Петля времени

      До конца лета Тони успевает в первом приближении смоделировать биомеханическую руку для Роджерса и, на пятый день после выписки, посетить с ним его ньюйоркских родных (Фьюри орал, но два удостоверения сотрудников ЩИТа на имена Марио Карбонелли и Патрика Роджера Гранта сделал). Официальной целью визита было уведомить, что Стивен Грант Роджерс — полный тезка Капитана Америки, вы только подумайте! , один из лучших аналитиков ЩИТа — пал смертью храбрых (и нет, его могилу посетить нельзя, поскольку ее просто нет), а также расспросить о пропавших пять лет назад младших внуках. Миссис Уотерс, милая двадцатисемилетняя особа, коротко всхлипывает, но быстро берет себя в руки, предлагает чай и по просьбе «сотрудников» деда рассказывает о нем и своей семье («Да, Малькольм и Кэсси вернулись, восстановлены в гражданских правах, и нет, в помощи наша семья не нуждается, спасибо, Марио!»), показывает фотографии и рисунки деда. Стива Люси не узнает — возраст, очки, пустой правый рукав, на который она косится с сочувствием, не до конца сгладившиеся следы ожогов на хмуром лице не дают ей шансов. Кэп вообще сидит истуканом, и у Тони чешется язык ляпнуть что-нибудь про вторую заморозку, которая, как известно, губительна для продуктов.       Отвлекают рисунки. На них Пегги — Тони ее такой уже помнит, хотя приходила она нечасто, трое детей со знакомыми чертами лиц, пейзажи, портреты… От двух пожелтевших от времени и истрепанных по краям листов на дне папки у Старка перехватывает дыхание: на одном портрет Пеппер и Морган — обе в черном, в глазах жены обреченность, на грустной мордашке дочки непонимание несправедливо обиженного ребенка «как же так?»; и второй — его собственное лицо с ожогами, Тони видел такие же совсем недавно у двоих Кэпов, и этот внимательный сосредоточенный взгляд в никуда он тоже видел — у тех, кого не смог спасти, у тех, кого пришлось убить…       Когда «агенты ЩИТа» уже стоят в дверях, собираясь уходить, Люси вдруг порывисто обнимает Роджерса и целует куда-то в край челюсти — до щеки она просто не дотягивается. Говорит горячо, смущенно:       — Простите, Патрик, но вы так похожи на дедушку в молодости… Благослови вас Бог, джентльмены!       Кэп после такого прощания совсем скисает. Молчит всю дорогу к машине, молчит, когда едут. Тони тревожно, а когда ему тревожно он делается шумным:       — А что, замечательный клан — двое спасателей, два врача, учитель рисования, пожарный и будущая оперная певица! И это не считая тех, кто не определился в силу юного возраста. Я тащусь! Но как же армия? Ни одного военного! Куда вы с Картер смотрели, а, дедуля? — Стив на эти громогласные восторги (кстати, искрение — ирония тут показная) даже не морщится. Глядит отсутствующе в никуда.       Старк продолжает кривляться:       — А имена! Нет, я понимаю, дочь — Наташа-Сара Роджерс, хотя сочетание жуткое, но старшие, близнецы Джеймс и Энтони… Они хотя бы внутри у Пегги не дрались?       В ответ — молчание.       — Ты хотел бы повидать остальных? — уже серьезно и тихо спрашивает Тони.       — Дрались. В животе у Пегги — дрались, она так и говорила про свои ощущения, — невпопад отвечает Стив. — А вот после — нет. Он… Тот Стив не знал парней дружнее… Нет, Тони.       — Что — нет?       — Я не хочу с ними встречаться. Я… — Роджерс мнется, подбирает слова. — Я помню их, и… я их не помню. Я помню события и не помню чувств. Это похоже на школьный урок истории, если не любишь этот предмет: ты выучил названия, даты, имена, но что за ними стоит — не знаешь. Или на воспоминания о сне или прочитанной книге: ты видел, чувствовал, но понимаешь, что все это нереально, не с тобой. — Пауза. Стив отворачивается и тихо заканчивает, приговором себе чеканя каждое слово: — Я помню жизнь, мою жизнь, которой у меня не было.       Тони молчит — слова лишние.       Он везет Стива к себе домой — предстоят примерки протеза, считывание сигналов мозга, настройка приемников и передатчиков — в общем, работы туева хуча! И еще надо привести в исполнение один план — после этого разговора точно надо.