Сашенька

      Ну вот. Не знаю, чем вы, господа, занимаетесь на досуге, но лично я занят подбором подходящего для себя круга ада и, откровенно говоря, в растерянности, что выбрать, – всё такое заманчивое! Что?! Что может меня извинить?! Только, пожалуй, одно – люблю. Сашенька – любовь всей моей жизни! Этого достаточно для прощения?! А прощать кто будет? Сам-то я смогу себя простить?!       — Вить? Витька! Приём!       — А? Чего, Дим? Извини, задумался.       — Вижу, что задумался. Кто счастливица, спрашивается?       — Что? Причём тут… ты вообще о чём?       — Я о том, что ты непростительно похорошел! И вечно теперь такой залипающий и улыбчивый. Все признаки налицо – влюбился, сукин сын! Колись, кто она, та единственная и неповторимая?!       Писец, я краснею – да? Да, мля, краснею – сто пудов!       — Дим, ну ты чего? Да это… ладно тебе… чего ты, в самом деле!       — Угу-угу, развёрнутый ответ.       — Дима, ну серьёзно…       — Хорошо-хорошо! Всё, расслабься. Но ты реально будто светлячок стал – мудрено не обратить внимание. Девчонки из-за тебя как следует трудиться не могут, косоглазие скоро заработают, бедняжки – столько глазки тебе строить. А ты хоть бы хны! Будто тетерев на токарёвке – никого вокруг не замечаешь! Ну, кроме Саньки своего… М-м, ты помнишь, что у нас завтра новогодний корпоратив?       — Да-да, помню.       — И то, что все могут привести с собой одного гостя, помнишь?       — Помню.       — И чего?       — Чего – чего?       — Приведёшь… гостя?       — Нет. Мы с Сашей будем, как всегда.       — А. Ага. Ясно… Ладно, я помчал – у меня сегодня ещё встреча.       Корпоратив Дмитрий организовал у нас же в здании офиса. Прямо объявил, мол, чем богаты, тем и рады. По крайней мере – пока. Да, обстановку не сменили, зато сэкономленные на съёме альтернативного помещения деньги можно потратить на великолепный стол с угощениями и горячительным. И ещё отличную аудиосистему поставили. Наняли неплохого диджея и на редкость приятного ведущего вечеринок. Короче, всё было пучком – отлично отрывались.       Мы с Сашенькой в обновках красавцы прям. Особенно Сашенька – глаз отвести не могу! Я лыбился и хохотал, выпивал и закусывал, болтал с соседями по столу и втихаря пощипывал ножку своего мальчика, сидящего рядом. Близко-близко сидящего. И так чудесно пахнущего…       А потом, естественно, началось. Все подвыпили, и, чтобы никто не начал куролесить, ведущий запустил серию конкурсов. Нет, всё отлично – конкурсы весёлые и забавные, просто девчонки из офиса как сговорились и тащили на каждый из них меня! Из-за этого получалось, что я уже не столько провожу времени с братиком, сколько бы мне на самом деле хотелось. Я, конечно, несколько раз, где смог, привлёк и его к участию. Однако маловато будет!       Но, как я вскоре понял, проблема не столько в самих конкурсах, сколько в девушках. Они под хмельком совсем раздухарились и начали позволять себе то, что уже однозначно выходило за пределы кокетства и заигрывания. Мало того, что эта хрень предэротического характера мне самому и даром не нужна была, главное – всё это, мягко говоря, без удовольствия наблюдал Сашенька. И он сатанел. О, как он сатанел – чем дальше, тем больше! Я старался улучить момент без стороннего внимания и демонстрировал ему жалостливою мордочку а-ля «сорян», но, кажется, это мало чем помогало.       И вот вроде как настал временный спад в активном веселье, так что я поспешил к Сашеньке. Лицо у него спокойное, поза расслабленная – самообладание на зависть многим. Но вот взгляд спойлерит мне грядущий апокалипсис. Надо срочно поговорить с ним, отвлечь… Когда я уже почти дошёл до своего мальчика, меня кто-то крепко цепляет за локоть.       — А вы Виктор, да? — спрашивает тормознувшая меня барышня.       — Да, но мы, по-моему, не знакомы, — отвечаю максимально мягко.       — Не, не знакомы. Я с Юрой пришла. Он у вас, вроде, в транспортном отделе?       — Да, Юра у нас такой…       — Так вот я с ним пришла. Я Марина.       — Очень приятно, — вежливо проговариваю и по ходу дела пытаюсь понять, чего же эта Марина ко мне подъехала, раз у неё уже есть свой Юра и прям из транспортного? — Как вам наш праздник?       — Ой, замечательно! Лучший корпоратив из тех, на которых я побывала в этом году! Так душевненько.       — Да, мы сплочённый коллектив, — вот что ей от меня надо, а?!       — И мы можем на «ты» перейти, вообще-то.       — Можем, — конечно, можем, могём, могуем!..       А вот и Юра-транспортник, кстати. И взгляд его мне, прямо как и Сашенькин, ничего позитивного и оптимистичного не вангует. Ну попа-ал…       — Привет! — слышу краем уха.       Чуть оборачиваюсь и с неудовольствием убеждаюсь, что приветствие предназначалось Сашеньке. Он чуть растерянно отвечает:       — Привет.       — Я Костя, — продолжает вещать этот… хотел бы я сказать «урод», однако врождённое чувство справедливости вынуждает меня признать обратное.       — Саша.       — Я знаю. В смысле, догадался. Мне сестрёнка – Анюта из бухгалтерии – все уши прожужжала про нового внештатного помощника Дмитрия Васильевича. Она с парнем своим поссорилась, а то бы с ним сегодня пришла. Во-от. Так что я, можно сказать, воспользовался щекотливой ситуацией и нагло напросился на ваш корпоратив. Посмотреть.       — На что посмотреть? — и Сашенька вопросительно изогнул бровь.       — Не на что, а на кого. На тебя, если быть точным, — расплывается в улыбке этот горный козлик.       — Ну и как? — усмехается малыш.       — Не соврала сестрёнка и не преувеличила. Ты и вправду очень необычный. И красивый. Неповторимый.       Внимание, вопрос: что это такое?! И правильный ответ – пробный шар! Бросаешь и смотришь: отобьют пас или нет. Как будет реагировать обычный, натуральный, как шерстяной носок, парень на такие вот комплемансы? Ну, как минимум удивлённо вздёрнет брови и распахнёт глаза. Или испытает моментальный напряг, отчего непроизвольно нахмурится. Или ещё там чего… Короче, сразу станет ясно, что здесь ловить нечего и парень не из твоей лиги. Но! Сашенька берёт и – не иначе как кое-кому назло – мастерски отбивает этот голубой шарик! А именно: робко улыбается, чуть смущённо прикрывает глазки своими длинными дымчатыми ресничками, а потом – бац! – секундный взгляд глаза в глаза. И снова, якобы смутившись, отворачивается. А козлик-Костик едва копытами от восторга не зацокал! Впрочем, Сашенька ещё и за тем отвернулся, чтобы и меня царапнуть задранными уголками-стрелочками своих лисьих глазок.       Ну что? Я срываюсь с места к братику, чем наверняка сильно удивляю присевшую мне на уши мадам Марину. Козлик этот тут же тучкой дождевой на меня куксится – да-да, помешал, знаю, понимаю, сочувствую.       — Константин, познакомься – это мой брат Виктор.       И козлина сразу засиял ясным солнышком, чистым нёбушком, активно пожимая мне руку. Подмазываешься, падла?! Не поможет!       — Очень приятно! А вы совершенно не похожи.       — У нас отцы разные, — уточняет Сашенька.       — О! Единоутробные, значит.       — Значит, — отвечаю по-тупому.       — Вик. Тебя там Катерина на медленный танец зазывает. Ты ей, видать, обещал? — проворковал братик так, что у меня аж во рту пересохло.       Сцуко, да, обещал! Как тут не пообещаешь, когда она при всех взяла и заранее пригласила?! И я плетусь танцевать с Катей. И при каждом обороте исподтишка пялюсь на то, как этот козёл всё ближе и ближе подбивает свои копыта к моему лисёнку! А Сашенька, заметив такое пристальное внимание, отзеркаливает мне мою же давешнюю виноватую моську!       Еле дождался окончания этого долбаного медляка! Формально благодарю Катю за оказанную честь и снова пру к Сашеньке. Даже представить боюсь, как же по-мудацки сейчас смотрюсь со стороны. Прям жертва комплекса старшего брата какая-то! И что я теперь скажу? Зачем я, собственно, к ним подойду?! Надо придумать какой-нибудь предлог. Нужен предлог! предлог в студию! срочно!       — Сашенька! Надо бы отойти… — и этак неопределённо мотаю головой в сторону, будто у меня шею заклинило.       — М-м? — вопросительно смотрит на меня малыш.       Может, ему на актёрский поступать – вон какие данные!       — Эм… ну… укол пора сделать, — гениально, Викто́р! браво! бис!       — Укол? — растерялся (что не удивительно, ведь даже я в шоке!) Сашенька.       — Ну да – антибиотик. Забыл? — ну, а что – я тоже мастак нести ересь, сохраняя покерфэйс.       — А-а! Точно. Да, совсем из головы вылетело! Хорошо, хоть ты помнишь.       — Антибиотик? Что-нибудь серьёзное? Ой, извините, что так влезаю, — проявил участие козлёнок-Костёнок.       — Не, ерунда! У нас полкласса уже этим отболело – какой-то очередной штамм гриппа, что ль. Меня, вроде, не особо задело. Но лучше подстраховаться, а то ещё слягу на Новый год – тот ещё подарочек брату буду!       — Я могу помочь? — продолжил ебать своим вниманием козёл.       — Не-а. Вик отлично ставит уколы – лёгкая рука.       И я наконец-то увёл малыша. Куда? Да в туалет – куда ж ещё? Но не в ближний, конечно, туда в любой момент мог кто угодно зайти. А в дальний, на втором этаже – там есть шанс остаться непотревоженными. А если и спросит кто, чего мы так далеко попёрлись, то мы просто вот уколы делаем, чтобы никого не смущать и самим не стесняться.       — Не смейся, — буркнул я на сдавленные смешки по дороге к лестнице.       — Я пытаюсь, медбрат!       По лестнице он взбирался уже с трудом, останавливаясь чуть ли не на каждой ступеньке, так как его буквально пополам складывало от смеха. А я, тоже хохоча, обнимал его согнутую спину и тащил наверх. И не сказать, что вся эта ситуация была настолько уморительной, скорее уж, таким образом нас отпускало после приступов взаимной ревности.       Я приволок малыша в туалет, плотно закрыв за нами дверь. А потом запихнул в кабинку – благо они в здании нашего офиса просторные и комфортабельные. И прервал-таки смех Сашеньки своим языком, засунув его лисёнку чуть не до самого горла.       Целовались мы неистово, кусаясь и засасывая, будто норовя поглотить друг друга. А когда Сашенька ощутимо «поплыл», я с азартом приступил к задуманному: быстро расстегнул его ширинку и опустился перед ним на колени. Потянул вниз его джинсы, и малыш шумно задышал. Освободил его налитой до предела член от намокших спереди из-за предэякулята трусов, и он тихонько заскулил сквозь зубы. В этот момент я отчётливо понял, что ни с кем и никогда не буду делать ничего подобного и что буду ему верен всегда, – я просто больше никого не захочу, более никого не возжелаю. Потому что то, что я сейчас испытывал, был мой эмоциональный предел! И взобравшись на такой пик однажды – на меньшее уже не поведусь и не соглашусь.       Я крепко держал ствол своего мальчика у основания одной рукой, а второй вцепился в соблазнительную половинку его попки. Лизнув головку в первый раз, обалдел от восхитительных ощущений на языке. До чего же она нежная и бархатистая! Захотелось повторить снова и снова, что я незамедлительно сделал. Лисёнок протяжно застонал и чувствительно сжал пальцы у меня на плечах. Я полез кончиком языка в сочащееся солоноватым отверстие, и мой малыш сладко задрожал. Я вобрал всю головку в рот и упруго зажал её между нёбом и языком – Сашенька оторвал от моих плеч ладони и плотно прижал ими свои губы. Там он их и держал, стараясь поймать наибольшее количество стонов, а я с каждым разом старался вобрать его как можно глубже, следил, чтобы не зацепить ненароком зубами, пытался удерживать более-менее равномерный темп. Челюсть с непривычки предсказуемо заныла, и нормально дышать у меня не получалось. Но я всё равно знал, что прямо сейчас доставляю своему мальчику крышесносное удовольствие. И не из-за невесть откуда взявшихся оральных скиллов (куда там? чего пока нет, того нет), а потому что на моей стороне – любовь. Обоюдная. Единокровная. Безграничная.       Сашенька стал подёргиваться и попытался отстраниться. Ну уж нет, лисёнок, так не пойдёт! Я для надёжности схватился и за вторую его упругую булочку и вынудил спустить мне прямо в рот, так чтобы ни капли мимо. Ох, как же он взвыл – тут никакие ладони не помогут скрыть звуки наслаждения!       Ощущение заполненного спермой рта было… странным, пожалуй. Я чуть перекатил вязкую жидкость по языку, решая, что с ней делать. Пожалуй, проще всего будет проглотить. Ну, так и есть – проглотил и всё тут. Даже прикольно. Как там говорят: не бери в голову – бери в рот? Впрочем, там все-таки предлагалось сплюнуть. А мне вот не захотелось. Потому что это Сашенька!       Кстати, надо бы уже и о себе позаботиться, а то ведь может и поплохеть от такого-то стояка. Я поднялся с колен и было примерился к темпу, как Сашенька убрал мою ладонь, заменив своей. О да, так значительно лучше! Потрясные ощущения! Я опёрся освободившимися руками в стенки кабинки, а малыш плотно прижался ко мне со спины, цепко обхватив свободной рукой мою талию, так как едва держался на ногах. Теперь я уже знал, что с ним всегда так бывает сразу после оргазма. Лисёнок взял просто идеальный ритм и заполошно дышал мне между лопаток. В памяти всплыла сцена нашей долгожданной встречи на перроне… У-ух! Себе-то рот я забыл зажать! И, кажись, обкончал весь унитаз по периметру. Но именно сейчас на всё это плевать. Именно сейчас мир прекрасен настолько, насколько он иногда умеет-может-практикует…       …Хорошо, ладно, собрался. Высунул голову из-за двери туалета и осмотрелся – вроде никого, тихо, только с первого этажа доносятся приглушённые звуки музыки. Пронесло, бля. Зашёл обратно, где хихикающий Сашенька уже обтирал туалетной бумагой поруганный унитаз.       Веселясь, мы привели одежду друг друга в порядок, потом умылись холодной водой, чтобы хоть немного загасить довольный румянец на лицах.       — Я такой счастливый сейчас! Даже страшно как-то.       — Я тоже, лисёнок, тоже счастливый до ужаса! Давай бояться вместе?