Шаги на носочках

      По помятому лицу снова прошелся легкий свежий ветерок из приоткрытого окна, за которым слышался веселый хохот бегающей по двору малышни. Ярослав разлепил тяжелые веки и посмотрел перед собой: занавеска колыхалась от сквозняка и противно шелестела металлическими крючками. В висках немного давило после вчерашнего злоупотребления алкоголем, но даже сейчас, предчувствуя непростой отходняк, парень был доволен своим решением напиться. Во-первых, хотелось «запить» неприятный разговор с Русланом, во-вторых, остудить горячее тело после дневной духоты, в-третьих, окончательно убедиться в том, что Виктору можно доверять и общение с ним действительно отличается от общения с другими друзьями. Их непринужденная беседа показалась Ярославу довольно необычной: да, они говорили и о музыке, и о книгах, и даже о моде, но с Виктором каждый раз приходилось напрягать мозги, чтобы доказать свою правоту или, наоборот, понять его личный выбор. Парень медленно обернулся на вторую половину кровати, но Виктора не увидел. «Он говорил, что рано встает, — вспомнилось Ярославу. — Может быть, уже уехал? Сколько времени?» Он пошарил по карманам, под подушкой, взглянул на тумбочку, но телефона не обнаружил. «Наверное, оставил в зале на столе», — он со стоном спустил ноги с кровати и прошлепал к прикрытой двери. Уже в зале он четко различил тихие голоса и едва сдерживаемый смех, доносящиеся из кухни, и тут же бросился туда: «Это еще что такое?! Я вчера так напился, что тусу собрал???» Все оказалось намного запутаннее: за столом сидели Виктор и мама Ярослава — почти соприкасаясь плечами, они что-то разглядывали на столе и заговорщически хихикали.       — Нет, ты только глянь! — шептала женщина. — Такой кучерявый был. И смешной, правда? Это сейчас у него прямые волосы, а раньше… Подожди-подожди! У меня тут где-то была фотография, где он ревет. Я была плохая мать, раз делала подобные снимки, но он всегда был таким милым, когда…       — Мама!!! Ты чего тут делаешь? — не выдержал Ярослав. Сначала обернулся Виктор — его довольная улыбка рассказала о многом: на столе лежал развернутый семейный альбом с детскими фотографиями Ярослава.       — Блин, Славка, — Виктор с драматически актерским видом утер несуществующие слезы, — ты реально такой милаш был в детстве. Если бы я познакомился с тобой на десяток лет раньше, ты точно стал бы моей первой любовью.       В затылке больно заныло, а по лицу словно ударили горячим полотенцем: «Ты что несешь?» — проговорил губами Ярослав и ткнул в сторону матери.       — Я все вижу, Слава, — мама в ответ ткнула на его отражение в стекле окна и обернулась на шокированного сына. — Вик был так любезен, что поделился невероятными историями из своей личной жизни.       «Невероятными историями? Так теперь это зовется? Так, погодите. Вик? Она назвала его Вик?»       — Это сколько же вы тут сидите, раз ты называешь его именем, которое я ему придумал?! — возмутился он до глубины души.       — А что, только тебе разрешено так называть своего друга? — изящно приподняла бровь женщина.       — Да ладно, Слава, — Виктор приподнял руки, словно сдаваясь, — мне не жалко, если что. У тебя классная современная мама, мой друг. Кажется, мы взаимно подружились, не так ли, Вероника Петровна?       — Не то слово.       «Классная? Современная???» Вечно зажатую мать словно подменили. Ярослав не мог поверить в то, что сейчас видит. Мама была заядлой домохозяйкой все время, пока растила детей, а потом с трудом начала подниматься по карьерной лестнице, стеснялась открыто общаться с незнакомыми людьми и заводить новые связи. Но ко всему прочему она всегда пренебрежительно относилась к представителям меньшинств, обзывая их несчастными людьми, которым нужна медицинская помощь. Ярослав взглянул на непринужденно улыбающегося друга: «Не иначе как его рук дело! Как так-то??? Что именно он ей рассказал, раз она изменила привычное суровое мнение насчет геев?»       — Я, пожалуй, пойду, — женщина поднялась со стула. — Обед подходит к концу.       — Обед?! — воскликнул Ярослав и уставился на настенные часы — 13-40.       — Ага, обед, — рассмеялся Виктор. — Ты долго спишь. Если бы не Вероника Петровна, я бы тут помер со скуки. Перемыл всю посуду, прибрался в зале, а тут бац — и такой сюрприз. Я был рад знакомству, Вероника Петровна. Надеюсь, еще увидимся.       — Конечно, увидимся. Позову тебя в гости. По крайней мере, буду надеяться, что с тобой мой сын, наконец, заявится к нам домой. Впервые за все лето.       — Мама, вот не начинай, пожалуйста! — поморщился Ярослав. — Я был у вас на прошлой неделе.       — На позапрошлой! — уточнила она. — И то — с моего полупинка. Только силой можно загнать тебя в отчий дом. Совсем одичал тут один. Представляешь, Вик? Его приходится угрозами приглашать домой для того, чтобы мать могла посмотреть, как он поест борщ. Где это видано?!       — Согласен! Нигде «не видано»! — без доли юмора подтвердил парень. — Я притащу его к вам домой по первому же зову. Хотите, расписание составим?       — Какой же ты милый! — она довольно рассмеялась и легонько провела пальцами по его щеке. — Тебя тоже борщом накормлю. Он у меня вкусный получается. Всегда. Ой, или ты не ешь борщ? Ты же на диете?       — Ваш борщ я обязательно попробую, — уверил ее Виктор.       — Господи, побольше бы таких друзей моему сыну. Ну все, я побежала, а то опоздаю. Пока, Вик. Пока, Слава.       — До скорой встречи, Вероника Петровна.       — Пока, мам.       Как только дверь за женщиной захлопнулась, нахмуренный Ярослав без тени смущения обдал друга недовольным взглядом. «Паразит! Она так не светилась уже несколько лет! Даже разрумянилась от волнения. Разве можно настолько откровенно кокетничать с замужней женщиной?!»       — Что? — протянул Виктор.       — Она моя мама, ты в курсе?       — А я гей, ты в курсе?       — Тогда какого хрена ты с ней флиртуешь?       — Флиртую? Да я со всеми женщинами так общаюсь!       — Со своей мамой тоже?       Виктор мгновенно изменился в лице: еще секунду назад он выглядел веселым и задиристым, но сейчас — словно свинцовые синие тучи сгустились над обоими парнями.       — Вик, прости. Я… — Ярослав не знал, чем себя оправдать. Стоял каменным изваянием перед молчаливым парнем и не мог вымолвить ни единого путного слова. Первая стена между ними. Ярослав это так явственно ощутил, словно вот прямо сейчас они попрощались друг с другом навсегда.       — Пойду, переоденусь, — Виктор быстро развернулся, но Ярослав на автомате поймал его за локоть, задержав в коридоре.       — Вик, я серьезно. Прости меня за мой выпад.       Виктор какое-то время не оборачивался, но потом все же оглянулся, и его взгляд был совсем холодным:       — Тебе так нужно мое прощение?       — Очень нужно. Я погорячился. И признаю это.       — Со своей матерью я никогда так непринужденно не беседую, — вдруг произнес парень. — И ты ведь это прекрасно понимаешь. С твоей же мамой действительно было очень легко разговаривать — она хорошая мать, которая любит своих детей бескорыстно. Неужели непонятно, почему я себя так вел перед ней? Да потому что перед своей матерью я никогда не посмел бы дурачиться!       — Вик, не надо передо мной оправдываться. Пожалуйста. Мне очень неловко. И… я не хочу, чтобы ты злился на меня. Я все понимаю. Давай постараемся забыть об этом…       — Поцелуй.       — Что??? — не понял Ярослав и удивленно уставился в серьезные глаза друга. Виктор подошел ближе:       — Поцелуй меня. И я прощу. Забуду на веки вечные то, что ты сказал.       Взгляд стал совершенно серьезным, Виктор всем видом показывал, что не шутит. Это было уже слишком. Такой подход к прощению совсем не устраивал Ярослава: «Он что, совсем меня не уважает? Дружба дружбой, но вот так вот просить прощения… это выше моего понимания. Я, конечно, перегнул палку, но…» Внезапный веселый хохот вывел Ярослава из тяжелых раздумий:       — Ты что? Всерьез задумался над моим предложением поцеловаться??? — смеялся парень, забавно похрюкивая. — Правда что ли???       — Ах ты ж гавнюк!!! Я тебя убью сейчас!!!       Хохочущий на всю квартиру Виктор убегал от него, игриво прячась за столом, кидая в сторону озверевшего парня подушки с дивана и отмахиваясь от него покрывалом.       — Я поколочу тебя, Вик! — злобно пыхтел парень, пытаясь мгновенными выпадами достать его рукой из-за стола. — Не остановишь! Я тут вовсю стараюсь извиниться, а он… Твои гейские шуточки меня уже вконец достали!!!       — Будешь знать, как меня обижать, — ухмылялся Виктор, уворачиваясь от цепких пальцев друга. — Между прочим, зря злишься. Я хорошо целуюсь. А с языком — так вообще огонь!       — Ну все! Хана тебе!!! — взбешенный Ярослав больше не мог терпеть подобных издевательств над своей тонкой душевной «натуральной» структурой: он, словно Тарзан, запрыгнул прямо на стол в попытке ухватить парня за воротник, но тот со смехом нырнул под стол, прополз мимо ножек и на четвереньках понесся в спальню. Ярослав настиг его уже у кровати, схватил за щиколотки и подтащил неуклюже сопротивляющегося парня ближе к себе. Виктор продолжал смеяться, не воспринимая гневные ругательства друга всерьез. Чтобы наконец-то усмирить буйного парня, Ярославу потребовалось некоторое время и огромные усилия. В конечном итоге он все-таки заломил руки за спиной парня и оседлал его сверху, слушая, как он недовольно сопит в палас, утыкаясь в него разрумяненной после бега щекой и безрезультатно пытаясь спихнуть со спины тяжелого парня. В какой-то момент Виктор все же перестал дергаться и тихо пробормотал:       — Слава, либо начинай меня бить, либо поцелуй уже. А то мне как-то неловко лежать под тобой.       Сконфуженный Ярослав мгновенно отскочил от него в сторону и поднялся на ноги: в самом деле, это было странно — держать в своих руках слегка взмокшего и тяжело дышащего парня и просто смотреть на его затылок. Именно в эти минуты он понял, что не сможет причинить ему вреда. Почему-то ему казалось, что Виктор специально ему поддается: невозможно, чтобы настоящий спортсмен, пусть и танцор, не смог бы совладать с неумелыми попытками Ярослава обездвижить его.       Виктор медленно перевернулся с живота на спину и присел, спокойно взглянув на него снизу-вверх:       — Остыл?       Ярослав отдышался и кивнул.       — Не хочешь прогуляться?       На улице сегодня было прохладнее, чем вчера, и достаточно ветрено, чтобы не умаяться от духоты в первые же минуты. Это было только на руку Ярославу: в теле все еще чувствовалась тяжесть, поэтому немного растрястись сейчас совершенно не мешало.       Перед тем как выйти в свет, Ярослав принял быстрый душ и решил перед выходом попить кофе. Это было непривычно: наблюдать идеальный порядок на своей же кухне — помытые кружки и бокалы на сушке мойки стояли точно в ряд, рядом, одна на другой, лежали блюдца и тарелки, от большей к меньшей, затем вилка к вилке, ложка к ложке. Выглядело довольно дико и также завораживающе.       — Кто тебя научил так безупречно прибираться? — спросил он, когда они уже шли вдоль аллеи по одной из улиц города.       — А ты угадай, — загадочно улыбнулся Виктор. — Иногда мне казалось, что из меня хотели сделать робота-раба: как только где-то почему-то я совершал ошибку, меня тут же начинали обучать этому так рьяно, будто я должен получить высший балл за экзамен. Детям свойственно делать ошибки, это я уяснил у психотерапевта на еженедельных приемах, но совершенно не уяснил, почему матери так уж было необходимо каждый раз тыкать меня носом в очередной прокол. Я мою посуду каждый раз после приема пищи, протираю пыль в комнатах раз в неделю, мою окна по осени и по весне. Зимняя верхняя одежда каждый сезон проходит химчистку, затем я упаковываю ее в чехлы и прячу в шкаф. Зимняя обувь носится несколько сезонов, потому что я так же усердно ухаживаю за ней. Я умею штопать носки, — посмеялся Виктор. — Ты вот умеешь штопать носки?       — Нет, — пожал плечами Ярослав. — Смысл? Мне проще выкинуть их и купить новые.       — Вот и я того же мнения, но меня все равно этому научили. Делать стежки и узелки. Словно к апокалипсису готовили, ей-богу. Я даже цветы умею рассаживать, хотя дома у меня нет ни единого цветка: если я уеду на турнир, за ними некому будет ухаживать.       — Здорово обладать полезными навыками. Пускай они тебе и не пригодятся в жизни, но тебе всегда есть чем удивить. Что еще я о тебе не знаю?       — О-о-о, — рассмеялся Виктор и подмигнул, — самое страшное я оставлю на десерт. Давай-ка пока ограничимся моими плюсами. Окей?       — Так нечестно, — усмехнулся Ярослав и сощурился от яркого солнца, — про меня ты только минусы и знаешь: я не люблю мыть посуду, я плохо готовлю, люблю пиво, не умею штопать носки и танцевать.       — Хм, ну дурное дело не хитрое. Танцевать я тебя могу обучить, если захочешь. А потом, для закрепления уроков, сходим в гей-клуб. Только когда у меня появится парень, а у тебя — девушка. Если придем вдвоем, тут же спалимся к чертям.       — Гей-клуб? У нас такой есть?       — Конечно! У нас много чего есть, если знать, где искать.       — Значит… ты сейчас тоже одинок? Почему?       — Решил пока сделать передышку. Чтобы найти себе пару, гею надо хорошенько потрудиться или «распуститься». Ни то, ни другое мне пока не охота делать.       — «Распуститься»? Что ты имеешь в виду?       — Стать доступным, я это так вижу, — Виктор серьезно посмотрел в глаза друга, — иными словами ослабить самоуважение и всем видом показать, что у тебя «период гона», — он брезгливо поморщился. — Не мой метод, но всегда работает безотказно. А вообще… Если мне вдруг приспичит, я лучше позову Дуню Кулакову.       — Кого-кого позовешь?       Виктор удивленно взглянул на парня и сделал характерный жест кулаком:       — Поонанирую. Я это имел в виду.       — Господи, Вик! — Ярослав резко ухватил его руку и опустил вниз, оглядевшись по сторонам. — Ну не на людях же такое показывать!!!       — Какой же ты все-таки милаш! — Виктор ласково растрепал его волосы, посмеявшись. — По любому поводу кипишуешь.       — Эй, перестань! — Ярослав отшатнулся в сторону и пригладил прическу. — Не надо ко мне прикасаться. А то снова поколочу.       — Снова? Ты же меня так ни разу и не ударил. Наверное, постеснялся бить по такому безупречному лицу.       — Вик, вот серьезно. Как ты ни разу не схлопотал от кого-нибудь по «безупречному лицу» за свои дерзкие слова?       Парень только тепло смеялся, вышагивая рядом с ним. Было странно гулять с ним вдвоем: на их пару часто бросали заинтересованные взгляды. Совсем иное чувство, нежели прогулка с тем же Русланом. Но сейчас… Ярослав отчетливо понимал, почему на них обращают внимание. Всему причиной — статный красавец-блондин в рубашке с короткими рукавами и брюках. «Вот правда — нельзя быть парню настолько привлекательным, — думал Ярослав, смотря на восхищенные лица проходящих мимо девчонок. — Кажется, для меня это будет большой проблемой. Он так сияет, что за его блеском меня вообще не видно…»       — Колись, о чем так крепко призадумался? — взглянул на него Виктор.       — Обрати внимание на идущих нам навстречу девчонок. Кого они примечают в первую очередь?       Виктор даже остановился посреди тротуара, вглядываясь в лица женщин, скользящих мимо них.       — М-м-м, я понял, к чему ты клонишь, — он перевел задумчивый взгляд на Ярослава. — Мне уйти?       Это было так неожиданно, что Ярослав даже растерялся в первое мгновение.       — Нет!!! — воскликнул он. — Я просто…       — Я просто отбиваю у тебя их внимание, так? Это не проблема вовсе. Если ты намеревался с кем-то познакомиться сегодня, то я могу…       — Да нет же! — процедил сквозь зубы парень. Не собирался он ни с кем знакомиться. Тем более сегодня, после вчерашнего вечера за кружкой пива. Как вообще разговор повернул в это русло? Он совсем не добивался того, чтобы Виктор оставил его одного.       — Черт! — Виктор вдруг коснулся головы пальцами и зажмурился. — Я не пил еще таблетки сегодня. Мне надо… принять их… и вчера пропустил… вечером же пил алкоголь…       Парень за последнюю минуту стал казаться бледным и изможденным, на лбу проступила испарина. «Духота действует? Солнце? А может… — глаза резко расширились. — Боже! А если это…?»       — Сядь на лавочку! — Ярослав мгновенно отреагировал: легонько подтолкнул его вперед и побежал к ближайшему киоску, махнув рукой. — Куплю воды!       «Я придурок! — думал он про себя, расплачиваясь за воду. — Зачем провоцирую его? Я слишком увлекся доверием. Мне хочется говорить с ним обо всем, что взбредет в мою голову. Впервые в жизни. Этому человеку хочется рассказывать обо всем, но он может неправильно меня понять. Хуже того, он может неправильно отреагировать, ведь у него уже был опыт сильного срыва… Я не должен провоцировать очередные срывы!»       — Держи! — Ярослав подбежал к парню и протянул бутылку. — У тебя с собой таблетки?       — Да, — он вынул пузырек из кармана, а потом поднялся с лавочки и вдруг отвернулся от Ярослава. — Прости. Меня всегда смущает, когда кто-то видит, как я принимаю лекарство.       — Я отвернусь.       Они стояли друг к другу спиной некоторое время. «Все же хорошо будет? — думал Ярослав, рассматривая цветную побитую брусчатку тротуара. — Я не хотел его расстроить. Блин, мне надо быть аккуратнее. Я совсем не думаю о нем, когда говорю разные вещи…» Виктор снова присел на лавку и глубоко выдохнул. Ярослав тут же обернулся и тихо спросил:       — Ты как? Все нормально?       Тот поднял на него ясный взгляд и выдавил легкую улыбку:       — Нормально. Видимо, отходняк начался. Поздновато.       Ярослав моргнул пару раз и тупо проговорил:       — Отходняк?       — Ну да! Я же вчера выпил бутылку шампанского в одного. Еще и солнце в голову жарит. А ты о чем подумал?       «Вот же! — Ярослав нервно вдохнул и так же нервно выдохнул. — Я опять надумал невесть что!»       — Я подумал, что… расстроил тебя, и тебе стало нехорошо. Я испугался, что ты испытал свою паническую атаку…       — Паническую атаку? — удивленно пробормотал Виктор и помотал головой. — Поверь, когда я ее действительно испытаю, ты сразу поймешь, что это она. Но я бы совершенно не хотел, чтобы ты увидел меня таким. Это зрелище не для слабонервных. К тому же атаки почти перестали меня донимать. Все-таки я расту как профессионал, неудачи на моем пути случаются намного реже, а ведь именно они были неизбежным провокационным фактором для того, чтобы внезапно потерять жизненное равновесие. Я стал лучше справляться со стрессом. Тебе не стоит обо мне так сильно беспокоиться, — он ласково улыбнулся взволнованному парню. — Я взрослый мальчик и в состоянии выстоять перед тяготами судьбы.       Ярослав плюхнулся рядом на лавочку и опустил взгляд: «Пронесло!»       — А если вдруг случится? Что я должен делать? — спросил он тихо.       — Успокоить меня. Убедить в том, что нет причин для волнений. Можно обнять и крепко поцеловать. Здорово шокируешь меня этим, тем самым отвлечешь от внезапно нахлынувшего страха.       — Опять ты паясничаешь… — устало выдохнул Ярослав и прикрыл глаза. «Ну что за несерьезный парень!»       — Опять. Кстати, — взмахнул бровями этот беззаботный парень и счастливо улыбнулся, — возвращаясь к нашему разговору о знакомствах. У меня есть на примете одна молодая балерина. Она на годик тебя старше, но мне кажется, для тебя это не будет проблемой.       — Не люблю сводничество, — нахмурился Ярослав.       — Сам не люблю, — кивнул Виктор, — но вижу, что ты страдаешь на почве отсутствия личной жизни. Почему бы вам не увидеться? Никто не запрещает отказаться от встреч. Побеседуете, выпьете по чашке кофе и решите, прострелило или нет. Ты сейчас особо губу не раскатывай. Она может и сама отказаться от моего предложения. Ну что, позвонить ей?       На часах стукнуло четыре дня, невыносимая жара снова разбушевалась в летнем городе. Ярослав поднял голову и прикрыл глаза, подставив взмокшее лицо под горячие лучи. Не было сил сопротивляться.       — Звони.