — Мы всего лишь хотели…       — Я сказал НЕТ! Ему было плевать, если он показался слишком жестоким или прозвучал слишком грубо. Ему было плевать, если он мог напугать или обидеть окружавших его людей.       Потому что он не хотел ничего слышать! Он пришел в этот клуб, чтобы отвлечься и забыться.       Он пришел сюда, чтобы подавить в себе все чувства, не дав им всплыть на поверхность.       Хоть его друзья и желали ему добра, сейчас они всего лишь расковыривали его раны, которые он так сильно пытался не замечать. И ему это надоело.       — Как хочешь, — услышал он ворчливый ответ Незуми. Остальные тем временем демонстративно замолчали, — в любом случае, дай нам знать, если мы можешь чем-то помочь. Потому что так поступают друзья.       Прежде дерзкий, всегда веселый голос его одноклассника теперь звучал так, будто скрывал в себе гору обвинений и скрытых намеков. Он хотел напомнить Эрену, что остальные, на самом деле, считали себя его своим другом и искренне хотели ему помочь. И что их раздражает его пренебрежительное отношение, поскольку он не хотел принимать помощь. Незуми, вероятно, также хотел, чтобы Эрен задумался над своим поведением и наконец сдался.       Он не был уверен. Быть может, он ошибался.       Но в любом случае Незуми определенно заставил Эрена почувствовать себя настоящим мудаком. И угрызения совести заставили его усомниться в истинности своих действий.       Он молча наблюдал, как Незуми с Хибари, покинув их столик, вернулись обратно на танцпол. Остальные же остались на своих местах, воздержавшись от дальнейших комментариев.       Даже обычно прямолинейный Аомине занялся своей бутылкой, не став дразнить Эрена.       Несмотря на громкую музыку вокруг, за их столом воцарилась гнетущая тишина, буквально невыносимая.       — Я испортил вам настроение? — спросил Эрен, попытавшись нарушить молчание в надежде хотя бы немного извиниться.       — Не совсем, — скучающе отозвался Аомине, — день в целом – дерьмо.       — Почему? — спросил он с любопытством и некой тревогой, особенно когда понял, что никто из них не стремился поправить Аомине.       Более того, у Эрена даже мысли не возникло, что они могут быть чем-то недовольны. В конце концов, они все смеялись и танцевали. Даже поездка к Пизанской башне прошла весело.       Потому Эрен поначалу подумал, что Аомине хотел поговорить о чем-то другом. Или что он просто хотел его подбодрить и потому солгал.       Но, глянув на лица остальных, он вдруг понял, что никто из них больше не улыбается, не ведет себя так же непринужденно. Даже Юу, прежде всегда веселый, отпускающий остроумные едкие шутки, выглядел подавленным и безучастно уткнулся в свой стакан.       — Не знаю, — продолжил баскетбольный фанатик, — может, потому что вы с Леви избегаете друг друга… Может, потому что тому виной Сатана и его грязные трюки, сработавшие и заставившие Леви действовать… Кто знает? Всё выходит из-под контроля.       «Всё выходит из-под контроля?».       Эрен едва мог разобрать бормотание Аомине. Его слова были загадочными, голос – бессвязным. Казалось, он был не в себе.       И только когда Эрен увидел его напиток, ему показалось, он нашел причину.       — Ты пьян? — осторожно спросил он.       — Может быть, — пожал плечами тот.       — Как? Я думал, Гурен и…, — он осекся, — я думал, Гурен следит за этим.       — Изая нам помог, — хихикнул Юу рядом, который, похоже, тоже хорошо выпил, — знаешь, он не очень-то серьезно относится к правилам.       «Да, это и без того понятно».       — О, вот это я удачно подошел, — услышал он голос человека, внезапно появившегося неподалеку, — я думал, мы и тут будем как в целибате.       Эрен едва мог поверить собственным глазам.       — Акисе? — Бутылка чуть не выскользнула из его руки. Остальные тоже, казалось, были удивлены увидеть его. Потому что сомнений не было. Это был неожиданно появившийся первоклассник.       Сын Деуса, появившийся из ниоткуда, присоединился к ним, будто то было самым естественным делом на свете.       — Что, черт возьми, ты тут делаешь?       — Ах, этот детский рай, куда они пытались меня затащить, был слишком скучный. Вот поэтому я здесь, — радостно улыбнулся он, а Эрен лишь удивленно покачал головой.       Юноша был воплощением спокойствия. Но если учителя заметят его отсутствие, у него наверняка будут большие неприятности. Особенно если выяснится, что он пробрался в клуб для учеников постарше.       — Съебался, — тут же прорычал Аомине, явно недовольный столь неожиданным визитом, — никто тебя здесь видеть не хочет.       — Ой, какой злюка, — торжествующе улыбнулся первоклассник. Видимо, он не боялся великана, — быть может, твое плохое настроение обусловлено тем, что твоя жена весь день тебя игнорирует?       «Что?».       Эрен тут же оглядел помещение в поисках Кисе, которого, спустя нескольких попыток, наконец заметил в углу. В окружении девушек. Он даже увидел Незуми и Хибари, которых тоже окружили и, судя по всему, заигрывали с ними.       — Заткнись! — прорычал великан, но это не остановило Акисе, севшего за их стол, словно там ему предназначалось место.       — Криками ты ничего не изменишь.       Эрен едва понимал, что происходит. И у него даже не было возможности задать вопрос или потребовать объяснений, потому что Сион опередил его.       — Откуда ты вообще об этом знаешь?       — Уже забыл? Изая – не единственный, кто может собирать информацию. Я знаю больше, чем вам бы того хотелось. В том числе и почему вам приходится глушить себя алкоголем.       — Это не твое дело! Так что свалил!       — Ни за что. Это так интересно. А поскольку Юки предпочел остаться на базе отдыха и поспать, я подумал, что стоит поближе понаблюдать за этим зрелищем.       Эрен вопросительно взглянул на Армина, тот лишь недоуменно пожал плечами. И так он понял, что тот и сам понятия не имеет, о чем на самом деле говорят остальные.       По этой причине он тут же повернулся к Юу, чтобы спросить объяснений у него, надеясь, что местный болтун вновь даст ответ.       Но он замер, увидев опечаленное лицо Юу. Выражение лица, которое он видел у него лишь однажды. И это был тот самый момент, когда его бывший сосед по комнате рассказывал ему о TSE. Взгляд, полный печали и боли.       Эрен посмотрел на Юу, который, казалось, полностью сосредоточился на Мике, окруженном девушками вместе с Кисе и Незуми.       Все они, за исключением Хибари, судя по всему, веселились. По крайней мере, они выглядели непринужденно и смеялись вместе с девушками над неизвестными им шутками.       — Юу? Ты как? — осторожно спросил он, вместе с тем заметив, что остальные тоже смотрят на него, будто бы также интересуясь их разговором.       Даже ссора между Акисе, Аомине и Сионом утихла, как только они заметили грусть на лице Юу.       Но вместо внятного ответа Юу лишь произнес:       — Мика всегда пользовался спросом у девушек.       «Что?».       — Ну, неудивительно. Он симпатичный, спортивный и дружелюбный, когда того пожелает… Наверное, в глазах других он кажется загадочным, потому что немногословен. Потому неудивительно, что к нему пристают на улицах, в клубах или на базе отдыха, ведь так?       Голос Юуичиро был таким тихим, едва понятным из-за алкоголя. И все же было ясно, он был обижен и расстроен, еле сдерживал слезы.       «Юу?».       — И Кагеяма тоже, — вмешался обычно тихий Хината, кивнув в сторону бара на другом конце помещения. Там можно было увидеть, как волейбольный фанат разговаривает с девушкой, — он ведет себя так глупо и неловко с девушками, но это не мешает им подходить к нему, пытая счастье. Каждый раз, как только мы покидаем территорию школы – всегда одно и то же.       Эрен до сих пор не мог понять смысла такой резкой смены темы. Даже беглый взгляд на Акисе, который лишь двусмысленно улыбался, не дал ответа.       Потому Эрен решил подыграть, чтобы посмотреть, к чему приведет этот разговор.       — Это ли не прекрасно? — осторожно спросил он, потому что не знал, что еще сказать, — или нет?       — Конечно… именно.., — ответил Юу за Хинату. Голосом, полным горечи и злости. — Это… так… круто. Реально круто.       Нет, он определенно никогда прежде не слышал от Юу такого циничного и злого тона речи. Эрена буквально напугало то, что у его друга была еще и такая сторона личности.       — Ты в норме? Или это из-за алкоголя?       — Я? О, я… просто прекрасно! Отлично! Мы все тут в норме, разве не так? — спросил он компанию, но никто из присутствующих не ответил. Им нечего было сказать Юу, и они никак не реагировали на безмолвные вопросы Эрена.       Так что, судя по всему, пришло время Эрену самому разобраться в этой ситуации.       — Ты ужасный лжец, Юу. Что случилось?       Эрен также оглядел остальных, те лишь уныло отводили глаза, не желая отвечать ему. Будто они совершенно ясно понимали, что это нашло на Юу.       — Ничего… мы здесь. Празднуем… в этом клубе… Это же круто! — как-то слишком громко выговорил его друг. И немного невнятно, прежде чем обратиться к группе: — Вы тоже так считаете? Здесь мы свободны! Разве нет?       — Свободны?       «Почему свободны?».       Но поскольку никто из присутствующих не захотел отвечать, Юу почувствовал себя обязанным объясниться.       — Ты же понимаешь. Тут же девчонки, так ведь? Мы в реальном мире, без школы и учителей. Здесь, во время совместной поездки, никто на самом деле не геи и никому не нужно притворяться. Никакой школы и игр… Мы просто обычные ученики. Будто… всё прекрасно.       Эрен внимательно слушал друга, едва осмеливаясь дышать, лишь бы не потревожить того во время его речи.       — …И мы были такими же, разве не так? Обычными парнями с обычными желаниями и целями. Пока эта школа… не отняла у нас всё…, — пояснил он, неожиданно ощутив себя подавленно, его притворное хорошее настроение понемногу угасало, — Она отняла у нас всё. Кто мы есть и кем мы были… И мы не знаем, что с нами станет потом…, — Эрен кинул взгляд на Сиона и Хинату, те выглядели такими же грустными, опустив глаза на свои стаканы. Даже Аомине все еще молчал, не произнеся ни слова.       Будто Юу просто выболтал все, о чем они думали.       Лишь Акисе чувствовал, что был способен объяснить проблему Юу.       — Я же говорил, — прямо сказал он Эрену, отчего тот повернулся к нему, — мы просто живем в иллюзии, — пристально глядя в глаза, произнес он, — пока мы в этой школе, мы можем убеждать себя во всем, что захотим. В школе мы в счастливых отношениях. Но как только заканчивается школа или у нас появляется вариант отдохнуть, мы понимаем, что всё это – всего лишь игра. Ложь, иллюзия. Как только школа будет окончена или как только мы покидаем её территорию – всё прекращается.       И теперь Эрен наконец понял, в чем была проблема парней. И почему их настроение так стремительно падало в бездну.       У них у всех… появились настоящие чувства к своим партнерам. За такое короткое время.       Для них это перестало быть просто игрой.       — В такие дни каждый из нас понимает, что это не навсегда. Ограниченно временем. Под гнетом определенных условий. И что вне этой школы мы вновь должны притворяться обычными парнями. Парнями, которые интересуются девушками и мечтают о большом, исконно гетеросексуальном будущем. Как только школа закончится, больше не будет никаких уловок или оправданий. Как только закончится игра. Тогда… закончится всё. Все эти отношения… всё время, проведенное вместе.       «Не могу в это поверить».       — Незуми вместе с остальными теми ребятами всегда были популярны среди девушек, — вновь заговорил Сион. Будто объяснение Акисе подтолкнуло его к этому, — когда-то они с ними вступят в отношения, поженятся, заведут настоящих детей… и забудут обо всем остальном.       — Мы тоже, — добавил Аомине, все еще глядя на Кисе с таким выражением лица, что едва можно было понять эмоцию.       — Мика тоже, —продолжил Юу, — школа закончится – и как будто ничего этого и не было. Он найдет работу, построит дом, женится, заведет детей… И от меня будет ждать того же. В то же время я навсегда останусь его братом. Ни больше. Для меня… в его будущем нет места.       «Юу…»       — Да… всё забудется, — согласился Хината, явно страдая от той же проблемы, — каждое доброе слово, каждый жест любви, каждая… ночь, проведенная вместе… всё это не будет иметь никакого смысла.       — Всё это будет словно плохой сон. А мы для них станем своеобразным неприятным воспоминанием.       Эрен не понимал почему. Но тут же почувствовал неумолимое желание прекратить подобные их мысли.       — Мне кажется, они так не считают, — настоял он, изо всех сил пытаясь их переубедить, — поверьте мне. Такого точно не произойдет.       Потому что он разговаривал с парнями тогда, когда только узнал об этой игре. Они объясняли ему свои мотивы. Почему они вступили в игру и чем готовы пожертвовать ради своих партнеров.       И это самопожертвование, естественно, не окончится вместе с школой.       — Неважно, что они думают сейчас. Мы все еще учимся в этой школе… Но однажды мы перестанем быть её частью, — раздраженно возразил Юу.       — Как только мы окончим школу, о TSE больше никто не заговорит. Всё, что произошло за это время, будет забыто. Будет восприниматься как травма и упорно подавляться. Иного никогда не случалось, понимаешь?       — Такие дни, — вновь взял слово Акисе, указав на происходящее вокруг них в клубе, — каждому из нас напоминают, что любые отношения в этой школе – это всего лишь на время. Меньшее зло, сделка, взаимообмен. Называй, как хочешь. Но факт в том, что ни у кого из нас нет настоящих отношений с дальнейшей перспективой.       — Парни станут настоящими мужьями… А нам придется играть роли шаферов или крёстных отцов. Навсегда.       — Жизнь – дерьмо.       Эрен не мог ничего ответить. Как бы сильно ему того ни хотелось.       Он не мог им помочь. Как бы сильно того ни желал.       Потому что это было бессмысленно. Это ничего бы не изменило.       Даже если бы ему дали еще сто лет, чтобы придумать утешительный ответ, он бы ничего не смог выдать. Потому что ничего и не было.       Ничего, что могло бы решить эту проблему…       Ничего, что могло бы развеять эту удручающую атмосферу…       Ничего, что могло бы хоть на немного успокоить или облегчить боль парней…       …потому что они всё равно не поверят ни единому его слову. Они не послушают. Не дадут себя утешить. Как бы логично и ободряюще не прозвучали бы его слова.       В этом он был уверен...       Эрен просто знал это. В тот момент, когда он смотрел на лица своих одноклассников. И видел в них что-то до боли знакомое.       Потому что он знал этот взгляд не понаслышке. Он узнал бы его среди тысячи.       Просто потому что сам ловил себя на этом взгляде бесчисленное количество раз. С того самого дня, как капитан оставил его, что напоминало ему о том, что виноват в этом был лишь Эрен. Стеклянные, пустые глаза, устремленные в никуда. Взгляд мертвяка, который, вопреки всему, сочетал в себе бесчисленное количество эмоций: горе, злость, разочарование, ненависть к себе… а особенно – сожаление.       Эрен испытывал это чувство миллион раз. Потому он знал: в такие моменты ничего не могло его утешить. Ничего, что бы он ни услышал.       Он бы решительно отверг любую попытку утешить его.       Безоговорочно отверг бы любое желание помочь ему.       Безжалостно отверг бы любое доброе слово, попытку исцелить его любовью.       Его сестра пару раз пыталась: всегда всё заканчивалось одинаково.       В том, что капитан ушел, виноват был Эрен. Это нельзя было изменить или как-то красиво обыграть.       И ему пришлось жить с этой правдой. А чувство вины и ненависть к себе были его наказанием.       Он не заслуживал лучшего.       Потому не заслуживал ни исцеления, ни утешения, ни сочувствия.       Армин, казавшийся таким же растерянным, не осмеливался заговорить. Никто из них не хотел. Никто, казалось, не стремился закрыть тему. Но и обсуждать её тоже никто больше не хотел.       Классический тупик. И все это чувствовали.       Быть может, именно поэтому они так быстро сдались.       — Не знаю, как вам, ребята, но… мне срочно нужно что-нибудь покрепче…, — услышал он бормотание Аомине, который через секунду встал, — посмотрим, смогу ли я обмануть бармена без Изаи.       — Я с тобой. Тогда и мне, может, поможешь, — вмешался Акисе, получив в ответ ворчание Аомине.       — А мне не помешает свежий воздух, — сказал Сион, к которому тут же присоединился Хината.       Эрен по-прежнему молчал. Он не остановил их, не попрощался с ними.       Было слишком очевидно, что все они лишь пытались убежать от печальной правды. Будто побег подарит им избавление от горя; избавление, которое никогда не настигнет их. Сколько бы времени на свежем воздухе они ни провели, сколько бы алкоголя ни выпили, это ничего не изменит.       Эрен знал это, они знали это.       Но такова жизнь. И так будет всегда.       И хоть компания их распалась, а всё вокруг заполонили громкая музыка и крики людей, в воздухе всё ещё висела гнетущая атмосфера.       Армин был подавлен, Эрен чувствовал себя растерянным, Юу походил больше на мертвеца, нежели на живого человека.       Ученик по обмену чувствовал, как страдает его сосед по комнате. И ему было больно видеть этого обычно надоедливого болтуна таким убитым и сломленным.       Тем более, что Эрен ясно понимал, что чувствовал Юу в конкретный момент. Сразу же уловил тот бардак, что творился в голове у брюнета.       Потому он также понимал, что пытаться было, в самом деле, бессмысленно.       Но с другой стороны, он просто не мог заставить себя оставить Юу наедине со своей болью. Он правда переживал за него. Он был его другом.       Потому он хотел хотя бы попытаться. Но уже и без того знал исход.       — Юу, — Эрен заговорил как можно осторожнее. И, как он и предполагал, его друг, похоже, не очень хотел разговаривать об этом, а уж тем более менять свое мнение. Вся его поза была олицетворением напряжения и обороны. Но это не остановило Эрена, — Мика точно так не думает.       — Эрен прав, — тут же предложил свою поддержку Армин, приблизившись к ним, — Мика боготворит тебя. Ваши отношения не закончатся лишь потому, что закончилась школа. В худшем случае будет тяжело…       Но Юу лишь слабо покачал головой, пропустив мимо ушей их возражения.       — Вам так повезло. Вы не участвуете в этой игре. Вам не нужно об этом беспокоиться, — грустно сказал он, с досадой опустошив стакан, — жаль, что я сам до этого не додумался. Просто попробовать поставить засосы, как это сделали ты и Леви… Риск быть застигнутым врасплох кажется менее жестоким, нежели это…       «Нет. Это неправда…».       — Поверь мне, Юу. Я знаю, каково это – хотеть кого-то… и знать, что в итоге останешься ни с чем. Но это не конец света.       — Да что ты? Знаешь, каково это – знать, что дальше ты будешь существовать как обуза? Если Мика когда-нибудь женится и заведет детей, я буду тем, кто будет напоминать ему о самой мрачной главе в его жизни, постоянно. Я буду жить с осознанием того, что стою на пути к его счастью. И что моя физиономия будет доставлять ему боль вечно. Просто потому, что он не… потому что он… блять! — горько рассмеялся он, — просто потому что он не такой извращенец как я.       — Ты не извращенец! — тут же выкрикнул Армин.       Но в ответ услышал лишь отчаянный смех.       — Извини… ты хочешь мне помочь, но занимаешься херней. Не обращай на меня внимания. Веселись. Наслаждайся своей свободой! — сказал он, поднимаясь и слегка покачиваясь, — я присоединяюсь к остальным неудачникам, чтобы и дальше жалеть себя.       — Юу, подожди!       Но его друг не собирался возвращаться на место. Он невозмутимо сделал еще пару шагов, лишь один раз остановившись, чтобы повернуться к Эрену и Армину и опечаленно добавить:       — Можете считать себя настоящими счастливчиками, потому что вам не пришлось искать свою самую большую любовь в этой школе…       Это всё, что сказал их друг. Он не стал больше объясняться дальше и не стал ждать ответа. С него было достаточно. Он просто хотел уйти.       Не теряя больше времени, Юу направился в туалет, по-прежнему игнорируя возражения Эрена и Армина.       Он оставил их, в ощущении, что они – ужасные друзья, потому что не смогли подбодрить ребят.       — Ух ты.., — слабо пробормотал Эрен, явно шокированный произошедшим, — я не думал, что они так несчастны.       Но заметив удивленный, слегка раздраженный взгляд Армина, бегло добавил:       — Я знал, что они ненавидели школу из-за TSE. И знал, что все страдают… но чтобы все было настолько плохо…?       Потому что тот факт, что они даже не ждут с нетерпением окончания школы, был ужасен…       — Да… я предполагал, что такое может случиться, — ответил Армин, тоже расстроенный, — мой отец всегда предупреждал меня, чтобы я не начинал половую жизнь слишком рано. И это даже не из-за веры. Он говорил, что в подростковом возрасте невозможно полностью контролировать свои чувства. Невозможно их подавить или избежать. Нет должного опыта и навыка отличать похоть от любви. И потому это неизбежно ведет к страданиям… Почти у всех первая влюбленность неудачная. И даже если знаешь об этом заранее – этого не предотвратить. Гормоны всегда берут верх.       — Интересно, — бросил Эрен, — твой отец производит впечатление осторожного человека…       — А что насчет тебя? — тут же спросил светловолосый юноша, — что твои родители говорили по этому поводу?       «Чего?».       Армин хотел знать, как его родители давали ему уроки полового воспитания?       На этот вопрос ответить было легко, потому Эрен честно и почти сразу произнес:       — Вообще ничего.       Ответ, очевидно удививший его собеседника.       — Вообще ничего?       Да, ужас и растерянность Армина можно было понять.       — А почему так?       Но у Эрена не было ни желания, ни терпения говорить об этом или придумывать какие-то оправдания.       Он был измотан. Совершенно опустошен.       Этот разговор с Юу, когда он стал свидетелем его боли и одновременно вспомнил о собственной диллеме, сильно повлиял на него. Больше, чем ему того хотелось бы признать.        — Слушай, я устал, — наконец сказал он и уже встал, прежде чем его светловолосый друг успел среагировать, — это был… долгий день. Не против если я пойду?       — Уверен?       — Да, я… просто хочу побыть один. Мне нужно кое о чём подумать, потому необходимы покой и тишина. Не принимай это близко к сердцу, но мог бы ты вернуться с кем-нибудь другим?       Его друг все еще выглядел довольно удивленным и озадаченным. Но при этом Эрен не увидел в его глазах ни страха, ни тревоги. Ни упрека, ни гнева, что тот просто захотел уйти.       Потому что Эрен не лгал: он правда был на грани отчаяния. Он больше не мог.       — Э-э, конечно. Без проблем. А пока я присмотрю за Юу, чтобы он не натворил ничего плохого.       Он благодарно кивнул Армину и в следующее мгновение вышел из клуба. Направившись к выходу, прежде чем кто-либо успел спросить, что он задумал.       Он понимал, насколько ужасно себя повел. Не только потому, что оставил Армина одного, но и потому, что не захотел вернуться с ним обратно. Лишь знание того, что Армин будет в безопасности, пока хулиганы веселятся на вечеринке, а все остальные гуляют по улицам, могло хоть немного успокоить его, утихомирив его совесть.       Потому что другого выхода не было. Ему нужен был свежий воздух и немного времени наедине с собой. Ему нужно было кое о чём подумать. Сейчас он не мог находиться среди людей.       Потому что слова Юу в самом деле задели его. Они пронзили его так, что он едва мог это вообще описать. Потому что они напомнили ему, в чем крылась настоящая его проблема.       Пока идет школьная пора, можно предаться фантазиям… жить второй жизнью… Но как только она закончится, реальность вернется.       Да, он уже и сам это понял. Знал это на подкорке сознания. С того самого дня, как встретил Леви-сенсея. А потом, с тяжестью на сердце, он понял, насколько они похожи.       С того самого момента он тоже жил в мире грез, сам того не осознавая. Начал вторую жить, которая приняла роковой оборот.       Но лишь услышав о страданиях и муках других, он вдруг осознал: он сам в такой же ситуации. Он был в ней всё это время.       У него было гораздо больше общего с Юу, чем он того хотел бы признать.       Особенно после того, как его друг в конце добавил: «Можете считать себя настоящими счастливчиками, потому что вам не пришлось искать свою самую большую любовь в этой школе…».

***

      Эрен наслаждался тишиной и темнотой ночи. Чистое звёздное небо над ним и прохладная вода под добавляли особую нотку тому моменту, которым он наслаждался всей душой.       Лежа на спине, он смотрел на мерцающие звезды. Он ушел из клуба, ища здесь убежища. Спонтанно решил воспользоваться бассейном базы отдыха, чтобы проветрить голову, охладиться и расслабиться. Хорошая идея, как он вскоре убедился. Он даже с радостью прошелся окольной дорогой к бунгало, чтобы забрать свои плавки.       Вода была невероятно приятной и он чувствовал, как его встревоженный разум постепенно успокаивался. Глядя на маленькие светящиеся точки, бесконечно далекие, он испытывал странное ощущение, которое не мог передать словами.       «Давно я не видел звезд», — мечтательно подумал он. Параллельно размышляя о школе, своей жизни, до и после. И прежде всего о том, что будет дальше. Что произойдет, когда школа закончится? Когда он сдержит свое обещание?       Он вновь подумал о проблеме Юу и объяснениях Акисе. О будущем, учителях и учениках. Обо всем.       К сожалению, он понятия не имел, что делать дальше. Знал лишь только, что должен был выполнить. Но как только цель будет достигнута, перед ним откроется мрачное безрадостное будущее. Непонятное будущее. Свернутое в бесконечное число вариантов того, что ждет его после окончания учебы.       Каждая версия была зловещей, печальнее и бессмысленнее предыдущей.       Всё смешалось. То, что было и то, что должно произойти.       Все погрузилось в хаос. Усложнилось, смешалось. Невозможно было больше ничего сложить воедино.       Но так быть не должно. Это не входило в план!       «Почему?!».       Почему именно эта школа? Место рождения TSE. Без этой игры всё было бы намного проще. Всё удалось бы. Но теперь…?       Что будет дальше? Сможет ли он вообще жить нормальной жизнью? Сможет ли он на самом деле забыть всё, продолжив с того места, на котором остановился? Как и было задумано изначально?       Нет, скорее всего, нет. Притвориться, что ничего не произошло, словно то было лишь плодом его воображения, кошмарным сном? Кто вообще в такое поверит?       Нет, чем дольше он об этом думал, тем больше сомневался. Эрен всерьез засомневался в том, что сможет вернуться к прошлой жизни после пережитого, после всех этих событий и возникших чувств. Он правда сомневался. Прежде всего из-за Леви-сенсея и…       — Что это значит?       Внезапно раздался до боли знакомый, немного раздраженный голос, вырвавший его из размышлений и заставивший его сердце бешено заколотиться.       «Нет! Пожалуйста, нет!».       Эрен вздрогнул, невольно глотнув воды, из-за того, что слишком быстро опустился на ноги. Он заметил, как Леви, выйдя из темноты, остановился у края бассейна и встал почти прямо над ним. Старший пристально смотрел на него, явно недовольный ночным купанием Эрена.       «Из всех людей, которые могли появиться сейчас…!»       Вселенная определенно сговорилась против него. Иначе эту неудачу он больше никак объяснить не мог.       Но присутствие Леви не было проблемой. Проблема заключалась в обстоятельствах, поставивших ученика по обмену в такое неловкое положение.       Эрен сразу понял, что это будет их первый разговор с Леви, не считая завтрака. И что это первый раз, когда они остались наедине с прошлой ночи.       Без каких-либо отвлекающих факторов, оправданий и свидетелей.       Прошло слишком мало времени, чтобы они вообще могли поговорить о чем-то другом.       Даже Сатана или игра не могли послужить оправданием, поскольку день прошел спокойно и без происшествий.       В ту ночь ни судьба, ни время не были на его стороне.       Осознав это, он ощутил, как болезненно сжалось его сердце. Едва он услышал этот знакомый голос и заглянул в эти прекрасные, чарующие глаза.       — Здравствуйте, сенсей, — судорожно поприветствовал он его. Не зная, как себя вести после целого дня игнорирования учителя, он постоянно гадал, что Леви думал о нем в этот момент.       Считал ли он его трусом? Слабаком? Лицемером?       Разочарован ли он в нем? Или, скорее, злится на него или обижается? Быть может, учитель уже отвернулся от него, потому мог так непринужденно разговаривать с Эреном?       Все эти варианты разрывали Эрена изнутри, и он не хотел этого испытывать.       Он не хотел видеть Леви злым, не хотел слышать в его голосе негодование или безразличие.       Нет. Ему и без того хватало проблем с этими спутанными эмоциями; ему определенно точно не нужна была еще и совесть сверху, что мучала бы его. Его сердце этого не выдержит.       Было бы лучше, если бы всё оставалось как раньше. Даже если думать о таком было эгоистично и по-детски: Эрен не любил перемен. Особенно здесь, сейчас. У него и без того был груз проблем. Он совершенно не мог смириться с мыслью о том, что Леви, возможно, разочаровался в нем.       Эрену ничего не оставалось, как притворится, что ничего не произошло. Словно между ними ничего необычного и не случалось. Он такое ненавидел, но разве у него была какая-то альтернатива?       Ученик по обмену изо всех пытался найти выход. Какую-нибудь пустяковую тему, которая заняла бы их обоих, что-то, что отложило бы их неудобный разговор и заглушило бы последующие навязчивые мысли.       Он мог лишь надеяться, что выглядел достаточно непринужденно и убедительно, как ему втайне того и хотелось.       — Просто решил немного поплавать, — произнес он, отвечая на вопрос Леви. Задаваясь сам при этом вопросом, убедительно ли он говорит.       И к его огромному облегчению, Леви не стал усложнять ситуацию.       — Немного поздновато, не считаешь? — последовал скептический ответ, который тут же подбодрил Эрена.       — Может быть, — пожал он плечами, все еще тщательно подбирая слова. Нельзя было позволить Леви заговорить о сегодняшнем дне или прошлой ночи.       — Выходи оттуда! — услышал он суровый приказ Леви. Тем же властным тоном, который он слышал уже бесчисленное количество раз. Тоном, которым наказывают упрямого ребенка.       Именно поэтому Эрен инстинктивно почувствовал непреодолимое желание ослушаться приказа.       — Заставьте меня, — выпалил он, прежде чем успел остановить себя. И тут же захотел себя за это отругать.       То был рефлекс, который он был не в состоянии контролировать. Он слишком привык реагировать на приказы Леви упрямством и едкими ответами. Потому что каждый из этих споров заканчивался забавной перепалкой или приятной шутливой беседой. Забавные, чудесные моменты, которые он всегда ценил и не хотел упускать.       Но теперь…?       Теперь, наверное, он зашел слишком далеко.       Возможно, после сегодняшнего дня у него больше не было права так общаться с Леви. Возможно, у него больше не было права на веселье со своим учителем. Отныне их отношения, судя по всему, стали чисто учитель-ученик и требовали профессионального этикета.       Он, конечно, не стал бы обвинять своего учителя, если бы тот потребовал этого.       Не стал бы возражать или перечить, если бы учитель попросил дистанцироваться.       Но, к его удивлению, у Леви на этот счет было совершенно другое мнение.       — Ты этого не захочешь, — последовал провокационный и самоуверенный ответ. И Эрен четко видел самодовольную ухмылку на лице учителя, подсвечиваемую маленькими огоньками у бассейна, что сияли ярче звезд на ночном небе.       Абсолютное чувство облегчение окутало ученика по обмену, когда он услышал веселье в его голосе. Он не казался злым или разочарованным. Будто всё было совершенно в порядке.       Будто между ними ничего и не произошло.       Эрен не мог сдержать улыбки, наслаждаясь ответом Леви. Между тем он взглянул на своего учителя физкультуры, который все еще стоял у края бассейна, глядя на него.       — Заходите, сенсей. Вода очень теплая, — смело предложил он. Чтобы посмотреть, как далеко он сможет зайти в этой игре.       — Воздержусь.       Короткий сдержанный ответ, как он и ожидал.       — Можете не плавать. Но Вам стоит хотя бы опустить ноги в воду. Тогда, быть может, не будете выглядеть таким мрачным.       — Как я выгляжу – это мое личное дело.       Эрен тихо усмехнулся, удивленный тем, что Леви в самом деле последовал его совету. Через пару мгновений, сняв обувь и носки, закатав джинсы, он сел на край бассейна, опустив ноги в воду.       Поза старшего была такой расслабленной. Никакого дискомфорта или защиты. Его обычное невозмутимое выражение лица не менялось.       — Видите? Оказывается, это не так уж и сложно.       — Не заигрывайся, — раздраженно предупредил темноволосый мужчина, на что Эрен улыбнулся еще шире.       Он был в хорошем расположении духа.       Настолько хорошем, что напряжение Эрена в миг улетучилось.       Когда в последний раз младший улыбался чему-то искренне?       И как долго продлится этот мирный момент, прежде чем им придется обсудить события сегодняшнего дня?       Окажет ли Леви ему услугу, сохранив это умиротворение, или он сам уже тайно ищет подходящий момент, чтобы заговорить с Эреном обо всем неприятном?       «Мы – лишь иллюзия», — слова Акисе эхом раздавались в его голове, пока он украдкой наблюдал за Леви.       И он поддался этому непреодолимому желанию совершить глупую ошибку.       — Сенсей, один вопрос.       Он едва понимал, чем вообще он думает. Почему вдруг передумал и сорвал свой собственный же план избежать этой темы.       Быть может, он просто хотел поставить точку и оставить эту утомительную тему позади.       Быть может, он хотел опередить Леви и обсудить это всё в своем темпе.       Быть может, все эти раздумья окончательно свели его с ума, лишив способности рационально мыслить.       Какова бы ни была причина, теперь его ничто не могло остановить.       Теперь, когда Леви был прямо перед ним, ему не хотелось больше бежать.       Он чувствовал на себе взгляд учителя, пристально изучавший его. Эрен же избегал зрительного контакта, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.       — Как… Вы это сделали? — начал он, а после добавил, прежде чем Леви успел уточнить, — с Карино и его людьми. Они на самом деле не трогали меня весь день. Как Вам это удалось?       Поначалу он слышал лишь тишину. Целую минуту она царила вокруг них. Никакой реакции. Никакого ответа. Ничего.       Пока Эрену это не надоело, и он наконец не осмелился поднять глаза, встретившись взглядом с учителем. И тут же пожалел об этом.       Он заметил странное напряжение на лице своего собеседника. Он выглядел каким-то измученным, будто бы даже злым и оскорбленным.       Неприятное чувство охватило Эрена, когда он увидел Леви таким. Даже когда учитель попытался отвлечь его и безразлично бросил, сохраняя спокойствие:       — Я сказал ему то, что он хотел услышать.       — И что же?       — Я убедил его в том, что я – псих, — кратко объяснил он, — я убедил его, что ты мне приглянулся. Что с тех пор, как я узнал об игре, я только манипулировал тобой и использовал тебя. Заставил его поверить, что я обманываю тебя, играя роль спасителя и помощника, чтобы ты мне поверил и выбрал меня по окончанию щенячьей защиты. Убедил его, что сдерживался лишь для того, чтобы завоевать твое расположение. И наконец, предупредил его, чтобы он больше не стоял у меня на пути, потому что твоя щенячья защита скоро закончится, и ему пора кончать со своими детскими играми. Видимо, мысль о том, что я такой же ущербный, как и те учителя-педофилы, очень его порадовала. Настолько, что он поверил в это.       Эрен едва мог поверить собственным ушам. Леви рассказывал свою историю, полную лжи, так непринужденно и скучающе, будто бы говорил о погоде. Будто бы читал вслух ужасную книгу, к которой сам не имел никакого отношения.       Казалось, он говорил не о себе, а о человеке, которого не существует и которого можно было легко опорочить.       — Судя по всему, он сдерживался лишь потому, что не мог дождаться, когда ты прозреешь. Он предпочел, чтобы именно я ударил тебя в спину и дал понять, что я тебе не друг… В его глазах это более жестокое наказание, нежели банальные издевки.       Леви остановился. И лишь когда Эрен убедился, что учитель не собирается продолжать, он отреагировал.       — Э-это всё? — спросил он, ведя себя всё так же недоверчиво и ошеломленно. — Нужно было всего лишь это? Немного лжи, и он поверил?       Он не мог себе это представить. Всё-таки Карино был не из тех людей, кого было легко обмануть.       Быть может, дело просто в том, что Леви так безэмоционально рассказал эту историю, отчего и Эрен в ней усомнился? Быть может, нужно было присутствовать там, чтобы убедиться?       Конечно, Леви определенно внушал страх. Но неужели умел быть настолько убедительным, что смог впечатлить даже Сатану?       — Этот соплежуй только притворяется плохим парнем, но он всего лишь ребенок, — раздраженно усмехнулся его учитель, — маленький трус, который, как и все малыши, ищет одобрения. Он – школьный жупел. Он прекрасно знает, что все его ненавидят и боятся. Конечно, он притворяется, что ему плевать, но на самом деле ему нужны такие же ужасные люди, как и он сам. Чтобы они заставили его поверить в то, что он все делает правильно и что таких, как он, много. Мне просто нужно было немного пощекотать его самолюбие, вот и всё.       — И всё? — повторил Эрен, настроенный всё ещё скептически.       — Он будет за нами следить, но пока оставит тебя в покое. Он хочет понаблюдать именно за мной. Чтобы убедиться, что я сказал правду, и не упустить мой следующий шаг.       — Я просто не могу в это поверить, — пробормотал Эрен скорее себе под нос. Не в силах осмыслить эту информацию. Леви… сам себя подставил?       — Вы… не должны были этого делать.       Правда, не должен был. Эта жертва… не стоила Эрена.       — Знаю. Но я сделал это, так что забудь, — сказал его учитель, всё так же равнодушно. А Эрен тем временем всё больше погружался в очередное душевное смятение.       Леви в каком-то смысле пожертвовал собой ради него. А в ответ он игнорировал его весь день. Потому что ему нужно было разобраться со своими детскими эмоциями.       Потому что от единственного способа решить проблему с помощью адекватного разговора он убежал.       «Какой же я идиот!».       — Я не знаю, что сказать, — горько рассмеялся он, стыдясь собственного эгоизма, — я до сих пор не могу поверить, что Карино на это купился. Видимо… Вы и правда можете быть убедительным, как Вы и говорили.       — Даже не представляешь насколько, — зло усмехнулся его учитель, — но стоит признаться... мне пришлось немного его напугать. Иначе он бы мне не поверил.       — Вы его напугали?       «Как?».       Для Эрена то был совершенно нормальный, почти банальный вопрос, ответ на который ему особо и не требовался. Небольшое дополнение к объяснению Леви, не больше и не меньше. Потому он был шокирован, когда неожиданно увидел смертельно опасные глаза, холодно смотрящие сквозь него.       — Я объяснил ему, что ты принадлежишь мне… и если он снова будет тебя беспокоить или помешает моему манипулированию тобой, то… я убью его. Я назвал десятки способов, как сломать человеку шею. И тот факт, что я смог пробраться в его комнату так же бесшумно, как и в твою… был очень кстати, — безо всякой эмоции пояснил он, прежде чем вновь расслабиться и шутливо добавить: — эти богатые, избалованные сынки даже не знают, что такое настоящий страх.       Эрен не знал, что сказать. Даже не знал, что думать.       Леви… неужели он зашел так далеко? Ради него?       — Вау, — слабо выдавил он, — Вы выставляете себя ублюдком, даже решаетесь на преступление, угрожаете сыну сенатора… только для того ,чтобы помочь мне? — вновь подытожил он.       Доказательств он требовал скорее машинально, просто чтобы осознать, что разговор был реален.       Эрен слегка коснулся своей шеи, влажные пальцы легли на следы, оставленные Леви, следы, которые до сих слегка пощипывали.       — И даже на подобное…       Леви ничего не ответил. Ни слова.       Младший заметил обжигающий взгляд, коим его одарил старший. Взгляд, пристально изучавший его, пристально разглядывавший.       «Всё это… ради меня?».       Эрен не понимал зачем, но тут же поплыл к старшему. Плыл, пока не остановился прямо перед ним. Встал на дно бассейна, так, что они оказались лицом к лицу. Из-за глубины бассейна Леви, в этот раз, был выше его. Но, конечно, он промолчал.       — Сенсей, — начал Эрен, откинув мокрые волосы с лица, лишь бы занять беспокойные пальцы, — знаю, что это давно пора было сделать, но… я хотел сказать спасибо. И я прошу прощения… за то ,что избегал Вас сегодня.       Все тело Эрена жаждало обсудить эту ситуацию подробнее, развить её. Он с удовольствием объяснил бы Леви, почему вёл себя как идиот. Особенно сейчас, после всего, что сделал для него учитель.       По его мнению, меньшее, что он мог сделать – это объяснить свое поведение. Хотя весь день он сознательно старался этого избегать. Хотя и от Леви он убегал именно для того, чтобы не дать этому разговору случиться.       Однако теперь он испытывал глубокое чувство благодарности, которое немного утихомирило его страх. Оно дало ему силы попросить прощения. Не молчать.       Но, к сожалению, на большее он не был способен. Как бы сильно не желал обратного.       Как бы сильно чувство долга не подталкивало его объясниться, подсознание отказывалось. Он не мог выдавить из себя ничего кроме извинений.       Он не смог бы ответить на вопрос Леви «почему ты меня игнорировал?». Правда не смог бы. Боялся, что выплеснется вместе с этим наружу.       — Я не думал, что сработает, но… видимо это действительно помогло, — выпалил он, вновь сменив тему, — я правда не знаю, как я могу загладить свою вину перед Вами…? Если есть что-то .что я…       — Сегодняшний день тебе понравился? — тут же перебил его старший, что на мгновение ввело Эрена в ступор. Но лишь на мгновение, поскольку он уловил готовность Леви сменить тему разговора и поддерживал его в этом.       Благодарный за это, ученик по обмену тут же вспомнил, как ему понравились улицы и магазины, которые он увидел за этот день. Сколько культурных достопримечательностей и интересных мест ему довелось посетить. Без людей Карино, которые следовали бы за ним по пятам. Он вспомнил то чудесное время, которое смог провести с остальными, без надоедливых зачинщиков.       То были маленькие, незначительные моменты, но вместе они образовывали чудесное воспоминание. И хотя он все еще был поглощен внутренними конфликтами, он мог с уверенностью сказать:       — Да. Италия на самом деле прекрасна.       — Тогда помогло, — уверенно подытожил Леви, — это всё, чего я хотел. Мне достаточно того, что ты хорошо проводишь время.       Ученик всё еще не понимал, что сказать и как лучше отреагировать. Но точно знал, что думать: он чувствовал благодарность.       К своему учителю за всё ,что тот для него сделал.       Учитель так часто помогал ему, поддерживал, был рядом. Он врал ради него, причинял боль людям и даже притворялся, что он – его партнер. Он не хотел преуменьшать последнее в частности: Эрен даже не хотел представлять, какое отвращение должно быть испытал Леви, когда держался с ним за руки, прикасался к нему или оставлял засосы. И всё же он делал это.       Его учитель всегда был рядом. Даже сегодня, когда Эрен весь день его игнорировал. Он чувствовал глубокую благодарность. Благодарность и вину за то, что не может отплатить Леви тем же, что тот дал ему.       Но когда-нибудь, как-нибудь, Эрен выкажет свою признательность.              «Когда-нибудь я выплачу свой долг».       Он дал себе это обещание. Обещание, которое хоть на немного смогло бы успокоить его совесть и утихомирить его встревоженный разум.       Да, лучше и быть не могло.       Именно поэтому Эрен хотел закончить разговор прямо здесь и сейчас. Пока кто-либо из них еще не успел сказать что-то, что вновь испортило бы им настроение.       Он тут же повернулся, направившись к краю бассейна.       — Наверное, пойду спать, — коротко бросил он.       Потому что впервые за долгое время не боялся своей постели. Впервые за долгое время он подумал, что сможет спокойно уснуть. Без головной боли и кошмаров.       День прошел относительно спокойно и тот факт, что ему удалось уладить конфликт с Леви, доставлял ему приятное чувство удовлетворения.       Да, ему хотелось поскорее уснуть, чтобы закончить день без лишних проблем и хлопот.Прежде чем предоставить судьбе шанс всё испортить.       И он бы справился. Если бы не та рука, что так внезапно схватила его за кисть и разрушила его прекрасный план.       — Эрен, — услышал он низкий голос своего учителя, который в это же мгновение напугал его. Голос прозвучал совершенно иначе. Как-то серьёзно и даже сердито. Он разрушил всякую его радость, заставив сжаться все его внутренности.       — Я кое-что заметил, — продолжил Леви, и всё тело Эрена напряглось. Сердце в мгновение сжалось от болезненного спазма, — и я хочу, чтобы ты ответил на один вопрос. И будь честен.       Эрен почувствовал, как земля ушла у него из-под ног. Потому что его подсознание уже понимало, что этот разговор ему не понравится.       Что настоящее испытание уже на пороге, и он ничего не может с этим поделать.       — За то время, пока мы в этой школе, я тебе уже много чего рассказал, — услышал он голос учителя. Тело упрямо отказывалось смотреть на него. — За тем разговором в кафетерии… Еще когда я не разрешил тебе смотреть на нападение на мальчика… Во время баскетбольного матча… Даже за тем предложением прокатиться на колесе обозрения… И сегодня тоже. Я правда поделился с тобой таким количеством вещей, которые тебе нравились и с которыми ты охотно соглашался, не так ли?       Сердце Эрена замерло. Конечности задрожали. Дыхание участилось.       Он изо всех сил старался не сойти с ума, контролировать себя. Он боролся с желанием вырваться из хватки Леви и убежать.       — И ты ни разу не спросил меня, был ли я с тобой честен, — услышал он, как тихо произнес тот. И голос его прозвучал настолько мрачно, как никогда за всё это время, — ты даже не хочешь узнать, сказал ли я Карино правду?       «Что?».       Эрен все еще пытался сохранять самообладание. Он все еще пытался вести себя спокойно, хотя на это совсем не было желания. О чем он вообще говорит?       — Тебя не волнует, что я мог быть гораздо честнее с тем маленьким ублюдком, нежели с тобой? Тебе это не интересно…?       Эрен не понимал, что всё это значит. И почему Леви говорит так зло и провокационно.       Он его расстроил? Это какое-то своеобразное наказание?       Эрен понятия не имел. Он знал лишь, что чувствует себя очень некомфортно и хочет уйти оттуда как можно скорее.       — Хорошая шутка, — нервно рассмеялся он, все еще пытаясь говорить уверенно, — я Вас умоляю! Конечно, Вы наврали Карино, я абсолютно в этом уверен.       — Почему ты так в этом уверен? — последовал незамедлительный ответ, — ты же даже меня не знаешь.       Эрен невольно вздрогнул, услышав это. Потому что тот был прав.       Но он не мог зацикливаться на этом. Потому что он услышал от Леви нечто гораздо более неприятное. Нечто, что тут же запустило дальнейшую цепочку катастроф, что еще предстояли.       Нечто, что Эрену абсолютно точно не следовало бы знать.       —….Или твое доверие ко мне основывается на предположении о том, что я  - гетеро?       «Нет!».       «Нет! Нет! Нет!».       Теперь Эрен изо всех сил пытался выбраться из хватки Леви. Убежать отсюда. Сбежать от всего этого. Потому что этот разговор определенно принимал неправильный оборот.       — Потому что… я таковым не являюсь, — небрежно бросил Леви, еще сильнее сжав руку Эрена, чтобы тот не мог убежать.       «Нет! Леви! Прекрати!», — отчаянно кричал он в мыслях.       Он не хотел это знать! Не должен был! Иначе всё усложнится.       — А-а, так… это…       Боже, Эрен изо всех сил старался перестать заикаться и учащенно дышать Ему нужно было оттуда убраться. Срочно.       Тем не менее, он все еще пытался казаться хоть немного расслабленным и спокойным. Он не хотел показывать Леви то, насколько сильно его смущал их разговор.       — И всё же. Я… я знаю, что Вы лишь притворялись с Карино.       — Спрошу еще раз: почему ты в этом так уверен?       Леви говорил серьезно. Требовал от Эрена ясного и честного ответа. Потому все еще отказывался подарить Эрену ту свободу, в которой ученик так отчаянно нуждался. Он всё ещё держал его за руку, не желая оставлять эту тему.       — Потому что я думаю, Вы хороший. Я… за эти две недели я хорошо Вас узнал. Вы… никогда бы не заинтересовались сопляком вроде меня. И не опустились бы до уровня таких учителей, как Хисока или Цукияма, — объяснил он, при этом довольно убедительно.       — Верно, — коротко согласился Леви, не давая Эрену даже возможности угадать, что сейчас творится у него в голове. Как оно часто и бывало, в его голосе не было никаких эмоций, — я никогда не причиню вред ребенку. Не трону никого.       Эрен знал это. Знал с самого первого дня. Еще до того, как они вообще заговорили. Еще до того, как оба напрямую столкнулись с TSE.       Он ни на секунду не усомнился в чести Леви.       — Если Вы сами это подтвердили, для чего было спрашивать меня?       «В чем смысл?».       — Почему… хотите, чтобы я засомневался в Вас?       — Я хочу, чтобы ты кое-что понял. Хочу, чтобы наконец осознал…, — он всё еще слышал этот мрак в голосе своего учителя, — тот факт, что я не трону никого, еще не означает, что я не могу быть в ком-то заинтересован.       «Что?».       — Даже если речь о каком-то сопляке.       Нет. Невозможно! Этого не может быть.       Неужели он имел в виду его?       — Н-нет, не верится в это.       Даже после такого открытого намека Эрен всё ещё пытался сохранять спокойствие, хотя его тело и разум уже полностью отключились.       — Правда? — последовал насмешливый ответ, и Эрен заметил, как Леви придвинул его ближе к себе, — тогда почему ты избегал меня сегодня?       «Нет! Не нужно это спрашивать!»       — Тебя смущали засосы… или ты правда боялся, что я сделал это всерьез?       Нет. Это всего лишь сон. Глупая шутка.       Да! Конечно! Именно так.       Он шутил над ним! Именно. Это всего лишь одна из его шуток, которую Эрену уже довелось не раз выслушать!       — Сенсей, это не смешно, — объяснил он с неуверенной улыбкой на устах, — хватит этих глупостей. Мы здесь одни. Никто наших притворств, что мы – пара, не увидит.       И вдруг выражение лица Леви вновь изменилось. Глаза потемнели, хватка усилилась. Будто бы он его разозлил.       Нет. Довольно.       Хватит. У Эрена не было ни времени, ни сил на это.       Он не понимал, чего хотел добиться от него Леви. Что хотел от него услышать его… учитель.       Но с него хватит. Он хотел уйти. Сейчас же.       И вот он наконец схватил Леви за руку, чтобы вырваться.       — Мне нужно идти! — раздраженно заявил он, пытаясь разжать пальцы Леви, — я хочу спать и…       — Эрен, — вновь перебил его учитель. Но на этот раз иначе.       Прежде чем он успел отреагировать, Леви притянул его еще ближе. Так близко, что тот встал прямо перед ним и Леви мог положить голову ему на плечо. Всё произошло так быстро, что Эрен даже не успел среагировать.       — Не уходи.       «Что?».       Эрен замер на месте. Не смел пошевелить ни единым мускулом. Даже дышать перестал.       Он не пытался отстраниться от Леви, который цеплялся за него, не пытался потребовать объяснений.       Он был слишком удивлен данной ситуацией. Даже скорее, потрясен.       Не только потому, что Леви, стремясь к физическому контакту, прислонился к нему. Не только потому, что он мешал ему уйти и в целом демонстрировал странное, несвойственное ему поведение.       Нет.       Это однозначно крылось в его голосе. Голосе, что пару мгновений назад звучал так провокационно и грубо. Голос, что прежде всегда излучал лишь уверенность и спокойствие…       …а теперь он звучал так хрупко и надрывисто. Это дало понять Эрену, насколько подавлен был Леви. Что он явно чем-то обеспокоен и встревожен. И что голову он положил ему на плечо, ища утешения.       Потому что он… он не хотел быть один.       — Не уходи, — вновь услышал он шепот рядом со своим ухом. И эти слова прозвучали так измученно, так устало. Будто он был героем войны, которому надоело сражаться. Будто мать, которая не может попрощаться со своим ребенком. Будто умирающий, безмолвно молящий о помощи.       «Леви?».       Эрен всё думал, что с ним. Почему он видел доселе сурового и уверенного в себе человека таким сломленным и потерянным?       «Что с ним?».       — Сенсей? Что…, — попытался спросить он. Но учитель вновь опередил его.       — Пожалуйста… не бойся меня, — прошептал он так тихо, что Эрен едва не упустил этот момент.       «Что?».       — Прости, если я зашел слишком далеко… Прости, если давил на тебя… Можешь ненавидеть меня за это, если хочешь. Но… больше не уходи.       «Давил? Ненавидеть? Уходить?»       «Подождите…»       — Это потому, что я… дистанцировался сегодня?       Это имел его учитель под «уходить»?.       Но Леви лишь тихо произнес:       — Снова.       — Что?       — Я не смогу этого вынести… больше не смогу.       Эрен ничего не понимал. Он понятия не имел, о чем вообще говорит Леви и к чему клонит.       Что именно Леви больше не смог бы вынести? Что довело его до такого отчаяния, что он искал утешения в ком-то вроде него? Что случилось с Леви?       — Мы вам не мешаем? — внезапно услышал Эрен позади себя, и встревоженно обернулся. Леви тоже оторвал голову от плеча Эрена, как только они заметили Изаю и Гурена, приближавшихся к ним шаг за шагом. Позади он также разглядел Армина, следовавшего за двумя учителями и и терерь тоже остановившегося перед бассейном.       Они все выглядели совершенно по-разному. Лицо каждого было искажено по-своему, идеально отражая их общую эмоцию.       Изая выглядел довольно удивленным и любопытным, а Гурен смотрел на всё взглядом, полным скептицизма. Армин же, напротив, казалось, был шокирован и встревожен.       Никто из них не произнес ни слова. Но их мысли отчетливо читались.       — Эрен, тебе следовало быть в своей кровати уже давно, — упрекнул Гурен, явно воздержавшись от комментария по поводу сцены в бассейне между ним и Леви. И Эрен был, честно говоря, очень благодарен, что ему ничего не пришлось им объяснять. Резким рывком он вылез из воды, рискнув бросить беглый взгляд на Леви, который всё ещё равнодушно сидел на краю, избегая зрительного контакта. Он не посмотрел ни на своих коллег, ни на Эрена. Даже когда тот прошел мимо, дабы взять полотенце.       Воздух вокруг них сгустился. Все молчали. Никто не пытался взять на себя инициативу.       Кроме Изаи все выглядели какими-то подавленными и удрученными. Даже Эрен, должно быть, казался таким же в тот момент. Он тоже чувствовал себя неловко и растерянно. По разным причинам.       — И тебе тоже, Армин, — услышал он, как добавил Гурен, при этом прозвучал он также сдержанно и холодно, — идите оба спать. Уже поздно.       — Очень поздно, — ухмыльнулся Изая во весь рот, явно злорадствуя. С ликованием наблюдая, как молча уходит Леви.       Эрен последовал за ним, направившись в противоположную сторону. Армин, присоединившись к нему, пошёл за учеником по обмену к их общему бунгало.       Его белокурый друг ничего не сказал, но он отчетливо ощущал на себе этот испепеляющий взгляд. И также отчетливо ощущал как Гурен и Изая смотрели ему вслед, с любопытством изучая его глазами.       Это продолжалось до тех пор, пока они не свернули за угол и наконец не исчезли из виду.

***

      На несколько минут воцарилась тишина. Мертвая тишина.       Слышались лишь стрекотание сверчков и шаги по гравийной дорожке.       Пока Армин, судя по всему, не выдержал. Пока любопытство наконец не взяло верх.       — Эрен, — осторожно начал он, а Эрен уже предчувствовал довольно неприятный разговор, — что… что это только что было?       Эрен мог бы всё отрицать или придумать отговорку. Мог бы притвориться, что не понимает, о чем говорит блондин. Как и за завтраком, мог бы прикинуться дураком, не обращая внимания на остальное. Просто прикинуться невежей, пока Армин наконец не перестанет пытаться его расспросить.       Но на этот расспрашивать было не о чем. Не только потому, что он знал, как глупо и по-детски ведет себя из раза в раз.       Нет. Скорее потому, что он сам не понимал, что произошло в бассейне. И он так же отчаянно нуждался в ответе, как и Армин.       — Я… не знаю, — слабо выдавил из себя он. И вдруг почувствовал себя таким уставшим и измотанным, как никогда за долгое время, — правда, не знаю…       — Ты не знаешь? — тут же последовал обвинительный ответ. Армин в эту же секунду преградил ему путь, не дав пройти дальше, — вы оба были довольно близко друг к другу.       — Это вышло… спонтанно и…       Боже, у него даже не было сил говорить.       Он вдруг почувствовал такую усталость. Он так хотел спать.       Просто забыть обо всем и ни о чем больше не думать.       — Эрен… я знаю, это не моё дело. И я правда не хочу вмешиваться, но… я начинаю очень переживать.       Даже в такой поздний час Армин мыслил так зрело. Его голос был полон сострадания, спокоен и собран.       — Я имею в виду, разве ты не говорил мне, что тебе нравится тот капитан?       — Да? — немного неуверенно ответил он. Молча гадая, почему Армин вообще затронул эту тему.       — И что ты хотел сохранить себя для него?       — Да?       — Тогда почему… ты делаешь что-то подобное? С Леви-сенсеем? Ты… передумал или…?       — Нет, — в панике ответил он, прежде чем тот успел закончить, — почему ты спрашиваешь меня об этом?       — Я просто пытаюсь понять. Сначала эти засосы, теперь это, — ответил Армин теперь более напористо, — я просто не знаю, что и думать. То ты говоришь, что тебе нравится этот капитан… а потом мы видим вас двоих в бассейне. Ночью. Сразу после того, как он сделал это, — Армин коротко указал на шею Эрена, прежде чем продолжить, — я имею в виду… мне нравится Леви-сенсей. Я ему доверяю… Но я начинаю думать, что всё выходит из-под контроля. И ты будто со всем этим не справляешься.       — Нет! Это не так, — как-то слишком громко ответил он, — я в порядке.       — О, правда? А кажется иначе, — Армин тут же сделал шаг навстречу, осуждающе глядя на него, — ты весь день какой-то подавленный и озадаченный. Даже остальные это заметили, несмотря на свои проблемы. Ты и сейчас до боли измотанный. Будто вот-вот свалишься.       — Это не так, — повторил он. И очень надеялся, что его слова прозвучали убедительно.       Но это не остановило Армина задать следующий вопрос.       — Так как же всё тогда?       Эрен глубоко вздохнул, прежде чем ответить другу.       — Поверь мне, Армин… Я тоже хотел бы это знать, — сказал он, и впервые в жизни ему захотелось разрыдаться. Просто чтобы выплеснуть накопившееся напряжение. Чтобы успокоиться.       Он не был настолько зол, чтобы ударить. У него не было сил кричать.       Он был так растерян, так вымучен… Просто на грани отчаяния.       — Я не знаю… Я больше ничего не знаю. Так не должно было произойти…       — Что ты имеешь в виду? — услышал он вопрос друга.       Его мысли путались. Голос Армина дошел до его сознания эхом, что он спокойно мог проигнорировать.       — Во всем остальном я чувствую себя довольно уверенно… У меня нет никаких проблем. Мне всё понятно… но с Леви… каждый раз провал. Провал, хотя я никогда более не хотел испытать этого… Я просто хотел закончить школу и успешно выпуститься. Вот и всё… Но эта чертова игра всё усложняет, — произнес он скорее сам себе. И ему уже было всё равно, слушал ли его Армин или нет, — я знаю, что не должен видеть в Леви-сенсее замену капитану… я был уверен, что не должен…       — Но? — оказалось, блондин всё ещё внимательно его слушал. По крайней мере, его голос прозвучал довольно любопытно и любознательно. Хотя, в конечном итоге, это не имело смысла.       — Но теперь… я уже не так уверен… Я просто не поговорил с ним один день. Мы отдалились друг от друга всего на один день… и это чуть не свело меня с ума.       Потому что всё напоминало ему о капитане. О том, с кем он никогда больше не сможет поговорить.       И он точно не хотел переживать это снова.       Эрен уже потерял одного героя. Второй раз он точно не выдержит.       — Капитан погиб, — бросил он, горько усмехнувшись, — а теперь, видимо, мне предстоит потерять и сенсея. Потому что я такой дебил… Такой же, каким был и тогда. Ничего не меняется. Я всё такой же бесполезный и тупой, каким был и тогда.       — Эрен… ты не тупой и не бесполезный. И ты ничего не потеряешь. Потому что… и терять-то нечего.       «Что?»       — Леви… твой учитель. Взрослый. Ты из-за границы, и ты уедешь, самое позднее, в следующем году, — услышал, как спокойно объяснил Армин, — даже без TSE у вас двоих никогда не было бы будущего. Ты должен это понять.       Он едва сдерживал смех. Не от высокомерия, а от отчаяния.       — Я понимаю это, Армин… Больше, чем ты думаешь.       Да, он прекрасно понимал, что счастливого конца его не ждёт. И что у него нет будущего, в котором были бы радость и покой. Он знал, что таким образом лишь искупает свои непростительные ошибки и что он не имеет права на счастье.       Он с удовольствием объяснил бы это Армину. С удовольствием помог бы ему понять, почему всё оказалось куда более сложнее и запутаннее, чем он мог себе представить.       Но такая возможность ему не предоставилась. И никогда больше не предоставится.       Потому что в тот момент судьба вновь взяла своё.       Сделав первый шаг на пути к хаосу.       В тот момент, когда он услышал приближающиеся шаги. И с удивлением обнаружил, что их с Армином окружили, тихо подкравшись.       — Ну-ка, ну-ка. Что у нас тут за сладкие мальчики?       «Нет. Не может же мне настолько не везти!»       Да, в ту ночь вселенная определенно была не на его стороне.       Испытывая отвращение и раздражение, он оглянулся, увидев, как из темноты вышли Хисока и Цукияма. Карино вновь был с ними, даже Азуса. При этом их окружили еще трое их приспешников.       «Этот вечер становится всё лучше и лучше».       Эрена едва не стошнило.       — Как-то поздно для прогулки, вы так не считаете? Да еще и совсем одни?       Ему не терпелось ответить на идиотское замечание Хисоки циничным комментарием. Но он был так измотан для вступления в словесную перепалку.       Он просто хотел убежать. От всего.       — Пошли, Армин. Пошли, — тут же сказал он другу.       Сейчас ему не хотелось ругаться или кричать. Он был так вымотан и опустошен. Голова была занята другими мыслями, концентрация ослабела. Вся эта ситуация с Леви выбила его из колеи, потому он видел в побеге единственное верное решение.       — Уже уходите? Останьтесь еще ненадолго, — услышал он слова Цукиямы, но ему это было неинтересно.       Он продолжил свой путь с Армином, игнорируя эти тупые комментарии. Даже их пешек, которые попытались им помешать.       Игнорировал всё. Даже вопрос, зачем вообще появился Сатана со своими людьми, если он якобы оставил Эрена в покое.       Единственным доказательством того, что тот, очевидно, всё ещё находился под влиянием Леви, было то, что он до сих пор не произнес ни слова и что его головорезы не пытались остановить их силой. Впервые Сатана был в роли зрителя, будто бы держась в стороне от всего происходящего. Даже не пытаясь привлечь к себе внимание.       А факт того, что проблемы должны были вот-вот разразиться, исходил как раз исключительно от Хисоки и Цукиямы.       — Он не слушает нас, мой дорогой коллега, — услышал он, как с усмешкой сделал замечание его омерзительный учитель искусства, на что учитель английского также оскалился.       — Хм… наверное, потому что к нему обращается не тот учитель.       — Что думаешь? Может, пригласим Леви-сенсея? Наверное, он до сих пор плавает в бассейне, предаваясь воспоминаниям о былом.       Эрен машинально остановился, зло глянув на двух учителей, кривившие ему свои отвратительные рты. Азуса и Карино молчали, не проронив ни слова. Они с подозрением наблюдали за происходящим, держась на расстоянии.       — Пошли, Эрен, — Армин мягко потянул его за рукав, дабы подальше отвести от них, — Пошли. Просто игнорируй их. Они злятся лишь потому, что больше не могут тебя мучить и теперь пытаются использовать иной способ.       И будто бы дав сигнал, Хисока хлопнул в ладоши.       — Точно. Наш сладкий немецкий мальчик заполучил себе красивого учителя и теперь притворяется его любящей женой.       — Именно. Воплощение лицемерия решил тоже сыграть.       «Лицемерия?».       — Я могу понять Леви. Кто бы не поддался чарам эти прекрасных глаз?       Эрену захотелось накричать на них. Ему было плевать, считали ли они его лицемером. Но то, что Леви обвиняли в извращенных наклонностях, было совсем иным делом.       Тем не менее, он старался сохранять спокойствие. Подобные комментарии были привычным делом. Даже если теперь они исходили от учителей, в этом не было ничего необычного.       Потому он попытался собраться с силами, используя оставшиеся у него остатки нервных клеток.       «Они того не стоят», — вторил он себе. Он не станет ввязываться в неприятности с Хисокой и Цукиямой, как бы они ни попытались его спровоцировать.       Для Эрена на этом тема была закрыта. Ему больше нечего было сказать. Он просто пойдет в свой номер, ляжет в постель и забудет весь этот разговор, даже не накрывшись одеялом.       Если бы только Хисока не сделал одно решающее замечание. Замечание, которого он никак не ожидал… и которого ударило его сильнее пушечного ядра.       — Интересно, что подумает капитан, когда об этом узнает?       Армин вздрогнул, услышав это. Или, быть может, потому что Эрен в это мгновение повернулся к Хисоке, зло взревев:       — Что ты сказал?       Он, должно быть, ослышался. Ему, должно быть, показалось. Эти ублюдки никак не могли этого знать!       — Твой капитан, — сказал он, пожав плечами, — наш сладкий Карино узнал о нем и рассказал нам.       Взглядом, полным ненависти, он посмотрел на третьеклассника, тот безучастно глядел в ответ, всё еще не произнеся ни слова.       — Как же там? — спросил его учитель искусства, притворяясь, что не понимает, — он, должно быть, был одним из учителей нашего красавчика Эрена. До Леви-сенсея, если я правильно понял?       Карино не ответил. Потому Цукияма почувствовал себя обязанным ответить за него.       — Думаю, да. Видимо этот капитан был настоящей находкой. Он явно произвел неизгладимое впечатление.       Он ненавидел это!       Ненавидел! Ненавидел! Ненавидел!       Не хотел этого! Эти отвратительные ублюдки не имели право даже произносить его имя вслух! Он не хотел слышать, как их мерзкие голоса произносят звание его героя!       — Закройте рты! — яростно прорычал он, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, — не смейте произносить его имя!       — Ах, какие же мы всё-таки плохие, — усмехнулся Цукияма, не воспринимая Эрена всерьез, — значит, в этих слухах есть доля правды.       — Эрен, пожалуйста, — услышал он, как взмолился Армин рядом, все еще дергая его за рукав, — давай просто пойдем.       Но Эрен его не слушал. Его голос был похож скорее на шепот, неразличимый для него. И он не хотел его различать.       — Что думаешь, мой старый друг? — обратился на этот раз учитель английского к своему коллеге, — кто этот капитан? Правда ли он был просто учителем?       — Эрен! Пожалуйста! — чуть ли не выкрикнул Армин, заметив, как Эрен оскалил зубы, — не слушай их!       Но он не мог. Он был обречен слушать этих свиней. Вынужден был слушать, как они смешивают его героя с грязью.       — Что ты имеешь в виду? Думаешь, между ними что-то было?       — Именно. Иначе почему юнец смог почувствовать влечению к своему взрослому учителю? На это явно повлиял опыт.       — Заткнитесь! — взревел он, злость росла. Его челюсти до боли сжались, — предупреждаю вас всего один раз! Не трогайте моего капитана!       Но, к его ужасу, эти два ублюдка чувствовали себя слишком уверенно, чтобы прислушаться к нему.       — Избавь нас от этих дешевых угроз. Лучше расскажи, что этот капитан сделал с тобой?       «Что?!».                                                                                                .       — Он правда сделал тебя геем? Он когда-нибудь приходил к тебе в постель, трогал тебя? Надеюсь, он хорошо подготовил тебя сзади. Потому что первый раз обычно особенно болезненный… Он тогда трахал тебя так, как этого хочет сейчас Леви?       — ЭРЕН!       Крик Армина прозвучал слишком поздно. Так же поздно как и рука, протянувшаяся к нему. Прежде чем его друг успел его остановить, он уже кинулся на Хисоку. С такой скоростью и злостью.       Словно разъяренный бык, что увидел красное. Красное, будто кровь, которую он так жаждал.       В одно мгновение он набросился на Хисоку, ударив ублюдка прямо в лицо. Так сильно и быстро, как только мог.       Он слышал крики остальных. Чувствовал, что сломал нос. Чувствовал кровь на своих руках. Но внутри себя ничего не чувствовал.       Больше ничего. Осознавал лишь один факт. Факт, заставивший ударить своего учителя вновь: этого было недостаточно.       Недостаточно…       Недостаточно…       Снова и снова. Четыре, пять раз… Его рука вновь и вновь продолжала вбиваться в него. В то время, как в голове эхом звучало: «Этого недостаточно».       Неожиданно он ощутил, как кто-то пытается одернуть его руки и что-то говорит. Он разглядел приспешников Карино, пытавшихся оттащить его, чтобы помешать ему как следует наказать это чудовище в лице учителя.       И как только он взглянул на лица этих третьеклассников, его ярость в это же мгновение сменилась злостью. Со всей силы он нанес еще один удар, попав в лицо одному из пешек Карино.       И пока остальные смотрели на происходящее в шоке, с искренним удивлением, судя по всему, не предполагая, что Эрен нападает и на них, он схватил второго. Одним движением сломал парню руку. Вывернув её так, что кость выскочила наружу, забрызгав кровью рубашку и лицо Эрена. Крик боли парня навсегда нарушил тишину ночи.       В этот же момент он схватил третьего за голову, пнул его по ноге, повалив парня. Безжалостно удерживая парня за затылок, он вбивал его череп в покрытие. Снова и снова бил его голову об асфальт.       Жестоко, беспощадно.       Потому что ему было плевать. С него, правда, уже довольно.       Он столько раз предупреждал этих ублюдков. Позволял им так много. Но это стало последней каплей. С него хватит!       Они нападали на Армина, избивали невинных учеников… Преследовали и угрожали Ханджи… Да даже оскорбляли Леви-сенсея…       Но никто! Никто не смел порочить имя его капитана! Никому нельзя было безнаказанно говорить плохо о его герое!       Никому! Никогда!       И он накажет любого, кто попытается его остановить! Всех до единого!       — Эрен! Прекрати!       Но Эрен изо всех сил оттолкнул Армина, и тот тут же рухнул на землю. В лице друга он сейчас видел лишь помеху, которая больше не могла его остановить. И в этот момент его взгляд упал на Карино.       Сатана. Источник всего зла.       Этот мерзкий ублюдок, который узнав о капитане, сплетничал о нем. Эта отвратительная мразь, ответственная за столько страданий. Доставивший Эрену столько неприятностей, наживавшийся на его муках.       Подпитываемый ненавистью, он кинулся к Карино. На мгновение углядев, как Карино всего пару секунд назад оттолкнул Азусу, дабы тот не вступал с ним в бой.       Будто бы защищая его.       Эрен чуть не рассмеялся. Будто этому ублюдку вообще есть дело хоть до кого-то!       Словно торнадо, обойдя все помехи, он ударил Карино с ноги.       Всё плыло. Он совершенно не осознавал своих действий. Больше не понимал, что кричали ему другие.       Эрену даже потребовалось немного времени, чтобы понять, что то были не крики других. Нет.       Это был его собственный голос, раздавшийся в ночи. Это был его собственный рёв, наполнивший его.       Не осознавая того, он повторял одни и те же слова, снова и снова.       Даже после того как перестал бить Карино и вновь схватил Хисоку, распластавшегося на асфальте, за воротник.       — ВОЗЬМИ СВОИ СЛОВА ОБРАТНО! — потребовал он, вновь ударив, когда желаемого ответа не последовало.       А когда Цукияма одернул его за рукав, он окончательно потерял контроль. Безо всяких колебаний схватил камень размером с кулак и со всей силы швырнул его в лицо своему учителю английского. Чтобы наконец избавить себя от него.       Насколько того позволяло зрение, он мог увидеть, как тот, истекая кровью, повалился на землю.       Но Эрену было плевать. Жажда крови затуманила его разум.       Довольно. Всё кончено! Эрену было плевать. Он не видел жертв. Не видел людей. Лишь монстров, которых нужно было остановить. Отбросов, которых никто и оплакивать-то не будет.       Раньше он мог напасть лишь для того, чтобы наказать или проучить своего противника.  Либо чтобы защитить себя и других.       Но так больше было нельзя. Впервые с тех пор, как он поступил в распоряжение этой школы, он использовал кулаки… чтобы убить.       Да. Он убьет их, если придется.       Они оскорбили его капитана. Очернили его имя.       Пощады… не будет.       За такую наглость пощады не будет!       — ВОЗЬМИТЕ СВОИ СЛОВА ОБРАТНО! — снова и снова кричал он на Хисоку. И на Цукияму, распластавшегося перед ним, — КАПИТАН – НЕ МОНСТР! ОН НЕ ТАКАЯ ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ СВИНЬЯ, КАК ВЫ! ОН – ГЕРОЙ!       Его крик походил скорее на оглушительную сирену, мгновенно привлекшую десятки зевак.       Будто бы Эрен призвал их. Будто приказал им принять участие в его представлении.       Он заставит этих ублюдков заплатить. Покажет всем, насколько серьезные его намерения.       Он уже было занес кулак для очередного удара, как кто-то, оторвав его от Хисоки, повалил его на землю. Тяжелое крупное тело придавило его, опрокинув.       Еще один человек, попытавшийся его остановить. Еще один человек, заслуживающий наказание за то, что вмешался.       Он тут же попытался вырваться, пока руки сжимали его, удерживая в плену. Инстинктивно он попытался выкарабкаться, борясь с захватом. Но то был не простой захват.       Этот захват буквально парализовал его, лишив всякой мобильности.       — ЭРЕН! — услышал он знакомый голос у своего уха.       Но у Эрена не было времени прислушиваться к этому голосу. Он увидел, как люди тут же побежали к Хисоке и Цукияме. Люди, которые на самом деле хотели помочь этим ублюдкам!       — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — закричал он на двух людей, удерживавших его. Извиваясь в их хватке. Его взгляд был прикован к двум учителям, которым он всё ещё что-то кричал.       — КАПИТАН НЕ ТАКОЙ, КАК ВЫ! — кричал он снова и снова. Так громко, что казалось, его слышала вся Флоренция, а, быть может, и половина мира. — ОН СПАС МЕНЯ! КАПИТАН МЕНЯ СПАС!       — ЭРЕН! — вновь услышал он, как кто-то крикнул ему на ухо, — УСПОКОЙСЯ!       Только теперь он мог различить голос, пытавшийся его образумить. Это был Гурен, удерживавший его и отговаривавший.       Он и еще один человек, на которого он также не обращал никакого внимания.       Потому что ему было все равно. Он уже не мог остановиться.       Он слышал лишь свои собственные мысли, бесконечно вторящие снова и снова: «Капитан спас меня! Он меня спас!».       Эрен противился их хватке, словно зверь, пытавшийся выбраться из клетки.       Потому что он еще не закончил! Ему нужно было покончить с этими ублюдками!       Такие люди никогда не остановятся. Они никогда не оставят Армина в покое. Никогда не перестанут издеваться над другими учениками. А теперь они еще и пытаются дискредитировать его героя! После того, как они уже проиграли, им еще хватило совести втянуть в это его капитана и опозорить его имя.       Нет. С него хватит. Он наконец-то перестал себя контролировать!       Эрен позаботится о том, чтобы этот кошмар закончился. Раз и навсегда.       — Отпустите меня! — вновь приказал он в надежде, что его послушают. Но хватка Гурена лишь усилилась.       Подбородок Эрена ныл от того, что его безжалостно вжимали в бордюр, а руки все сильнее заворачивали за спину. Вес учителя и того, кто ему помогал, не давал двинуться.       — Эрен, прекрати! — вновь услышал он голос Гурена. Но Эрен не хотел прекращать. Он был слишком возбужден. Слишком зол. Его кровь неистово бурлила и хотя он понимал, что смысла вырываться не было, он все еще боролся.       Пока… второй мужчина не заговорил с ним. И тут Эрен узнал голос, тут же вернувший его в реальность.       Голос настолько сильный, будто его окатили ледяной водой из ведра.       Голос, пронзивший Эрена, словно молния, голос, чей яркий свет рассеял тучи в его голове.       — Всё хорошо, — нежно прошептал Леви ему на ухо.       Эрен резко остановился, услышав его спокойный голос. Первый голос, который не кричал на него, а говорил с состраданием и теплотой. Это походило на утешительные объятия, дарившие покой его обостренным чувствам.       — Всё хорошо. Успокойся…, — шепот Леви едва был слышен остальным. И всё же его слова были так сильны. Они правда успокоили его. Совсем чуть-чуть, но… Он правда немного успокоился.       По крайней мере, успокоился настолько, чтобы найти в себе остатки терпения, чтобы вместо того, чтобы сражаться с Гуреном и Леви, взглянуть на произошедшее.       «Что, черт возьми, произошло?».       Эрен увидел одного из учителей первоклассников. Старый морщинистый мужчина подбежал к ним, осмотрев пострадавших. Его лицо было полно ужаса и паники.       — Вызовите скорую! — громко рявкнул он, пытаясь сориентироваться.       Его коллега, еще один классный руководитель, также отвечающий за учеников первых классов,  тоже подбежал к ним.       — Немедленно все возвращайтесь в свои комнаты! — крикнул он сотне зевак, не сдвинувшихся с места.       Эрен слышал крики отовсюду. Он смотрел, как Хисоке и Цукияме помогали подняться на ноги, чтобы их увести.       — Нет! — прорычал Эрен. Он еще не закончил с ними!       Он снова попытался вырваться. Он не мог дать им уйти! Он пойдет за ними. Он собирается их наказать.       — Леви, Гурен! Уведите Йегера отсюда! — услышал он крик одного из учителей, который, судя по всему, только сейчас заметил ученика по обмену.       Двое бывших военных тут же встали и, не ослабляя хватку ни на секунду, подняли Эрена на ноги. Ученик вновь попытался вырваться, но его тут же одернули. Заставили уйти в противоположном направлении – прочь от своих жертв.       — Что это, черт возьми, за херня?! — услышал он крик Гурена рядом. Но ему было плевать. Эрен был слишком поглощен наблюдением. За тем, как с его обидчиками обращались и с какой нежностью о них заботились… в то время как его самого держали и тащили, словно зверушку.       — Эрен? — лишь очень медленно он смог поднять глаза на Леви, смотревшего на него с ужасом. Леви все еще ждал объяснений, глядя с разочарованием…       Минуту. Что? С разочарованием?       Нет. Нет.       Не может быть. Этого не может быть.       Он не хотел, чтобы на него так смотрели. Не так! Только не он!       — Эрен? Ты меня слышишь? — вновь спросил он.       Но выражение его лица не менялось.       Нет. Леви не мог в нем разочароваться. Это было неправильно. У него не было причин для разочарования.       Эрен поступил правильно! Он наказал их! Он…       Он…       …им…       …им… причинил боль…       Он… учителям… и ученикам… причинил…              Он хотел… убить их…       Он правда хотел… убить их?       Эрен понемногу начал приходить в себя.       Лишь очень медленно смог осознать, что на самом деле хотели от него Леви и Гурен. Он огляделся, вновь осмотрев произошедшее. Почувствовал кровь на своих кулаках, увидел пострадавших на асфальте, бесчисленных зевак, снимавших всё на свои телефоны.       Что? Он… напал на них? Он?       О Боже. Нет.       Этого не может быть.              «Что... я наделал?».