Игнорировать

POV Акира       В детстве я часто приходил на этот мост, чтобы смотреть, как солнца круг медленно прятался от меня, уходя за горизонт. Я приходил один, садился на перила, свесив ноги, и, устремляя взгляд вдаль, слушал, как подо мной спокойно и размеренно текла река. Это было настолько давно, что я уже позабыл об этом. Уехав из этого города, я оставил все воспоминания здесь, но одиночество и страх заставили меня вернуться. После того случая, родителей не стало, и я был вынужден вернуться в родной город и жить у тёти. От воспоминаний об их смерти меня бросает в ужас, и я не борюсь с ним, лишь жду, пока он полностью поглотит меня.       Руки опускаются, появляется непонятная тяжесть внутри, а я просто сижу и ничего не делаю. Будто меня что-то тянет вниз, заставляет скукожиться и замкнуться, отстраниться от всего мира. Хочется, чтобы все оставили меня в покое и просто позволили мне… умереть?. А может правда так будет лучше? В тот день мне следовало погибнуть вместе с родителями. Я потерял всё, уже ничего не имеет смысла… Моё существование не имеет смысла.       Может, мне покончить с собой?       Я осторожно спустился с перил и встал на небольшой выступ. Эта небольшая часть металла, на которой моя ступня даже полностью не помещалась, отделяла меня от пятнадцати метров пропасти до толщи воды. Я обхватил перила руками с другой стороны и вжался в них как испуганный ребёнок, хотя я, правда, был испуган. Но испуган не кончиной, а всеми теми мыслями, что были внутри моей давно больной головы.       А что будет потом?.. А потом уже ничего не будет. И меня не будет… Но разве меня может не быть?.. Какого это — не быть?       Какой же я отвратительный. Не могу уже терпеть себя. Постоянно ощущаю свою ущербность. Я так устал. Мне противно чувствовать себя. Я ненавижу то, как я выгляжу. Я ненавижу то, что делаю, то, что говорю. Не хочу заставлять людей терпеть меня. Я одинок и бездарен. Общество меня не примет. Этот мир не заслуживает меня. Я просто… ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ.       Я уже готов был выпустить перила из рук, чуть поддаться вперёд и полететь вниз, но что-то коснулось меня. Я обернулся. За руку меня нежно, но крепко схватила девушка, или даже девочка. Кажется она была напугана, у меня же в голове крутилась одна и та же фраза, от которой я не мог избавиться. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ. ХОЧУ УМЕРЕТЬ.       — Не надо, не прыгай, пожалуйста. — Тихим, трясущимся, но таким ласковым голосом попросила девочка, — Не надо этого делать.       Этот голос мне показался знакомым, и тогда я понял, что узнал её. Да, это она. Я вспомнил эту девочку и её имя. Мы были знакомы, дружили в детстве. Но разве она может утверждать, что мне не надо прыгать? Да что она вообще понимает?       Смотря прямо в её глаза, я отпустил железный парапет, слегка толкнулся ступнями и понял, что потерял опору под ногами. Я начал падать. Девочка хотела было удержать меня, но моя рука выскользнула из её влажных ладоней, и я полетел спиной вниз. Секунды в полёте казались мне мучительно долгими. Всё это время мы смотрели друг на друга, но почему-то тогда все мысли ушли из моей головы. Они будто потухли, улетучились. Голова опустела, и я думал лишь об одном. Она пахла пачули и лавандой .............................................................................................       Я резко рухнул в воду. Всё будто оборвалось.       Я не потерял сознание сразу, хотя надеялся на это. Всё тело заболело от удара. Меня трясло от мгновенного холода, охватившего меня. Вода пробила нос и стала заполнять мои лёгкие собой. Я рефлекторно открыл рот, но так и не смог вдохнуть. Я смотрел на пробивающие через водную гладь солнечные лучи, смотрел на чистое голубое небо и постепенно шёл ко дну, погружаясь всё ниже и ниже. Это дно тянуло меня к себе, будто там и было моё место, ведь на самом деле я уже давно стал частью этой темноты.       В глазах всё расплывалось, я с трудом держал их открытыми, но мне хотелось ещё хоть чуть-чуть почувствовать себя живым. Я тянулся рукой к тому свету, к той жизни, что были уже где-то далеко от меня. Мне не было страшно, я уже давно потерял связь с этим миром, перестал чувствовать себя человеком. В последнее время внутри меня всё будто раскалывалось, и та боль заставляла голос в моей голове рыдать и кричать. Я был жалок, но сейчас в моей голове буря эмоций, охватывающая меня время от времени, закончилась, не оставив после себя ничего. Я выгорел и был полностью опустошён. Однако, я бы всё сейчас сделал, лишь бы ещё раз почувствовать тот запах пачули и лаванды. Тот лёгкий аромат, что я уловил за мгновение, хотя даже не понял этого сразу.       Всё тело размякло и приготовилось к вечной темноте. Меня поглотила тишина. В глазах чернело, но я всё ещё видел небо над собой… и руку… руку, таившую в себе моё спасение.

***

      Девочка, стоявшая на мосту, не могла поверить, что парень всё же прыгнул. Он сделал это так непринуждённо, так нагло, будто показывал этим свой протест миру, его жестокости и несправедливость. Судьбе было плевать, что этот мальчик, так же как и все, когда-то хотел жить, хотел улыбаться, хотел быть тёплым и дарить это тепло другим.       Но девочка быстро вернула самообладание и, не раздумывая, прыгнула головой вниз с моста. Оказавшись в воде, она раскрыла глаза. Сквозь грязно-зелёную толщу воды она заметила белую футболку парня, которая ярче всего отражала солнечные лучи пробивающие сквозь поверхность реки. Девочка погружалась всё глубже и глубже, сопротивляясь выталкивающей её силе. Она старалась плыть как можно быстрее, тратила на это всю свою энергию, лишь бы успеть.       Последний рывок. Девочка протянула вперёд руку, чтобы быстрее достать до него и всплыть на поверхность, потому что воздух уже начинал заканчиваться. Она вцепилась в его запястье, подтянула к себе, обхватила его спину и прижала к себе. Девчонка как можно сильнее стала отталкиваться ногами и помогать всплывать себе свободной рукой. Парень казался таким лёгким, что ей не составляло труда поднимать их обоих наверх. Однако внутри у девушки уже всё колотилось, кислород заканчивался, страх захлебнуться затуманивал ей разум. Счёт шёл на драгоценные секунды. Казалось, свет, пробивающийся сквозь воду, был совсем рядом, ещё чуть-чуть и…       Ближе к поверхности вода сама вытолкнула девчонку, и она мгновенно сделала большой и глубокий вдох. Из-за нехватки сил, она вновь опустилась под воду, но желание жить заставляли её барахтаться, хватаясь за воздух руками.       Наконец отдышавшись и придя в себя, девочка схватила тело парня и поплыла к берегу. С трудом вытащив его из воды, она уложила его на землю, дрожащими руками сделала неуклюжие нажатия на грудь и прислонилась губами к его рту, чтобы вдохнуть в лёгкие парня воздух. Как только она почувствовала, что грудь парня дёрнулась, девочка сразу же отстранилась и перевернула его на бок, чтобы если что он не захлебнулся собственной рвотой. От усталости девчонка рухнула на землю рядом с ним и стала улыбаться. Она улыбалась той жизни, что не угасла внутри него.       Как только Акира выкашлял остатки воды из своих лёгких и отдышался, он спросил у лежащей рядом с ним девочки:       — Зачем? Почему ты меня спасла?       — Я не хотела, чтобы кто-то ещё погиб, прыгнув с этого моста. Я не могла хотя бы не попытаться.       — Кто-то ещё? — изумился парень.       — Да. Моя старшая сестра страдала от психических заболеваний. Я видела, как она мучилась от этого, но я была ребёнком и ничего не могла с этим поделать. Я не могла её понять, не могла помочь. Я даже до конца не понимала, что с ней происходит… Когда мне было девять лет, она забирала меня со школы на маминой машине. Всё, казалось, было хорошо, пока мы не остановились на этом мосту. Она просто молча вышла на мост, перелезла через парапет и прыгнула. На меня она даже не посмотрела, будто меня вовсе и не было никогда. Я не успела ничего сделать, да и что я вообще могла. Я испугалась. Бросилась к краю моста, стала высматривать её, звать по имени, но она так и не всплывала. Мне было страшно. Я не знала, что мне делать. Я спустилась с моста, бросилась в воду, стала нырять и искать её, но ничего не нашла. Я звала её, кричала, сколько хватало воздуха, и плакала, сколько хватало сил. Но она исчезла. Навсегда. И бросила меня, оставив одну, когда-то там на мосту… Но, возможно, это я оставила её одну. Больше такой ошибки я не совершу.       Девочка замолчала и посмотрела на изумлённого парня, сидящего рядом с ней. Она узнала его, хоть и за все эти годы он сильно изменился. Их нельзя было назвать друзьями, но в детстве они часто могли проводить время вместе в компании других детей.       Её рассказ произвёл на Акиру сильное впечатление, ведь он был таким искренним, пропитанным горечью и обидой. Парень смотрел на её вымокшую одежду, на её глаза устремлённые то в небо, то на него, и понимал, что совершенно забыл её. Он точно знал, что помнил её имя до того, как очутиться в воде, но сейчас он этого вспомнить не мог. В его голове остался лишь образ маленькой пятилетней девочки и её запах. Запах пачули и лаванды, который рядом с ней становился только ярче.       — Я тебя вспомнила тогда. Мы в детстве часто играли вместе. — Воскликнула девушка, поднявшись с земли, — А ты меня помнишь? Хотя это давно было.       — Да, только вот имя… Я не могу вспомнить твоё имя.       — Мидори — моё имя. Мидори Симидзу.       Девочка заулыбалась, и Акира узнал эту улыбку. Она осталась такой, какой он её помнит, но сама Мидори повзрослела, превратилась в девушку, хоть и была всё ещё ребёнком. Они вдвоём переживали сейчас тот самый возраст, когда в организме всё резко менялось и отношение к противоположному полу становилось совсем иным, каким-то странным и непонятным.       — Теперь-то я выше тебя, Мидори, — усмехнулся парень.       — Да, это точно. Ещё и сильнее, наверное.       — А давай проверим. Давай я тебя подниму!       — Что? Постой!       Не успела она что-либо сказать, как парень встал с земли и подхватил Мидори на руки. От резкости и быстроты его движений, она испугалась и вцепилась в него руками. Акира даже не заметил, что все его навязчивые мысли, преследовавшие его в последнее время, куда-то подевались. Он больше не думал о смерти, хоть всё ещё ненавидел свою жизнь. Рядом с Мидори, он думал только о ней. Та девочка заполнила собой все его мысли.       Акира опустил её на землю, но Мидори всё не могла отцепиться от его футболки. Девушка обняла его, повисла на его шее, и прижала голову парня к своему плечу:       — Пообещай, что больше не будешь пытаться убить себя. Пожалуйста, хотя бы ради меня.       Акира, положил руки ей на талию и оцепенел, он не знал, что ему делать дальше. Впервые кто-то так относится к нему. Но ради неё он был готов бороться с теми мыслями, что были в его голове. Бороться до самого конца.       — Хорошо, я обещаю.       Долгое расставание почему-то не мешало им. Они разговаривали друг с другом открыто и непринуждённо, будто разговаривали только вчера. Мидори и Акира оба дрожали от холода, но продолжали узнавать и изучать друг друга. Лето только начиналось, вода в реке была ещё холодной, а воздух был не прогретый. Влажная одежда совсем не сохла, мокрые волосы прилипали к лицу. Но даже такой безобразный вид не смущал их, им было комфортно. Хоть Акира и неохотно отвечал на какие-то вопросы и был достаточно закрытым, он старался поддержать разговор. Парень был тронут проявленной заботой. Возможно, именно этого ему так долго не хватало. Просто человеческого внимания и сочувствия.       Под вечер они разошлись по домам, но уже на следующий день Мидори позвала его погулять по их маленькому городу и вспомнить детство. С того дня Акира забыл обо всём, что его тревожило. Не было даже времени думать обо всём этом. Акира и Мидори гуляли вместе каждый день. Они занимались всем тем, что обычно делали подростки: ели мороженое, ходили в кино, качались на качелях. Делать было особо нечего, но вместе им никогда не было скучно. Они просто разговаривали, этого им было достаточно. Они просто были вместе.       Их часто можно было встретить сидящими на лавочке под аллеями деревьев. Это было их излюбленным местом, потому что лавочка стояла на возвышенности и с неё можно было увидеть то, чего нельзя было бы увидеть просто шагая по дорожкам. Они сидели рядом и смотрели на жилые дома, таивших в себе какую-то серую безмятежность и спокойствие. Можно было до бесконечности рассматривать многочисленные окна многоэтажек и следить, как вечерело и солнце пряталось за огромные здания.       Но Акира не любил смотреть на однотипные дома. Он смотрел на Мидори. Смотрел на её слегка растрёпанные волосы каштанового цвета, на её тёмные сверкающие глаза, на все черты её лица. Мидори даже не замечала на себе его таких пристальных взглядов, она вечно была чем-то увлечена, а если и замечала, то Акира быстро отводил свои глаза. Парень понимал, что стал чувствовать то, чего раньше не было. Он не понимал это чувство, не мог его описать, оно было ему незнакомым, но боялся вспугнуть его, боялся упустить.       Акира взял Мидори за руку, и она удивлённо посмотрела на него. Парень наклонился к ней и стал приближаться всё ближе и ближе к её лицу, чтобы прикоснуться к её полуоткрытым губам, но Мидори резко отвернулась и вырвала свою руку из его ладони.       — Послушай, — начала испуганно она, смотря куда-то в бок, — ты же мне друг, а так не должно быть.       «Друг? Она считает меня просто другом? Но ведь так и есть… Мы всего лишь друзья. О чём я только думал?.. Дурак».       — Да, ты права, извини, — смущённый Акира отстранился от неё, и больше никто из них так и не заговорил. После они так и не встретились ни на следующий день, ни через неделю и даже ни через месяц.       То прекрасное время мгновенно закончилось, так толком и не начавшись. Пара недель пролетели быстро, но они не будут мимолётными в их памяти. Они оба сделали эти летние дни одним из самых ярких воспоминаний друг для друга, хоть и с таким неловким и неприятным концом для них.       Акира вновь остался один. Весь остаток лета его преследовали вернувшиеся навязчивые мысли мысли, сжигающие изнутри странные чувства и страшные воспоминания о том, что случилось с родителями. POV Акира       Меня сводят с ума мои ужасные мысли о смерти, но я стараюсь не слушать их, пытаюсь от них избавиться. Я каждый раз представляю, как убиваю себя. И каждый раз на душе становится сладко и неописуемо легко после того, как я у себя в голове пробиваю себе живот ножом или спицами для вязания. Но одного удара недостаточно. Мне хочется протыкать себя спицами вновь и вновь, до тех пор, пока я не почувствую себя достаточно удовлетворённым. Только тогда внутри у меня всё начинает утихать.       Но порой становится так невыносимо, невозможно терпеть то, что твориться в моей голове, заставляя ненавидеть себя, мою чёртову жизнь и ненавидеть этот мир. Я весь трясусь, содрогаюсь от наплывающих эмоций. Никакие успокоительные мне порой не помогают, и в один момент я взял в руки лезвие, заменив душевную боль физической. Я пускал себе кровь и наслаждался тем, как я страдаю, ведь я этого заслуживал. Я заслуживал этой сладостной боли. Но после я каждый раз упрекал себя за это. Я понимал, что это неправильно, и стыдился своей слабости, но ничего не мог с собой поделать. Руки сами тянулись как можно сильнее навредить себе.       Я придумываю всё новые способы покончить с собой раз и навсегда. А потом прокручиваю их у себя в голове по несколько раз. Но я даже представить не могу, как я бы убивал кого-то другого, кроме себя. Это не приносит мне никакой радости, я зол лишь на себя. Вы хоть представляете, какого это — забирать жизнь у невинного человека? Мои родители погибли у меня на глазах, оба ни за что. Просто так…       Когда я вспоминаю о том дне, меня охватывает ужас. Быстро накатывающееся чувство страха и тревоги поглощают меня. Я закрываю голову подушкой и лежу так, пока не успокоюсь, но эти голоса… Я тону в них, они сводят меня с ума. Хочется завыть, закричать, но я лишь постанываю в подушку, лишь бы никто не услышал, как я жалок и противен в эти моменты. Паника внутри делает меня отвратительным. Внутри меня всё ещё бушует ненависть к жизни, ненависть себе. Всё, что я чувствовал тогда на мосту, никуда не делось. Просто мысли о Ней заглушили и перекричали их всех.       Я обещал Мидори. Обещал не накладывать на себя руки. Я обещал ей жить и я буду жить ради неё. Только ради неё одной. Мидори самый лучший человек, которого я встречал. Кажется, она всегда такая чуткая, добрая, заботливая. Без неё меня бы давно не существовало. Я хотел быть рядом с ней… И до сих пор хочу. Хочу смотреть на неё, хочу прикасаться к ней, хочу слышать её голос, видеть её улыбку. Я каждый раз думаю о ней и не понимаю, почему я сразу с ней заговорил о том, что случилось тогда на скамейке. Да, я, наверное, должен был, но я испугался, замялся. Я не знал, что говорить, а когда все мысли, наконец, сложились в что-то целое, она уехала из города с родителями. Сейчас же лето, все, у кого есть возможность, устремляются куда подальше из этих отвратительных городов. Она, конечно, вернулась, но столько времени уже прошло, стоит ли вообще что-то сейчас говорить. Момент был утерян, а слова недосказаны.       Но, может, Мидори была права тогда, и то, что я испытывал, вовсе не называется любовью. Это была просто дружеская привязанность? Она меня просто жалела всё это время, а я, дурак, напридумывал себе того, чего нет. Как я мог вообще думать о таком. Как же я ненавижу её за то, что она появилась в моей жизни! Почему я должен страдать? Лучше бы меня никто не спасал тогда, всем было бы лучше. Но чёрт! Я ведь всё равно её люблю, люблю какой бы она не была. Кажется, я люблю абсолютно всё в ней, даже недостатки. Их особенно. Но что её не устраивало во мне?       Я и представить не мог, что тот запах пачули и лаванды окажется так далеко от меня.