Шаги на носочках

      В кармане брюк завибрировал сотовый телефон, значит, на часах стукнуло восемь вечера. Хорошо, что он ввел в привычку — ставить будильник. В процессе свадебных съемок время пролетает мгновенно, а клиентам только на руку, если ты сам забылся и отработал на полчаса больше положенного. Ярослав окинул беснующийся танцпол беспокойным взглядом, выискивая подвыпившую невесту: парочка в этот раз досталась весьма конфликтная и немолодая — у каждого из них уже был брак за спиной. Надо как-то объяснить им, что он свое отработал. «Соберу аппаратуру, — подумал парень, выключая фотоаппарат и снимая вспышку. — А там уже поищу Веронику».       — Эй! В чем дело?! — женщина сама возникла перед ним — запыхавшаяся и румяная от шампанского. — Куда это ты?       — Время вышло, — Ярослав перекинул рюкзак через плечи и кивнул на настенные часы ресторана. — Восемь ноль пять. Фотографии будут готовы через месяц, как и обещал. Десять лучших обработаю с ретушью, остальные — светокоррекция и цветокоррекция, в целом будет около…       — Да помолчи ты! — вспыхнула Вероника и махнула рукой новоиспеченному мужу. — Леш, доплати ему еще пару часов.       — Нет! — Ярослав устало мотнул головой, не обращая внимания на багровое лицо слегка взбешенной клиентки. — Мы договаривались на двенадцать часов съемок. Я с вами с самого утра. Я не буду продлевать часы сделки.       — Да что за упрямец!       — В чем дело? — Леша вынул бумажник. — Сколько тебе нужно для продления?       — Нисколько. Прошу вас, давайте не будем больше усложнять нашу сделку. У нас был договор: с 8 утра до 8 вечера…       — Да ладно тебе! Ты же видишь, все только-только разошлись на танцполе, — мужчина, словно не слыша, вынул из бумажника красную купюру. — Давай еще пару часиков.       «Господи! Что за кретины! — парень тихонько сдерживал приступ гнева. — Это вы тут жрете, пьете, веселитесь, а я за весь день сделал пару глотков воды и зажевал три ириски. У меня горят подошвы ног, болит плечо от тяжести рюкзака и занемела кисть руки…»       — У меня садится запасная батарейка в фотоаппарате. Она не выдержит еще два часа. Это была чистейшая правда. Говорить клиентам об усталости невежливо, даже если это очевидный факт, но это оправдание может и сработать.       — Что же ты сразу не сказал? — спохватилась Вероника. — Сейчас купим тебе этих батареек.       — Там особая батарейка. Не те пальчиковые и мизинчиковые, которые продаются в магазине, — он вынул уже севшую батарейку и показал супружеской паре в качестве примера.       — Зачем же ты берешь с собой так мало батареек на съемку??? — заорала вконец взбешенная невеста. — Почему не подстраховался???       — Я взял столько, сколько нужно для 12-часовой съемки. Прошу вас, мне нужно ехать в другое место. Давайте закончим на этом.       — Я надеюсь, фотографии будут достойными. Пока! — в конце концов, фыркнула в его сторону Вероника и направилась в толпу танцующих.       — Не бери в голову ее выкрутасы, парень, — Алексей против воли Ярослава всучил ему бутылку шампанского в руки и подтолкнул к выходу из ресторана. — Она просто хочет, чтобы ее вторая свадьба была сказочно правильной. Вот и все. Дуй быстрее отсюда и спасибо за работу. Жду снимки.       Ярослав выскользнул из дверей ресторана, сделал несколько шагов на автомате и приземлился на выступ стены. Прикрыв глаза, он постарался унять тянущую боль в икрах ног, вытянув их вперед, но лучше не становилось. «Надо просто поехать домой и прилечь…» Сотовый снова завибрировал. Теперь уже от вызова.       — Эй, Ярик, ты уже освободился? Давай, чеши к нам! Тут народу столько собралось!       «Боже! Я и забыл про вечеринку! — Ярослав взглянул на ультрамариновое небо безнадежно унылым взглядом. — Постель придется отложить».       У Руслана собралась настоящая толпа: пятеро тусили на кухне, около десятка человек наблюдали за двумя парнями, играющими на телевизоре в Мортал Комбат, спальня была задействована под настольные игры. Относительно пустым был только балкон, на который периодически выходили подышать курильщики.       — Голодный? — Руслан всучил ему тарелку тарталеток в ответ на бутылку шампанского, которую парень все же приволок со свадьбы.       — Не против, если я немного приду в себя в одиночестве? — Ярослав запихнул в себя сразу две тарталетки, чувствуя, как пустой и жадный желудок готов принять штук двадцать таких вкусных сочных штучек.       — Иди на балкон, там более-менее спокойно.       Ярослав не стал тянуть, прошмыгнул мимо толпы на балкон, бросил в угол тяжеленный рюкзак с аппаратурой и прикрыл дверь. Плетеное кресло-качалка со скрипом приняло в себя его задницу, и он тут же принялся за прием пищи, закидывая в себя скоропалительно кончающиеся тарталетки.       — Держи! — Руслан протянул ему запотевший бокал пива и забрал пустую тарелку.       — После такого я просто обязан жениться на тебе, — проникновенно пробормотал Ярослав, довольно прихлебнув прохладный напиток и зажмурившись, парень в ответ коротко усмехнулся и оставил его одного.       Ярослав отставил пустой бокал на подоконник и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Из-за балконной двери слышался громкий хохот и разговоры, но это не мешало ему отдыхать. Пылающие щиколотки и деревянные икры — вот что мешало ему намного больше.       — Ты посмотри. Наша белокурая принцесса заявилась, — послышались за дверью тихие ядовитые мужские голоса — Ярослав замер, не выдавая своего присутствия и ненароком слыша разговор. Он вовсе не хотел подслушивать, но голоса, как назло, были отчетливо слышны.       — Как всегда с иголочки.       — Все тридцать два сверкают, наконец-то выиграл что-то?       — Да хрен его знает. Он с турнира?       — Он же из Москвы прилетел сегодня. Руслан говорил, что он заглянет к нам.       — Какого лешего он с этим слащавым пидором все еще общается?       — Так этот пидор от него сам не отстает. Вот и общается. Была бы воля Руси, он бы порвал с ним всякого рода связь.       — Руся не умеет говорить «нет».       — Что верно, то верно.       Парни вышли на балкон и одновременно вздрогнули, приметив в кресле молчаливого Ярослава.       — О, привет. Мы не знали, что ты здесь, — смущенно пробормотал один: они явно намеревались покурить, но испугались того, что Ярослав услышал их неприличный разговор, и стыдливо вернулись обратно в комнату.       Ярослав аккуратно выглянул из-за стеклянной двери, чтобы понять, о ком идет речь: молодой парень, которого только что обсуждали, стоял спиной к балкону и что-то радостно обсуждал с Русланом, который вдруг с улыбкой похлопал незнакомца по плечу и крепко обнял. «Незаметно, что Руся не хочет с ним общаться, — подумалось Ярославу. — Наговаривают за глаза на обоих. Иногда полезно стать свидетелем подобных сплетен, но очень неприятно такое слышать о друзьях». Парень откинулся обратно в кресло и снова расслабился. Это лето было самым тяжелым в его жизни: еще никогда не приходилось так выкладываться. Следующий год последний — и диплом. Он мечтал быть фотографом и пытался всеми силами показать родителям, что способен зарабатывать деньги любимым хобби, а не профессией.       Ярославу казалось, что он почти задремал, но балконная дверь вдруг скрипнула: в проеме появился тот самый парень, с бокалом шампанского и тарелкой тарталеток. Он поставил все на подоконник, обернулся, чтобы закрыть дверь, и замер.       — Э-э-э, — озадаченно протянул он, глядя в спокойные глаза Ярослава. — Я думал, я тут один.       — Мешаю? — осторожно спросил Ярослав.       — Да нет, — ответил он и замолчал. В воздухе повисла напряженная пауза. — Ничего, если я тут посижу, поем?       — Проходи.       Парень занес на балкон кожаный пуф и приземлился на него.       — Кажется, сегодня здесь самое удобное место для яростных отщепенцев вечеринки, — улыбнулся он и закинул в рот тарталетку.       — Не любишь вечеринки? — Ярослав понял, что побыть в одиночестве ему сегодня уже не удастся, подобрался в кресле и нагло стащил у парня парочку тарталеток. Парень нисколько не оскорбился, придвинул тарелку ближе и даже протянул ему свой бокал с шампанским, но Ярослав брезгливо поморщился и помотал головой: шампанское он терпеть не мог.       — Вечеринки не любят меня, — тихо проговорил парень, продолжая непринужденно жевать закуску и попивать шампанское. Ярослав осторожно рассматривал его профиль: «Значит в курсе, что его обсуждают, раз такое говорит!» Светловолосый и стройный, он казался ровесником Ярослава, но серьезный взгляд говорил об опыте и возрасте. На нем была белая рубашка с короткими рукавами, и это позволило Ярославу разглядеть тугие мышцы: «Они говорили про турнир. Боевые виды спорта? Но слишком уж он суховат и тонок для ближнего боя».       — Твой рюкзак? — кивнул парень в сторону угла. Ярослав покивал в ответ, откинувшись в кресле и прикрыв глаза.       — Судя по прикрепленному штативу — для фотоаппаратуры.       — Угу, — буркнул парень.       — Ты фотограф?       — Угу.       — Давно снимаешь?       — Пару лет.       — Профессионально?       — Любитель.       — Но деньги зарабатываешь этим ремеслом?       — Угу.       — Нравится?       Ярослав приоткрыл глаза — настоящий допрос с пристрастием.       — Нравится, но чтобы зарабатывать фотографией, приходится заниматься свадебной съемкой, которую я откровенно ненавижу.       — А что любишь снимать больше всего?       — Пейзажи. Это всегда красиво. Море никогда не скажет мне, что я сделал его толстым.       Парень усмехнулся в ответ:       — Понятно. Значит, портреты ты не любишь.       — Почему же? Люблю, но не все подряд.       — Наверное, предпочитаешь женское ню.       Ярослав покраснел против собственного желания и непроизвольно нахмурился:       — С чего ты взял? У меня даже опыта подобного не было!       — Прости, просто всегда кажется, что парни занимаются фотографией, чтобы однажды начать снимать голых девушек.       — Стереотипы.       — Возможно. Меня вот никогда раньше не снимали. Хотя нет, вру. Снимали. На турнирах и конкурсах, но на этих фотографиях я не позирую. Правильнее сказать, меня фотографируют в процессе.       — В процессе боя?       — Боя? — удивленно повторил парень и тепло улыбнулся ему. — Почему боя? В процессе танца.       — Т… танца?!       — Ага. Я профессиональный танцор.       Ярослав в изумлении уставился на него: «Вот значит как? Хотя… это больше похоже на правду. Его хрупкое тело лучше приспособлено под танцы, чем под бой». Высокий, стройный, не в меру изящный и красивый. И самое главное — эта до жути неестественная прямая осанка!!!       — Танцор чего? Хип-хопа? Брейк-данса?       — Ну… И это тоже могу. Но на конкурсы я все еще езжу с танго. Это такой парный танец…       — Я знаю, как выглядит танго, — угрюмо перебил его Ярослав. «За идиота меня держит?!»       — Хорошо. Не хотел оскорбить, — тут же исправился тот. — Просто когда слышу подобный вопрос, автоматически понимаю, что молодежь совершенно не интересуется классикой.       — Молодежь? А ты уже в стариканы записался? Сколько тебе лет?       — Двадцать пять.       Ярослав тяжело сглотнул: «Значит, я был прав. Он не мой ровесник. Старше меня на пять лет. Я сильно не угадал».       — В чем дело? — тут же поинтересовался парень. — Тебя смущает мой возраст?       — Нет.       — Ты затих.       — Подумал о том, что занятия танго — неплохой способ полапать красивых девушек.       — Ха-ха, — рассмеялся он и подмигнул. — Снова стереотип. Один-один! Но ко мне это не относится, девушки мне не интересны.       Ярослав непроизвольно уставился на безмятежного парня и свел брови, вспомнив разговор двух парней и их откровенное ругательство в сторону этого блондина. «Так они его не за глаза называли пидором?!»       — Знаешь, — он тихонько кашлянул и продолжил, — наверное, мне не стоит этого говорить, все-таки это не мое дело, но не люблю подобные ситуации. Я случайно стал свидетелем сплетни. Тебя здесь обсуждают. С плохой стороны.       — Я знаю, — парень поднялся с пуфа и выглянул в окно, посмотрев на небо. — Даже знаю — кто. Не парься, — он обернулся через плечо и улыбнулся, — но спасибо за откровенность. Руслан тоже знает про это, но никогда не пытается открыть мне на это глаза. Наоборот, продолжает приглашать к себе, прекрасно зная, что я снова стану предметом насмешек.       — Так он же не со зла! — в оправдание друга воскликнул Ярослав, внезапно подскочив с кресла и встав напротив. — Его, между прочим, тоже обсуждают! Потому что не понимают, какого хрена он с тобой общается.       — Он ведь может порвать со мной связь.       — Какого черта ты так спокойно об этом говоришь? — не выдержал Ярослав. — Ты считаешь, это так просто — взять и порвать дружбу с человеком?       — Остальные же порвали, — тихо отозвался тот. Они замолчали, не зная, как продолжить тяжелый странный разговор, а потом вдруг блондин развернулся к нему лицом, и Ярослав увидел его широкую улыбку. — Слушай! Мы ведь до сих пор не познакомились! Меня зовут Виктор, — он непринужденно протянул ему ладонь, а Ярослав на мгновение потерялся и изумленно моргнул: «Точно! Мы столько уже проболтали, а не знаем имени друг друга!»       — Ярослав.       — Приятно познакомиться, Ярослав.       — И мне.       — Смотри, какой закат, — он указал на небо. — Не хочешь заснять, а, фотограф?       Ярослав взглянул на облака, окрашенные в розово-красный цвет, и уныло вздохнул:       — Да. Красиво. Но сейчас бы где-нибудь на видовой оказаться. Или в высотке. А здесь… засниму крыши домов с нашего третьего этажа. Вот и вся красота. Если уж делать снимок заката, то захватить панораму — море и мост, например.       — Я живу в высотке. На высоком этаже — вид на бухту и мост. Как тебе? Сойдет для панорамы?       Ярослав перевел настороженный взгляд на нового знакомого, и тот тут же примирительно поднял руки вверх:       — Приглашаю только ради искусства. У меня дома, конечно, нет вечеринки, и будет не так весело, как тут, — съязвил он, намекнув на их уединение, — но как мне кажется, вид из окна тебя навсегда покорит.       — Ты всерьез зовешь в гости?       — А можно звать не всерьез?       — Сейчас?       — А почему бы и нет?       — Мы ведь только познакомились.       — Ну… если здраво рассудить, ты намного честнее, чем те люди, которые находятся по другую сторону балконной двери. Вряд ли я ошибусь, если доверюсь тебе.       Ярослав ненадолго призадумался.       — Ладно. И далеко ты живешь?       — Не очень. Но все же поедем на такси.       Это был странный опыт. Они сидели рядом, на заднем сидении автомобиля, молча рассматривая темнеющее небо из окна. Рядом с Виктором он не чувствовал угрозы, вот только когда они вместе покинули квартиру Руслана, Ярослав тут же понял по уничтожающим взглядам гостей, что данным поступком небрежно вырезал на своем лбу пять ярких злобных букв. Настоящий провал. Он даже на секунду не задумался о том, что поставит на себе клеймо, согласившись на приглашение привлекательного гея.       — Прости, — вдруг тихонько отозвался Виктор, — я совсем не подумал над тем, как негативно на тебе отразится эта поездка. Тебе следовало отказаться. Я бы обиделся, но потом обязательно бы понял.       — Да ладно. Чего сейчас об этом сокрушаться? — вздохнул Ярослав. — Они просто придурки, которым некому косточки помыть. Вот и все.       — На самом деле я никого никогда к себе не приглашал именно по этой причине — не подставить человека. Мне правда жаль, что тебе пришлось через это пройти. Но ведь ты сможешь реабилитироваться? У тебя есть девушка?       — В данный момент нет.       Виктор опустил голову:       — М-да. Хреново.       — Ну когда-нибудь она все же появится, и все встанет на свои места, — выглядело так, как будто он сам себя успокаивает.       — Само собой, — с теплой улыбкой подбодрил его Виктор.       Парень действительно жил в высотке новой постройки: огромная квартира-студия, не меньше восьмидесяти квадратных метров, представляла собой огромный просторный зал с открытой кухней и отдельной комнатой-спальней — но стоило Ярославу подойти к окну, он окончательно потерял дар речи: изумленному взору предстал город по другую сторону бухты в алом цвете заката. Судорожно расчехлив свой фотоаппарат, он проверил батарею, жалея, что убил ее почти окончательно на свадьбе, и обернулся на довольно ухмыляющегося Виктора:       — Я могу выйти на балкон?       — Конечно, — тот сделал приглашающий жест ладонью.       Снимки казались сказочными даже в сыром виде: синее небо в полосах розово-бордовых облаков, желтые дома со сверкающими издали стеклами окон, блики на водной глади моря. Фотографий города с такой высоты у него еще никогда не было: «Везет же парню — он живет в доме с таким красивым видом из окна!» Счастливый Ярослав потерялся во времени и очнулся только тогда, когда батарея окончательно умерла. Расстроенный парень последний раз взглянул на потрясающий вид и опустил руку с фотоаппаратом. К тому времени он уже забыл, почему у него горят уши: «Пусть обсуждают. Это так глупо. Я поехал с ним ради вида из окна, и я не жалею о своем решении…»       — Ну как тебе? — спросил его Виктор, как только тот выскользнул из-за занавески с севшим фотоаппаратом.       — Восхитительно, — покивал головой Ярослав. — Ты был прав. Вот только не успел заснять больше. Батарея умерла.       — Приезжай ко мне еще, — пожал плечами парень. — Только я частенько в отъезде. Но это не проблема — дам ключ.       — Серьезно? Ключ от своей квартиры?       — Не сейчас, конечно, — загадочно улыбнулся Виктор. — Узнаю тебя лучше, там и поглядим. Я тебе доверяю, но не настолько.       Ярослав запаковал фотоаппарат обратно в рюкзак и поднял спокойный взгляд на новоиспеченного друга. Виктор сам с удовольствием рассматривал закат, опершись на подоконник окна.       — Значит, ты участвуешь в танцевальных конкурсах?       Виктор взглянул на него и кивнул:       — Да.       — Как часто?       — Когда наступает сезон. Каждый год.       — Выигрывал что-нибудь?       — Пока только третье место. Выше не выходит, но я упорно работаю над этим.       — Третье место — это тоже немало. Хм, — Ярослав задумчиво потер подбородок, — честно признаться, никогда не считал танцы состязательным видом спорта. Мне стало интересно. Станцуешь для меня?       — Прямо сейчас?       — А почему нет?       — М-м-м, — Виктор обескураженно засуетился в зале. — Нужна музыка.       — Пусть она будет играть в твоей голове.       Виктор не двигался какое-то время, а потом все же улыбнулся в предвкушении:       — Как скажешь. Что ты хочешь увидеть? Как тебя удивить?       — Станцуй так, как будто это будет твой последний танец.       — Хм. Тогда следи за мной внимательно. Сейчас я покорю твое сознание раз и навсегда! Смотри — не влюбись, — нагло подмигнул он и задиристо рассмеялся.       — Еще чего! И не мечтай, — прыснул смехом Ярослав. Слишком самодовольно. Наивный! Кто ж знал, что это будет так жарко! Он перестал дерзко улыбаться сразу же — спустя две секунды, завороженно наблюдая за телодвижениями в танце, который он потом запомнил на всю жизнь. Он не знал, что это был за танец: движения Виктора были где-то точными и резкими, где-то плавными и соблазняющими. Иногда пальцы пробегались по разгоряченному телу, непроизвольно фокусируя смущенный юношеский взгляд на лице, плечах, груди и бедрах. Ярослав неуклюже сглатывал тугой комок, не в силах отвернуться, не в силах даже моргнуть. В зале больше не было того Виктора, которого он знал последние минуты. Парень превратился в нового, еще незнакомого ему человека, танцуя перед ним так легко и непринужденно, что, казалось, в один прекрасный момент он просто взмоет в воздух. Гибкое тело двигалось каждой клеточкой, в движении было все — от головы до пальцев ног. И только тяжелое дыхание подсказывало, что танцевать так красиво ему совсем непросто, но он продолжал заискивающе улыбаться каждую секунду. А взгляд… Ярослав старался держать себя в руках, но в какой-то момент потерял себя, утопая в этом дерзком магнитном взгляде зеленых глаз. Ощущения от наблюдения за его экспрессивным танцем были невообразимые. Ярослав чувствовал мощную отдачу: все говорило о том, что танцами парень занимается неспроста. Это по-настоящему любимое дело, в котором он смог себя найти: по блестящим глазам было видно, насколько парню нравится создавать собственную атмосферу в огромном холле квартиры. Сейчас он танцевал не только для Ярослава, он танцевал для всего мира.       Когда Виктор последний раз крутанулся вокруг своей оси и остановился напротив парня, безуспешно стараясь отдышаться и ласково улыбаясь, Ярослав продолжал молча его рассматривать.       — Все так плохо? — вдруг спросил Виктор.       — Что? — тупо пробормотал Ярослав.       — Ну… — он тяжело сглотнул, небрежно смахнув пот с лица тыльной стороной ладони, — ты молчишь… Даже не поаплодировал… Я и спрашиваю: все так плохо? Я совсем тебя не удивил?       Ярослав моргнул, еще раз и еще, и, в конце концов, опустил взгляд: «Наконец-то отпустило… — выдохнул он. — Это невежливо. Я должен похвалить его».       — Это… было невероятно… Я поражен… Вот и молчу. Не умею делать комплименты парням.       — Вот как? — Виктор усмехнулся и сделал шаг вперед, потом еще один, пока не приблизился вплотную. Глаза внимательно изучили разрумяненное лицо парня. — Ты слегка взмок, между прочим. Будто сам только что танцевал. Так прочувствовал мой танец?       — Ты… слишком близко, Виктор.       Холодно и равнодушно. Раньше Ярославу никогда не приходилось общаться с геями. Среди друзей их не было. По крайней мере, никто не дал повода уличить себя в подобных предпочтениях. Ярослав никогда не задумывался, как поведет себя в ситуации, если останется наедине с парнем, от которого пышет откровенным соблазном. У Виктора же была особая аура. «Будь я геем, я бы, наверное, сразу же запал на него после подобного феерического танца. Неужели он сейчас пытался меня обольстить? Если это так… я должен немедленно уйти! Я поехал с ним не ради этого. Мне это неинтересно…» Виктор словно почувствовал проявившуюся между ними стену в стальном холодном голосе, отстранился и присел на край дивана.       — Иногда меня заносит, — отозвался он оттуда. — Это хорошо, что мы сейчас все прояснили. Поверь, не в моих привычках лезть в трусы к человеку, которому это неприятно, — он бросил на него спокойный взгляд. — Тебе не нужно меня бояться. И ненавидеть тоже не нужно. Я всегда был понятлив с первого раза. Я не хотел тебя оскорбить. Прости.       «Господи! Ну почему он такой проницательный? Аж скулы сводит!» — Ярослав подхватил рюкзак одной рукой и закинул его на плечо. Он уже забыл, насколько сильно устал. Наваждение от танца схлынуло, и на ноги снова навалилась тяжесть и горящая лава боли.       — Спасибо, что пригласил к себе, но мне надо ехать домой. Я больше половины суток на ногах, и они мне скоро отомстят за подобное издевательство.       — Оставайся у меня сегодня, уже достаточно поздно, — Виктор поднялся с дивана и кивнул на спальню. — У меня большая кровать и есть запасное одеяло. Я тебя не потревожу во сне, обещаю. Сам вижу, что ты едва держишься. Утром позавтракаешь и поедешь домой. Оставайся.       «Ты паршивец, Виктор!» — Ярослав прикусил губу, понимая, что и возразить ему нечем. Совершенно нечем. Виктор опередил его со всеми ответами: «кровать большая» звучало как «мы не соприкоснемся во сне» — это раз, «запасное одеяло» опять же, чтобы не соприкасаться телами — это два, «приставать не буду» — это три, «накормлю завтраком» — это четыре.       — Я… точно не помешаю тебе своим присутствием? Я же могу… храпеть… или пихаться во сне… — последняя попытка уйти.       — Переживу, — усмехнулся тот. — К тому же я сам устал после длительного перелета. Мне нужно обратно привыкать к нашему часовому поясу.       — Слушай… а парень… у тебя есть парень?       Виктор озадаченно приподнял брови:       — А ты с какой целью интересуешься?       — Не хочу оказаться покалеченным, если меня обнаружат утром в твоей постели.       — А-а-а! — весело рассмеялся Виктор и равнодушно махнул рукой. — Я пока что single (1). Very-very single. Но надеюсь, ненадолго, — он направился в спальню. — Подготовлю тебе одеяло. Примешь душ?       Он вел себя так легко и непринужденно, словно приглашение парней с ночевкой уже отрепетировано на пять с плюсом.       — Виктор, мне правда неловко.       Тот обернулся через плечо:       — Ты ночевал когда-нибудь у друзей?       — Да.       — Тебе тоже было неловко?       — Я спал в зале или в другой комнате, но не в постели друга.       — Мой диван в зале не предназначен для сна. Тебе будет неудобно. И перестань придумывать отговорки. Я просто стараюсь быть достаточно вежливым и любезным для своего нового знакомого. Что я делаю не так? — он казался таким расстроенным, что Ярослав почувствовал себя настоящей скотиной. Ведь в его предложении переночевать не было ничего предосудительного. Даже сейчас он не казался озабоченным парнем, который просто ищет предлог затащить молодого неопытного натурала в свою постель.       — Хорошо, — Виктор резко провел по волосам ладонью и шумно выдохнул. — Я постелю тебе в зале, если ты того желаешь. Если тебе будет неловко спать и там, то… вызову такси. Поедешь домой. Я заплачу за проезд. Я не буду тебя больше удерживать. Может быть, правда палку перегибаю, заставляя тебя остаться. Но я лишь стараюсь быть гостеприимным. И по правде говоря, мне просто не хочется ночевать в этом склепе одному. Вот и все.       Его голос все еще был твердым, но в интонации звучала какая-то едва уловимая печаль. Печаль одинокого человека.       — Что же ты сразу об этом не сказал? — тихо выдохнул Ярослав и устало стянул с плеча тяжелый рюкзак. — Я приму душ. Одолжишь мне полотенце и домашнюю одежду?       Виктор кивнул, ненадолго скрылся в спальне и вышел оттуда уже со всеми запрошенными атрибутами.       Ванная комната поразила своими габаритами: в ней поместилась просторная душевая с ванной, раковина, унитаз, шкаф, стиральная машинка и огромное настенное зеркало в полный рост. Пахло нежным цветочным ароматом. Ярослав медленно разделся, разглядывая свежий ремонт в молочно-шоколадных оттенках, забрался в душевую и включил воду. Волосы мыть не хотелось, но он чувствовал от них легкий запах табака после ресторана и все же слегка промыл их стоящим на полочке шампунем. Авось новоиспеченный друг не обидится за использование своих вещей. Долго барахтаться под струей горячей воды он не стал: освежился и выбрался из душевой. Нырнув в футболку и шорты, предложенные Виктором, он вышел из ванной и прошлепал в зал. Виктор находился на кухне — пил чай и смотрел телевизор, который висел на стене.       — Быстро ты! — обернулся он и подарил ему легкую улыбку. — Мог не торопиться.       — Я просто действительно сильно устал.       — Тогда пойдем, я провожу тебя до спальни и сам искупаюсь.       Комната, которая служила спальней, казалась небольшой, но очень уютной — тяжелые плотные шторы и белый ажурный тюль на окне, огромная, как и говорил Виктор, двуспальная кровать, туалетный стол и платяной шкаф-купе вдоль узкой стены.       — Ты живешь один? — невольно поинтересовался Ярослав, перекинув свои вещи через спинку стула у туалетного стола.       — Да.       — А родители?       — Они живут в Москве.       — В Москве? — удивленно выдохнул Ярослав. — Так ты не местный?       — Наоборот. Я родился и вырос здесь, но потом родители внезапно решили переселиться в столицу, а вот я наотрез отказался покидать любимый город у моря. Они переехали и оставили мне нашу квартиру. Раньше она была трехкомнатной, но я сделал перепланировку. С расчетом, что родственники сюда никогда не вернутся.       — Жестоко, — усмехнулся Ярослав и тут же притих, заметив, что Виктор совсем не шутил, когда говорил последнее. — Ты в контрах с родителями?       — Честно говоря, я даже не знаю такого слова, которое правильно и точно описало бы мои сложные отношения с ними, — он прихватил с собой комплект одежды из шкафа и уже в дверях проговорил. — Ложись и отдыхай. Я положил тебе одеяло на край кровати. Скоро вернусь.       «Ловко закрыл тему», — Ярослав проводил его прищуренным взглядом, а потом все же забрался на постель и прилег на спину, долго и внимательно рассматривая комнату: все говорило о том, что здесь есть все удобства, которые необходимы даже самому искушенному человеку, но не хватает чего-то очень важного, но простого — обжитости. Да и Виктор не постеснялся назвать собственную квартиру «склепом». Значит, сам понимает, что жить здесь ему не совсем комфортно.       Подобный опыт ночевки был у парня впервые, но по какой-то неведомой причине Ярослав чувствовал себя здесь в безопасности. Виктор не источал угрозы. Он казался честным человеком, да и разговор по душам после танца расставил все точки над i.       — Черт! — парень присел и подтянул к себе ноющие лодыжки. — Вы мне сегодня не дадите спать, верно? — он принялся их разминать, тихонько поскуливая.       — Ноги болят? — на пороге внезапно возник Виктор — в домашней пижаме и с полотенцем на голове, которое он тут же откинул и присел на корточки со стороны кровати, где находился Ярослав. — Давай я помогу тебе расслабить мышцы. Мне ли не знать, как ноют ноги после нагрузки, — он обхватил теплыми пальцами щиколотки и кивнул ошалевшему парню на подушку. — Ложись. И перевернись на живот. Мне так будет удобнее достать твои икры.       «Еще одно сопротивление с моей стороны, — безнадежно подумал Ярослав, устраиваясь на постели удобнее, — и он точно решит, что я неистовый гомофоб». Уткнувшись щекой в подушку, парень постарался расслабиться, но стоило почувствовать на себе прикосновения горячих ладоней, резво растирающих кожу, он тут же поджался и зажмурился. Разумом он понимал, что сейчас происходит — обычный массаж ступней и голени, но в голове все никак не укладывались методы общения нового знакомого: под предлогом фотосъемки заманить к себе домой, почти охмурить зажигательным и пикантным танцем, уговорить принять душ и лечь в одну постель. «Это что же получается? Я настолько «счастливчик», что сейчас в живую испытываю на себе весь спектр откровенных ухаживаний симпатичного накачанного танцора?» Виктор вдруг слишком сильно нажал на середину икры, словно обнаружил тот самый беспощадный очаг усталости и боли. Ярослав от неожиданности вскинул голову и шумно втянул воздух через рот.       — Знаю, что неприятно, — спокойно отозвался парень, продолжая разминать мышцы от щиколотки до колена. — Потерпи. Зато утром не вспомнишь о боли.       Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но Ярослав мужественно скрипнул зубами и затих. Массаж на самом деле казался профессиональным: наверняка Виктор после тренировок и конкурсов также спасается от усталости в натруженных мышцах. Единственное, что не устраивало Ярослава в данные минуты, — он не видит лица парня, чтобы в последний раз убедиться в том, что его не пытаются кадрить. «С чего я вообще взял, что все это можно расценивать как попытки соблазнения? Может быть, я вообще не в его вкусе. Может быть, ему нравятся такие же, как он — стройные и высокие… Или наоборот — мускулистые качки-тяжеловесы… Я пролетаю что по первому, что по второму пункту. Вырасти я еще вырасту, но вот накачаться не смогу. Слишком уж у меня хилая мускулатура… Так! Стоп! Чего я вообще об этом подумал? — Ярослав испуганно заморгал, а потом снова зажмурился, сжав в дрожащих пальцах простынь. Ладони Виктора к тому времени растирали его икры — заботливо и с силой. — Я как будто бы реально думаю о том, чтобы ему понравиться. Ну-ка! Мысли прочь! И вообще… я даже не знаю… он этот… актив… или пассив… — Ярослав осторожно выглянул из-за плеча: Виктор сосредоточенно мял его ноги — мокрые волосы растрепались, челка нависала ему прямо на глаза. — Со стороны не поймешь… Черт! Какие дурацкие мысли у меня! — Ярослав вернул голову на подушку и со вздохом прикрыл глаза. Мышцы на ногах все еще горели, но это было приятное тепло, обволакивающее со всех сторон ласковым облаком. Пальцы Виктора с силой вжимались ему в ступню — нажим, снова нажим, и еще раз. Пульсация где-то под кожей сладко убаюкивала. — Кажется, мне правда становится легче… — напоследок подумал Ярослав и перестал чувствовать на себе чужие прикосновения.

***

      Тихий шелест занавесок, ветерок из приоткрытого окна. Ярослав медленно приподнял веки, моргнул пару раз, спросонья не признав спальню, а потом резко вспомнил вчерашний насыщенный вечер и замер. Вечеринка, балкон, тарталетки… Виктор… «Словно не со мной было…» — он медленно обернулся через плечо: вторая половина кровати оказалась пуста. «Не помню, как вырубился… — парень опустил ноги на пол и присел, потерев глаза. — Последнее, что помню, — это массаж…» И вот опять накатил непроизвольный страх: вдруг Виктор успел «что-то» сделать, пока тот спал. Ярослав прислушался к собственным ощущениям, но ничего не обнаружил. Все как обычно, вот только ноги и правда больше не болят. Он прошлепал до двери и приоткрыл ее, выглянув из спальни. В зале было пусто, но на кухне играла легкая музыка. В воздухе витал запах жареных яиц и кофе.       — Уже проснулся? Доброе утро, — Виктор выскользнул из-за двери ванной в одних пижамных штанах. — Ванна свободна. Можешь умыться. Позавтракаем вместе? — он направился на кухню, а Ярослав не смог вымолвить ни слова, провожая его шокированным взглядом. «Вот это тело!» Ему казалось, что он видит каждую мышцу на подтянутом торсе парня: очерченные грудные мышцы и кубики на животе, натянутые канаты бицепсов и трицепсов на руках, рельефная прямая спина. Виктор подхватил со спинки стула футболку и скрыл всю эту красоту под тканью, перевел спокойный взгляд на застывшего парня и тоже замер.       — Ты в порядке? Как спалось?       — Спасибо. Хорошо, — все же смог ответить Ярослав.       — Массаж помог?       — Да. Я даже не помню, как уснул, — смущенно пробормотал парень.       — Я почти заканчивал массаж, когда ты засопел. Видимо, мои поглаживания тебя убаюкали, — красивая самодовольная улыбка на лице обескуражила парня на мгновение.       — Пойду умоюсь.       — Давай.       «Я просто устал вчера дико! Вот жук! — холодные брызги остудили разгоряченное лицо. — Может быть, я один так парюсь. Ведь Руслан с ним тоже дружит. В зале вчера они очень тепло обнимались, о чем-то беседуя. И Руся не чувствовал себя с ним неловко. По крайней мере, я этого не заметил. Что же со мной не так?»       Виктор пил кофе на кухне, когда посвежевший Ярослав присел напротив него.       — Я не знал, чем ты обычно завтракаешь, — Виктор поднялся со стула и поставил перед ним несколько блюд. — Поэтому приготовил сразу несколько вариантов: глазунья с жареными сосисками, салат из овощей, оладьи. Есть еще мюсли и молоко.       — Когда ты встал? — изумленно спросил Ярослав.       — Пару часов назад. Я ранняя пташка. К тому же еще не перестроился на новый часовой пояс. В Москве сейчас как раз ночь, так что по идее меня скоро начнет клонить ко сну. Вот, — он кивнул на кофейник. — Мой сегодняшний друг до самой ночи. Жесткий способ перестройки, но работает безотказно. Держи.       Он поставил перед Ярославом тарелку и торжественно вручил вилку.       — Приятного аппетита.       — А ты не присоединишься?       — Я уже поел. Вот только один оладушек стащу у тебя и все, — подмигнул он непринужденно и тут же зажевал.       — Для тебя, наверное, все это очень калорийно, — Ярослав тоже зажевал глазунью и продолжил. — Просто стесняешься признаться, что не ешь такие блюда на завтрак.       — Да нет. Почему же? Могу себе позволить, но потом у меня будет изнурительная тренировка. Тренер не простит мне такой вредный рацион. Перед конкурсом я бы себе точно не разрешил питаться жареным, но сейчас можно немного расслабиться.       — У тебя есть тренер?       — Да, как у любого спортсмена, наверное. Роман — ставленник моей матери. Проще говоря, ее шпион.       — В каком плане шпион?       — В любом. Он следит за моими тренировками, выступлениями, подготовкой к конкурсам, а также наблюдает за моим настроением, диетой, времяпровождением, с кем я дружу и с кем сплю. И докладывает матери.       Ярослав даже жевать перестал:       — Все так строго? Зачем?       — Я слишком далеко от нее. Она не в состоянии меня контролировать на расстоянии без помощи посредника.       — Ей обязательно это делать? Может быть, ты ошибаешься?       — Нет, раньше она могла сама наблюдать за моими успехами и провалами. Похвалить или отругать. Теперь это обязанность Романа. Именно мать заставила меня заниматься танцами. Марина, моя старшая сестра, не смогла перенять ее эстафету из-за болезни и пошла по стопам отца — в бизнес, а маме очень уж хотелось, чтобы кто-то продолжил ее дело. Мне иногда кажется, что она родила меня только ради этого. Нам бы с Мариной поменяться местами. Девушке больше подходит заниматься танцами, да и парень — бизнесмен звучит круче, чем парень — танцор.       — Мне кажется, танцоры тоже могут быть крутыми, и за ними толпы девчонок будут увиваться. Хотя… — протянул Ярослав, — в твоем случае…       — Вот именно. В моем случае, это совершенно излишне: девушки мне не интересны. Я, конечно, помогаю отцу на расстоянии: все-таки здесь у нас остались некоторые весьма полезные партнеры по бизнесу — но служу скорее передаточным звеном. Сбор информации, небольшие консультации, начальный этап переговоров. На большее я не способен.       — Мне кажется, не люби ты танцы, ты бы ими не занимался, — Ярослав откинулся на спинку стула и отхлебнул кофе, погладив заполненный живот. — Ты не из тех людей, кого можно заставить. Да и вчера… ты танцевал передо мной словно в последний раз. Будто бы сам в это верил. И у тебя это очень хорошо получилось. Я, конечно, говорю как человек, который совсем не танцует и не умеет критически оценить исполнение, но, тем не менее, удивить меня ты сумел. Значит, ты на правильном пути.       Виктор оперся на ладонь и расплылся в довольной ухмылке:       — М-м-м. Давненько меня так убедительно не хвалили. Прямо душу карамелью облил.       — Я вообще-то правду сейчас говорил, а не пел лживые дифирамбы, — насупился Ярослав.       — Тем больше мне приятно, — он ласково рассматривал смущенного парня, а потом вдруг спросил. — Ты пригласишь меня к себе в следующий раз?       — Домой?       — Ага.       — Зачем?       — Ну… у меня в гостях ты побывал. Теперь я хочу к тебе в гости.       — Я… не знаю… — Ярослав вспомнил о своей неухоженной двушке, оставшейся после смерти бабушки, и приуныл.       — Возможно, ты живешь с родителями и…       — Да нет, — мотнул головой Ярослав. — Я живу один. Дело не в этом. Просто… у меня не так уютно, как у тебя.       — В каком плане? Нет мебели в квартире?       — Есть.       — Идет ремонт?       — Нет.       — Тогда в чем проблема?       В голове не вязалось, что этот статный красавец появится в его «замученной» годами квартире с засаленными обоями и советской мебелью, крашеными полами и побеленными потолками. Сейчас Ярослав усиленно работал не только для того, чтобы прокормить себя, но и откладывал деньги на ремонт. Когда-нибудь он пригласит к себе свою девушку, возможно, даже будущую жену, а сейчас ему стыдно приглашать туда даже своего друга.       — Давай я приглашу тебя попозже, — замялся парень.       — Мне нужна веская причина отказа, иначе расценю это как неуважение ко мне, — нахмурился Виктор. — Чего ты боишься? Я не сталкер(2). Не вор. Принесу с собой закуски и бутылку вина. Или лучше пива? Что ты пьешь?       — Виктор, у меня квартира в ужасном состоянии, — начал Ярослав. — Там ремонта не было с моего рождения, а может быть даже раньше. Мебель несовременная. Техника старая. Остался последний год учебы, я смогу посвятить себя фотографии и заняться преображением квартиры, но пока… туда стыдно приглашать… Не прибрано да и тараканы не редкость…       — По-твоему, я выгляжу как капризная барышня, которая визжит при взгляде на таракана? — свел брови Виктор. — Между прочим, в этой элитной многоэтажке я жил не всегда. Первая наша квартира была в трехэтажном старом фонде недалеко от городской психбольницы, и тараканы в ней были не самым страшным делом, — Виктор откинулся на стуле и склонил голову набок, прикрыв глаза. — Черт! Иногда мне очень сильно хочется продать эту проклятую квартиру и поселиться в обычной гостинке. Бросить танцы и встать за кассу «Бургер Кинга». Может быть, тогда меня начнут уважать и любить друзья. Я не виноват, что мои родители смогли пробиться из низов и стать во главе прибыльного бизнеса. Нам все это добро с неба не упало, Ярослав, — он строго смотрел ему в глаза. — Я не родился с золотой ложкой в зубах, но легкий путь мне все-таки организовали именно родители, которые вместо того, чтобы нудить и ругать правительство в неудачах, усердно пахали и искали способ встать на ноги, пока большинство предпочло плыть по течению и бухать по вечерам, — он тяжело вздохнул. — Не понимаю, ты все еще боишься, что я завалю тебя где-нибудь в темном углу, когда ты потеряешь бдительность? Такое у тебя мнение о геях?       — Нет. Мне просто тоже кое-что не ясно.       — Что именно?       — Почему ты так яростно желаешь со мной общаться? У тебя уже есть Руслан.       — Руслан? Это ненадолго. Скоро все прекратится.       — С чего ты взял?       Виктор как ни в чем ни бывало встал и налил себе еще кофе, сделал глоток и потом обернулся на парня:       — Давай поспорим.       — О чем?       — О Руслане. Проиграю, отстану от тебя навсегда или выполню любое твое желание. Без разницы. Но если выиграю, приду к тебе в гости, и мы станем друзьями. Когда с ним увидишься в следующий раз, он точно начнет пытать тебя о том, как прошло общение со мной. Это первое. Начнет предупреждать тебя быть со мной осторожным, ведь я гей, а ты симпатичный молодой мальчик, который подрывает свой авторитет, общаясь с педиком. Это второе, — Виктор задумчиво прихлебнул кофе и прищурился. — Вне сомнений ты начнешь меня защищать. Это твоя натура. Я уже понял, что ты не любишь сплетен, а значит, если захочешь, без труда сумеешь доказать, что на твою мужскую девственность я не позарился. Это третье. Ну и последнее… — Виктор сделал очередной глоток и чему-то улыбнулся.       — Последнее? — спросил в нетерпении Ярослав.       — Я оставлю это на десерт, расскажу у тебя дома. Когда выиграю. ________________ (1) Single (с англ.) – одинокий. (2) Сталкер - человек, который преследует одного человека или группу людей.