Шаги на носочках

      Тиканье часов из зала было слышно через приоткрытую дверь: четыреста пятьдесят три, четыреста пятьдесят четыре, четыреста пятьдесят пять. Иногда Ярослав сбивался со счета и начинал заново — раз, два, три, четыре, пять. Остаток ночи он провел без сна, поглаживая теплое плечо спящей Лизы и смотря в потолок. Он пытался отвлечь себя счетом секунд, лишь бы не думать о последних словах Рената, лишь бы не думать о том, что собственноручно направил друга в объятия к врагу-конкуренту. Вариантов решить проблему была масса. Заказать такси и поехать к Виктору. Вот только почему-то Ярослав был в твердой уверенности, что Ренат повез его к себе в гостиницу. Тогда напрашивался второй вариант: объездить все известные гостиницы в поисках номера Рената. Наверняка, он сделал бронь в каком-нибудь дорогом отеле. Почему-то Ярослав ни секунды в этом не сомневался, но к тому времени, как он найдет нужный номер, уже будет поздно. Позвонить в полицию — это было бы чересчур: даже если он заявит, что Виктора похитили, куча свидетелей, и в их числе водитель такси, подтвердят, что Виктор сел в машину по собственной воле. Заявление об изнасиловании… Ярослав глубоко в душе надеялся, что до этого все-таки не дошло.       Звонок домофона заставил его замереть: он взглянул на часы — 5-10. «Господи! Неужели…» — он резво соскочил с постели, игнорируя недовольные стоны Лизы, и помчался к двери.       — Вик, это ты? — запыхавшимся голосом пробормотал он в трубку.       — Да, — послышался приглушенный хриплый голос. — Впустишь?       Ярослав нажал на кнопку домофона и побежал обратно в спальню.       — Что происходит? Кто это так рано? — Лиза потерла глаза, зажмурившись от света включенной люстры, и взглянула на экран сотового.       — Это Вик.       — Разве он не с Ренатом?       Ярослав не ответил, нацепил штаны и футболку и снова направился в коридор. Он открыл дверь как раз в тот момент, когда Виктор потянулся к его звонку. Некоторое время оба смотрели друг на друга молча. В первое мгновение Ярославу показалось, что парень попал под дождь: все его лицо было мокрым, но одежда, вопреки всему, оказалась сухой. Без плаща, Виктор старался согреть себя руками и неистово дрожал.       — Где твой плащ? — это был первый вопрос. Ярослав затянул парня в коридор и за плечи усадил на табурет. Он весь был холодный.       — Остался… — пробормотал парень посиневшими губами.       — Остался? — переспросил Ярослав и присел у ног парня. — Где остался?       Виктор казался потерянным, разбитым и невменяемым.       — У Рената в номере…       — Как ты добрался до меня?       — П-п-пешком.       — Господи… Ты же перемерз, наверное…       Ярослав схватил с вешалки свое пальто и тут же накинул на плечи парня, укутав его лучше для согрева. При свете лампы он наконец разглядел его мокрое лицо и понял, что виной этому — непрекращающийся поток слез из покрасневших глаз. Но хуже всего — на левой щеке парня была длинная царапина, которая налилась кровью и почти превратилась в опухший синяк.       — Он… он ударил тебя?!       Виктор поднял на него испуганный взгляд и помотал головой:       — Нет, — дрогнувшим голосом ответил он и тихонько всхлипнул.       — Ты не обязан его защищать, Вик, — хмуро процедил Ярослав, чувствуя, как закипает внутри. — Скажи честно, он бил тебя?       — Нет, я не вру, — он снова помотал головой. — Он не бил… просто сильно толкнул… и я ударился о комод…       «Это ж с какой силой надо было толкнуть, чтобы получить подобный синяк на пол-лица?»       — И почему он толкнул тебя?       Виктор съежился и зажмурился:       — Не хочу… не хочу говорить об этом…       — Вик…       — Не надо, — он заплакал. — Не хочу это вспоминать.       Он увел расстроенного парня в зал и уложил на диван. Виктор все еще подрагивал, с трудом пытаясь отогреться, а Ярослав молча сидел рядом и крепко держал его за холодные пальцы: парень не спал — смотрел перед собой и едва уловимо шмыгал носом. Лиза махнула Ярославу рукой, прося проводить, и тот поднялся с дивана и склонился к притихшему парню:       — Провожу Лизу на работу и вернусь. Хорошо?       Тот кивнул в ответ и снова отвернулся.       В коридоре Лиза тяжело вздохнула и обернулась на него:       — Ты узнал, что случилось?       — Нет. Он молчит.       — Разузнай все. Если Ренат реально издевался над ним, это ведь уголовно наказуемое дело.       — Я все выясню. Обещаю.       Он ласково чмокнул девушку в губы, закрыл за ней дверь и шумно выдохнул: сейчас будет тяжелый разговор. Как бы Виктор ни хотел скрыть то, что у него произошло с Ренатом, Ярослав выяснит это любым доступным ему способом. Так легко он это не оставит. Виктор сидел на диване, кутаясь в пальто. Ярослав присел рядом и тихо спросил:       — Что между вами произошло? Расскажи, Вик. Прошу тебя. Я места себе не нахожу прямо сейчас.       — Мы… приехали в номер… — начал Виктор и вытер слезы дрожащими пальцами. — Все было хорошо. Мы выпили еще шампанского. Кажется, я выпил его слишком много… поэтому мы… — он запнулся, — я не буду вдаваться в подробности, просто… у нас случился секс. Ренат был грубоват, но я списал это на долгое воздержание… мне было неловко… и больно… А потом… не знаю, почему, но он стал говорить пошлости и… и гадости, — из покрасневших глаз снова побежали слезы. — Я не помню все слова, но помню их смысл. Он хотел меня унизить. Все, что он делал по отношению ко мне все эти дни, лишь для одной цели — усыпить мою бдительность, затащить меня в постель, а потом заставить бросить выступления. Он сказал… сказал, что я буду всегда встречаться с ним на паркете, что он будет каждый раз напоминать мне, каким образом… и с какой брезгливостью… трахнул меня, чтобы я каждый раз терял боевой дух перед выступлениями, — Виктор снова разрыдался. — Он сказал, что ему было со мной все это время скучно, тошно… и противно! И что он будет рассказывать обо мне своим друзьям или коллегам по танцам, чтобы они не теряли время со мной и больше не боялись, что я могу перейти дорогу и занять первое место… Он сказал, что будет всегда впереди меня, и пока он рядом, первого места мне не видать… Я же… я же ничего ему не сделал. Он и так получил первое место… Да и мне… мне всегда просто нравилось… нравилось танцевать…       Ярослав притянул рыдающего парня к своей груди, но тот вдруг резко оттолкнул его от себя и предупреждающе мотнул головой:       — Н-н-не надо… Не трогай… я… я чувствую себя… грязным…       — Хочешь принять душ? Или ванну?       Виктор интенсивно закивал головой:       — Да… хочу… а одежду… ты можешь ее выбросить?       Ярослав тупо уставился на парня и осмотрел его вполне чистую рубашку и брюки:       — Зачем? Закинь все в машинку, я постираю.       — Я больше это не надену. Никогда.       Ярослав не стал спорить: парень был слишком травмирован в данные минуты.       — Я дам тебе свою одежду. Пойдем.       Сейчас Ярослав сделает все, что тот попросит. Он вручил ему домашние штаны и футболку, а также новехонькие боксеры и носки. Парень не стал принимать ванную, но простоял под душем не меньше двадцати минут. Из ванной он вышел более-менее успокоившимся.       — Пойдем, — Ярослав не стал к нему прикасаться и жестом попросил идти за ним. Как только они дошли до порога спальни, Виктор остановился. — Ложись в кровать.       — Нет, — парень мотнул головой, к нему снова вернулись нервозность и беспокойство. — Я не могу. Это же ваша с Лизой кровать.       — Ты в ней спал два месяца, Вик. Или уже забыл?       — Я не об этом, — выдохнул Виктор. — Я все еще… чувствую себя… грязным…       — Ты только что из душа. Ты очень даже чистый, поверь, — Ярослав осторожно подвел его к кровати, усадил на край и тепло улыбнулся. — Ложись, закрывай глаза и поспи.       Виктор подтянул ноги, позволил накрыть себя пуховым одеялом и тут же укутался в него по самый подбородок.       — Как ты собираешься вернуть свой плащ? — спросил его Ярослав.       — Никак. Я туда не поеду.       — Что у тебя в нем было?       — Да практически все… Бумажник, кредитки, телефон, ключи от квартиры, — он помолчал и добавил. — Еще мои таблетки.       — Я могу съездить и забрать плащ.       — Не надо. Кредитки я восстановлю. Телефон куплю.       — А ключи? Как ты собираешься попасть домой?       — Вызову бригаду, чтобы выломали дверь.       — У тебя же документов с собой нет. Думаешь, без подтверждения твоих прав на квартиру они начнут ломать дверь?       Виктор не ответил, а Ярослав потер сдавленные невидимыми тисками виски и проговорил:       — Я сам съезжу и заберу плащ. Мне не трудно.       «Тем более я очень жажду побеседовать с твоим идеальным альфа-самцом тет-а-тет!»       — Я не помню его номер, — прошептал Виктор и зажмурился, — быстро оделся и сбежал…       — Но гостиницу помнишь?       — Да.       — А фамилию его знаешь?       — Знаю.       — Значит, разберемся.       От полученного стресса и бушующего адреналина в крови Виктор не сомкнул глаз — сказал, что дождется его возвращения, и только тогда постарается уснуть. Ярослав закрыл дверь на ключ и спустился к придомовой парковке, сняв свою машину с сигнализации. Узнав, в какой гостинице остановился Ренат и какое большое расстояние от нее до дома Ярослава, в душе разгорелось настоящее пламя гнева. Виктор, в одной рубашке и брюках, весенней ночью, один, шел пешком несколько километров до дома друга. В раздрае, сломленный, плачущий. Скорее всего, парень держался на адреналине. Ярослав выжал газ, даже не прогревая мотор. Виктор попросил только забрать плащ, видимо, заметив его бешенство в глазах, и Ярослав просто кивнул головой. Сейчас он не смог бы пообещать, что будет держать себя в руках, но ради друга постарается. Только ради Виктора, осуждение которого ему не нужно.       На машине по пустой утренней дороге он добрался до гостиницы за несколько минут, припарковался недалеко от входа и хлопнул дверцей. Виктор не запомнил номер комнаты, и Ярослав его не винил в этом. Он как-нибудь разберется с этой проблемой самостоятельно. Девушка на ресепшене мило улыбнулась ему и поинтересовалась, чем может быть полезна. Ярослав мило улыбнулся и облокотился на стойку:       — Мой друг остановился здесь, но я не знаю номера. Он не отвечает на телефон. Вчера слишком сильно напился и наверняка крепко спит, — Ярослав понимающе усмехнулся, и девушка кивнула в ответ. — Не могли бы вы посмотреть номер комнаты? У него бронь еще на несколько дней, а мне позарез необходимо с ним встретиться. Другой возможности не будет. Его зовут Ренат Акимов.       Девушка взглянула на экран монитора и пробила фамилию:       — Да, он остановился у нас. Подождите, пожалуйста, мне необходимо узнать у него, сможет ли он вас принять.       «Ну какого черта? Конечно же, не сможет! Он обязательно испугается!» — Ярослав скрипнул зубами и послушно кивнул головой, наблюдая за движениями девушки и ее вкрадчивым голосом в трубку телефона.       — Доброе утро! Простите, что беспокою в столь ранний час. К вам пришел посетитель, — она вскинула на Ярослава вопросительный взгляд, и тот, секунду поколебавшись, назвал имя:       — Виктор. Виктор Романов.       Девушка послушала ответ в трубке и улыбнулась Ярославу:       — Семьсот тридцать четвертый номер. Седьмой этаж. Лифт сразу за стойкой ресепшн. Он вас ждет.       — Спасибо.       Ярослав проехал на лифте на необходимый этаж, немного поплутал по длинным коридорам и остановился у заветной двери — номер был открыт, в коридор падала полоска света. Ярослав толкнул дверь и прошел внутрь: Ренат стоял у комода, в одном халате, с мокрыми волосами, и наливал себе воды:       — Не думал, что ты вернешься после всего, что я… — он оглянулся и тут же запнулся, увидев на пороге Ярослава. — Какого хрена? — он явно был растерян и испуган, но старался не подавать вида. Ярослав скользнул строгим взглядом по вешалке и снял знакомый плащ с крючка. Он намеревался сразу же уйти, зная, что будет, если задержится здесь хоть на минуту. Белый ковер однозначно оросится чьей-то кровью.       — А, вот оно что! — Ренат сделал беспечный шаг в его сторону, совсем не чувствуя страха. — Шавочка блондина пришла за его одежкой.       Ярослав проскользнул рукой в карманы, проверяя содержимое и с трудом игнорируя язвительные поддевки.       — Ты серьезно? — фыркнул Ренат. — На кой мне его бумажник и кредитки? Я же первый, кто сразу же попадет под подозрение.       Ярослав нащупал заветный бутылек и вынул его на свет: таблетки на месте, это самое главное.       — Так он и впрямь наркоман? Меня, конечно, предупреждали, что он немного псих, но я не думал, что он реально сидит на «колесах».       — Кто предупреждал? — тихо отозвался Ярослав.       — Какая разница. Это уже не имеет значения, — Ренат оценивающе оглядел его с ног до головы и отпил воды. — Он побежал к тебе плакаться? Забавно, но я почему-то так и подумал. Я не обижал его, всего лишь сказал правду. Он скучный в постели. Ты в курсе, что у него плохо с возбуждением? — Ренат кивнул на таблетки в руках Ярослава. — Может, всему виной «колеса»? Нет, эрекция у него есть, но вот кончить он не может. Представляешь, какой это геморрой — иметь подобного любовника?       — Может быть, просто кто-то не умеет качественно трахать? — проговорил Ярослав, сдерживая себя из последних сил.       — А ты сам попробуй. Кажется, ты ему очень дорог, вот и проверишь, со всеми он такой сухарь или ты для него особенный.       — Зачем ты его толкнул? Он сильно ударился, у него синяк на пол-лица.       — Виктор сам виноват — нехрен было истерить и орать на меня. Я хотел его слегка… приглушить. Он был слишком громким. Ничего, — Ренат усмехнулся, — до свадьбы заживет. Ты сейчас залижешь ему раны, так? Он ведь сам идет к тебе в руки, парень. Грех не воспользоваться таким шансом. Спать с парнем — это совсем не похоже на девчонок, поверь. А уж Витя… Ты не представляешь, какой он был узкий. Оттого было настоящим наслаждением оттрахать его по самые глан…       Ренат не успел договорить: молниеносный кулак Ярослава впечатался ему в лицо и разбил губу. Ярослав почти замахнулся на второй заход, но Ренат быстро попятился от него на корточках, стоило Ярославу присесть рядом:       — Ты гнида! — прохрипел Ярослав сквозь зубы, чувствуя, как дрожит голос от нехватки воздуха. — Настоящая бездушная тварь! Прямо сейчас я готов превратить твое уродливое лицо в месиво, но меня сдерживает лишь то, что Вик обязательно осудит меня за мою слабость. Я советую тебе убраться из города сегодня же. Я не гарантирую тебе покой, если ты будешь ошиваться где-то рядом, и я буду об этом знать. Сейчас я уйду, потому что действительно зол и могу наломать дров, но если еще раз увижу тебя рядом с Виком, поломаю обе ноги. И свое чертово первое место ты будешь получать только в гребаных кошмарах!       Он медленно поднялся, подхватил плащ и обернулся:       — Если ты попробуешь пожаловаться на меня охране гостиницы, я заставлю Вика подать на тебя заявление в полицию. За изнасилование.       — Его не было!!! — буркнул парень сквозь боль.       — Мне плевать, как это выглядело. Подтянем связи родителей Вика, а у них точно имеются отличные адвокаты, уж поверь мне. Издевательства над сыном они тебе не простят. Возможно, мы даже не выиграем дело, но репутацию тебе подпортим однозначно. На твоем лбу навсегда отпечатается клеймо — насильник-пидорас. Поэтому подумай сто раз, прежде чем снова подпортить нам жизнь. А сейчас — просто отпусти меня, пока я еще в силах уйти, оставив тебя в живых.

***

      На улице слегка моросило, Ярослав быстро добежал до машины и забрался в остывший салон. При выходе из гостиницы его никто не остановил, значит, он смог убедительно донести до Рената свои угрозы. Он и впрямь держался из последних сил: глядя в ухмыляющиеся озлобленные глаза парня он искренне желал его избить. Он никогда не дрался раньше, жизнь как-то оградила его от подобных жестоких вещей, но сегодня горячие ладони горели и рвались в бой, как никогда раньше.       В квартире было тихо и темно. Ярослав повесил плащ парня на крючок, вынул таблетки из кармана и потопал в спальню. «Может, все же уснул?» — Ярослав осторожно заглянул за дверь: в постели Виктора не было. Ярослав свел брови и перевел взгляд на открытую балконную дверь. Виктор сидел в углу балкона: прижав колени к груди, он раскачивался из стороны в сторону и быстро дышал.       — Вик!       Ярослав присел рядом и коснулся его плеча. Парень испуганно вздрогнул и вскинул на него мокрый взгляд. Его сильно трясло. То ли от прохлады на балконе, то ли от вернувшегося шока. Он вдруг ударил себя кулаком по груди разок-другой и зажмурился:       — Не… могу… дышать… — шептал он сквозь частые поверхностные вдохи, — воздуха… не хватает… кажется… я задыхаюсь…       — Вик, пойдем в комнату. Тут холодно.       Он поднял его под руки и почти потащил за собой, Виктор едва передвигал ноги: посреди комнаты его ноги совсем ослабли и подогнулись, и он съехал вниз, на пол. Парень едва не терял сознание и был слишком бледным. Его руки продолжали сжимать футболку на груди. Он действительно задыхался. Ярослав присел рядом с ним, нутром чувствуя, что это не рядовая истерика. Виктор однажды сказал ему, что тот сразу поймет, когда у парня случится приступ панической атаки. Это была она самая. Ярослав судорожно вскрыл бутылек и протянул таблетку парню:       — Вик, выпей. Тебе надо проглотить таблетку. Я пока принесу воды…       Парень резко ударил по его ладони рукой. Ни в чем не повинная таблетка улетела куда-то в сторону порога. Виктор тяжело сглотнул и всхлипнул, тихо плача:       — Это… не поможет… у меня… спазм в горле…       «Черт!» Надо пробовать что-то иное.       — Вик, — Ярослав придвинулся ближе и обхватил его мокрое лицо ладонями. — Посмотри на меня. Здесь ты в безопасности. Кроме нас с тобой тут никого нет, а я не дам тебя в обиду, слышишь? Дыши, давай глубже. Вдох-выдох, вдох-выдох. Дыши, как я. Вдох-выдох. Вот так.       Они смотрели друг другу в глаза и шумно дышали, стараясь оба успокоиться.       — Уже лучше. Ты молодец, Вик, — Ярослав ласково улыбнулся ему, наблюдая, как парень постепенно стабилизируется после дыхательной гимнастики: он почти перестал плакать, а дыхание было все еще судорожным, но уже более глубоким. Ярослав подтянул его к себе и прижал к груди. — Все хорошо. Это же моя комната. Здесь только я и ты. Тут нет опасности и никто тебя не обидит. Все хорошо.       Он аккуратно прижимал его к своей груди, чтобы не сделать больно лишний раз: Виктор казался напуганным зверьком, настоящим маленьким потерянным ребенком.       — Все хорошо, Вик. Я рядом. Ты в безопасности.       Парень перестал подрагивать и сам льнул к нему после всех утешительных слов. Дыхание стало совсем ровным, Виктор почти задремал у него в руках.       — Пойдем в кровать. Тебе надо согреться и хорошенечко отоспаться.       Они медленно, не торопясь, поднялись с пола и подошли к кровати. Виктор самостоятельно улегся в кровать и накрылся одеялом. Прежде чем прикрыть глаза, он взглянул на Ярослава с глубокой благодарностью и прошептал:       — Спасибо, Слава. Я… точно тебе не мешаю?       — Нет. Совсем не мешаешь. Сегодня у меня нет фотосетов, я все равно планировал провести весь день дома. Побуду рядом с тобой, а ты поспи.       — Ты ведь тоже не спал этой ночью, да? — Виктор внимательно разглядывал его лицо. — Я вижу, что ты едва держишься, чтобы не уснуть.       — Да, не спал. Не смог уснуть, — признался парень. Виктор откинул одеяло и кивнул ему:       — Ложись. Не бойся, я не буду приставать, — он грустно улыбнулся ему, а для Ярослава это стало поистине утешительным призом: раз уж парень смог пошутить в такой неоднозначной ситуации, значит, обязательно придет в норму. Пусть и не сразу. Ярослав забрался под одеяло, и Виктор тут же примкнул к нему, словно в поисках тепла: его ладони лежали на груди парня, а телом он пытался повторить изгиб тела Ярослава, чтобы лежать максимально ближе. Ярослав не сопротивлялся, притянул парня к себе обеими руками и затих.       — Тебе удобно? — спросил он на всякий случай. Виктор покивал головой, а потом тихо спросил:       — Лиза ведь не станет ревновать тебя ко мне? Ничего, что мы лежим вдвоем? Не хочу доставлять вам проблемы.       — Она не станет, — улыбнулся Ярослав. — К тому же, она придет только ближе к вечеру. Отдыхай.       Виктор глубоко вздохнул и вдруг вымолвил:       — Он заставил меня разом возненавидеть любимую музыку, букеты и пирожные. Возненавидеть танго. Каждый раз, когда я буду включать свой плеер, я буду невольно вспоминать, как мы вместе слушали мою музыку в парке. Каждый раз, получая очередной букет, я буду думать о нем. Когда я снова закажу свой любимый тирамису, я… — он запнулся. — Хотя… вряд ли его снова закажу. Он даже в горло мне не полезет. А танго… что мне теперь делать с соревнованиями? Да, Ренат напугал меня до чертиков. Я действительно сломлен, но не настолько, чтобы перестать участвовать.       Ярослав облегченно выдохнул, услышав последнюю реплику, и мягко погладил парня по волосам.       — Теперь в выступлениях у меня совсем нет радости, — продолжил парень и тяжело вздохнул. — Это останется обыкновенной рутиной. Но я хочу продолжать танцевать. Мне все равно, где, как и с кем. Мне нравится танго.       — Может быть, податься в преподаватели?       Виктор вскинул на него удивленный взгляд и затаил дыхание:       — Преподавателем танго?       — Ну ты же знаешь специфику танца. Почему бы и нет?       — Ромыч меня высмеет, — усмехнулся тот. — Да я и сам не уверен, что готов для подобного шага, но… идея неплохая. Ведь необязательно обучать именно танго. Я знаю современные виды танцев. Может, набрать группу детишек? Поучить их эр’энд’би.       — Отличный вариант. Мне кажется, из тебя выйдет превосходный учитель.       Виктор помолчал, осторожно поглаживая пальцем футболку Ярослава, а потом все же сказал:       — Я сам во всем виноват. Слишком долго держал себя в узде, а потом резко расслабился. Нельзя так слепо доверять людям.       — Ты не виноват, Вик, — возразил Ярослав. — Ренат — искусный манипулятор. У него была цель, и он упорно к ней шел. Это сейчас мы прозрели и видим ситуацию такой, какой она была изначально. Ренат пустил нам пыль в глаза…       — Мне — да, но ты-то… ты сразу что-то почувствовал.       — Тем не менее, я не смог разглядеть в нем подонка и оградить тебя от беды.       — В тот раз ты сказал, что даже если мой выбор — ошибка, я не должен о нем жалеть. Надо пробовать, ошибаться и снова пробовать. Меня сбил с толку раскрытый Ренатом обман. С прошлыми любовниками я изначально знал: мы друг у друга не задержимся. Романтикой и не пахло, но здесь… Все было хорошо с самого начала. Слишком идеально, как ты выразился однажды. Что ж, стану еще чуточку умнее. Я попытался найти хорошего парня, наверное, еще не пришло время.       После всех высказанных слов они задремали, согревшись под одеялом. Ярослав проснулся первый: Виктор тяжело сопел у него под боком, свернувшись в позу эмбриона. Он не проснулся, даже когда Ярослав выбрался из кровати и ушел на кухню. Часы показывали полдень. Ярослав смачно зевнул и поставил чайник — нужно выпить кофе и взбодриться. Сегодня весь день придется сидеть за компьютером, не разгибая спины, не поднимая головы.       Виктор спал беспробудно весь день. Ярослав периодами заглядывал в спальню, прислушивался к его дыханию и возвращался обратно за компьютер. Из коридора заиграла едва уловимая музыка: этот рингтон стоял на телефоне у Виктора. Ярослав прошлепал в коридор, включил свет и вынул сотовый из кармана плаща: звонил Роман. Ярослав свел брови, раздумывая над решением — брать трубку или оставить телефон звенеть.       — Алло. Ярослав у телефона, — все-таки выдохнул он.       — Какого хрена? — прохрипел Роман. — Где Витя?       — Он… спит, — не стал врать Ярослав.       — Он у тебя спит?       — Да.       — Напился опять что ли?       — Ну… да… — вкрадчиво протянул парень и сжал зубы. Ложь оказалась так себе.       — Так! Ну-ка выкладывай, что произошло. Тебе Виктор не говорил, что мне врать не положено? У него тренировка должна быть сейчас. Он на нее даже с бодуна бы приперся. Знает, в какое бешенство меня повергнет его отсутствие.       Ярослав прошел на кухню и, наливая себе очередную порцию кофе, начал говорить:       — Вы знаете Рената Акимова?       — Золотого призера? Ты про этого Рената?       — Да.       — Я-то его знаю, а вот ты откуда его знаешь?       — Он теперь уже бывший парень Вика.       Роман на какое-то время потерялся: его не было слышно, а потом он тихо переспросил:       — Что, прости? Парень Вити? Уже бывший? А они встречались? Да они на фуршете только познакомились. Три недели назад.       — Ну, тогда слушайте внимательно то, что я вам расскажу.       И он выложил всю историю в том свете, в котором видел ее сам. Про классические свидания в Москве, про лживые комплименты о выступлении, про внезапный приезд Рената, про гей-клуб и, конечно же, про инцидент в гостинице.       — Я ударил его, — вздохнул Ярослав и потер переносицу. — Наверное, он на меня заявит, но пока тишина. Я… сорвался, честно признаюсь. Не мог спокойно смотреть на его ухмыляющуюся наглую физиономию. Безумно хотел разбить ее о ламинат. Простите меня. Я не хотел портить ни с кем отношения…       — Ты шутишь? Если бы не ты, я сам бы его нашел и вздернул, — Роман вздохнул на том конце. — Ты молодец. Сволочизм надо наказывать.       — Вик меня отругает, если узнает.       — А я тебя защищу. Вот же гадство! Я видел, как они общаются на фуршете, но про свидания не знал. Теперь понятно, почему он задержался в Москве дольше обычного. Я-то надеялся, что он начал налаживать отношения в семье. Наивный. Значит, Витя у тебя сейчас?       — Да, спит. Он сильно травмирован и напуган: Ренат был с ним… груб в гостинице. Утром он долго плакал и дрожал. Едва сумел успокоиться. К тому же перемерз холодной ночью.       — Говори мне адрес. Прямо сейчас приеду к тебе. Мне надо самому убедиться, что с ним все в порядке.       Роман прибыл спустя полчаса, быстро снял куртку и ботинки на пороге и кивнул парню:       — Где он?       Ярослав провел его до спальни и толкнул дверь: Виктор мирно дремал на краю кровати, укутавшись в одеяло, а потом лениво приподнял веки и удивленно уставился на тренера.       — Ромыч? — тихий сонный шепот, парень присел и потер глаза. — Ты чего тут делаешь?       — В смысле, «чего»? Ты в курсе, что пропустил тренировку? Я всегда тебе говорил, что из-под земли достану, если не придешь.       — Ромыч, я… — он запнулся, — не могу сегодня… правда, не могу… я… мне… — он замолк и негромко всхлипнул, из глаз снова побежали слезы. «Господи, Вик, — тяжело выдохнул Ярослав, наблюдая очередной приступ истерики, — ты столько вчера не пил, сколько сегодня плачешь!» Роман первый отреагировал на внезапное рыдание: плюхнулся рядом на кровать и притянул расстроенного парня к груди:       — Ну чего ты, Витюша! Было бы из-за кого нюни распускать! Хватит уже! Ярослав рассказал мне вкратце, что случилось. Гондон он, этот Ренат. Ссыкун, который боится поражения. И правильно делает, что боится, потому что ты настоящий профессионал. Ты дышишь ему в затылок. Я ж тебя дрессирую каждый год, другого не дано. Вот и все объяснение. Не реви. Думай о нем как об опыте суровой жизни. Зато у тебя был секс! Хороший хоть?       Виктор усмехнулся сквозь слезы и капризно мотнул головой.       — Дерьмо! — недовольно прохрипел мужчина. — Он даже трахнуть нормально не сумел. И нахрена тебе тогда такой любовник?! Позорище! Забудь и разотри, — Роман осторожно пригладил взъерошенные волосы парня, и Виктор мгновенно успокоился и перестал реветь. Вот кому надо было сразу позвонить, как только у Виктора началась паническая атака: Роман быстро привел бы его мысли в порядок. Ярослав впервые наблюдал подобную идиллию между тренером и подопечным: сейчас Роман вел себя с Виктором как настоящий отец — приободрил, защитил, рассмешил. Улыбающийся Виктор засиял как новая монета. «Как хорошо, что рядом с ним есть такой человек, как Роман. Он, в самом деле, способен заменить Виктору отца на расстоянии: сильный и строгий, но с тем же любящий и понимающий».       Они оставили Виктора отдыхать и уселись на кухне за столом.       — Хотите кофе? — предложил Ярослав.       — А пиво есть? Надо выпить.       Парень усмехнулся и протянул ему бутылочку из холодильника, а себе все же заварил кофе: бессонная ночь начала сказываться прямо сейчас, несмотря на утренний адреналин в гостинице и несколько часов полудремы в объятиях Виктора. Глаза слипались, в голове — сплошной туман.       — У Вити все любовники были козлами, но этот… — Роман отхлебнул пива и помотал головой, — этот превзошел все мои ожидания. Никто еще не покушался на его соревнования. Обычно им было плевать, что он танцует, где он танцует, зачем танцует. Если эта сволочь отобьет и без того неважное стремление Виктора участвовать…       — Не отобьет, — уверил его Ярослав. — Вик сам сказал, что этим он его не напугал. Да, это было неожиданно. Да, первое время будет сложно, но Вик справится. Уж поверьте. Он искренне и глубоко любит танцевать, Ренату этого не отнять, — парень вздохнул и посмотрел в окно. — Ренат отнял у него другой кусочек жизни, которую он беспечно ему доверил: любимую музыку, любимые цветы, любимый десерт…       — Вот о последнем ему жалеть не нужно, — фыркнул Роман и сделал очередной глоток пива. — Этот сладкоежка найдет себе новый любимый десерт уже завтра. А насчет музыки… Черт подери, да в мире ее полно! Пусть найдет новую. Разве это проблема?       — Знаете, — улыбнулся ему Ярослав, — с музыкой, которую ты слушаешь, при условии, что ты настоящий меломан, порой сложнее всего поделиться. Она гораздо интимнее, чем собственное тело. Что было бы, если бы Кира не слушала рок с такой же любовью, как и я? Я встаю на место Вика и прекрасно понимаю его беспокойство. Песня, мелодия, звуки… они порой врезаются в память глубже, чем запахи и цвета. Они служат проводником в прошлое. Я могу услышать песню в любой момент и вспомнить отрывок из своей жизни, с которой эта песня связана. Вот, например, вы… Вы женаты?       — Был женат.       — Помните, какая песня играла на свадьбе во время вашего танца с супругой?       Роман вдруг притих, вспоминая, и медленно покивал головой:       — Конечно, помню, — с грустью выдохнул мужчина. — Я сам ее выбирал. Джо Кокер «You Are So Beautiful». Я знаю эту песню наизусть. До сих пор.       — У Джо Кокера отличный репертуар, — подтвердил парень, подивившись неожиданному выбору песни тренера: Роман совсем не выглядел романтиком с большой дороги, влюбленным в женское начало. — Можно личный вопрос?       — Смотря какой.       — Почему вы развелись?       — Надоели друг другу, — огрызнулся мужчина и допил остатки пива, смачно отрыгнув в кулак. — А почему разводятся? — продолжил он. — Мы исчерпали запас любви и терпения и пошли каждый своей дорогой. И такое случается, представляешь?       — Я не хотел вас оскорбить. Ни в коем случае, — примирительно поднял руки Ярослав.       — Я знаю, но почему-то люди считают разведенных неудачниками или несчастными людьми без второй половинки. Сраные стереотипщики! Я прожил самые счастливые двадцать лет в браке! У меня замечательные дети. Каждый день в браке был как благословение, но потом… потом случился кризис в отношениях, и мы просто решили разойтись, пока она не начала истерить, а я — хлестать ее по щекам, чтобы остудить. Мы все еще дружим, встречаемся по семейным праздникам. И нам для этого не нужен штамп в паспорте.       — Вы говорите, как современная молодежь, — усмехнулся Ярослав.       — И это говорит мне парень, который захотел жениться, едва окончив университет?       Ярослав пристыжено опустил взгляд и вздохнул:       — Все делают ошибки, — он невинно пожал плечами и улыбнулся.       — Ты просто не той девушке сделал предложение. Вряд ли Киру хоть кто-то смог бы окольцевать. Слишком уж она независимая для женского пола, — Роман поднялся со стула и тихонько прокряхтел. — Ладно, поеду домой, раз уж Витек сегодня не тренируется. Будет выходной. Ты мог бы его не оставлять одного сегодня?       Ярослав хотел было возразить: вечером вернется уставшая после школы Лиза, явно захочет уединения и покоя, и с Виктором придется что-то решать — отправить домой или уложить спать в зале. Первый вариант Ярославу нравился больше, но вот отправлять его восвояси одного ему совсем не хотелось.       — Я отвезу его домой, как только он очухается, и останусь с ним на ночь.       — Хорошо, я буду тебе весьма признателен.       На прощанье они обменялись телефонами, как говорится, на всякий случай. Сегодняшний печальный опыт показал, что Роман порой способен сотворить чудо с растерянным подопечным и вернуть ему веру в себя. Как только Роман попрощался и скрылся за дверью, Ярослав вернулся в спальню и встал на пороге: Виктор к тому времени окончательно проснулся и уже сидел на кровати, свесив ноги и рассматривая собственные ладони.       — Выспался?       Виктор кивнул и грустно ему улыбнулся:       — Кажется, да.       — Как себя чувствуешь?       — Лучше. Намного.       — Больше не хочешь выбросить свою одежду?       Парень помотал головой:       — Слава, я так говорил не потому, что, в самом деле, испачкался… Просто…       — Я понимаю, почему ты так говорил, — Ярослав присел рядом и взглянул на ладони друга, которые тот тер без конца, будто они все еще в грязи. — Я хочу, чтобы ты перестал думать, будто стал «грязным» из-за Рената. Пойми, мы все ошибаемся…       — Но тебе ведь ни разу не причиняли боль в постели. Так? И наверняка ни разу не говорили, что сделали это специально, чтобы ты навсегда запомнил подобный опыт. Навсегда запомнил полученное унижение.       Ярослав невольно сжал челюсти — от немого негодования и бешенства. В глубине души он убил Рената всеми возможными и невозможными способами. Виктор говорил спокойно, без дрожи в голосе, сухо и абсолютно безэмоционально, но Ярослав прекрасно понимал, что именно тот ощущает внутри себя в данный момент.       — Я грязный не потому, что меня трогали его чертовы руки, — продолжил Виктор, — а потому что он наплевал мне в душу. Он заставил меня совсем разувериться в любви, отношениях, взаимном притяжении и доверии. Помнишь, я сказал тебе: «Кто это, если не он?» Тот самый. Идеальный любимый человек. Черт! — Виктор нервно посмеялся и быстро заморгал, словно стараясь не расплакаться очередной раз. — Какой же я болван! Вот так вот, Славка. Я попробовал начать новые отношения, а они даже месяц не продлились. Больше я пробовать не стану. Ничего не хочу. Никого не хочу. Одному проще, — он кивнул головой. — Определенно проще. И лучше. У меня все еще есть мои соревнования, а после нашего с тобой разговора я реально загорелся идеей попробовать себя в преподавательской стезе. Окунусь в танцы еще глубже и с еще большим энтузиазмом, — он вздохнул и тихо добавил. — Слава… Можешь обнять меня снова? Последний раз. Я больше не попрошу.       Ярослав без слов протянул к парню руку и прижал его к своему плечу: это самое меньшее, что он мог сделать сейчас. Виктор мягко сжимал его запястье и некоторое время молчал, уткнувшись в его плечо щекой.       — Ума не приложу, что бы я делал, не будь у меня тебя, — наконец, вздохнул Виктор. — Куда бы я пошел поздно ночью? Даже жутко становится…       Ярослав крепче прижал его к плечу, сам испытав непроизвольный ужас:       — Всегда иди ко мне, ладно? Или звони. Я сам приеду. Договорились?       Виктор кивнул головой и оторвался от его плеча:       — Знаешь, — он хлопнул по коленям ладонями и усмехнулся, — я только сейчас почувствовал, насколько дико голодный. Пошли в кафе. Нет! В ресторан! Пошли вместе в ресторан!       Ярослав не успел возразить, как Виктор тут же схватил его за плечи и помотал головой:       — Пожалуйста, не отказывайся. Дай мне хотя бы денек побыть вредным капризулей, пользуясь таким случаем, — он поднялся с кровати и уверенно проговорил. — Сегодня я собираюсь приватизировать тебя на весь вечер. Так и передай Лизе.       — Тогда и на всю ночь.       Виктор озадаченно уставился на него.       — Поеду к тебе с ночевкой, — пояснил Ярослав, со вздохом вставая с постели. — Этой ночью ты один не останешься. Роман попросил, а я был не против.       — Замечательно! — радостно воскликнул Виктор и игриво подмигнул. — Возьми фотоаппарат. Вдруг будет красивый закат на моем балконе.       Виктор оделся полностью в одежду друга: футболку, свитер и джинсы, вплоть до носков и нижнего белья. Он категорически воспротивился надевать свою рубашку и брюки, хотя Ярослав все перестирал и доказал ему, что она пахнет только порошком и пятен на ней нет. Виктор упрямо мотнул головой и указал на мусорное ведро:       — Выбрось! И не вздумай оставлять себе: я эту рубашку всегда узнаю. Лучше засунь все в пакет и оставь у мусоропровода. Авось кому одежда принесет больше удачи.       Что это было: старинное суеверие или обыкновенный каприз — Ярослав не знал. Сделал так, как попросил Виктор — оставил пакет внизу, у подъезда, и повел готового парня к своей машине.       Уже в ресторане они дождались, когда им принесут чайничек с облепиховым чаем, разлили душистый горячий напиток по своим кружкам и расслабленно откинулись на спинки стульев. Ярослав наблюдал, как друг деловито закатывает длинные рукава свитера, который Ярослав любил носить с курткой из дубленой кожи. Понимание того, что Виктор сейчас сидит в его одежде, немного сбивало с правильного направления мыслей: это было волнительно, как бы ни старался Ярослав думать иначе. Никто никогда не носил его одежду, кроме него самого. Виктор проследил за его взглядом и тут же спохватился:       — Я верну тебе одежду. Постираю и верну.       Ярослав испуганно вскинул на него взгляд и мотнул головой:       — Да я… — он запнулся, а потом просто уткнулся обратно в кружку и сделал очередной глоток чая. В этот момент им принесли заказанные блюда, и они на некоторое время забылись, поглощая вкусные салаты и горячие свиные шашлычки. Виктор ел с аппетитом: стресс после разрыва с Ренатом не отбил у парня желания жить и правильно питаться. Они заказали еще один чайничек и абсолютно удовлетворенные местной кухней снова откинулись на спинки стульев. Виктор держал кружку обеими ладонями и жмурился от удовольствия:       — М-м-м, вот теперь я сытый и по-настоящему живой.       — Еще не по-настоящему, — возразил Ярослав и вскинул руку, подзывая официанта.       — Что ты задумал? — прищурился Виктор, но Ярослав отказался отвечать и поднял взгляд на подошедшего официанта.       — Какой у вас самый вкусный десерт?       — О! — тут же оживился молодой официант. — У нас очень вкусные бельгийские вафли — с кленовым сиропом и свежими ягодами. Малина, черника, клубника…       Ярослав мотнул головой: «Нет, это совсем Вику не подходит. Вафли ему и моя мама спечет».       — Что-то другое.       — Хорошо. Смею посоветовать наш фирменный тирамису…       — Нет! — тут же перебил его Ярослав, заметив, как лицо Виктора слегка передернуло от одного только упоминания о злополучном десерте.       — Как насчет ванильной панна котта с малиновым сиропом?       Ярослав взглянул на Виктора и, не заметив никакого особого сопротивления, поинтересовался:       — А что собой представляет этот десерт?       — Это нежный десерт из сливок и желатина. Напоминает пудинг и подается с малиновым сиропом и ежевикой. Совсем легкий и неприторный.       — Попробуем? — Ярослав вопросительно посмотрел на друга, и Виктор неопределенно пожал плечами:       — Не знаю. Давай попробуем.       — Принесите нам один.       — Ромыч тебя пристрелит, — ухмыльнулся Виктор, как только официант оставил их наедине. — Он наверняка порадовался бы за меня, узнав, что тирамису я теперь в рот не возьму.       — Похрен, — отозвался Ярослав и отпил чаю. — Я поставил перед собой обозримую цель: найти тебе новый вкусный десерт.       Виктор смотрел на него с легким прищуром, но безумно довольно, затем вдруг спохватился и вынул вибрирующий сотовый из кармана. Стоило ему посмотреть на экран, как он тут же нахмурился и изменился в лице. Ярославу даже не пришлось прикладывать усилий, чтобы понять, кто его сейчас беспокоит. «Вот же пидорас! — мысленно выругался он на Рената. — Совсем не внушаемый что ли?!»       — Да? — Виктор все же ответил на звонок и какое-то время молчал, слушая голос в трубке. Ярослав усиленно делал вид, что не догадывается о собеседнике, но стоило Виктору начать говорить, как Ярослав невольно замер, смотря на него во все глаза. — А теперь слушай меня, мудило! Если ты хоть пальцем его тронешь, заявишь в полицию или откроешь свой поганый рот где-то еще, я тебя из-под земли достану и укатаю в асфальт! Если ты решил, что способен меня запугать, то ты не на того напал, ясно? Ты меня разозлил. Вот это правда. Но никак не напугал. Даже думать не смей, что я откажусь от соревнований в следующем году. Жди меня на паркете, гондон! В этот раз я буду готовиться еще усерднее, чтобы ты окончательно забыл о первом месте! Ты даже третьего места не получишь! А теперь свали в туман и забудь этот номер!       Он сбросил звонок и яростно откинул от себя сотовый телефон по столу. Ярослав не шевелился: таким обозленным и свирепым он Виктора еще не видел. Парень вдруг обжег его суровым взглядом и прошипел:       — Я же просил его не трогать, Слава! Зачем ты его избил?       — Избил??? — переспросил Ярослав и шокировано усмехнулся. — Он так тебе все преподнес? Единственное, что я сделал, слегка вправил его мозг одним ударом в анфас. Чтобы он перестал нести насчет тебя полнейшую ересь. Я очень хорошо держался, Вик, но он сам меня спровоцировал, когда начал комментировать издевательства и фактическое насилие над тобой.       — Господи… — дрогнувшим шепотом пробормотал Виктор и прикрыл глаза ладонью. — Зачем же он тебе это рассказывал? Чего он добивался?       — Понятия не имею. Я ушел прежде, чем полностью потерял контроль. Я бы его убил, если бы не ушел.       Виктор выглянул из-за пальцев и удивленно посмотрел на него, а Ярослав быстро уткнулся в кружку, чтобы отпить подстывший чай и не встречаться взглядами. Ему даже близко не хотелось знать, о чем сейчас думает его друг, и Виктор, к его безмерному счастью, молчал, не изъявляя рьяного желания продолжать тяжелый разговор.       Официант принес десерт, разбавив тем самым тяжелую ауру вокруг парней, и предусмотрительно положил перед ними две маленьких ложечки. Пожелав приятного аппетита, он ретировался к другому столику, а Виктор резко притянул тарелку с пудингом к себе и серьезно пробурчал, смотря на обескураженного Ярослава:       — Ты плохо себя вел и не заслужил десерт. Это все будет моим. И не вздумай возражать! — после этих слов он отхватил ложечкой хороший кусок панна котты и показательно отправил себе в рот. Ярослав не возражал и усердно прятал улыбку: Виктор снова становится веселым и игривым, а этого, по сути, он сейчас и добивается. Вернуть другу любовь и интерес к жизни.       Прожевав, Виктор взмахнул бровями и изумленно уставился на десерт:       — М-м-м, а ведь правда вкусно!       Ярослав взял ложку в руки и протянул ее к десерту, чтобы попробовать, но Виктор мгновенно отодвинул тарелку и нахмурился:       — Я же сказал, ты не заслужил!       Ярослав сдался: не больно-то и хотелось есть десерт, все-таки он не сладкоежка, но подразнить Виктора было весьма забавно. И к десерту он потянулся только ради веселого шоу за столом. Виктор молча поедал десерт, смакуя каждый кусочек и тщательно его прожевывая. Словно заново открывал для себя мир сладкого. Как только тарелка опустела, парень отпил чаю и вздохнул:       — Спасибо.       Ярослав улыбнулся в ответ:       — На здоровье. Было вкусно?       — За то, что ударил его. Вот за что спасибо, — пояснил парень и серьезно взглянул на него. Ярослав только кивнул головой. — Надеюсь, ему было очень больно…       — Думаю, да. Я разбил ему губу. До крови.       Виктор удовлетворенно прищурился, прикусив губу, во взгляде проскользнул блеск настоящего хищника — это была маленькая, но все-таки победа над подонком, который вывел его из равновесия на несколько часов. Пускай победа и не своими руками, но Виктор наверняка ощущал себя отмщенным.       — Знаешь, за что тебе отдельное огромное спасибо? — вдруг добавил он. — За имя. Я рад, что ты не позволил ему называть меня Вик. Это только твое. И больше ничье!