Петля времени

      — Привет, Тони!       Не удивляйся, это я — Стив Роджерс, Капитан Сосулька.       Через несколько часов ты спасешь Вселенную, — старик невесело усмехнулся. — Боже, как это по-идиотски прозвучало! И погибнешь, — в выцветших голубых глазах промелькнула тень боли, как если бы кто-то задел старую рану. — Вот это я и попытаюсь предотвратить.       Мне тут объяснили, что конец может быть любой, но вероятность смертельного исхода очень велика… Что ж, я не в обиде. Так должно быть.       Знаешь, жить с чувством вины — та еще радость, но я постараюсь закрыть мой долг…. Хотя бы перед тобой.       Так получилось, что я попал в прошлое, к Пегги. И прожил счастливую жизнь, Тони… ее не было бы, если бы не ты. Не скажу, что всякий раз, когда целовал Пегги, или держал на руках сыновей или дочь, думал о твоей жене и ребенке — это было бы адом, но я вспоминал о них, и это… это было очень больно.       Что я делал? Да многое. Жил. Смотрел, как развивается мир — это было забавно, как будто читаешь детектив, подсмотрев в конец, кто убийца. Служил в ЩИТе, рисовал, растил детей, искал Баки — не нашел, для него все пошло, как в том, нашем общем прошлом. Сожалею, что не смог предотвратить гибель Говарда и Марии — опоздал буквально на полтора часа… Последние годы наблюдал издали за своей «свежеразмороженной версией»… — старик сделал кавычки пальцами, — и за тобой. Господи! Каким я был дураком! — Задребезжал разбитым, но со знакомыми интонациями, смехом Роджерс. Закашлялся. Помолчал. Посерьезнел.       — Часа четыре назад меня нашел Локи. В пути на Базу. Я не смог… думал, что хоть как-то буду полезен… А может… Ну так вот, Локи. Он тоже воскрес, он ведь был убит Таносом, и камни посчитали его частью уничтоженной половины Вселенной. Связал чем-то вроде гаррипоттеровского «Инкарцеро» и велел рассказывать, что произошло. Я, конечно, пытался брыкаться, но куда там, мой возраст и его магия… Залез, поганец, ко мне в голову, сам все увидел. Ох и ругался! Особенно мне запомнились… подожди, как там… А! «Долбомаги хреновы» и «хроноолухи». Не могу пересказать в деталях, хотя он показывал, в общем, как-то получилось, что мы изменили магические потоки или что-то еще. И еще я сам создал временную петлю, тем, что остался с Пегги. Время и пространство стали непредсказуемым, могут появляться и исчезать самопроизвольно огромные территории, создаваться провалы во времени, события могут тасоваться, как колода карт, в абсолютно произвольном порядке. А еще из мира исчезает магия. Я — меченный. Меня нужно устранить из потока. Заодно и должок тебе отдам.       Локи меня подготовит, вольет в меня магию, чтобы Камни меня признали, откроет портал в нужное время — говорит, что я помню все настолько хорошо, чтобы все рассчитать до секунд — и подстрахует невидимкой.       Пауза.       — Тони. Я хочу, чтобы ты знал — ты всегда был мне другом. Я благодарен тебе за прожитую жизнь. Но… Думаю, если бы молодой я… Если тот Стив мог бы знать, чем все закончится для нас с тобой, он бы поступил, как ты. Но он будет слишком далеко. Я постараюсь быть ближе.       Я по-прежнему считаю, что ты не герой. Ты просто хороший человек, а это важнее и нужнее.       Захочешь узнать побольше — пожалуйста. Места жительства я не менял, разве что самую чуточку. Живу в одном доме с Кэпом, только двумя этажами выше. Будешь смеяться, не сталкивались ни разу. Здесь, скорее всего, будет моя старшая внучка, Люси Уоттерс, живем вместе, я, она и ее муж Седрик. Жаль, дома нет малышки Маргарет, это правнучка — она гостит у сына, ее деда, в Калифорнии, — тебя бы позабавило сходство с Пегги и почему-то с твоей Морган. Ну, было бы желание, а познакомиться успеете.       Тони, я очень надеюсь, что сегодня у тебя все получится, и ты увидишь эту запись.       Прощай.       Старк выключил запись. Этот месяц был полон боли, перманентных отключек из-за наркоза и не только, операций — руку все-таки спасли, хотя надежды, по мнению Тони, было столько же, сколько у вареного мяса, в которое она и превратилась, чудо это было, скорее всего, заслугой Стрэнджа — объятий, осторожных (с хлюпающим носом Паучком: «Все Питер, переезжаешь к нам, под надзор Пятницы, Морган и Пеппер — девочки у меня суровые, с ними точно не погеройствуешь») и едва ли не членовредительских (а это Пеппер — бледная, с сухими воспаленными глазами и пластырем на виске, вцепившаяся в испуганную Морган: «Боже, родная, что же я с тобой сделал…») и просмотром этого полученного по почте видеофайла.       Теперь было ясно, что случилось с Камнями, которых не нашли на месте битвы специально для этого оставшиеся Стрэндж и Брюс. Их, скорее всего, забрал выживший асгардский пакостник. Из этого вывода следовало два вопроса: что с этим делать и сообщать ли директору Фьюри сотоварищи? Ответы для Тони были очевидны: делать — по обстоятельствам, Таноса и то все-таки победили, а циклопа — нахрен, он только крыльями (Сэма — своих-то нет) махать будет и кудахтать, стращая правительством.       Что тревожило, так это состояние Роджерса. Чертов Капитан-мать-его-Америка провалялся, то без сознания, то приходя в себя, три с половиной недели, окончательно очнулся три дня назад, потерю правой руки воспринял философски: «Могло быть и хуже», регенерировал как-то вяло, но «чего вы хотите, мистер Старк, при таких-то повреждениях». Он попросил позвать Тони, как только открыл глаза, но, естественно, врачи позволили визит не сразу. Разговора не получилось — Кэп долго смотрел Тони в глаза, потом выдавил из себя «Прости меня» отвернулся и вцепился зубами в угол подушки, не отвечая на расспросы. Обеспокоенный Тони тогда просто позвал врача.       Сегодня с утра Тони просматривал новости, и только на секунду голос Пятницы, оповестивший, что в палате посторонние, опередил собственную интуицию, заставившую вскинуть голову при первом звуке. Мда-с, таким взглядом дыру в бетоне провертишь, не то, что в старковской чуйке, — на пороге смущенно мялся Зимний Солдат. И как неслышно вошел!       — Барнс?       — Старк. — И замолк. Тони жестом и мимикой предложил продолжить. — Поговори со Стивом, прошу тебя. Я не знаю, что с ним такое, но он мечется в кошмарах, зовет тебя в бреду и… отказывается жить, что ли. У него ведь все зажило, а сил нет. Он тает как… как сосулька, — а тон умоляющий. Видно, совсем отчаялся парень.       Тони криво усмехнулся на сравнение.       — Дааа, вот только психологом на полставки я еще не работал.       — Ну как тебя еще просить? — Зимний выглядел растерянным ребенком — супероружие ГИДРы, самый грозный киллер, двадцатого столетия, блин! — Если тебе, что-то нужно от меня, скажи, я все…       — Заткнись, Спящая красавица. Пойду я к твоему дружку, только не уверен, что из этого что-то получится.       Постанывая, ворча, стараясь не опереться ненароком на правую руку и демонстративно игнорируя предложение помощи Барнса, Тони выбрался из постели и побрел через коридор. Спасибо, капельницу сняли вчера, а то таскайся со штативом, как… Фредди Меркьюри с микрофоном!       Перед дверью палаты Роджерса задержался, вдохнул, выдохнул и вошел, как со скалы нырнул. Краем глаза заметил Барнса, абсолютно бесшумно его проводившего, а сейчас усевшегося на пол затылком к стене — сторожевая гаргулья всея Америки.       — Привет! Жутко выглядишь, — Тони окидывает взглядом землисто-бледное осунувшееся лицо с запавшими тусклыми глазами, культю правой руки, ампутированной выше локтя. Увиденное ему не нравится. Не привык он жалеть Стивена Роджерса, такого до белого каления не доведешь, ибо не интересно (а мысль о том, что до боли хочется, чтобы у этого белобрысого сокровища нации все было в порядке… к черту, ты никогда не был сентиментальным, Старк… а вот поди ж ты!). — Поговорим?       Роджерс кивнул и облизал сухие, растрескавшиеся губы.       — Тони, я хочу вернуть тебе щит. Ты был прав, когда говорил, что я его недостоин.       — Это что еще за..?       — Выслушай, пожалуйста. Тони, я помню все, что помнил тот другой, старший я. Помню, чем должна была закончиться для тебя эта битва. Ты смотрел то видеосообщение?       Старк кивнул. Осознание того, что смерть прошла в миллиметрах от тебя — только прядь волос косой срезала — и еще чего-то, предчувствие чего-то важного, прошило тело дрожью. А еще эта двойная память… ужас какой! Не свихнулся бы Кэп.       — Он… другой я ушел в прошлое, потому что не мог смотреть в глаза Пеппер, Морган, Питеру и остальным. Да и вообще… Мы, Мстители, питались твоим мозгом и деньгами. Я не чувствую вины за то, что защищал Баки, но все остальное время вел себя, как паразит. Капитан Америка — супер-червь. Бычий цепень. Ты видел бычьего цепня, Тони? Нет? А мне довелось. Мерзость! — Стив засмеялся сухим неприятным смехом. Истерика или ее преддверие. Так, попробуем сбить ее иронией.       — Стоп, Кэп. Это ты о благодарности? Так она мне до задницы.       — Нет, хотя надо было бы… Он… Я тебя не сберег, — Роджерс говорит размеренно, монотонно, очевидно, боясь, что эмоции выйдут из-под контроля. — Ты не должен был участвовать в битве.       — Отлииично, и как ты себе это представляешь? Приказать мне как номинальный командир… Пфф!.. — упрямым ежом фыркает Старк.       — Да не приказать! Просто не провоцировать. Хорошо. На том этапе работы, когда все только готовилось, ты был незаменим, но после… Что мешало бы Брюсу доработать хрононовигаторы и связать их с квантовым туннелем Лэнга?       — Может быть то, что я их разработал? — Старк повышает голос. — Брюс умница, но он под другое заточен. Он больше теоретик. Да ничего бы вы без меня не сделали!       — Да, не сделали бы, — Стив натурально орет, — но могли бы сделать так, чтобы тебе не досталась чертова перчатка! Могли бы подстраховать тебя, могли бы…       — Ага, ходить за мной, как за малым детём, — Тони злится, но ему весело. И как-то тепло от этой запоздалой заботы.       — Почему нет, когда ты сам… — запальчиво начинает Стив и осекается. Тони смотрит на него выжидательно, всем видом показывая, что ему любопытно узнать продолжение. Роджерс глубоко вздыхает и уже спокойнее продолжает: — Ты помнишь, что сказал мне, когда отдал щит? Что Морган скоро сделает из него ледянку, и если я его еще раз потеряю… Это тронуло меня Тони, прошибло до мозга костей. Это было, как если бы ты считал меня… ну, не знаю… родным. Младшим. А через час, или сколько там, ты… Тот, другой я… Я не смог смотреть в глаза ребятам и Баки. Я не спас его и потерял тебя. Я просто сбежал к Пегги — последнему судье. Если бы и она сказала, что я трус и мразь, как говорил себе я сам…       Повисло молчание. Ну, и что на это сказать, а? Тони вспомнил, как Питер как-то повторял слова своей тети о том, что добрые чувства не стоит прятать, что нужно говорить людям, как они важны для нас, и что они — слова и эмоции — возвращаются к нам. Вернулись, ага. Бумерангом в лоб. Или в сердце. Которое где-то есть, как уверяет Пеппер.       Роджерс тем временем очнулся от раздумий и сказал тихонько:       — И все-таки, Тони… Тебя не должно было там быть. Ни тебя, ни Пеппер. Как подумаю о том, что могло бы быть с Морган…       — Насчет Пепс я еще поговорю со Стренджем. Я чуть ли не обгадился от ужаса, когда увидел ее там, в этом рубилове. Только… знаешь, она сказала мне вот что: если бы Танос осуществил свои садовничьи планы и пустил все живое на компост, Морган бы…       Тони отвел взгляд и пристально смотрел в окно. Светило солнце, заставляя щуриться. Стив заговорил:       — А знаешь, тот Стив, он тоже потерял двоих внуков после щелчка. Горевал, конечно, но где-то в глубине души считал справедливым. Это… для него была плата за тебя и за наше поражение пять лет назад. Но я так не считаю. Никто не должен платить за грехи отцов, и вот еще и поэтому я не должен был забирать тебя у Морган.       В палате стало тихо-тихо. Роджерс выдохся, Старк собирался с мыслями.       — Слушай, грех отца моего, предлагаю план, — решительно начал Тони. — Мы вместе едем проведать твоих родных. Не спорь, мне интересно, кто мог родиться от Пегги. И от тебя, с ума сойти! — Он захохотал. Закончил серьезно. — Кроме того, я хотел бы знать, вернулись ли пропавшие мелкие Роджерсы. Потом переезжаешь к нам. Да-да-да, я эгоистичная скотина и изверг, знаю, но мне будет удобнее работать над твоей правой лапой, если ты будешь в секундной доступности.       — Рука? Ты хочешь сделать мне руку? Как у Баки? — Видеть такого растерянного Капитана Америку в любой другой ситуации для Тони стало бы маленькой грязной победой, но сейчас ему больно от этой яркой радости. Как тогда, когда с помощью его экзоскелета начал ходить Роуди… Чертов Роджерс!       Поэтому Тони закатывает глаза и с видом профессора ядерной физики, читающего лекцию полугодовалому младенцу, вещает:       — Лучше, Кэп! Технологии ведь на месте не стоят. Барнс твой, насколько я понял, к своей клешне привыкал годами, и то, что платформа для протеза вживлена в кость, тоже не слишком хорошо. Считаем команды для руки из мозга, наладим обратную связь, сделаем тебе самообучающуюся конечность. — Стив так внимателен и серьезен, что Тони прыскает. — Я же чертов гений, Стив, я гораздо лучше инженеров ГИДРы. Да еще и сороковых, или-когда-там-сделана-эта-хрень, годов! Ей-богу, ты сейчас убил мне всю самооценку. Обидно было!       — Стив? — На грани шепота.       «И глаза преданного щенка. Поганец. Вот доведет до сердечного приступа!.. Я же не железный» — Тони усмехается невольному каламбуру последней мысли и вместо ответа коротко и крепко обнимает Стивена Роджерса здоровой рукой.       Заглянувший в щель оставшейся приоткрытой двери Джеймс Барнс видит сидящего на постели Старка, который показывает Стиву голограмму из своих наручных часов и что-то ему растолковывает, жестикулируя. Стиви устало откинулся на подушку, но заинтересованно слушает, кивает, выглядит умиротворенным и… живым, иначе не скажешь. Джеймс улыбается — уж он-то точно знает, как выглядит тень смерти, которая наконец-то покинула лицо его друга.