2014 год. Год расставаний. Глава 8. Парень, который спас меня от депрессии. Часть 2
5 октября 2019 г., 15:10
— Славик! Славка! Ты слышишь меня? Мама! Мама! Он очнулся! Мама!
Веки казались тяжелыми, а свет в помещении — слишком ярким. Ярослав посмотрел перед собой, пытаясь сфокусировать зрение, но это лишь больше усилило внезапно накатившую боль. Сначала в голове, затем в ребрах, и окончательно проснуться его заставила непередаваемая боль в голени.
— Ах! — он поперхнулся на вдохе и попытался привстать, но теплые руки уложили его обратно.
— Милый! Спокойно, не шевелись, — дрожащий голос матери. — Сильно болит?
— Мама?
Он не узнал свой голос: хриплый, низкий, какой-то надломанный. Во рту было сухо, виски сдавила марлевая повязка. Он повернулся и увидел, что у кровати стоит не только мама, но и Варвара, отец, а также Виктор и Роман. Ярослав огляделся вокруг себя, все еще стараясь привыкнуть к ужасным ощущениям и понять, где он находится.
— Где я?
— В палате, — мама присела на край и ласково погладила его по щеке. — Тебя машина сбила. Помнишь?
— У меня все тело ломит, — он зажмурился и выдохнул. — Что с ногой? Боль невыносимая…
— Закрытый перелом голени, — ответила мама и с грустью посмотрела ему в глаза. — Тебя прооперировали и наложили гипс. Сказали, нужно ходить в гипсе восемь-десять недель.
Ярослав откинул одеяло и взглянул на загипсованную конечность: нога была перебинтована от кончиков пальцев до колена. Он попробовал ею пошевелить, но тут же понял, что зря: колющая резь прошлась вдоль ноги до самого копчика, позвоночник прошиб озноб. «Черт!» — простонал он и сжал зубы.
— Десять недель?! Господи! — парень потер глаза дрожащими пальцами. — А как же заказы? У меня же две съемки на следующей неделе.
— Придется отказаться, милый. Куда ж ты в гипсе-то пойдешь? Не переживай, деньгами мы поможем. У нас с отцом есть сбережения.
— Да у меня они тоже есть, немного, но есть, — ответил Ярослав и снова зажмурился. — Как больно-то! — он закусил губу и скорчился. — Это что, каждый день так будет?
— Ты ведь только что операцию перенес. Конечно, все ноет. Может, сделать укол?
— А можно? — Ярослав держался изо всех сил. Сейчас, когда сознание окончательно прояснилось, ноющая пульсация в ноге выжимала из него слезы с завидным упорством.
— Сейчас медсестру позову. Может быть, еще что-то хочешь? Перекусить?
Ярослав мотнул головой.
— Попить?
— Да. В горле пересохло.
— Варя, купи водички в холле. Вик, побудь со Славой, пока мы поищем медперсонал, ладно?
Парень, до этого стоявший в стороне вместе с тренером, только молча кивнул и подошел ближе к больничной койке. Они остались втроем — Ярослав, Виктор и Роман. Последний сидел на стуле у входа и что-то быстро печатал в телефон.
— Как ты? — Виктор присел на стоящий у кровати стул и придвинулся ближе.
— Нога болит, — тихо пожаловался Ярослав и взглянул на друга. Виктор был в той же одежде, что и вчера. Вчера ли? — Какой сегодня день? — он безрезультатно пытался найти взглядом календарь в палате, но тщетно.
— День, когда нам надо лететь в Москву, — вдруг буркнул Роман, не отрываясь от сотового телефона. — По твоей милости этот блондинистый засранец отказывается лететь на соревнование.
— Что? — не сдержался Ярослав и удивленно посмотрел на парня. — С ума сошел? Ты ведь к этому соревнованию полгода готовился!
— Я должен быть рядом с тобой, — тихо произнес Виктор и виновато опустил взгляд. — Это ведь я не уследил за тобой… Это из-за меня ты попал под колеса…
Ярослав в шоке молчал, вытаращившись на поникшего парня.
— Не перекладывай с больной головы на здоровую, Витя! — нервно огрызнулся Роман и встал со стула. — Он сам виноват, что попал под колеса. Я не собираюсь с тобой сюсюкаться, малец! — он направил на Ярослава палец. — Совсем не вовремя ты решил покончить с собой. Виктору жизненно необходимо попасть на это соревнование. Мы тщательно готовились к нему все месяцы, а ты просто растоптал и без того неважный боевой настрой парня на победу.
— Я собираюсь остаться здесь и помочь Славе восстановиться, — сухо отозвался Виктор, даже не обернувшись на тренера. — Поеду на соревнования в следующем году…
— А ты о Лере подумал, эгоист? — вспыхнул мужчина. — По-твоему, ты один готовился?
В палату вернулись родственники и медсестра, которая обошла разговаривающих мужчин и сразу приготовила шприц.
— Сейчас тебе введут обезболивающее, тебе станет полегче, — ласково улыбнулась мама и погладила его по руке.
— Ты должен поехать, Вик, — произнес парень, с опасением поглядывая, как медсестра скидывает с него одеяло, протирает кожу на бедре спиртовой салфеткой и всаживает иглу. По сравнению с болью в голени укол показался комариным укусом. — Мало того, ты должен вернуться с призовым первым местом. Только так ты докажешь мне, что искренне сожалеешь о случившемся. Твой отказ выступать — это банальное трусливое дезертирство. Это каприз пятилетнего ребенка. Ты ведь помнишь, почему я вчера был зол на тебя? Вот и докажи, что я был не прав. Докажи, что именно я вчера вел себя, как ребенок. А до тех пор… не показывайся мне на глаза. Ясно?
Виктор смотрел на него и молчал. В глазах застыла немая мольба: «Не поступай так со мной!»
— Все слышал? — Роман хлопнул застывшего ученика по плечу. — Даже друг тебя выпинывает на соревнования. Неужели откажешь в просьбе больному человеку?
— Давай, Вик, — Ярослав удобнее устроился на подушке, чувствуя, как боль слегка отступает. — Выступи на отлично и возвращайся. Я никуда не денусь. Теперь уж — точно никуда, — он кивнул на свою многострадальную ногу и грустно вздохнул.
— Когда я вернусь, — ответил Виктор, — я намерен ухаживать за тобой.
— Вик, что ты! — мать усмехнулась и ласково приобняла его. — Зачем тебе это нужно? Спасибо уже за то, что подсуетился с больницей и операцией. Мы сами позаботимся о сыне.
— Но вы ведь работаете, — он взглянул на нее, а потом на отца друга. — Вы ведь не можете отказаться от работы, так? А я буду свободен. Мне не сложно. Не отказывайтесь от моей помощи. Я же не отстану.
Озадаченные неожиданным предложением родители вопросительно поглядели на сына, и Ярослав тяжело вздохнул, прикрыв веки:
— Вот вернешься из Москвы, там и поговорим. А теперь езжай. Кажется, меня вырубает от укола. Дайте мне отдохнуть. Вы все такие шумные.
Он демонстративно отвернулся и затих. Посетители тут же засуетились, покидая помещение.
— Поправляйся, Слава, — послышалось негромкое пожелание от Виктора. Роман попрощался с родителями, пожав им руки, и в палате стало тихо.
— Хочешь поспать, милый? — мама поправила ему подушку.
— Очень хочу, но уже предчувствую, что выспаться я смогу нескоро, — Ярослав повернул голову в сторону родителей. — А что с водителем? Я совсем не помню, что произошло.
— Мы сами пока еще толком не знаем. Лиза оставила свои контакты — номер сотового и адрес. Сейчас она, скорее всего, решает все нюансы в ГИБДД.
— Лиза? Погоди, — парень мотнул головой, — какая Лиза?
— Водитель легковушки, которая сбила тебя. За рулем была девушка. Ее зовут Лиза.
— Вот оно что, — протянул парень. — И что там с машиной?
— Мы решили разойтись полюбовно, — проговорил отец. — Ни нам, ни ей не нужны проблемы. Она поможет тебе с лечением, а мы оплатим ей помятый бампер. Она не нарушила правила дорожного движения. По сути, это ты бросился ей под колеса в условиях плохой видимости поздно вечером. Да еще и под алкогольным опьянением, — мужчина тяжело вздохнул. — Нам Виктор рассказал, что произошло. Начиная с того, почему ты решил выпить, заканчивая тем, как вы добрались до больницы.
— Как он вас нашел? У него же нет номера вашего телефона.
— Он приехал за нами на такси. Он знал адрес, потому что праздновал с тобой день рождения, помнишь? — пояснила мама. — Мы быстро собрались и тут же поехали в больницу, — она помолчала и вздохнула. — Слава, ты не переживай насчет Киры. Все будет хорошо, мы тебя во всем поддержим. Ты не сделал никакой ошибки. Ты поступил, как настоящий влюбленный мужчина. Мы гордимся тобой, сынок.
— Спасибо, мама, — Ярослав грустно ей улыбнулся и сжал ее руку. — Я уже в порядке. Ну не считая сломанной ноги, — он рассмеялся и потер глаза. — Да уж, весело я отпраздновал кончину самых длительных отношений в своей жизни.
***
Неуверенный проворот ключа в замочной скважине заставил Ярослава отвлечься от чтения книги. Он взглянул на часы — 11-15. «Рановато что-то», — подумал он. Мать обычно приходила в обеденное время. После часа дня. Сестра навещала его рано утром, отец — вечером. Иногда они меняли время посещения, но сегодня в обед должна была прийти именно мать, чтобы приготовить очередной обед на несколько дней. — Мама, ты что-то рано! — крикнул он из комнаты и сполз с кровати, подтянув к себе костыли. На пороге спальни стоял Виктор. — Привет. Ярослав уставился на него во все глаза и удивленно отпустил костыли: — Как ты…? Откуда у тебя ключи? — Вероника Петровна отдала, — он шагнул вперед и присел на стул. — Я позвонил ей и сообщил, что вернулся. Она собиралась покормить тебя в обед, но я сказал, что могу сделать это сам. Как себя чувствуешь? — Я не давал тебе на это разрешение, — Ярослав хмуро проигнорировал вопрос. — Кажется, мы договаривались, что ты для начала займешь первое место. А уж там мы решим, что делать с моим постельным режимом и твоим свободным временем. Ну так что? — он сощурился. — Занял первое место? — Нет, — Виктор сокрушенно помотал головой. — Ты меня расстраиваешь, — тяжело выдохнул парень и прикрыл глаза. — Я занял второе. Молчание повисло в тишине комнаты. — Что? — удивленно пробормотал Ярослав. — Я правильно расслышал? Второе место? — Да. Прости, что разочаровал и не выполнил просьбу… — Господи! О чем ты? — Ярослав радостно улыбнулся. — Это же… тоже призовое место! Ты ведь… впервые взял серебро, так? — Ага. В первый раз за все годы добрался до второго места, — Виктор тепло улыбнулся ему. — Ромыч на радостях пил два дня, а потом всю дорогу в самолете блевал в сортире. Ярослав весело рассмеялся, Виктор тоже посмеялся вместе с ним. — Он обещал навестить тебя, — продолжил парень. — Хочет, чтобы великий «сэнсэй»(6) Ярослав научил несмышленого тренера правильно мотивировать засранца-танцора на победы. Они снова помолчали, Виктор бросал на друга осторожные взгляды, словно ждал команду остаться или просьбу покинуть квартиру. Ярослав не хотел ни того, ни другого. За время отсутствия друга он с суровой неизбежностью понял, что сильно перегнул палку с оскорблениями и нагрубил в тот переломный вечер самому близкому другу. Он помнил произнесенные вслух жестокие слова и чувствовал себя паршиво все дни, пока ждал возвращения друга домой. — Вик, я… — тихо начал он. — Я не хочу нагружать тебя уходом за собой. Это очень сложно и тяжело. — Я выдержу, Слава. Правда! — в словах парня звучали дикий энтузиазм и решимость. — Не переживай на мой счет. Я все равно свободен целыми днями. Я буду готовить, стирать вещи, делать уборку. Ты же в курсе, что я всему этому обучен. К тому же я сильный и выносливый. Если потребуется, на руках носить буду… — Мне будет неловко, Вик. — Почему? Я ведь не кто-то чужой. Я твой друг. — Вот поэтому мне и будет неловко, — Ярослав почесал макушку и смутился. — Вик, я сейчас с трудом передвигаюсь, не могу толком помыться и одеться. Хожу и сплю в одном и том же халате, который при других обстоятельствах никогда в жизни на себя не надел бы. Даже трусы порой не могу на себя сам напялить, не задев больную ногу… — Ну… — задумчиво протянул Виктор, потерев пальцем подбородок. — Обычно я трусы с парней снимаю, но могу и надевать. К тому же, Слава, — он примирительно улыбнулся, — ну что я там не видел? Я бы удивился, если бы ты отказал мне, будь я девушкой. Но я-то гей со стажем. — Именно! Вот еще одна веская причина, почему я не хочу, чтобы ты ухаживал за мной! — буркнул парень, чувствуя горящие щеки. — Не переживай, я не собираюсь рассматривать тебя как сексуальный объект, — как ни в чем не бывало, ответил Виктор. — Буду думать, что ты робот. Или женщина. Ни первое, ни второе меня не возбуждает. — Опять эти твои гейские шуточки, — устало выдохнул Ярослав, чувствуя, что начинает сдавать свои позиции под упорным натиском настойчивого парня. — Со мной ты перестанешь носить ненавистный халат. Будешь сыт и опрятен, — Виктор подался вперед и заговорщически подмигнул. — Я из тебя красавца сделаю. Похотливые телочки тебя даже в гипсе будут глазами пожирать. Ярослав больше не мог сдерживаться и рассмеялся. Он так давно этого не делал. Казалось, прошла целая вечность с расставания с Кирой, с несчастного случая, с отлета Виктора на соревнования. Только Виктор сейчас смог бы заставить его улыбнуться своими дурацкими пошлыми шутками. — Вик, если я захочу остаться один, обещай, что ты без вопросов уедешь и не станешь пререкаться, — это была последняя попытка отказаться от помощи. — Мне иногда становится очень паршиво от боли, и я… превращаюсь в монстра… Ничего не могу поделать. Иногда хочется выть — и от боли, и от тоски. Не хочу, чтобы ты меня таким видел. Если я скажу уйти, ты должен собраться и уйти. Хорошо? — Но ведь тебе именно в такие минуты и нужен кто-то рядом, — возразил парень. — Нет. Не нужен. В такие минуты я хочу… зареветь от собственной никчемности и беспомощности. Ты последний человек, который должен это увидеть… — Хорошо, я обещаю. Ярослав покивал головой и грустно улыбнулся: — Тогда оставайся. — Можно еще один момент, — парень поднял руку вверх. — Хочу прояснить для себя окончательно: мне надевать на тебя трусы с открытыми или закрытыми глазами? В хохочущего, улепетывающего из комнаты парня полетела подушка с кровати: — Твое счастье, что у меня не получится тебя догнать, чтобы всерьез поколотить, но, будь уверен, я запомню все твои издевательства! В блокнот буду записывать и напротив каждого придумывать отмщение! Ты понял?! — свирепо пропыхтел Ярослав и ткнул в подушку пальцем. — А теперь быстро вернул мне подушку и принес горячее питье. — Быстро же ты освоился с ролью домашнего тирана, — ухмыльнулся Виктор и помог парню улечься обратно в постель. — Чай? Кофе? — Только не кофе, — поморщился Ярослав и потер бедро. — Нога опять разболелась, и так плохо сплю. Лучше какао. С сахаром. И зефирки принеси. Сестра утром угостила. — Сладкоежка! Что приготовить тебе на обед? Ярослав пожал плечами и взглянул на ждущего парня: — Не знаю. А что ты можешь? — Я много чего могу. Я спрашиваю, что именно ты хочешь покушать. — Ты, наверное, одно диетическое готовишь, — скривился парень. — А тебе сейчас диетическое не помешает. Ты постоянно лежишь. Знаешь, как быстро ты начнешь вес набирать? — Виктор шумно вдохнул и выдохнул. — Я могу приготовить любое блюдо. Не только диетическое. — Борщ? Плов? Солянку? — Ну… Попробую. Готовка есть готовка. Посмотрю рецепт в Интернете. Научусь по ходу дела. — Не надо по ходу дела, — он протянул свой сотовый другу и кивнул на него. — Набери мою маму. Она тебя быстренько натаскает. Буду безмерно счастлив, если ты будешь готовить так же вкусно, как моя мама. — Хорошо, — Виктор взял у него телефон и потоптался на пороге. — Что еще? — спросил Ярослав. — Я должен переехать к тебе. Ты ведь не против? Мне будет удобнее и спокойнее, будь я здесь двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. — Переезжай. Если что, в зале диван… — Я хочу спать с тобой. Ярослав даже вспыхнул в первое мгновение, уши чуть не загорелись от прилива крови. — Ты понял, что я не это имел в виду, — нахмурился Виктор. — Мне необходимо лежать рядом. Если тебе станет плохо или понадобится помощь, я сразу же тебя всем обеспечу. В зале я могу не услышать твоего голоса. Это мое первое и последнее условие проживания. Я буду спать в спальне, с тобой. Я не помешаю. Займу самое маленькое пространство, укроюсь отдельным одеялом. Можно отгородиться друг от друга подушками… — Бред! Не надо, чего уж там, спали уже рядом и не раз, — Ярослав недовольно потер лицо. — Ладно, спи в постели. Но имей в виду, я очень беспокойно сплю. Иногда из-за сильных приступов боли у меня бессонница. Боюсь, мне даже уговаривать тебя не придется, через неделю ты сам сбежишь из моего ада. — Не сбегу. Ты плохо меня знаешь. Надо быть полным кретином, чтобы оставить друга в беде одного. Обещаю, буду рядом до тех пор, пока ты не поправишься.***
Два парня, которые еще ни разу не жили с кем-либо долго под одной крышей. Наивный Ярослав даже предположить не мог, какой жуткий дискомфорт это может вызвать у обоих. Первая неделя была очень тяжелой. Настоящая адаптация к привычкам друг друга. Ярослав не мог припомнить, чтобы с Кирой у него были подобные проблемы, но она и не жила с ним под одной крышей круглыми сутками. В первый же вечер Виктор перевез к нему часть гардероба, поэтому забитый шмотьем шкаф пришлось перебрать. Стоило ему распахнуть шкаф в спальне, как он тут же воскликнул: — Боже, как в этом хаосе ты находишь нужную тебе вещь? Виктор был неумолим в искреннем занудстве. — Это творческий бардак, не гунди, — проворчал Ярослав и перевернул страницу в книге. — Я всегда знаю, где и что находится. — Ты не против, если я приведу твой «творческий бардак» в небольшой порядок и освобожу полку для своих вещей? — Дерзай! — отмахнулся рукой Ярослав, не отрываясь от чтения книги. — Ты что, совсем не гладишь вещи, прежде чем положить их в шкаф? Захотелось с остервенением запулить в него несчастного «Кота Боба»(7), которого он сейчас держал в дрожащих руках. — Понятно, — устало протянул Виктор. — Кажется, работы мне предстоит уйма. Он и впрямь перебрал шкаф, мало того, он погладил каждую футболку, майку, толстовку, джинсы, шорты. Ярославу только приходилось молча дивиться терпению парня. Он был выдрессирован вести домашние дела скрупулезно и добротно. В тот же вечер он купил на кухню блендер, мультиварку и кофеварку. — Вик, — Ярослав в шоке смотрел, как парень спокойно распаковывает покупки, — зачем ты потратился на это? — Многие блюда я готовлю именно в мультиварке. Да и тебе в хозяйстве пригодится, — пояснил тот. — Я верну деньги… — начал было парень. — Не надо, — Виктор помотал головой и предупреждающе взглянул на него. — Я серьезно. Не возьму. — Вик, ты и так работаешь вместо сиделки, повара и уборщика, а еще тратишься на кухонную утварь… — Не кипишуй. Отдашь мне долг новым портфолио, как поправишься, идет? — он подмигнул ему и улыбнулся. — Скажи, ты так много зарабатываешь на фирме отца? — тихо спросил Ярослав. — Да нет. С чего ты взял? — Ну… живешь в городе один, платишь за коммуналку и, судя по квадратам квартиры, не маленькую. На что-то питаешься. Летаешь в Москву. — Полеты оплачивает мать, — ответил Виктор. — Все, что касается танцев, оплачивает мать. У нас с ней договоренность в этом плане. Я сказал, раз она хочет сделать из меня великого танцора, то возьмет на себя все расходы, а с меня — усердные безоговорочные тренировки и участие во всех соревнованиях и выступлениях, которые мне предложит Ромыч. Перечислений отца хватает на оплату коммунальных услуг и холодильник. Питаюсь я скромно и экономно, поэтому на продукты уходит небольшая сумма в месяц. Остальное я трачу по своему усмотрению. Кафе, кино, клубы. Мой счет чаще пополняется, чем «худеет». — С моими подарками он, скорее всего, сильно «похудел», — тихонько буркнул Ярослав. — Это стоило того, — улыбнулся ему Виктор. — Не переживай, я все еще при деньгах. Если что-то и произойдет, продам свою квартиру-студию молодому мажору или перспективному банкиру и перееду в «однушку» в спальном районе. По сути, я все еще сижу на шее родителей, — задумчиво проговорил он, а потом усмехнулся. — Но они вроде не сильно сопротивляются этому. — Слушай, у тебя есть высшее образование? — Конечно, я магистр исторических наук. — Звучит круто! И кем ты будешь, если воспользуешься своим образованием? — О, кем я только не буду! Кассиром в «Бургер Кинге», таксистом, почтальоном, продавцом. Все двери для меня открыты, — нервно усмехнулся парень. Ярослав рассмеялся, оценив язвительный сарказм друга. На обед Виктор приготовил вполне сносную солянку со свининой и сварил компот из сухофруктов. Ярослав был искренне удивлен, учитывая, что парень готовил в первый раз. — Твоя мама умеет хорошо объяснять, — улыбнулся Виктор, — вот только я, кажется, проговорил остатки твоего тарифа и вогнал тебя в отрицательный баланс. Я забью номер твоей мамы себе и буду звонить ей со своего номера. У меня там безлимит на все звонки по России. Потом была первая бессонная ночь вдвоем: мышцы непроизвольно сократились на оперированной ноге, когда Ярослав почти заснул, и мгновенная боль заставила его поперхнуться на вдохе. Виктор тут же подскочил с постели и включил верхний свет. — Слава! Ты как? — он испуганно подлетел к нему, приложив прохладную ладонь к его лбу, покрытому мелкой испариной, и постарался уложить беспокойного парня обратно в постель. — Неудачно дернулся во сне, — простонал он и зажмурился, чтобы скрыть проступившие слезы. — Черт! Ведь почти задремал… — Может быть, таблетку… — неуверенно спросил Виктор. Ярослав помотал головой: — Уже пил перед сном. Много тоже нельзя. Нужен укол. Мама должна была в обед сделать, но не приехала, потому что приехал ты. — Давай я сделаю. Где шприцы? — Ты умеешь? — Когда находился на домашнем лечении, научился колоться внутримышечно. Родители не всегда были рядом. — Надо в бедро. — Сделаю в бедро. Лежи спокойно. Сейчас все будет хорошо. Он и впрямь выглядел уверенно, когда вскрывал шприц, набирал лекарство и протирал кожу спиртовой салфеткой. — Сейчас полегчает, — он ввел лекарство и зажал место укола. — Отдыхай. Ярослав откинулся на подушку, стараясь дышать ровно. По спине бежал холодный пот. Он даже предположить не мог, что восстановление будет таким болезненным. Срастание костей протекало весьма неприятно. — Вик? — Да? — он обернулся у двери. — Знаешь, я хорошо засыпаю под музыку, но у меня в плеере один сплошной рок и металл. Под такое тяжеловато дремать. У тебя случайно нет чего-нибудь расслабляющего и спокойного? — Конечно, есть, — ласково улыбнулся ему парень, — полно! Я под такую музыку занимаюсь стретчингом. Растяжкой мышц. Дай мне десять минут, я составлю тебе плейлист. Подождешь? — Конечно, подожду. — Я мигом. Ярослав прикрыл глаза, чувствуя, как боль в голени постепенно отпускает. Он расслабленно выдохнул и прикрыл веки. Что бы он делал сейчас, не будь рядом Виктора? Дрожащими руками вскрывал упаковку шприца и психовал от собственной беспомощности. Он был безмерно благодарен за то, что Виктор настоял жить вместе. Ярославу тоже было спокойнее от того, что в любой момент он может попросить помощи, и ее не придется долго ждать. Потому что парень здесь, на расстоянии вытянутой руки. — Вот, держи, — Виктор протянул ему плеер. — Это мой беспроводной плеер. Там музыки часов на пять. Где-то столько же он будет играть без перерыва, потом сядет батарея, и он сам отключится. Наслаждайся! Я пока сделаю тебе какао. — Вик! — он поймал его за запястье, и парень удивленно обернулся. — Прости меня за те слова, которые я наговорил тебе перед аварией. Мне очень стыдно за них. По-хорошему ты должен ненавидеть меня сейчас, а ты помогаешь мне сражаться с болью и одиночеством. — Потому что я отходчивый добряк, — усмехнулся Виктор, — а ты умеешь признавать свои ошибки. Я тоже не без греха. Мне действительно стоило сказать тебе о том, что Кира ищет квартиру. Просто сказать, как бы между прочим, а ты сам решил бы для себя, хорошая это новость или нет. Я не обратил на этот факт особого внимания, в итоге оба получили по заслугам. Прощаю тебя. И ты меня прости за молчание. Это все от незнания. Больше я не буду равнодушен к чужим отношениям. Отдыхай. Я сейчас вернусь. Он скрылся за дверью. «Я горжусь тем, что у меня есть такой друг, как ты, Вик!» — облегченно выдохнул парень и нацепил наушники. Заиграла легкая, успокаивающая мелодия с красивым женским вокалом. Ярослав раньше никогда не слышал подобную песню, но ее неспешный ритм, словно специально совпадающий с ритмом сердца, заставил его прикрыть веки и расслабиться. Дыхание стало медленным и глубоким. Он прислушивался к игре барабанов, ласковому голосу, переливу клавиш пианино. Тук-тук, тук-тук. Ярослав не дождался обещанной порции какао и уснул крепким сладким сном, слушая гулкий бой собственного сердца.***
За окном уже светило яркое солнце, когда Ярослав открыл глаза. На часах было десять, Виктора в постели не было. С краю, аккуратно сложенная, покоилась его пижама, в которой он спал. Наушники, в которых Ярослав уснул, лежали на тумбочке. Он совсем не помнил, как вырубился ночью, и это несказанно порадовало его с утра. Парень подтянул к себе костыли, и на этот звук в спальню забежал Виктор. — Привет. Проснулся? — Ага, — он тяжело привстал, все еще с трудом управляя ими. — Помочь? — Нет, — парень мотнул головой. — Надо учиться на них ходить. Пока еще не привык. Подстрахуй меня сзади на всякий случай. Жутко хотелось в туалет. Он доковылял до двери, Виктор открыл ее и включил свет. — Дальше справишься? — А как ты планируешь помогать мне дальше? Подержишь мой член? — игриво хмыкнул Ярослав. — Ты же знаешь… — Знаю. Ты можешь. Но не надо. — Завтракать будешь? — Буду, только наведу утренний марафет. — Жду на кухне. С горем пополам, но он уже приноровился справлять нужду: многое приходилось делать с табуретом — опираться на него больной ногой, чтобы освободить руки от костылей, умыться и почистить зубы. Прием душа, точнее водное обтирание, не сильно спасало его от запаха пота, который пах лекарствами, но полноценно забраться в ванную с гипсом парень не мог. — Это невыносимо, — пожаловался он, попивая горячий чай на кухне. — Мне так хочется принять полноценный горячий душ. Я чувствую себя грязным даже после обтирания мокрым полотенцем. — Ванная — это самое травмоопасное место. Тем более, для тебя, — парень поставил перед ним тарелку с овсяной кашей. — Что это? — Твой завтрак. — Каша? А где солянка? — Солянка на завтрак? — поморщился Виктор, вручил ему ложку и помотал головой. — Нет. Утром надо есть кашу. Я повар. Моя стряпня, мои правила. Жуй давай. Она на молоке и очень питательна. Ярослав тяжело выдохнул, пробуя кашу на вкус: ничего особенного, но и ничего ужасного. Он не любил каши, вот только почему — не знал. — Ничего так, вкусно, — он покивал головой. Виктор довольно улыбнулся и добавил: — А по поводу мытья. Можно обернуть гипс большим пакетом, чтобы вода не попала на него и внутрь, и быстро обмыться. Но стоять на одной ноге в ванне, — он нахмурился, — это весьма опасно. Другой вариант — набрать в ванну воды и полежать в ней. Ногу в гипсе положить на бортик или табурет, а самому забраться в воду. Так ты не поскользнешься. Руки свободны, тело отмокнет. Расход воды больше, но зато никакого страху. Ярослав призадумался, жадно поедая овсянку и даже не прожевывая: «А ведь правда! Самый удобный вариант!» — Вик! Набери мне ванну, пожалуйста. Я прямо сейчас все опробую. Я уже неделю толком не мылся. Провонял по́том и лекарствами, даже самому противно. — Будет сделано, хозяин, — задиристо отрапортовал Виктор и тут же скрылся за дверьми ванной. Его исполнительности и терпению можно было только позавидовать. Спустя полчаса Ярослав, довольный и расслабленный до кончиков мокрых волос, сидел на балконе и пил с Виктором чай. Принятие ванны стало самым правильным решением: полежать в ней с перекинутой через бортик ногой долго не вышло, нога начала затекать и болеть, но чувство подзабытой свежести перекрыло весь остальной негатив. — Вик? — М-м-м, — тот оторвался от созерцания зеленой клумбы и обернулся. — Помнишь, в тот злополучный вечер я хотел закурить? Это было настоящее желание, — он взглянул на озадаченного парня. — Я и сейчас хочу. Пуще прежнего. — «Хоти», я не буду мешать, — он пожал плечами и отпил чай. — Вик… — Я не побегу тебе за сигаретами. — Вик… — Твоя мать сразу спалит тебя, а потом и меня выгонит взашей за то, что пристрастил. Не пойду. — Вик… — Нет, я сказал! — Я разрешу надеть на меня трусы. Или снять. С открытыми глазами. Взгляд Виктора был бесподобен. Кажется, он даже дышать перестал. От бурного воображения, которое витало в воздухе, они оба взорвались смехом. — Ты где такому научился, а? — хохотал Виктор, вытирая слезы. — Я вроде не преподавал тебе курсы мастерства по соблазнению геев, — он отставил кружку в сторону и вздохнул. — Если мать тебя спалит, будешь рьяно меня защищать. Ясно? — Ясно. Значит, все-таки хочешь увидеть меня без трусов? — прыснул смехом парень. — Я не из-за твоего соблазнительного предложения соглашаюсь. Раз уж ты заговорил о трусах вообще, значит, чересчур сильно хочешь курить. Ты хорошо подумал? Точно этого хочешь? Может, лучше пивка тебе куплю? — Нет. Не хочу пиво. Хочу курить. Виктор оставил его на несколько минут и вернулся с пачкой сигарет, судя по упаковке — не самых дешевых. Помог прикурить, а потом прикрыл балконную дверь и распахнул окна настежь, чтобы дым тут же выветривался. Ярослав втянул дым в рот, запустил в легкие и… тут же зашелся заливистым кашлем. — Эй, ты в порядке? — Виктор тут же присел рядом на корточки и попытался отнять сигарету, но Ярослав помотал головой и сипло пробормотал. — С непривычки. Не забирай, хочу докурить ее до конца, — он отдышался и снова затянулся. — Ну как? — Честно признаться, не очень, — поморщился парень и взглянул на взволнованного друга. — Но люди же почему-то курят. Ох! — он слегка зажмурился и посмотрел перед собой. — Что такое? — Виктор присел на корточки и заглянул в его радостные глаза. — Кажется, я начинаю понимать, почему курят, — он усмехнулся. — По голове ударило. Слегка. — Это самые легкие сигареты, — Виктор взглянул на пачку. — К эффекту привыкаешь постепенно, но потом сложно соскочить. Ты уверен, что тебе нужно это сейчас? — Уверен, — Ярослав откинулся в кресле, втянул дым в легкие, на этот раз глубже, чем при первых затяжках, и шумно выдохнул. — Кажется, это именно то, что мне нужно сейчас. Пачку и зажигалку они спрятали среди хлама, который сгрудился на полу балкона. Курить больше не хотелось: для Ярослава это был какой-то странный несвойственный ему порыв — отравить, уничтожить, убить. Себя или ту боль, которая все еще теплилась где-то в глубине души. Кира не звонила ему. Возможно, не знала про его несчастный случай. Ярослав уговаривал самого себя, что она именно не знает. Невозможно быть настолько черствой и не позвонить человеку, который попал в аварию, даже если этот человек — бывший парень, с которым она рассталась в таком неподобающем ключе. Виктор признался ему, что не передавал ей никакой информации по поводу его нынешнего состояния здоровья. — Мы с ней не держим связь постоянно, и я подумал, что без твоего ведома не стану ей ничего передавать, — сказал ему Виктор. — Если хочешь… — Не хочу, — мотнул головой Ярослав и посмотрел на качающиеся верхушки деревьев, которые были видны с его балкона на втором этаже. — Я совсем не хочу, чтобы она знала обо мне хоть что-то. Если спросит, скажи ей, что я в порядке. — Хорошо. Виктор оставлял его одного только на четыре часа в день, которые он проводил либо в тренажерном зале, либо в студии. Остальные двадцать часов они были вместе. — Я впервые живу с кем-то под одной крышей так долго, — признался ему Виктор перед сном спустя неделю, когда они лежали в темноте и пытались уснуть. — Родители не в счет. Будь то друзья, или мои бывшие — с ними все было как-то… быстро и недолговечно. Как считаешь, со мной действительно так сложно ужиться? Ярослав слышал в темноте, как парень обернулся, слышал его дыхание и даже, как ему казалось, чувствовал тепло возле своей щеки. — Ты не задумывался над тем, что они тебя просто не любили? Твои бывшие. Я ведь как-то ужился с Кирой, хотя она тот еще геморрой по своей природе. — Я знаю, что меня не любили. К слову, я их тоже не особо обожал, — выдохнул парень. — Но ведь они даже не стремились продлить отношения или вывести их на другой уровень. Только секс. Без обязательств. Неужели я гожусь только для этого? Иногда мне кажется, что я зациклился на каком-то неправильном идеале человеческих отношений. И этот навязанный идеал не дает мне выйти из порочного круга ошибок. — А вот у меня никогда не было секса без обязательств, — пробормотал Ярослав. — Хотя… все, что у меня было с Кирой, сейчас выглядит именно таким. — Я где-то читал, что мы выбираем себе того человека, которого заслуживаем. Каждый раз, когда я завожу отношения, я пытаюсь доказать самому себе, что это не так. Мне не нужны подонки, мать вашу! Тогда почему они липнут ко мне? Почему я каждый раз натыкаюсь на очередного засранца? А потом вспоминаю, где я с ними познакомился, и спрашиваю себя: «А чего ты хотел? Ты же сам не готов к серьезным отношениям. Ты же сам находишь тех, с кем легко перейти границы. Тех, кто попользуется тобой и растворится в утренней мгле». Порой нужно остановиться и провести работу над ошибками. И вот тогда раскрывается главная проблема всего человечества — порой мы ненавидим самих себя сильнее остальных. И эта дилемма, словно заевшая пластинка, каждый раз возвращает нас в ту отчетную точку, где мы снова и снова не позволяем себе стать счастливыми. ______________________________ (6) Сэнсэй (яп.) – вежливое обращение к учителю, врачу, писателю, начальнику и др. значительному лицу. Здесь используется в шутливой форме. (7) Книга Джеймса Боуэна «Уличный кот по имени Боб»
