Сашенька

      Тридцатое декабря – одно название что рабочий день. Все, типа, вышли, но вот работают ли? Лично я ищу в инете незамысловатые рецептики вкусняшек на Новый год, параллельно составляю список закупок, благо завтра уже выходной и всё успеть можно. Ну, я надеюсь. По крайней мере, я стараюсь всё продумать и предусмотреть, тем более что у меня на это сейчас есть время. В отличие от Сашеньки, который до сих пор безвылазно сидит с Дмитрием. Вот для кого и тридцатое – рабочий день… Я запоздало ловлю себя на том, что снова пялюсь на закрытую дверь кабинета. Успел даже набрать полную грудь для томного вздоха, но вовремя тормознул и по-тихому стравил через носопырку свою светлую печальку. Эх, мудак влюблённый – что с меня взять?!       Хоп – и сердечко зачастило. А почему? Да потому что дверь кабинета наконец-то открылась. Хоп – и стабильный пульс восстановлен. Почему? Потому что это Дима вышел, а не мой малыш. Оу, он жестами явно просит меня подойти.       — Чего, Дим?       — Пойдём по кофейку. Вопрос к тебе есть.       Я согласно киваю, а сам непроизвольно напрягаюсь: какой такой ещё вопрос? что-то насчёт нас с Сашенькой? нас кто-то застукал? поползли слухи? Прям паранойя. Теперь что – всегда так будет?! М-да, за всё надо платить.       — Да расслабь ты отверстие – не на приёме же у проктолога, в самом деле, — «успокоил» меня шеф.       То есть я не просто напрягаюсь, но ещё и палюсь. Замечательно. Остаётся лишь уповать, что это только Дмитрий такой наблюдательный и проницательный.       — Где справлять планируете?       — А-а? Дома-дома. Милости просим, к слову говоря.       — Окей, загляну. А что ты Саньку дарить будешь?       — Ну, с основным сюрпризом заминочка, конечно, выходит, но ничего страшного. Просто подарок у нас будет общий, и сделаем мы его себе уже после Нового года. Вот.       — Угу. А чего так?       — Короче, нам обоим нужен стационарный компьютер. Мне в основном для работы, а то мой ноут уже не вывозит, а Сашеньке – для учёбы и для одного хобби. Нормальный такой аппарат нужен и всё к нему прилагающееся. Так что я с некоторых пор начал на это деньгу откладывать. А тут ты взял и такую премию в конце года мне накатил, что в принципе после праздника можно уже будет к чему-то прицениваться и постепенно закупаться. Такие вот планы. За премию, кстати, сенькью вам большое.       — Ага. Ясно-понятно.       — А чего спрашиваешь?       — А того, что я любопытствующая старая ворона! Забыл?       — Помнил. Но вот только не надо тут стоять и прибедняться – не такая уж и старая.       — Мерси за комплимент. Ладно, я погнал дальше пахать.       — А Сашенька сегодня выйдет погулять? — гнусавым голосочком спросил я его в спину.       — Только после того, как приберёт в своей комнате, — не менее «ласкающим ухо» звучанием отпарировал шеф.       Хорошая вещь – заранее составленный список. Магазинная тележка была уже наполовину забита, а бо́льшая часть перечня покупок преодолена. И тут мы вышли к тем самым торговым стеллажам и полкам, к которым я однозначно планировал сегодня подобраться. Там всё искрилось и сверкало, переливалось и мигало – концентрат новогодней атрибутики. Сашенька прошествовал было мимо, но тормознул, заметив, что я стою как вкопанный и сияю под стать всем этим блестяшкам вокруг. Чуть растерянно улыбаясь, он подошёл ко мне.       — Давай отпразднуем по полной программе наш первый настоящий Новый год, — предложил я, заглядывая в его по-детски восторженно распахнутые глаза.       — Правда?! И ёлку купим?       — Само собой. Ты какую хочешь – живую или искусственную?       Сашенька повернул голову и присмотрелся повнимательней к выставленным образцам синтетических ёлочек. Надо отдать должное – некоторые из них были весьма симпатичными.       — М-м, давай на следующий год купим искусственную, а сейчас всё-таки возьмём живую. Хочу, чтоб запах этот особенный в доме был. Понимаешь?       Я понимал и поэтому согласно кивнул. Сначала мы пошли выбирать игрушки. Щупали, вертели в руках и забирали с собой одну каждого вида – и эта одна была в чём-то особенной, чем-то лучше своих сестриц-клонов: самая блестящая, или самая аккуратная, или самого уникального оттенка. Шары, зверьки, сосульки, шишки, звёздочки, снежинки и прочее, прочее – всех имеющихся цветов и окрасов, всех представленных форм и размеров. О, и шпиль – как без него?! А потом дорвались и до мишуры, и до дождика и гирлянд светодиодных целых три взяли.       Да простит нас бедная кассирша, да наберётся терпения собравшаяся за нами очередь. Это наш первый настоящий Новый год! Мы до поры бережно хранили внутри себя маленькие искристые осколки детства, а теперь кладём их в нарядную коробочку, заворачиваем в подарочную обёртку, увенчиваем трогательным бантиком. И дарим. Самим себе. И друг другу. Непосвящённым не понять – это наше, личное, братское.       А уж как мы ёлочку выбирали – вообще не для слабонервных зрелище, но нам в нашем собственном – одном на двоих – мирке было весело, интересно и волнительно.       Пока я закидывал на варку-парку нужные продукты, Сашенька каким-то хитрым способом поставил нашу пушистую и душистую зелёную красавицу. Пока я варганил нам глинтвейн, братишка развесил гирлянды: цветную – на ёлку, фиолетовую – на окно, синюю – по косяку двери. Пришлось повозиться с удлинителями, но результат того стоил. Когда мы выключили верхний свет, оставив работать только настольную лампу, комната просто преобразилась. Сразу стало празднично, загадочно, волшебно.       Я негромко запустил с ноута сборник ненавязчивой музыки, разлил по высоким стаканам пряный напиток, и мы приступили к самому приятному – облачению праздничного деревца в его парадно-выходной наряд. И пусть этому «костюму» недоставало утончённости, пусть и был он излишне помпезен – будем считать, что это наш фирменный стиль.       Мы с моим мальчиком, неспешно совещаясь, находили «то самое» идеальное местечко для каждой игрушки, пили по глоточку, ныряли друг другу в глаза и останавливали время…       — А я помню, как ты всё-таки попытался сделать праздник для меня. Нарядил сосенку во дворе – да?       — Ну ничего себе у тебя память! Ты ж совсем малюткой был! — неподдельно изумился я.       — Я очень многое помню из того времени, когда мы были вместе. А вот период, когда ты уехал, по большей части какой-то смазанный, мутный. Нечего там было запоминать. Или я просто не хотел помнить… Там игрушка одна была – стеклянный розовый волчонок. Мне она так нравилась. На тебя походила.       — Чем это?!       — А у него на мордочке сбоку были нарисованы зигзагом зубки. Вроде как скалится, но не грозно, а скорее предупреждающе. Но стоило повернуть игрушку анфас, как становилось очевидно, какой это добрый и чуть печальный волчонок. Прям как ты.       — Мило. Жаль, я его толком вспомнить не могу… Я тогда случайно нашёл на антресоли картонку со старыми игрушками. Половина разбитых была, а целые я решил для тебя повесить на ближайшее хвойное деревце во дворе, рядом с детской площадкой.       — Было здорово. Ты сотворил для меня маленькое чудо. Как всегда… Жаль, что длилось оно недолго.       — Да, твою ж мамашу! Какими надо быть деградантами, чтобы сорвать все игрушки ещё до наступления Нового года?! Они же старенькие и потёртые были. На фига их кто-то стырил – не догоняю!       — Может, у кого-то праздника было ещё меньше, чем у нас?       — Может. Но ты так горько плакал… И я тогда пообещал самому себе, что когда-нибудь обязательно наряжу для тебя ёлку. В тепле и уюте. И никто больше не сможет обокрасть наш праздник.       — Я из-за волчонка плакал. Так жалко и обидно было. Но всё это ерунда! Главное, что ты всегда выполняешь обещанное, — и Сашенька умильно улыбнулся, глядя на нашу разряженную красавицу.       — Волчонка не вернуть. Зато теперь у тебя есть свой личный верный и преданный пёс.       — Пёс?!       — Овчарка. Сгодится?       — Более чем, — прошептал малыш прямо мне в губы.       И мы поцеловались. Сладко, нежно, неторопливо. Спешить не было нужды, ведь мы снова остановили время. Видимо, это и было наше новогоднее чудо. То самое пресловутое чудо, о котором так любят разглагольствовать по ящику, но которого на самом деле практически никто и никогда за всю жизнь так и не повстречал. А к нам оно вот сегодня взяло да и заглянуло на огонёк.       — Я знаю, что так не будет всегда, — сказал Сашенька, когда я отпустил его припухшие губы на волю. — В том смысле, что… жизнь не может состоять только из ярких и бурных моментов. Человеческая психика предпочитает стабильность. Но то, что сейчас нами проживается и переживается, я постараюсь запечатлеть на всю оставшуюся жизнь. Это и есть фундамент наших отношений. И теперь мы сможем возвести свою собственную крепость.       А вот я не умею. Не умею так ёмко и глубоко излагать. Но умею целовать его так, чтобы он вибрировал изнутри. Чтобы трепетал и мурлыкал. Чтобы он становился счастливым, пусть и на миг всего, но самым счастливым на свете! Таким же, каким мой любимый делает меня самого…       Звонок в дверь застал нас врасплох. Мы оба дёрнулись от неожиданности, из-за чего слегка стукнулись зубами. Удивлённо переглядываясь, мы пошли встречать неожиданного гостя. Открыли дверь, а там… Дед Мороз… ДедматьегоМороз! Красная с белой оторочкой шуба в пол, посох, шапка, борода из ваты – все дела!       — Хоу-хоу-хоу! С наступа-ающим!       — Дим, «хоу-хоу» – это фича Санта-Клауса.       — Не выёбывайся, мальчик, а то подотрусь твоим письмом с пожеланиями и засуну в носок уголёк вместо подарка. Кстати, помогите затащить вот эти милые коробочки в хату. Звиняйте, красного мешочка такого размера, чтобы туда всё это поместилось, не нашлось.       — Ди-има? Дима, ты чего – серьёзно?! Старая ты любопытствующая ворона!       — Ха! А говорил, что не такая уж и старая! Лицемер! Обманщик и подлец!       — Это же… Обалдеть! — воскликнул Сашенька, открывая «коробочки», в которых было всё: нафаршированный системник, монитор, компьютерная акустика, клавиатура и даже мышь!       — Дим, ну серьёзно!.. Я всё оплачу…       — Иди-ка ты. Встань нахуй стишок новогодний читать! Это, может, вообще не тебе подарок, а моему соратнику и единомышленнику. Человек без зарплаты и премии пахал – могу же я его уважить?!       — Вообще-то ты зарплату мне повысил, и мы все знаем, с чем это связано…       — Нахуй, мальчик, и со стишком!       — Всё-всё, я тебя понял. Спасибо! Огромное! К Сашеньке Дед Мороз ещё ни разу не приходил.       — Можно подумать, салага, что они к тебе косяками ходили… С наступающим, деточка! И это… ты знай – я без рюмашки под стишок таки не уйду.       — Что? Становиться на хуй и читать?       — Ладно. С этим, допустим, я погорячился – он тебе для другого ещё понадобится. На табуреточку давай становись. Давай-давай! Матерные стишки знаешь?