Шаги на носочках

Это минуты всей моей жизни. Это секунды всех моих дней. Я раскрываю все свои карты: Ты в эпицентре боли моей. Я открываю все свои тайны. Я не таю, что я согрешил. Я заслужил твое порицание, Но любовь сильнее, чем мир. Твоя любовь сильнее, чем мир. Твоя любовь, Ярче, чем солнце, Больше, чем небо, Твоя любовь сильнее, чем мир. Сергей Лазарев «В эпицентре»       — Так здорово, когда не нужно никуда торопиться. Я даже не думал, что когда-нибудь у меня появится возможность остановиться и подумать над своей жизнью. Не нужно вставать ни свет, ни заря, впопыхах готовить овсянку, бежать на тренировку, затем в студию на репетицию, затем в школу к ученикам, потом домой, чтобы успеть принять душ и не рассыпаться от усталости.       Каждое утро приезжала Ольга Сергеевна, чтобы сменить повязки и с очередной порцией уколов, от которых по телу Виктора бегала дрожь еще полчаса. Что-то вводили ему внутривенно, что-то внутримышечно. Наконец, на лице Виктора проявился первый легкий румянец. К парню вернулся аппетит: он с удовольствием наворачивал вкусный борщ Вероники Петровны и просил добавки, словно внутри не желудок, а разверзнутая бездна. Ярослав скрыл даже от матери, что на самом деле произошло с другом, но она не была бы матерью, если бы сама не догадалась.       — Следи за тем, чтобы он хорошо питался, — сказала она сыну, уходя. — Я принесла гречневой каши с говяжьей печенью, а еще гранатовый сок. Ему сейчас надо кушать, чтобы быстрее восстановить потерю крови.       Ярослав только кивнул в ответ: с него взяли честное слово, что он не станет распространяться об инциденте, и он молчал, как партизан.       Виктор продолжил жить дома у друга, лишь единожды попросившись домой, чтобы снова перевезти свой немаленький гардероб. Амелия уехала спустя несколько дней: что Роман, что Ярослав, что сам сын долго боролись, но все же смогли убедить ее в том, что угроза миновала, и с Виктором теперь все будет в порядке. К тому же ее ждали дела семейной компании. И измученный неведением муж, которого тоже предстояло убедить, что Виктор пришел в себя. Амелия взяла слово с Ярослава, что он обязательно позаботится о ее сыне, и обменялась с ним номерами телефонов. Провожая ее до такси в аэропорт, он наблюдал, как Виктор крепко ее обнимает, и с улыбкой понимал, что мать и сын любят друг друга искренней любовью. Пусть на словах это иначе, но в душе они привязаны друг к другу так сильно, как только могут быть связаны мать и ее любимый ребенок. Виктор был точной копией Амелии: внешность — цвет глаз и волос, стройность и грациозность тела, а также характер — характер сильной и самодостаточной личности, но с тем же способной на грубую ошибку в своей жизни.       Ярослав отменил фотосъемки в ближайший месяц, извинившись перед заказчиками и вернув авансы. Денежная ситуация мало его беспокоила, а вот оставлять Виктора одного на долгое время он все еще боялся. Дважды в неделю он ездил в супермаркет — закупиться новой партией продуктов, и сердце в этот час было не на месте, несмотря на обещание Виктора больше никогда не причинять себе вред. Каждый раз Ярослав летел домой с переполненными пакетами и в первую очередь проверял состояние парня. Виктор был все еще слаб и почти все время проводил в постели: спал, читал книгу или просто «серфил» в интернете через телефон. Ярослав частенько старался вытащить его на улицу, но прогулки вокруг дома — самое большее, на что он был способен. На неопределенное время Виктор растерял полнейший интерес к посещению кафе и ресторанов и поглощению вкусных сладких десертов.       Спустя неделю после посещения Виктора его учеников и странного разговора с Василием Ярослав приобрел презервативы и смазку. Это было скорее помутнением рассудка, чем здраво осмысленной покупкой. Словно завороженный, он стоял на кассе, пока ему пробивали товары, и стеклянным взглядом рассматривал стенд с жевательной резинкой, батарейками, шоколадками и остальной ерундой, которая обычно находится рядом с кассой, словно специально напоминая о себе. Ярослав скользнул беспокойным взглядом по пачкам и сглотнул — три штуки или двенадцать. Быстро схватив большую упаковку, он спрятал ее под другие товары и успокоился на какое-то мгновение, пока не столкнулся взглядом с бутыльками чуть выше презервативов. «Интимный гель-смазка» — гласила надпись. Ярослав стоял у кассы один, да и кассирша занималась пробиванием товара, поэтому заинтересованный парень схватил бутылек и прочитал применение — «с регенерирующим эффектом для анального секса». Раз уж почти решился на подобное приобретение, он осторожно впихнул находку в покупки и зажмурился: «Погорю от стыда, если она на меня хотя бы покосится…» — Ярослав с содроганием наблюдал за движущейся лентой на кассе и беспечной пожилой кассиршей, которая со скучающим видом уложила пачку презервативов и смазку в пакет к остальным покупкам, устало озвучила общую стоимость и предложила расплатиться. Ярослав на радостях едва не забыл пин-код от пластиковой карты: оплатил товары, схватил пакеты и пулей полетел на стоянку к машине. Только в салоне автомобиля он смог отдышаться и успокоить бешеное сердцебиение. «Зачем я это купил? — он нервно завел мотор и выехал со стоянки. — Да пофиг! Не пригодятся мне, подарю Кире».       Виктор не знал об этих приобретениях, да и, по-хорошему, не должен был узнать. Ярослав спрятал опасную покупку поглубже в нижнем ящике прикроватной тумбы и почти забыл о ней. Только иногда взгляд спотыкался о нижний ящик, и разум со смехом спрашивал смущенного парня: «Ты собираешься их использовать или просто тешишь себя пустой надеждой, что однажды действительно сможешь решиться?» Ярослав плохо себя знал и даже не предполагал, что прижатый к стенке он готов на самые решительные меры.       — Пьешь чай?       — Почти допил, — Виктор оглянулся на него и улыбнулся легкой нежной улыбкой. Ему нравилось пить чай на балконе. Ярославу даже пришлось оборудовать ему кресло и плед. Если раньше балкон являлся плацдармом для йоги, то теперь здесь находилась главная лежанка парня. — Так здорово, когда не нужно никуда торопиться. Я даже не думал, что когда-нибудь у меня появится возможность остановиться и подумать над своей жизнью. Не нужно вставать ни свет, ни заря, впопыхах готовить овсянку, бежать на тренировку, затем в студию на репетицию, затем в школу к ученикам, потом домой, чтобы успеть принять душ и не рассыпаться от усталости.       — Не боишься растолстеть от неподвижности? — Ярослав подошел к открытому окну и выглянул наружу: косогор цвел одуванчиками и повсеместно покрылся желтыми маленькими шапочками.       — Не боюсь, — усмехнулся Виктор и задрал рубашку. — Видишь, кубики все еще на месте! — он весело подмигнул и опустил подол. Дома он привык ходить в штанах и белой рубашке Ярослава с длинными рукавами, чтобы скрыть повязки на запястьях. В рубашке он даже спал, словно ему самому было больно видеть следы очередной грубой ошибки в своей короткой жизни. — Раны уже затянулись, поэтому скоро я вернусь к ученикам. Наверное, через неделю. Если честно, хочу уже их снова порадовать, чтобы перекрыть негатив, который я им подарил необдуманным поступком.       Улыбка Виктора всегда была чарующей, но именно сегодня, спустя столько дней, проведенных в постели с отрешенным взглядом, он демонстрировал хорошее солнечное настроение. Парень окончательно пришел в себя, так громко рассмеявшись пару дней назад перед экраном телевизора, по которому шла старая советская комедия, что Ярослав даже вздрогнул и не поверил парню в первое время. Но Виктор искренне смеялся, тыкая пальцем в экран и не в силах остановить хохот, а Ярославу показалось, что прошла целая вечность, когда он в последний раз слышал подобный заразительный смех.       Ярослав сделал шаг по паркету, которым был уложен балкон после ремонта, затем еще один и еще, пока Виктор не оказался к нему слишком близко.       — В чем дело? — Виктор поддался объятию и беззаботно улыбнулся ему. — Хочешь сам проверить — не заплыл ли я жирком? — он весело хохотнул и зажмурился от солнечных лучей, падающих на его лицо сквозь приоткрытую раму. Как всегда прекрасный и веселый! Словно намеренно созданный для того, чтобы любоваться им каждую секунду. Ярослав потянулся к его губам, и Виктор в одно мгновение перестал улыбаться и дышать. Он зачарованно смотрел ему в глаза, силясь поверить в то, что происходит между ними в данные секунды, но стоило Ярославу коснуться его губ, он вздрогнул и затих в его руках. Прерывистое дыхание пахло зеленым чаем с жасмином, который он любил пить по утрам и в течение дня. Мягкие губы, гладкая кожа, шелковистые волосы на затылке, который Ярослав осторожно поддерживал, словно боясь, что парень в любое мгновение вырвется и не даст произойти тому, что должно было произойти еще до его поездки на турнир. Но Виктор все же прервал едва начавшийся поцелуй, судорожно выдохнув и стыдливо уткнувшись в его плечо лбом. «Боже! Неужели я опоздал? — сердце в груди бухнуло о ребра со страшной силой. Ярослав смотрел на парня в ожидании, чувствуя слабость в ногах. — Неужели ты уже передумал?!»       — Слава, — Виктор поднял на него затуманенный взгляд. — Может быть… уйдем с балкона… Второй этаж, не хочу, чтобы нас увидели…       «Господи! И это все?!» — Ярослав облегченно выдохнул, обхватил ладонь парня и выскользнул с балкона. Уже в спальне он присел на край кровати, понимая, что ноги и впрямь его не держат. Произошедшее требовало осознания. Если тело уже понимало, к чему все движется, то разум в этом плане явно запаздывал.       Виктор стоял чуть поодаль, с каким-то опасением и переживанием рассматривая сидящего напротив парня. Ярослав перестал скрывать свои намерения и протянул ему руку:       — Сядешь рядом?       — Прежде чем мы… продолжим, — тяжело сглотнул Виктор, — я бы хотел кое-что прояснить.       Ярослав опустил руку и кивнул, приготовившись слушать.       — Слава, на самом деле я очень плохой человек. Ты только не перебивай, выслушай меня. Не хочу, чтобы потом ты жалел, не хочу, чтобы потом хоть что-то смогло встать между нами и разрушить то, что мы попытаемся создать. Я правда плохой человек. Да, я не понимал, что влюбляюсь в тебя. Для меня все это было ново, но меня это нисколечко не оправдывает. Каждый раз я пытался быть для тебя добрым, идеальным. Удобным, даже ценой собственных нервов. Думал, это сможет тебя покорить, но в итоге все выходило иначе: порой моя доброта, наоборот, усугубляла отношения между нами. Тогда я пытался отдалиться, чтобы ты заскучал по мне, но и в таком случае все становилось только хуже. Я не хотел верить в то, что являюсь для тебя только другом. Мне было мало. Ничтожно мало. Когда ты встречался с Кирой, я еще не понимал, как ты мне дорог, и не вставал на пути, но с Лизой… Когда я увидел ее на свидании с другим… я пришел в бешенство и… восторг одновременно. Это был мой шанс! Мне застило глаза. Я позвонил тебе в тот вечер специально для того, чтобы ты услышал наш разговор. Я думал о том, что для ваших отношений — это конец, и совершенно не думал о той боли, которую тебе причинил. Я раскрыл обман и чувствовал себя героем, и лишь позже мне стало так хреново, ведь я влез между вами разрушительным клином… Разве можно считать это победой?       Он был воистину милым и наивным, признаваясь во всем с таким диким рвением и ужасом, что вызывал лишь умиление и улыбку.       — Мы бы расстались с Лизой так или иначе, — грустно улыбнулся Ярослав. — Ты ведь понимаешь это. Она бы ушла. Если не в тот день, то неделей позже. Она все еще была влюблена в своего первого парня. Ты раскрыл мне глаза. Разве это плохой поступок?       — Но я ведь сделал это еще и с расчетом! А моя попытка суицида??? — слезы побежали по его щекам. — Думаешь, я не понимаю, как это выглядит сейчас? Это выглядит, как шантаж. «Этот капризный блондин специально порезал вены, чтобы любимый человек заметил его и остался с ним!»       — Ты ведь резал их не с этим расчетом, Вик.       — Не с этим, — парень вытер слезы и судорожно выдохнул. — Я правда пытался умереть. И не ждал, что меня и в этот раз откачают. Просто… мне совсем не нравится мысль, что ты идешь на поводу моих эмоций. Знаешь, — он серьезно взглянул на парня и улыбнулся, — я безумно хочу быть вместе с тобой, но также безумно хочу поверить в то, что ты сознательно идешь мне навстречу, а не потому, что боишься за мою жизнь. Я больше не причиню себе вреда. Я пообещал тебе, самому важному человеку в моей жизни, и я не нарушу обещания. Поэтому сейчас… после моих слов… ты все еще хочешь продолжить начатое на балконе?       — А ты забавный, — тепло усмехнулся Ярослав. — Вместо того чтобы ухватить удачу за хвост, ты исповедовался мне во всех смертных грехах. Зачем ты это сделал? В попытке меня образумить? Думаешь, там, на балконе, я боялся за твою жизнь, когда поцеловал тебя? Хочешь правду? Я тоже плохой человек. Потому что все это время боялся тебя отпустить, а теперь жутко боюсь тебя потерять. Тот молодой парень из твоей группы, кажется, сильно в тебя влюблен.       — Васюта? — Виктор тепло улыбнулся и кивнул. — Да, он милый. Совершенно не умеет скрывать мальчишеский восторг. Наверное, в этом есть доля моей вины. Я часто демонстрировал обаяние там, где его не нужно показывать. Но парень совсем юн, и я не намерен пользоваться этим. Иначе бы давно его захомутал, это было бы заведомо легко.       — Что ж, — Ярослав вздохнул и хлопнул по коленям, — карты раскрыты. Или хочешь еще поделиться страшными тайнами?       — Нет.       — Тогда, — Ярослав снова протянул ему ладонь, — может, подойдешь ко мне.       Виктор сделал шаг вперед, весьма нерешительно для человека, желание которого исполнялось наяву. Стоило ему встать рядом, как Ярослав коснулся руками его пояса и уткнулся лбом ему в живот. Ладони Виктора ласково прошлись по волосам, и Ярослав, чувствуя, что он поддается и готов идти дальше, осторожно приподнял подол длинной рубашки и коснулся губами теплой кожи живота. Парень вздрогнул и втянул в себя воздух, а Ярослав продолжил покрывать кожу мягкими сухими поцелуями до тех пор, пока Виктор резко не уселся ему на колени и не приник к губам. На этот раз легкости и нежности, что присутствовала на балконе, не было и в помине: глубокий страстный поцелуй, от которого разом закружилась голова. Ярослав грубо сжал парня в руках и впился пальцами в его затылок, прижимая к себе еще крепче. Вспомнился шутливый тон Виктора еще в самом начале знакомства: «Я хорошо целуюсь. А с языком — вообще огонь!» Парень не слукавил и сейчас дал возможность вживую ознакомиться с отличным и полезным навыком — заводить с полуоборота одним единственным поцелуем. Наконец, Виктор снова оторвался от его губ, весьма лениво и недовольно, и прошептал:       — Слава, я должен предупредить: чтобы продолжить, нам понадобятся кое-какие штучки.       — Загляни в нижний ящик, — Ярослав кивнул на прикроватную тумбу. — Такие штучки?       Виктор озадаченно оглянулся, не отрываясь от Ярослава, склонился к тумбе и вынул на свет пачку тех самых злополучных презервативов и гель-смазку.       — Ты… когда ты все купил? — выдохнул он изумленно.       — Неделю назад.       — Неделю назад? — переспросил парень. — А почему поцеловал только сегодня?       — Ну… я парень позднего зажигания, — смущенно усмехнулся он. — Подойдет такое объяснение?       — Подойдет, — Виктор улыбнулся в ответ и бросил нужные принадлежности на покрывало. — Я мог бы стать твоим еще неделю назад. Спустя час ты будешь жалеть о том, что не сделал этого раньше, — он ловко опрокинул парня на обе лопатки и навис над ним. — Позволь мне в первый раз самому позаботиться о нашем общем удовольствии.       Ярослав кивнул: безоговорочный напор Виктора, с которым он ловко перехватил инициативу, нарастал с каждой секундой. Таким возбужденным и нетерпеливым он не был даже в свой день рождения во время ожидания доставки букета. Он стянул с Ярослава футболку, склонился к его губам и ласково поцеловал. В этот момент его руки неторопливо расстегивали ремень на джинсах, и Ярослав запоздало сообразил: на часах только пять вечера. За окном солнце, которое пробивается к ним в спальню сквозь неплотно прикрытые шторы. «Мне нечего стесняться. Я ведь хочу его. Глупо останавливаться из-за страха…» Только страха… чего? Не понравиться в обнаженном виде? Это глупо, учитывая, что в данный момент Ярослав в самой лучшей форме, чем был когда-либо, а Виктор откровенно быстро пытается освободить его от лишней одежды. Страх не возбудиться из-за неопытности в подобного рода отношениях? Вот тут ближе к истине…       Виктор ловко освободил его от одежды, делая вполне убедительный вид, что нагота лежащего под ним парня его пока не особо трогает, и принялся раздеваться сам. На нем осталась только рубашка, которую по какой-то только ему ведомой причине он оставил на себе. Она ниспадала с его плеч, прикрывая бедра, которыми Виктор прижался к бедрам парня, ясно показав, насколько заведен. Он все еще нависал над ним, продолжая целовать его губы, лицо, шею, пока руки Ярослава блуждали под его рубашкой, поглаживая его спину и поясницу. Так сильно хотелось спуститься пальцами ниже, сжать упругие ягодицы и уткнуться в них твердым естеством. Словно услышав его мысли, Виктор осторожно прижался к его паху и качнул бедрами, подразнивая снова и снова. Какое-то время они продолжали целоваться, а потом замерли и поглядели друг другу в глаза: прямо сейчас они оба дошли до предела. Короткой нежной прелюдии оказалось достаточно для возбуждения. Виктор не стал ждать: нетерпеливо надорвал упаковку маленького пакетика, надел Ярославу презерватив и, не забыв воспользоваться смазкой, опустился на его твердый член почти до самого конца. Его лицо тут же подернулось от резкой боли.       — Вик! — Ярослав беспокойно подался вперед, но Виктор удержал его ладонью, уложил обратно на кровать и мотнул головой:       — Все хорошо. Скоро привыкну. Не переживай.       Он правда был узким внутри от длительного воздержания. Словно флешбеки из прошлого — слова Рената. В ту ночь Виктору было больно так же, как сегодня, но тот гад даже не подумал подойти к решению вопроса деликатно и фактически изнасиловал его.       — Вик, мы можем не торопиться, если сильно больно. Я в состоянии потерпеть…       Парень вдруг склонился к его лицу и улыбнулся, погладив его губы большим пальцем, тем самым пресекая дальнейшие возражения:       — Это ты сейчас так говоришь. Как только я задвигаюсь, ты вряд ли долго протянешь. Просто поверь мне на слово.       И он качнул бедрами. Ярослава прошибло током от острого наслаждения. Он зажмурился и сглотнул. Плотно сжатые стенки и глубокие резкие фрикции заставили его пару раз простонать вслух от накатившего удовольствия. Виктор оперся ладонями о его плечи и задвигался быстрее, прикрыв глаза и прикусив нижнюю губу. Казалось, он был где угодно, но точно не в этой комнате. От эйфории изо рта вырывались глухие стоны, которые парень намеренно приглушал, а потом он вдруг тихонько охнул и поморщился.       — Вик! — спохватился Ярослав, видя, что парню что-то слишком сильно причиняет дискомфорт. — Что не так?       — Запястья, — он встряхнул руками. — Думал, они выдержат упор несколько минут, но, кажется, швы заныли.       — Что же ты молчишь!       Один ловкий кувырок — и Виктор оказался под ним, в изумлении смотря на него снизу-вверх. Ярослав проверил перебинтованные запястья и с облегчением убедился в том, что швы не разошлись.       — Мы ведь можем и так. Или тебе так не нравится? — спросил он на всякий случай, кивнув на их позу.       — Так мне нравится даже больше, просто я хотел в твой первый раз все сделать сам.       — Ничего, верь в меня, — улыбнулся он. — Я справлюсь. Только у меня к тебе просьба.       — Какая? — с интересом спросил Виктор.       — Почему ты сдерживаешь стоны?       — Я слишком громкий, — смущенно улыбнулся парень. — Я всегда громкий, но когда мне очень хорошо, как с тобой, я боюсь распугать всех соседей вокруг.       — Вот и отлично, — Ярослав ласково коснулся его губ и пригладил взъерошенные мягкие волосы, — я хочу тебя слышать. Даже не думай себя сдерживать.       Он осторожно качнул бедрами, видя, что Виктору все еще больно, но настойчивые ласковые поцелуи заставили его расслабиться, и парень окончательно отдался всепоглощающим эмоциям, обвив парня ногами и часто дыша от возбуждения. Он словно весь был соткан из эрогенных зон: ему нравились прикосновения губ к коже за ухом, он с удовольствием подставлял шею под ненасытные поцелуи-засосы. Ярослав чувствовал кожей живота его твердый член, который с каждым движением терся об него и заставлял Виктора в буквальном смысле изгибаться, чтобы прижаться плотнее. Ярослав запустил руку между ними, обхватил его член рукой и задвигал в том же ритме, что и своими бедрами. «Он должен получить свой оргазм. Я не хочу пополнить ряды его любовников, которые совершенно не заботились о его удовольствии». Пальцы Виктора впились в спину:       — Слава… Поцелуй… Пожалуйста… — судорожные всхлипы не позволяли ему говорить четко. Тихий молящий шепот. Ярослав исполнил его просьбу, лизнув его губы и запустив язык глубже, и тут же ощутил в руке теплую влагу. Виктор резко сжал его в крепком объятии и задрожал, обильно кончая и продолжая подкидывать бедра навстречу. Он действительно больше не смущался, показывая всем видом, насколько ему хорошо, а Ярослав с огромным удовольствием впитывал в себя его вскрики и стоны, ускоряя напор в приступе мощного наслаждения, пока сам не обмяк в его руках. Даже сейчас, когда приятная вибрация тела после оргазма утихла, сердцебиение успокоилось и прояснился разум, произошедший секс не казался ошибкой: рядом с заботливым и искренним парнем все еще было уютно и тепло. Так же, как всегда. Виктор благодарно покрывал плечо парня невесомыми поцелуями, нежно поглаживая по голове до тех пор, пока Ярослав окончательно не пришел в себя и не приподнялся на локтях.       — Ты как? — спросил он, разглядывая довольное разрумяненное лицо перед собой.       — Словно в сказку попал… — мурлыкнул Виктор и с ласковой улыбкой чмокнул его в нос. — У меня розовая пелена перед глазами, а сердце-то как колотится, — он взял руку парня и приложил к груди. — Вот, послушай.       Оно и впрямь едва не выпрыгивало из груди: Ярослав чувствовал под ладонью ритмичное быстрое биение, словно отдаленное эхо своего собственного. Он все еще был внутри этого парня, совершенно не желая отрываться и ощущая в себе неутоленный животный голод. «Я все еще хочу его даже после отличного оргазма…»       — Вик, не шевелись, — он кивнул на его влажный живот. — Принесу салфетки.       Смыв влагу Виктора с рук, он посмотрел на свое отражение в зеркале ванной и заметил, как горят его глаза. Желание быть вместе, стать единым целым и защитить этого парня ото всех бед нарастало в данные минуты со страшной силой. «Он мой. И я никому его не отдам!»       Он вернулся в спальню с пачкой салфеток, присел рядом с лежащим парнем и принялся протирать его живот.       — Я могу сам, — немного удивленно посмотрел на него Виктор.       — Я хочу позаботиться о тебе.       — Спасибо, — улыбнулся парень, наблюдая за его рукой. Взгляд Ярослава невольно падал на открытый пах. Раньше он только гадал, но сейчас удостоверился в том, что парень на самом деле следит за зоной бикини: она была полностью безволосой, если не считать короткую и тонкую светловолосую полоску от основания члена. Крепкий пресс, узкие бедра и сильные ноги, в капкане которых Ярослав находился еще пять минут назад. Виктор молча разглядывал его лицо, а потом понимающе улыбнулся. Видимо, он догадывался, что происходит: секс случился слишком внезапно, поэтому в данные минуты Ярославу требовалось, пусть и чуть запоздалое, но все же осознание того, что произошло между ними. Для этого ему нужно рассмотреть и прикоснуться — ощутить реальную физическую близость, которая не ослабла даже после секса.       Забравшись под одеяло, они прижались к груди друг друга, и вот тут уже Ярослав не выдержал:       — Почему ты не снял рубашку? Неужели стесняешься меня?       — Нет, — возразил Виктор и указал на запястья. — Не хотел, чтобы хоть что-то отвлекло тебя от нашего секса.       — Сними, — Ярослав потянул рубашку наверх, помогая парню освободить тело от последнего клочка ткани. — Меня сейчас вряд ли что-то остановит. К тому же, хочу, чтобы твои кубики пресса встретились с моими.       Виктор рассмеялся, демонстративно откинул рубашку в сторону и снова прилег рядом. Его тепло было сейчас самым желанным и необходимым: Ярослав крепко обнимал парня, соприкасаясь своим обнаженным телом с его.       — Не пожалел? — осторожный шепот.       — Нет, — Ярослав уткнулся в лохматую белокурую макушку лицом и прикрыл глаза. — Но, кажется, я все еще не насытился.       Виктор сонно поерзал в его руках и вздохнул:       — Значит, ты идеальный актив, которого я буду холить и лелеять. А вот из меня словно дух выбили. На моей памяти я такого мощного оргазма даже во время мастурбаций не получал.       — Даже? — удивленно переспросил Ярослав и недоуменно свел брови. — Разве оргазмы во время секса не лучше?       — Ну… как сказать, — протянул Виктор и грустно посмотрел перед собой. — Обычно мои любовники старались делать в постели то, что в первую очередь им понравится, а успел ли я получить удовольствие — дело десятое. Удивительно уже то, что я вообще смог кончить. Хотя нет, неудивительно, — он приподнял голову и посмотрел в глаза Ярослава.       — Меня безумно возбудило твое присутствие, твои прикосновения и поцелуи. К тому же я догадался, по твоим ласкам, что ты добивался моего оргазма. Значит, я не имел никакого права тебя подвести.       — Если бы ты не кончил, это стало бы моим фиаско. Какой из меня любовник, если партнер не получает в постели со мной окончательного наслаждения…       — Ты и в самом деле идеальный актив, — усмехнулся Виктор и удобнее устроился у него под боком. — Прости, кажется, я вырубаюсь. Мне надо восстановить силы.       — Вик, а если я снова…       — Просто растолкай меня и все.       — Сколько тебе нужно времени?       — Кто его знает… — выдохнул Виктор и едва ли не сразу засопел ему в плечо. Он так шумно дышал во сне, словно минуту назад разгружал вагон. Теплый, даже горячий, такой родной. Не верилось, что они стали любовниками, а с другой стороны этот факт не казался чем-то немыслимым. Словно они все эти годы шли именно к такому исходу — уют, нежность, страсть, доброта и неимоверное море счастья. Ярослав считал минуты, пока Виктор спит. Он не мог сомкнуть глаз, рассматривая потолок и чувствуя, как нарастает новая волна возбуждения. Перед глазами — красивое мускулистое тело, которое он мог ласкать, целовать, обнимать и видеть полную отдачу. Крепкие руки и ноги, изящный прогиб в пояснице, по которому хотелось провести рукой до упругих округлых ягодиц. Виктор все еще находился в полудреме, когда Ярослав снова им овладел: сонный стон уже через минуту превратился в довольный всхлип, а еще через несколько минут в громкий вскрик. Все это будоражило сознание: этот парень так искренне передавал наслаждение сексом, что Ярослав уже второй раз не смог продержаться дольше, чем хотел. Тяжело дыша в плечо Виктора, он жмурился и впивался пальцами в его бедра. Разумом он понимал, что оставит на светлой коже синяки, но в данные минуты ничего не мог поделать с желанием быть как можно ближе к своему нежному и бесценному любовнику. Слиться, погрузившись; утонуть, став единым целым. Навсегда.       Виктор снова задремал на его груди, а вот Ярослав, под впечатлением очередного сладкого оргазма, опять разбудил парня спустя час:       — Вик… можно я попробую сзади?       — Можно…       За окном уже стемнело, и это было к счастью, потому что Виктор встал перед ним на четвереньки и уткнулся щекой в простынь, открыв возбужденному парню такой нескромный вид, что вряд ли Ярослав продержался бы дольше минуты при свете дня. Третье соитие было легким и безболезненным. К тому же в этой позе Виктор стонал громче обычного, особенно при резких коротких толчках. Ярослав быстро поймал нужный угол и ритм для того, чтобы возбудить и довести парня до беспамятства. На этот раз его многоговорящий вскрик, наверняка, услышали все соседи вокруг: парень едва не охрип, пока Ярослав сжимал его ягодицы дрожащими руками и пытался не проткнуть парня насквозь.       — Боже!!! — он рухнул рядом на простынь, с трудом пытаясь отдышаться. Третий раз казался таким по-животному страстным и бесстыдным одновременно, что Ярослав тут же поспешил извиниться. — Вик, прости меня, если я был груб…       — О чем ты? — устало пробубнил парень, утыкаясь в подушку мокрой челкой. — Возьми меня так же в следующий раз. М-м-м… У меня ощущение, что кайфуют даже мизинчики на ногах.       Ярослав расслабленно рассмеялся, заметив легкую улыбку на губах парня. Виктор казался замученным, но явно не отказывался от продолжения. Ярослав никогда не думал, что мужчины, как и женщины, способны кончать дважды за раз, но сегодня убедился в том, что все возможно, если в твоих руках возбужденный и дорвавшийся до долгожданного секса гей. Казалось, от анального секса Виктор мог кончать бесконечно долго, если правильно нащупать простату и бить точно в цель.       — Наверное, мне нужно вернуть себе совесть и, наконец-то, оставить тебя в покое.       — Нет!!! — тут же вскрикнул Виктор и обвил его руками и ногами. — Если захочешь снова — разбуди. Мы будем заниматься сексом до тех пор, пока оба не умрем от усталости.       — Ты не пожалеешь об этом утром?       — Не пожалею.       Он снова уснул первым, а Ярослав накрыл его одеялом и встал с постели. Нужно хоть немного привести себя в порядок в душе: он простоял под горячей струей воды не меньше четверти часа, подставив упругим струям довольное лицо. По телу все еще гуляли волны наслаждения: таким удовлетворенным он давно уже не был. А возможно, не был никогда. «Три раза. Мы сделали это уже три раза. И, кажется, это не предел». Часы показали ему полночь, но спать совершенно не хотелось. За окном тихонько застучали первые капли дождя: Ярослав постоял в одном полотенце у окна на кухне, выпил кружку горячего чая, рассматривая струи воды по стеклу, и вернулся в спальню. Виктор лежал на спине едва ли не поперек кровати и так громко сопел во сне, что Ярослав, не сдержавшись, рассмеялся.       — Вик, — он сбросил с себя полотенце и нырнул под одеяло, накрыв спящего парня остывшим телом.       — М-м-м, — недовольно промычал Виктор, просыпаясь, — ты холодный. Иди сюда, — он тут же обвил его руками и ногами и задышал ему в шею. — Я тебя согрею.       — Вик, у тебя потрясающее тело.       — Хочешь еще? — понимающе спросил тот.       — Ага.       Виктор сонно усмехнулся:       — Ну давай, мой ненасытный парень.       На этот раз они не торопились: долгое время целовались, словно заново изучая друг друга. Виктор ласково поглаживал его плечи, отвечая на нежные поцелуи. Немного лениво и утомленно.       — Вик, если хочешь спать…       — Не хочу, Слава. С тобой я не хочу спать… — шептал он ему в губы и снова тянулся за поцелуем.       Рука осторожно спустилась по груди на живот, достигла цели и погладила горячую кожу. Виктор легонько вздрогнул и зажмурился.       — Тебе нравится, как я прикасаюсь там? — осторожно спросил Ярослав.       — Нравится.       — Я хочу понять, как тебя ласкать, чтобы тебе было приятно.       — Мне кажется, с тобой я весь превратился в одну сплошную эрогенную зону, — улыбнулся парень и добавил. — Люблю, когда ты запускаешь пальцы мне в волосы на затылке и целуешь в этот момент. Это так… мощно каждый раз. Мне нравятся прикосновения твоих рук к бедрам. Даже если это простые поглаживания. Мне очень нравятся твои поглаживания. У тебя нежные руки. А еще… — он вдруг перекатил его на спину и навис над ним, — я хочу быть сверху…       Сонливость парня исчезла вмиг, стоило ему снова перехватить инициативу и уложить изумленного Ярослава на обе лопатки.       — Твои руки… — с беспокойством напомнил ему Ярослав, но Виктор помотал головой и мягко коснулся его губ, успокаивая:       — Не бойся. В этот раз я буду аккуратен.       Он сам оседлал его, подался вперед и подарил страстный влажный поцелуй:       — Постарайся не кончать, ладно? — попросил он и выпрямился, впившись пальцами в его бедра. — Хочу насладиться тобой как можно дольше.       Как только он задвигался, Ярославу пришлось сжать челюсти, чтобы не потерять самообладания. В данные минуты он был натянут словно струна, наблюдая, как стройный возбужденный парень подпрыгивает на нем, наращивая темп и судорожно дыша при каждом новом толчке. Он не позволял к себе прикоснуться, заставив убрать руки за голову:       — Если дотронешься, я сразу же кончу… — бормотал он, отпихивая жадные ладони.       — Потерпи немного. Я хочу еще чуть-чуть посходить с ума.       Сейчас он был ненасытен и требователен. Он откровенно нагло пользовался возбуждением Ярослава, но тот даже не думал обижаться: «Если бы мог, я бы продержался хоть до самого утра, лишь бы ему было со мной хорошо». Он с замиранием сердца слушал громкие всхлипы, наблюдая, как Виктор неистово пытается получить наслаждение от соития, и кусал губы от удовольствия это лицезреть. Наконец Виктор схватил его руку и прижал к своему паху. Стоило дернуть ладонью несколько раз — и Виктор почти захлебнулся на вдохе от мощного оргазма. Ярослав чувствовал в руке резкую пульсацию и теплую влагу, побежавшую по запястью, едва понимая, что сам кончает в эту минуту. Страстный и абсолютно нескромный…       — Боже! Славка… — Виктор приник к его губам, целуя с такой благодарностью, что закружилась голова, а потом обнял за шею и затих в попытке восстановить дыхание. — Нашу первую ночь я вряд ли забуду.       — Я тоже.       Они посмотрели друг другу в глаза, улыбнулись и поцеловались.

***

      — Мне нравится к ним прикасаться, — Ярослав снова сжал ягодицы парня и усмехнулся. — Честно говоря, всегда хотел их цапнуть.       — Правда? — недоверчиво пробормотал Виктор и рассмеялся. — А чего не цапнул раньше?       — Как ты себе это представляешь? — буркнул Ярослав. — Ты ведь был мне другом…       — Не таким уж другом, раз тебе хотелось цапнуть меня за задницу, — фыркнул Виктор с легкой улыбкой. — Знал бы о твоем потаенном желании, чаще вилял бы перед тобой задом.       — Ты и так вилял. В раздевалке тренажерного зала. Именно там у меня вечно появлялись подобные неприличные мысли. Я всегда думал, неужели у парней, — он снова сжал в пальцах упругие крепкие ягодицы, — могут быть такие «сладкие булочки».       — М-м-м, — томно протянул Виктор, — скажи еще раз «сладкие булочки».       — Хорошего понемножку. Скажу в другой раз.       — Вредина, — Виктор потерся щекой о грудь парня и спросил. — Что еще тебе нравится?       — У тебя… красивая улыбка.       — Это у меня от мамы. Вообще, я очень сильно на нее похож. От отца мне достался только голос и рост.       — Поблагодари за это маму: она родила настоящего красавца.       Виктор вдруг вскинул на него серьезный взгляд и проговорил:       — Я ведь знаю, что красив. Тогда почему мне так нравится слышать от тебя подтверждение этому?       — Одно дело — знать самому. Другое дело — услышать слова симпатии от человека, который тебе нравится, — Ярослав ласково погладил мягкие волосы. — Мне многое в тебе нравится: твои волосы, глаза, голос, харизма, доброта, преданность, даже твоя капризная манера отшучиваться в самый неподходящий момент. Наверное, я сам до конца не понимал, как зависим от всего этого. Как мне этого не хватает, если тебя нет рядом.       — Ты скучал по мне, когда я уезжал?       — Скучал.       — Сильно?       — Очень сильно.       Виктор снова потерся щекой о его грудь и перекинул ногу через его тело, ближе придвинувшись к парню.       — Когда я уехал в Москву на два месяца, после инцидента с Ренатом, я пытался понять, что со мной творится. Еще несколько дней назад я грезил о другом парне, но наша с тобой беседа в кафе внезапно перекрыла весь негатив, который шел от обмана Рената, и мое сознание мгновенно переключилось на тебя. Ты сказал тогда, что убил бы Рената, если бы не ушел из гостиницы. Я представил, только на мгновение, как ты был зол из-за того, что он причинил боль мне, твоему другу, и… это запутало меня. Я перестал видеть в тебе друга и никак не мог вспомнить, как смотрел на тебя до этого момента. Думал, на расстоянии все утрясется-уляжется, но нет — не улеглось. Ты заполнил мой плеер новой музыкой. Я гулял по городу, слушал ее и понимал, что в каждой песне слышу тебя. Поэтому мне всегда — каждую минуту и каждый день — казалось, что ты рядом. Я знал, что ты такое не слушаешь, но ты приложил немало усилий, чтобы найти мне песни под тот стиль, который слушаю именно я. Это дорогого стоит. И я вернулся. Так был рад снова стоять у тебя на пороге. Позвонить в твою дверь, увидеть родную насупленную физиономию, понять, что ты недоволен не тем, что я не оповестил тебя об отъезде, а тем, что оставил тебя одного. Лишил тебя встреч, общения, моих дурацких гейских шуток, — Виктор помолчал и продолжил. — Какое-то время мне было все равно, что ты занят — главное, что ты рядом и не гонишь от себя, а потом… стало трудно это выносить. И с каждым днем все труднее и… больнее. В голове словно переключатель сработал: «Он не будет твоим». Я продолжал надеяться, непонятно на что, и сгорел. Выдохся. Это сильное чувство меня вымотало и заставило страдать. Меня тянуло к тебе, я летел к тебе домой, а когда приходил, понимал, что видеть тебя и не иметь возможности признаться причиняет жуткую невыносимую боль. Более того, мне хотелось бежать. Бежать сломя голову, чтобы не видеть тебя и твое вполне обоснованное ко мне равнодушие. Не слышать от тебя слов обвинения, что я делаю тебя несчастным. Ведь в те моменты я — наоборот — старался стать для тебя всей вселенной…       Ярослав сжал парня в крепком объятии и вздохнул:       — Я был слепым, хотя от Романа было столько намеков. Я никогда не задумывался над тем, что могу тебе понравиться. Я не видел твоих любовников, но после знакомства с Ренатом понял, каков типаж парней, которые могут тебе понравиться. А сейчас… я вспоминаю, как ты подбирал мне гардероб для свиданий, как заставил подстричься после армии именно так, как хотелось тебе… И теперь все становится более-менее понятно: на самом деле ты сотворил из меня того парня, в которого влюбился. И я шел на поводу, ни на минуту не задумываясь, к чему может привести мое перевоплощение.       — Да, возможно, ты прав, — Виктор погладил его по щеке и улыбнулся. — В этом есть доля правды. Я смотрю на тебя и вижу именно того парня, с кем бы хотел прожить всю жизнь. Знаешь, — он оперся на его грудь и коснулся его губ. — Ты и впрямь мой идеал, — он скользнул губами по щеке и игриво укусил за мочку, заставив невольно вздрогнуть.       — Вик…       — И мне нравится, что твое тело быстро на меня реагирует, — ухмыльнулся парень и снова укусил, теперь за шею. — Ты не представляешь, какой я собственник. Я оставлю на тебе «метки» в самых видных местах…       — Ах ты негодник! — Ярослав рассмеялся и резко опрокинул кусающегося парня на обе лопатки.       — Пусть все в мире знают, что ты уже занят.

***

      Когда Ярослав проснулся окончательно, дождь за окном почти стих. Уже было достаточно светло, чтобы окончательно рассмотреть обнаженное тело в своей постели: Виктор крепко спал, прижавшись к правому боку парня — губы, искусанные во время оргазмов, приоткрыты, светлые локоны волос ниспадают на глаза, длинные ресницы слегка подрагивают. Светлая кожа, которой, казалось, никогда не касались лучи солнца. Умиротворенный сон, такой спокойный и тихий, что Ярослав не сдержал улыбку от умиления и осторожно накрыл парня одеялом, вставая с постели. Из приоткрытого окна веяло прохладой, но ему впервые в жизни не хотелось одеваться. Он стоял у окна, полностью обнаженный, зная, что это второй этаж, зная, что его могут видеть, и продолжал улыбаться. Ни единого желания сдерживать рвущиеся наружу эмоции — внутри только легкая слабость и теплота, счастье и покой. Таким довольным по утрам он давно уже не был.       Душ привел тело в порядок, кофе взбодрил. Хлопнув по щекам, он направился в спальню: если учесть, когда они забрались в постель, то прошло больше двенадцати часов. Даже для сони Виктора это было чересчур. Спина разболится от долгого горизонтального времяпровождения. Он распахнул шторы, впуская свет в комнату.       — Вик! — он ласково чмокнул недовольно простонавшего парня в щеку и заботливо убрал челку с глаз. — Вставай. Мы с тобой больше половины суток проспали. Вредно столько спать.       — Разве мы только спали? — он сладко потянулся и сонно улыбнулся. — Я еще не пришел в себя.       — Пойдем позавтракаем. Надо подкрепиться.       — Подай мне одежду.       Ярослав вынул из шкафа свежую футболку и штаны и подал их обнаженному парню. Собрав в охапку валяющуюся по полу одежду, которую они вчера вечером разбросали вокруг, он отнес ее в ванную, зарядил стирку и вернулся в спальню. Виктор уже был одет и почти встал, как вдруг его сильно повело, и если бы не рядом стоящий Ярослав, он явно полетел бы на пол.       — Что с тобой? — Ярослав обеспокоенно заглянул в лицо удивленного Виктора, поддерживая парня за плечи. Тот потер глаза и моргнул пару раз.       — Не знаю, — нервно усмехнулся тот. — А ну-ка верни меня обратно, в постель.       Ярослав усадил его и присел рядом.       — Ты как? Что-то болит?       — Нет, — он мотнул головой, прикрыл глаза на мгновение и тут же тяжело сглотнул. — О боже! Так только хуже… — он снова посмотрел перед собой. — Голова кружится. У меня комната круги наворачивает. Пока лежал, все было в порядке. Стоило встать — и все вокруг поехало вбок, — он сморщился и прикрыл рот рукой. — Кошмар! Меня даже мутит от этой «карусели»…       — Так, оставайся в постели. Я вызову Ольгу Сергеевну.       Виктор кивнул и проговорил:       — Вызывай, но мне срочно нужно в уборную и в душ.       — Тебе же нехорошо! — возмутился Ярослав. — Какой душ? А если сознание потеряешь?       — Ну не настолько я слабый… — буркнул он угрюмо и тут же улыбнулся. — Ты только доведи до ванной. Я буду осторожен, обещаю. Не могу я в таком виде встречать врача. Я ведь весь… грязный… — он смущенно намекнул на их бурную ночь. — Что она обо мне подумает?       Ярослав довел ослабевшего парня до ванны, набрал Ольгу Сергеевну и вежливо попросил ее приехать, описав симптомы. Виктор мылся очень долго: видимо, не особо торопясь из-за странного состояния, поэтому доктор приехала быстрее, чем он вернулся в постель.       — Что случилось? — спросила женщина, когда он снова прилег в постель, стараясь сдержать рвотные позывы.       — Понятия не имею, — он поддался на манипуляции женщины, когда она заглянула ему в глаза и приложила руку ко лбу.       — Что ощущаешь?       — Головокружение, слабость, тошноту.       — Раньше такое было?       — Если только перепью, — весело усмехнулся парень и тут же стал серьезным под строгим взглядом врача. — Нет, кажется, не было.       Она вынула из аптечки тонометр и подтянула к себе руку парня:       — Тебе сейчас нельзя перетруждаться. Организм еще не восстановился. Накануне были какие-нибудь незапланированные нагрузки?       Озадаченный Виктор переглянулся с притихшим Ярославом, догадавшись, что сейчас они думают об одном и том же, а потом тихо пробормотал:       — А можно считать нагрузкой двенадцатичасовой секс-марафон с перерывами на короткий сон?       В комнате повисла гробовая тишина: Ольга Сергеевна в буквальном смысле замерла на несколько секунд, пытаясь осознать полученную информацию, а потом вдруг резко обернулась на испуганного Ярослава и прошипела:       — С ума сошли?       — Не то слово, — со смешком хрюкнул Виктор и снова сделал серьезный вид.       — Двенадцать часов??? — она нервно фыркнула и подтянула лямку тонометра. — Да это же настоящая кардиотренировка! — в руке женщины заработала груша: она подождала, пока спустится воздух, и шокировано уставилась на циферблат. — Восемьдесят на шестьдесят. Ну конечно. У тебя давление упало, — она сняла стетоскоп и обернулась на молчаливого Ярослава. — Никакого секса в ближайшие дни, если не хочешь подорвать его здоровье, понял?       — Понял, — быстро кивнул Ярослав.       — Да как же так… — возмутился Виктор. — Мы ведь только стали парой!       — Неделю никакого секса!!! — подняла палец вверх Ольга Сергеевна. — Будешь «возникать», увеличу до двух.       Виктор изо всех сил молчал, даже челюсти сжал для пущей верности. Ольга Сергеевна в полной тишине расписала лекарства и диету, встала со стула и направилась в коридор.       — Я вас провожу, — Ярослав побежал вслед за ней. Она обувалась молча, а потом все же тихо спросила:       — Что, правда? Двенадцать часов?       — Ну… с перерывами на сон, — виновато улыбнулся парень.       — И сколько раз, если не секрет?       — Пять.       — Господи! Это же пять чертовых оргазмов!!! Как он выдержал с таким ослабленным организмом?! — тихо прошептала женщина.       — Это у меня пять. У Вика… семь…       — Как это? — опешила Ольга Сергеевна.       — Ну… — смущенно почесал затылок парень, — в общем, он умеет кончать дважды за раз. Простата — дело такое… Если вы понимаете, о чем я… — вконец смутился Ярослав.       Она шумно выдохнула, покачав головой:       — Вот же молодежь! Ты что, в последний раз с ним сексом занимался? Нельзя было растянуть удовольствие на несколько ночей подряд, чтобы парня не ушатать?       — Мы просто… не могли остановиться… Виноват.       Она подцепила сумку и снова поглядела на него:       — Значит, вы теперь вместе?       — Да.       — Не жалеешь? Хотя… какой глупый вопрос. После пяти-то оргазмов, — ехидно усмехнулась она. — Побереги его, ладно? Он еще очень слаб и лишь притворяется бодрым. Дай ему прийти в себя после травмы. Не трогай его неделю. Успеете еще наверстать упущенное.       Ярослав честно пообещал держать руки в узде, закрыл за женщиной дверь и вернулся в спальню.       — Я не буду следовать ее указанию, — капризно выпалил Виктор и нахмурился, скрестив руки на груди.       — Зато я буду, — ответил на это Ярослав и сел на край постели.       — Ты серьезно? — разочарованно выдохнул Виктор. — Ты же понимаешь, что она это специально сделала! Пройдет час — и я буду в полном порядке. Нет смысла выжидать неделю.       — Вик! Успокойся! — Ярослав ласково погладил его по голове и улыбнулся. — Ты чего так завелся? Это же для твоего блага. Я никуда не денусь за эту неделю. Буду рядом.       — Вот именно, будешь рядом, — буркнул парень и насупился. — Будешь смотреть на меня, трогать меня, спать со мной в одной постели, а я буду медленно сходить с ума из-за того, что не смогу повторить наше ночное безумие.       — Какой же ты ненасытный! — рассмеялся Ярослав и быстро коснулся губами его виска. — Я думал, нашей ночи тебе точно хватит на неделю. Ты сидеть-то можешь? Мы вчера явно переборщили. Я не мог остановиться, а ты меня даже не пытался вразумить.       — Я же не дебил, чтобы тебя останавливать, — Виктор прикусил губу и вздохнул. — У меня такого дикого секса ни с кем еще не было. Знал бы, что мне предстоит недельное воздержание, до самого утра бы не остановился.       — Давай честно — голова все еще кружится? — Ярослав поднял палец вверх, как Ольга Сергеевна пять минут назад. — Только честно. А то я сам тебе вторую неделю воздержания добавлю, без врача.       — Изверг, — по-доброму фыркнул парень и снова печально вздохнул. — Да, все еще кружится, — он потер глаза и снова посмотрел на Ярослава. — И слабость в теле. Мне действительно лучше отлежаться до вечера. Со мной такое уже бывало, иногда перед соревнованиями. Из-за стресса я не мог толком есть, у меня падало давление, наваливалась дикая усталость и слабость, но стоило отдохнуть и подкрепиться, и все приходило в норму. Я немного посплю, потом пообедаю — и снова приду в себя.       — Хорошо, — Ярослав подошел к шкафу и принялся переодеваться. — Я съезжу в аптеку за лекарствами. Побудешь без меня полчасика?       — А у меня есть выбор?       Ярослав с тяжелым вздохом вернулся к кровати, склонился к лицу насупленного парня и произнес:       — Ну-ка переставай дуться. Как только неделя закончится, я сам с тебя не слезу. Торжественно это обещаю. Раз уж еду в аптеку, заодно прихвачу самую огромную пачку кондомов.       Виктор некоторое время недоверчиво смотрел ему в глаза, а потом протянул к нему руки и обнял за шею:       — Ты так легко говоришь мне о покупке презервативов, а ведь еще вчера я был для тебя только другом. Ты быстро вжился в роль моего любовника.       — Мне кажется, в моей жизни ничего не изменилось, — Ярослав пригладил взъерошенные волосы парня. — Даже в этой постели… ты смотришься так, будто… — он призадумался, подыскивая слова.       — Привычно, да? Словно я тут всегда был, — улыбнулся Виктор.       — Именно, — улыбнулся в ответ Ярослав. — Я обнимал тебя и до вчерашней ночи. Да, близости у нас не было, но она не показалась мне чем-то из ряда вон выходящим. Наоборот, она дополнила наши отношения, расставила все точки над i, привела к новому витку общения. Мне всегда хотелось быть к тебе ближе, просто я считал это лишним. Между нами и без близости все было слишком хорошо.       В районной мини-аптеке не оказалось нужных медикаментов, и Ярослав запрыгнул за руль и выехал на дорогу, чтобы домчать до ближайшего филиала огромной сети аптек. После покупки необходимых таблеток, он вернулся в машину и хотел поехать обратно, домой к своему парню, но что-то заставило его домчать до знакомого кафе с яркой неоновой вывеской «Самый вкусный кофе!». За прилавком суетилась Кира.       — Добрый день! Что желаете? — быстро отчеканила она дежурную фразу, даже не взглянув на покупателя, а потом посмотрела на Ярослава и охнула. — Какие люди в Голливуде! Какими судьбами?       — Кофе хочу.       — А Витя? С тобой? — она осмотрела зал взволнованным взглядом.       — Нет, отдыхает дома.       — Ясно, — вздохнула она с грустью, а потом снова стала прежней задиристой рыжеволосой Кирой. — Американо, надо полагать?       — Нет, давай-ка латте.       — О, кажется, я знаю, чья это школа, — фыркнула та с ухмылкой.       — Себе возьмешь? Я оплачу.       — Это ты меня так искусно на перерыв зовешь? Хорошо, сядь за мой любимый столик у окна. Сейчас принесу.       Ярослав наблюдал из-за стола, как она ловко налила в две кружки латте, бросила на поднос две маленьких шоколадки и направилась к нему.       — Я не заказывал шоколад.       — За счет заведения. Как постоянному клиенту, — Кира сделала глоток кофе и зажмурилась. — Как же хорошо!       Ярослав тоже отпил кофе и вздохнул: было действительно вкусно. Раньше он пил только американо, максимум с молоком. Латте был мягче и молочнее.       — Черт подери! Ты переспал с ним! — вдруг воскликнула девушка и испытующе уставилась на обескураженного парня.       — Тише ты! — он оглянулся, но равнодушные к их столику посетители не услышали компрометирующую реплику. — Ты… ты как узнала???       — Да по твоим горящим глазам и узнала! Ты себя в зеркале видел? Довольный, смотреть тошно!       Ярослав едва сумел не покраснеть от такого шокирующего заявления.       — Да пошутила я! — рассмеялась Кира и ткнула в его шею. — Этот эгоистичный засранец оставил на тебе метку. Нетрудно догадаться, чей это засос, учитывая, кто проживает в твоей квартире.       — Черт! — Ярослав стыдливо прикрыл шею рукой и тяжело выдохнул. — Просил же его не кусаться.       — Он молодец. Правильно сделал. Свое надо помечать, — расплылась в хитрой ухмылке девушка. — Ну и как оно, с парнем? Даже не так: как оно с Витей? Наверняка, он эмоционален и сексуален в постели.       Сначала Ярославу не хотелось делиться интимными подробностями, но в какой-то момент бешеные эмоции прорвали крепкую броню, словно плотину.       — Мы провели в постели весь вечер, а потом всю ночь. Кира, это почти двенадцать часов, понимаешь? Секс с ним… — он запнулся, — похож на помрачение рассудка. Я не мог оторваться от него, а он даже не пытался меня остановить.       — Он же не дебил, чтобы тебя останавливать, спустя такой длительный период воздержания!       Ярослав от неожиданности рассмеялся, услышав знакомое выражение, словно дежавю.       — Вик так же сказал, представляешь?!       — Представляю. У него в секс-партнерах были законченные мудаки и насильники. Последнее — это я про Рената. А тут ты. Сказка, а не любовник. Заботливый, понятливый, ласковый. Разумеется, он оторвался на полную катушку, — Кира отпила кофе и продолжила. — Как у него… с разрядкой? Моя мама долгое время была его лечащим врачом. Из-за таблеток и дураков-любовников он редко получал оргазмы.       — С этим у него все в порядке. Семь оргазмов. Нетрудно было сосчитать, к тому же, он очень громкий.       — О, тогда вы друг другу точно подойдете, — ехидно улыбнулась девушка. — Мне ли не знать, как ты любишь слышать голосовое подтверждение наслаждения.       — Перестань.       — Ой, поглядите на него. Он засмущался, — Кира отпила кофе и отвернулась. — Не могу смотреть на твою довольную физиономию. Светишься весь, ослепну, — она снова перевела на него пытливый взгляд. — Слава, ты ведь счастлив сейчас. Верно? Я вижу это. Не отрицай.       — Не буду, — парень мотнул головой. — Хочу, чтобы он всегда был рядом со мной. Мне с ним очень уютно и хорошо.       — Надеюсь, дело не только в семи оргазмах.       И они одновременно громко рассмеялись, не обращая внимания ни на кого вокруг.       Ярослав не стал долго отвлекать девушку, попрощался, поблагодарив за вкусный латте, и вернулся за руль. Хотелось быстрее домчать до дома, чтобы снова обнять своего парня. «Мой парень», — задумчиво повторил Ярослав и усмехнулся. Судьба и впрямь настоящая затейница. Скажи ему кто лет пять назад, что он до бабочек в животе будет желать близости с Виктором, он бы, наверное, побил такого смельчака за дерзость… В кармане завибрировал телефон. Ярослав какое-то время продолжал вести машину, игнорируя звонок, но звонящий не собирался бросать трубку. «Вдруг у Вика что-то случилось?» Ярослав быстро припарковался к обочине, вытащил телефон и удивленно уставился на экран — Амелия Эдуардовна. Парень даже дышать перестал, принимая вызов:       — Алло?       — Добрый день, Ярослав. У вас ведь там уже день?       — Да. Добрый…       — Так долго не брал трубку. Не хотел говорить?       — Нет, что вы! Я был за рулем.       — Ясно. Куда-то ездил?       — Да, Вику надо лекарства… купить…       Он зажмурился: «Черт! Сейчас она начнет меня пытать, зачем ее сыну лекарства?»       — Лекарства? Витя заболел?       — Нет. Не совсем. Давление упало. Ничего серьезного. Он скоро поправится.       — Давление упало? — переспросила Амелия. — Это от чего же?       — Э-э-э… Ну… как бы яснее выразиться…       — Да прямо и скажи, — перебила его Амелия и хмыкнула. — «Я замучил вашего сына до смерти в своей постели!»       Даже уши вспыхнули: Ярослав еще никогда не краснел так болезненно и с такой неистовой скоростью.       — Витя мне обо всем уже рассказал, — посмеялась на том конце Амелия. — А я решила тебя проверить. Ну раз смущаешься, значит, в самом деле чувствуешь свою вину и ответственность за его состояние здоровья. Вите никогда не везло с любовниками, но с тобой я готова оставить его в другом городе. Если вы останетесь вместе, я наконец буду спокойна за сына. Я не знаю, что тебе наговорил обо мне Витя, но я все-таки любящая мать и уравновешенная женщина. А теперь скажи мне, почему ты выбрал его? Ведь до Вити у тебя были только девушки.       — Наверное, прозвучит очень самоуверенно, — пробормотал Ярослав, — но я вдруг понял, что только мне под силу сделать его счастливым, учитывая его сильные чувства ко мне и то, насколько мы стали близки за эти годы. Вик мне дорог. И мне надоело видеть, как он страдает от одиночества и… простите… от всяких мудаков. Он всегда самоуверенно твердил, что одиночество его не пугает, что он даже счастлив быть один. Но вчера я узнал, как выглядит счастье Вика, когда он не один. И хочу, чтобы он был таким всегда, а для этого нам необходимо быть вместе.       — Ярослав, он тебя очень сильно любит, — тихо проговорила Амелия. — Он позвонил мне впервые в жизни. Он всегда звонит отцу, если происходит что-то хорошее, а уже потом сообщает об этом мне или просто передает новость через отца. Но сегодня… он набрал меня и сказал, что безумно счастлив. «Я так сильно в него влюблен, что мне даже больно, мама!» — вот что он мне сказал. Он плакал и смеялся одновременно, спрашивая меня, не сошел ли он с ума ненароком. Мне пришлось объяснить ему, что так выглядит любовь, на которую ответили любовью. Надеюсь, я была права. И ты не будешь пользоваться его наивностью и сильными чувствами к тебе.       — Не буду. Я хочу быть с ним. Мне нравится видеть, какой он со мной. Я наконец спокоен за его жизнь, потому что теперь эта ответственность полностью лежит на мне.       — Если ты сделаешь моего сына по-настоящему счастливым, я буду благодарна тебе до конца жизни. Но очень прошу тебя, больше не изматывать его организм до потери давления. В конце концов, он ведь никуда не денется.       — Я исправлюсь.       — А теперь купи ему букет цветов. Просто так. Поверь, сейчас самый лучший повод подарить ему хотя бы три веточки хризантемы. Он любит цветы без повода. Но еще больше — он любит цветы от тебя.       — Хорошо, — про цветы он уже сам убедился: Амелия наверняка знала историю о засушенном букете на балконе сына.       — Не думай, что это наш последний разговор. Витя вряд ли позвонит мне снова, но мне очень важно знать, что у вас все хорошо. Я буду звонить тебе. Ты не против?       — Не против, звоните. Я отвечу, если, конечно, не буду снова за рулем.       — Не говори о нашем разговоре Вите. И береги моего сына. Для меня он — самое долгожданное сокровище. Он — лучшее, что я создала в своей жизни.       Ярослав заехал в цветочный магазин и купил букет цветов, как и сказала мать Виктора. Уж она-то точно плохого не посоветует. Он отобрал самые красивые бутоны красных роз и попросил собрать полноценный букет. Пять роз — пять лет знакомства. Поймет ли Виктор этот намек или нет, совершенно неважно. Подарить ему что-то сейчас — это самая лучшая идея на сегодня, нежели привезти одни горькие пилюли, которые парень теперь обязан пить по вине Ярослава.       Когда Ярослав вернулся домой, Виктор сидел на балконе, завернувшись в плед, и пил горячий чай.       — Как ты? — Ярослав выглянул на балкон, отложив букет, чтобы его не заметили раньше времени.       — Нормально, — Виктор улыбнулся ему. — Прихожу в себя после нашей бурной ночи, — он поерзал в кресле, — вот только сидеть все еще неуютно.       — Прости меня.       — Да ладно, — задорно наморщил нос парень, — за неделю я точно окончательно оклемаюсь. И захочу все повторить. В том же темпе.       — Нет, так усердствовать мы больше не станем. Я больше не желаю видеть тебя больным на утро, — он осторожно вытянул на свет букет роз и протянул его изумленному парню. — Это тебе, Вик.       Парень медленно поднялся с кресла и отставил кружку в сторону, не отрывая восхищенного взгляда от цветов:       — Зачем? У меня ведь не день рождения. И в соревновании я проиграл.       — Просто так, Вик. Просто потому что ты у меня есть.       Парень со всей осторожностью принял от него букет, словно тот был из хрусталя.       — Спасибо.       И снова глаза на мокром месте. Ярослав едва сдержался от тяжелого вздоха: Виктор был настолько эмоциональным и чувствительным, что приходилось взвешивать каждое слово, поступок и взгляд. Парень с нежностью гладил красные бутоны и тепло улыбался.       — Так приятно, — он почти сдержал слезы: быстро улыбнулся привычной красивой улыбкой и взглянул на Ярослава. — А я слушал плеер, пока тебя не было, — он протянул ему наушник и попросил вставить его в ухо. — Слышишь эту песню?       Ярослав прислушался к четким ритмичным битам и кивнул головой.       — Это песня, под которую мы с тобой познакомились, — вдруг посмеялся Виктор, Ярослав свел брови и спросил:       — Она играла у Руси дома в тот вечер нашего знакомства? Совсем не помню.       — Нет, — Виктор мотнул головой. — Ты прав. У него в тот вечер было тихо. Помнится, народ играл на телевизоре в какую-то игру. Это песня, под которую я танцевал для тебя. Дома, в зале. Помнишь, ты попросил станцевать под музыку, которая будет в моей голове?       — Виктор с улыбкой кивнул на плеер. — Это та самая песня. Все равно танцевать просто без музыки сложно, нужен ритм. Вот я и выбрал именно ее, даже не задумываясь. А теперь вслушайся в слова.       Ярослав почувствовал, как парень нарастил громкость, и прислушался к тексту.

I'll be there for you soon I will follow you Hope you understand I will follow you Cause you're all i have I will follow you And you won't be alone I will follow you Until you're coming home.

      — «Я последую за тобой», — тихонько проговорил Виктор. — Забавно, правда? Я в тот день бессознательно дал себе установку: быть рядом с тобой. Как говорится, в горе и в радости, в болезни и в здравии.       Ярослав продолжал слушать красивую ритмичную песню, пока Виктор медленно двигался в танце рядом, прикрыв глаза и продолжая с улыбкой прижимать к груди букет роз. Счастливый и влюбленный. Ярослав смотрел на него и чувствовал, как в груди гулко бьется сердце от одного только взгляда на этого парня. Любовь Виктора не казалась незримой: она читалась в каждом нежном взгляде, в каждом жадном объятии, в каждом случайном прикосновении. Никто до него — ни Кира, ни Лиза – не смог убедительно показать, как сильно нуждается в его тепле и присутствии. Виктор нуждался в поддержке, как никто другой, и любил так всепоглощающе, что все вокруг было пропитано сильным чувством. В этой квартире Ярослав прожил сначала с одной, затем с другой девушкой. Обе девушки были разными, солнце и луна, лето и зима. С обеими он расстался по-разному, но на протяжении последних пяти лет рядом, постоянно, неизменно находился только он. Профессиональный танцор аргентинского танго. Прекрасный блондин с зелеными глазами. Человек с невероятно притягательной улыбкой и самым огромным любящим сердцем.

***

      Виктору стало лучше уже на следующий день, и они тут же выбрались на прогулку по набережной. Ели мороженое, болтали, фотографировались. Виктор с интересом и непритворным вниманием обучался фотоискусству под непосредственным кураторством Ярослава. Что-то у него получилось применить сразу, например, правила кадрирования — «золотое сечение». С чем-то он так и не смог разобраться: баланс белого и настройки ручного режима он так и не покорил. Просто поставил авторежим и упрямо фотографировал на нем. Ярославу все равно были важны эти снимки: он отчетливо понимал, что в них не так — засвет, заваленный горизонт, «шевеленка», но мысль, что снимки сделаны его любимым человеком, грела душу. Сам Ярослав не любил позировать на камеру, но реагировать на указания начинающего фотографа-любителя в лице Виктора ему понравилось. Он с удовольствием поддавался на манипуляции прямо на виду у всего города, и довольная улыбка в этот день не сходила с его лица.       Затем был совместный поход в кино, в ресторан, на шоппинг. Виктор все еще заметно смущался тому, что они гуляют вместе уже как полноценная пара любовников, а не друзей. Даже Ярослав привык к этому статусу быстрее, чем он. Возможно, парень до сих пор не верил своему счастью. Тому, что наконец-то он кому-то искренне интересен. Не только как сексуальный объект, но и как любимый человек и родственная душа. Было заметно, как ему не хватает телесного контакта, когда они так близко, и Ярослав с усердием заботливого и понятливого человека поставлял прикосновения сам: в темном кинозале мягко поглаживал пальцы Виктора между их креслами, в ресторане помогал снять и надеть куртку, невольно касаясь тела, а уж в тесной кабинке примерочной магазина все происходило еще проще. По довольному румяному лицу парня ясно читалось, что он догадывается, для чего Ярослав так поступает, но, чтобы не спугнуть, послушно велся на манипуляции и никак их не комментировал.       Мать заявилась в гости без предупреждения: приехала в обед, когда Виктор умчался на очередной прием к Ольге Сергеевне. Ярослав оказался не готов к встрече:       — Мама? — он впустил ее в коридор, стараясь не потерять самообладания. Он знал, что обязан ей рассказать об изменениях в личной жизни. И он обязательно рассказал бы. Вот только не сейчас. Не сегодня.       — Привет! — женщина разулась и потопала на кухню. — Я тут принесла Вику разных вкусняшек — витаминов и гематогена. Он дома? Давно его не видела.       — Нет, он на приеме у врача.       — Что-то не так? — она беспокойно обернулась на сына. — Заболел?       — Нет. Просто очередной прием.       — Ясно, — она присела на стул и с интересом взглянула на сына. — Что с тобой? Ты какой-то дерганый.       — Да нет, — парень усмехнулся. — Все в порядке.       Он тоже сел. Ноги не держали. Он уже понимал, что мать что-то заподозрила. Выпытывать не будет, но надолго запомнит, что он о чем-то умолчал.       — Что-то хочешь рассказать? — спросила она прямо. — Или, наоборот, пока не хочешь?       — Я должен тебе рассказать, но… это трудно…       Женщина потерла пальцы и тяжело выдохнула:       — Это касается Вика?       Парень кивнул.       — Тебя и Вика?       Ярослав мгновенно очумел от наводящего вопроса, удивленно уставился на догадливую мать и притих.       — Я знала, что рано или поздно это случится, — она смотрела в пол, словно стесняясь разговора. — Знала, что сопротивляться происходящему не буду. Вот только хочу удостовериться, что ты сам доволен принятым решением? Твое счастье для меня — превыше всего.       — Я доволен. Я не жалею, — твердо ответил парень.       — А Вик?       — Вик наконец счастлив, а я счастлив, что поспособствовал этому. Мама, он не заставлял меня. Правда не заставлял…       — Я знаю Вика. Он бы не стал, — она недолго помолчала и все же спросила. — И давно вы…?       — Неделю.       — Почему же не сказал раньше?       — Мы пока сами еще привыкаем к новому статусу. Словно заново знакомимся. Теперь между нами все немного по-другому, а это требует времени для осознания.       Женщина задумчиво посмотрела в окно:       — Я к нему с самого начала знакомства иначе относилась. Не так, как к другим твоим друзьям. Он отличался от всех. Не потому, что гей. Нет. Если бы он не сказал мне об этом в день знакомства, я бы не догадалась сама. Он отличался, потому что всегда был предан тебе, помогал в тяжелые моменты, ценил твои привычки и образ жизни. После твоих болезненных расставаний с девушками, я внезапно подумала, будь Вик девушкой, у вас бы точно все сложилось, — она грустно улыбнулась. — Забавно, я понимаю, что это неправильно, не этого желает мать своему сыну, но мне так спокойно на душе. И впервые в жизни я спокойна за твою душу и сердце. Потому что уверена, Вик не причинит тебе боль. Не посмеет. Не сможет. Он привязан к тебе так крепко, что мне становится даже страшно от такой силы любви, — она тяжело вздохнула и хмыкнула. — И как же мне к нему теперь обращаться? Зятек?       — Мама! Перестань! Даже не смей!       Они вместе расхохотались как раз в тот момент, когда в двери заскрипел ключ. В коридоре вспыхнул свет.       — Любимый! Я дома! — послышался игривый голосок Виктора.       — Да, — хмуро протянул Ярослав, встав со стула, и виновато посмотрел на улыбающуюся мать. — Все-таки хорошо, что я тебе рассказал о нас. Представляю, какой у тебя был бы культурный шок от этих слов, будь ты в неведении.       — Фигня! — отмахнулась женщина. — Списала бы все на его искрометный юмор.       Когда они вдвоем вышли в коридор, Виктор снимал куртку. Завидев на пороге мать Ярослава, он мгновенно изменился в лице, видимо, вспомнив, как только что назвал своего бывшего друга. Но, к счастью, отпираться не стал.       — Здравствуйте, Вероника Петровна.       — Привет, Вик. Зашла проведать вас, но не буду задерживаться. Мне уже пора, — она неторопливо оделась, а потом взглянула на смущенного Виктора и проговорила. — Вик, проводи меня до остановки, пожалуйста.       Их не было минут десять. Ярослав сидел в зале и терпеливо ждал возвращения парня домой. Мама не просто так попросила проводить: хочет побеседовать наедине и дать понять, что она будет рада принять парня в их семью.       Стоило Виктору ворваться в коридор, как он начал нервно верещать.       — Она все знает, Слава! Все знает!!! Как она поняла? По моему обращению в коридоре?!       — Я ей все рассказал, — улыбнулся Ярослав и обнял дрожащего парня. — Успокойся. Она за нас рада, а это почти благословение от моей семьи.       — Она… не против? — осторожно поинтересовался парень.       — А что она тебе говорила, пока ты ее провожал?       — Мы молча шли, а потом она попрощалась и пожелала нам обоим счастья. Сказала, чтобы мы друг друга берегли. И все.       — Ну вот видишь, — Ярослав прижал парня к груди. — Знаешь, раз наши мамы приняли нашу любовь, примут и остальные.       — Откуда ты знаешь о моей маме? — Виктор оторвался от груди любимого и подозрительно покосился на него.       — Потому что мы с Амелией Эдуардовной теперь крепко дружим, — ухмыльнулся тот. — Ей безумно интересно, как развиваются наши отношения. Не будешь звонить ей сам, она будет звонить мне.       — Вы что, уже успели сговориться за моей спиной? — нарочито обидчиво насупился парень. — Кажется, пришла моя очередь предупреждать тебя: мама замужем, и они с папой любят друг друга. И вообще, не смей пускать свои колдовские чары на кого-то, кроме меня, ясно?! Расколочу всю посуду! Разорву все подушки!..       — Грозный какой! — Ярослав быстро приник к его губам, чувствуя, как запал парня постепенно иссякает под напором нежности. — А я тебя вот так вот поцелую, затем перекину через плечо, отнесу в спальню и докажу, что мои чары, кроме как на тебя, больше ни на кого не распространяются. Усек?       — Усек, — Виктор расплылся в довольной улыбке. — Умеешь же ты меня успокоить.       — Долго ли умеючи? Пойдем, навестим Киру. Наверняка, она очень хочет увидеть тебя в добром здравии. Да и тебе пора уже начинать выбираться в кафе и рестораны. Столько десертов не съедено! Безобразие!       В машине они ехали молча: Ярослав следил за дорогой, Виктор с улыбкой рассматривал виды из окна. Казалось, они обсудили все, что необходимо, приняли правила их обновленной жизни и, самое главное, приняли самих себя.       Кира едва не завизжала на все кафе, как только увидела обоих на пороге: быстро что-то шепнула напарнице, стянула фартук и подбежала ближе.       — Привет, красавчик! — она в первую очередь обняла Виктора. Ярослав даже не подумал ревновать, поймав себя на мысли, что с Виктором — это совершенно бесполезное занятие. Они слишком преданы друг другу, чтобы распыляться на глупые, съедающие изнутри эмоции. — Как же я рада тебя видеть!       — Привет, — Виктор ласково расцеловал подругу в обе щеки и подмигнул. — Ну что, слишком страшно выгляжу?       — Да какой там! Сияешь пуще прежнего, — весело махнула рукой девушка. — Пришли выпить кофе?       — Поздороваться. И десерт поесть, — Ярослав в свою очередь сгреб Киру в крепкое объятие. — Вик давно не ел сладкого. Надо вернуть ему былую традицию.       — О, легко! Какие вам напитки?       — Латте, — отозвался Виктор.       — Американо.       — Хорошо, сейчас принесу, а десерты выберете сами. Они все вкусные и свежие — отвечаю. Располагайтесь на диванчиках у окна. Там очень уютно и романтично, — без обиняков подмигнула девушка и умчалась к кофемашине.       Ярослав подошел к излюбленному диванчику Киры, стянул с себя куртку, а потом помог раздеться Виктору: он все еще ходил в рубашке с длинным рукавом, чтобы защитить повязки и самого себя от ненужных взглядов со стороны.       — Рад, что мы выбрались из квартиры? — поинтересовался Ярослав и сел за стол.       — Рад, — Виктор с улыбкой кивнул головой и сел рядом, а не как раньше — напротив. — Я столько недель никуда не выбирался. Пора уже заново вливаться в социум.       — Я вижу, тебе стало лучше. Мне ведь не кажется?       — Не кажется. Мне в самом деле лучше. Чувствую новый прилив сил, — он мягко и почти незаметно сжал ладонь Ярослава и улыбнулся. — Ты был прав, когда забрал меня из больницы к себе домой. У тебя я пришел в себя гораздо быстрее, о чем ни секунды не сожалею. Все благодаря тебе. У меня складывается чувство, будто я заново родился. Или начал новый виток жизни.       Он ненадолго положил голову на плечо Ярослава, а потом отодвинулся, чтобы, по всей видимости, не привлекать внимание посетителей.       — А вот и кофе, — Кира поставила перед каждым кружку, про себя тоже не забыла. — Витя, выбери себе десерт сам. У нас есть и чизкейки, и шоколадная черепаха, и панна кота, и… — она запнулась и поморщилась, — ой, да много чего. Целых две витрины.       — Хорошо, — парень поднялся с диванчика.       — Я заплачу, — поднялся было Ярослав, но Виктор твердо усадил его обратно.       — Я сам. Хочу вас поблагодарить за помощь. Первоначально — кружкой кофе, а дальше поглядим.       Парень отошел к витринам и принялся разглядывать десерты сквозь стекло, беседуя и мило улыбаясь напарнице Киры. Ярослав с трудом оторвал от него взгляд и переглянулся с Кирой. Она отпила кофе и произнесла:       — Он хорошо выглядит. Намного лучше, чем в тот вечер.       — Мама часто привозит нам обеды, — тяжело вздохнул парень. — До сих пор возит, но хотя бы не каждый день, как поначалу. Как будто мы готовить не умеем. Вик ест, не сопротивляется, но ты ведь понимаешь, что домашняя еда — совсем не в его привычках. Возможно, именно из-за высокой калорийности пищи он не успел истощиться, а были все предпосылки, особенно в первые дни, когда я с трудом мог впихнуть в него пару ложек супа за день. За день, Кира! Он совсем не ел.       — Ну теперь-то все в порядке. Он снова улыбается. В прошлый раз ему понадобилось полгода, чтобы прийти в себя. Помощь психотерапевта и таблетки. Я тебе говорила: с тобой все пойдет на лад быстрее. Небось из постели не вылезаете.       — Нет, — Ярослав мотнул головой. — В прошлый раз мы переборщили с постелью, у Вика даже давление упало. Мы решили взять недолгий тайм-аут. Просто гуляем, ходим в кино и по магазинам, только теперь уже не как друзья. Скоро он вернется в студию, а я — к фотосъемкам. И мы заживем как обычная парочка в гражданском браке, — усмехнулся Ярослав.       — Не совсем обычная парочка, я бы уточнила, — улыбнулась Кира. — Ты знаком с Витей дольше, чем со мной и той девушкой вместе взятыми. Ты с нами уже успел расстаться, со мной — даже дважды, а с Витей ты общаешься до сих пор. Вы и впрямь идеальная пара. Вы подходите друг другу по характеру. Эх, — она отпила кофе, — не зря я говорила, что не будь Витек геем, я бы с ним замутила. А в итоге с ним замутил ты. Дважды бывший мой парень. Как так вышло-то?       — Злорадствуешь? — ухмыльнулся Ярослав.       — Нет, завидую. Где-то я непоправимо ошиблась. Не скажи я «нет» на твое предложение руки и сердца, кто знает…       — В следующий раз, когда парень позовет тебя замуж, не руби с плеча. Попроси, как минимум, немного времени, чтобы все обдумать.       — Ой, да когда ж это случится вновь? — с грустью вздохнула девушка. — Кажется, я взбесила свою фею-крестную прошлым отказом. Вряд ли она мне снова принца подсунет.       — А вот и я! — Виктор поставил перед собой тирамису, и удивленный Ярослав на время потерял дар речи. Парень тут же обратил внимание на ступор любимого и поспешил объясниться. — Ломаю стереотипы. Я и музыку начал слушать ту, старую, и понял, что она совсем не вызывает во мне неприятные воспоминания о Ренате. Мне кажется, эти странные «пунктики» насчет отказа от любимых ранее вещей в угоду обстоятельствам делают из меня совсем уж… больного ублюдка.       — Ну, значит, и я теперь стал больным ублюдком, — отозвался Ярослав.       — Почему?       — Помнишь, когда я поехал к тебе домой… после приезда твоей мамы… прибрать твою квартиру?       Виктор медленно покивал головой.       — Ты тогда сказал выбросить костюм, лежащий на кровати. Я вдруг подумал о том, что даже если бы ты не попросил меня об этом, я сам бы… выбросил его. Я на сто процентов был уверен, что если ты когда-нибудь наденешь этот костюм, я его все равно не узнаю, но тем не менее… ужасно хотел от него избавиться.       — Наверное, моя паранойя заразна, — с грустью улыбнулся Виктор.       — Нет, не в этом дело. От некоторых вещей действительно нужно избавляться, если они причиняют боль неприятными воспоминаниями и бередят старые раны. А вообще, Вик, каждый из нас состоит из «пунктиков». Какими бы они ни были, именно они нас отличают от большинства других людей. И это нормально — быть непохожим на других.       — Так, а чего мы все о грустном? — встрепенулась Кира. — Ну-ка, Слава, расскажи нам, каково это сидеть рядом с бывшей любовницей и нынешним любовником? Треугольник замкнулся бы, если бы я еще и с Витей переспала, — рассмеялась она.       — И не мечтай! — Виктор игриво показал ей кончик языка. — Будь ты хотя бы парнем… — он запнулся и продолжил. — Да будь ты хоть трижды парнем, у меня сейчас такой шикарный любовник, что мне грех жаловаться.       — Как я тебя понимаю, — взмахнула бровями девушка и подмигнула Ярославу. — Порой его трудно остановить, и этот сексоголик слишком вживается в роль наездника.       — Как я тебя понимаю, — протянул Виктор, и они вдвоем расхохотались на все кафе.       — Так, — Ярослав поднялся с дивана, — не хочу слушать ваши пошлые шуточки в мою сторону. Пойду тоже выберу десерт.       Он встал из-за стола и направился к продавщице. На самом деле, ему польстило их убеждение в его мужской силе и неотразимости в постели, но слушать это немного смущало. Пусть вдоволь наговорятся за его спиной, пока он намеренно придирчиво выбирает себе десерт. Этим двоим, по всей видимости, требуется обсудить собственные похождения в постели одного и того же любовника.       Когда он вернулся к столу, Киры уже не было: она снова встала за прилавок, грустно ему улыбнулась и принялась готовить кофе очередному клиенту.       — Я уговорил Киру вернуться к танцам, — вдруг проговорил Виктор.       — Правда? А я-то решил, что вы меня тут обсуждали все время.       — Нет, ты, конечно, хорош, но не настолько популярен, чтобы говорить только о тебе? — ласково улыбнулся ему Виктор. — А если серьезно: Кира тут погибнет. Я помню, как она танцует: у нее есть талант, усердие и экспрессия. Все это вполне может исчезнуть в стенах кафе. Как танцор, я не могу закрыть на сей факт свои глаза. Заберу ее в школу. Будем давать парные уроки перед моими ребятами. Думаю, занятия ее воодушевят, и она снова вернется к балету…       Виктор продолжал говорить о танцах и будущих планах на школу, пока Ярослав внимательно его рассматривал и пожевывал паннакоту. Как же много ему нравилось в этом парне! Помощь другим людям даже сейчас, учитывая, что еще не так давно он сам чуть не рухнул в пропасть. Умение организовать работу, построить планы, даже пускай слишком грандиозные, что могло заставить его разочароваться впоследствии — из-за нехватки времени, из-за усталости, из-за непонимания со стороны родных, но все равно он всегда с упорством шел к своей цели. Преданность танцевальному мастерству вопреки собственному мнению, что заниматься аргентинским танго его заставила мать. Ярослав уже знал, что для парня танцы — осознанный выбор. Любимый вид деятельности. Разве можно представить эмоционального и веселого красавца-блондина офисным клерком? Или программистом? Профессором и кандидатом исторических наук? Он слишком неусидчив и энергичен для такого.       — …Ей хватит и трех месяцев, чтобы прийти в себя, а потом…       — Вик, поехали домой.       Парень замолк и удивленно взглянул на него:       — Мы ведь только выбрались. Или ты устал?       — Немного, — соврал, глазом не моргнул.       — Тогда пойдем.       Неделя вынужденного воздержания еще не подошла к концу, но Ярослав вдруг только что понял, что больше не в силах притворяться. Он соскучился: по прикосновениям, объятиям, теплоте кожи и индивидуальному запаху. Уже такому привычному и родному, что, казалось, вся квартира пахнет ароматом любимого человека. Кто же знал, что в ту безумную ночь он разбудит в себе настоящего голодного зверя, жадного до внимания и испытывающего дефицит в близости? Ничего не подозревающий Виктор все еще продолжал говорить о совместной работе с Кирой, прямо до порога квартиры, где Ярослав даже не позволил ему снять куртку: схватил за воротник, прижал собой к стене и поцеловал так, чтобы у Виктора не осталось никаких сомнений, что последует за таким глубоким поцелуем.       — Стой… стой… — Виктор с трудом оторвался от его губ и судорожно пробормотал.       — Неделя… неделя еще не кончилась… а ты ведь обещал, что…       — Ты впрямь собираешься быть послушным мальчиком? — ехидно взмахнул бровями Ярослав. Виктор удивленно моргнул, а потом облизнул губы и расплылся в неподражаемой улыбке:       — Боюсь, у меня нет такой силы воли.       Он стянул с себя куртку и сам набросился на парня, крепко обнимая и целуя со всей страстью, которая только могла присутствовать в его сердце. Ярослав не хотел идти в спальню, хотел Виктора прямо тут, в легком сумраке коридора. Он расстегнул ремень на брюках парня, дернул вниз ширинку и запустил руку прямо в трусы: Виктор каждый раз быстро возбуждался и начинал медленно таять в его руках. Сейчас с ним можно было делать, что душе угодно. Парень часто дышал, прижатый к стене, впивался пальцами в затылок, прижимая к себе крепче и впитывая поцелуи на шее. Ярослав вполне мог довести его до оргазма одной лишь рукой: неделя без секса, а затем внезапная ласка раздразнили обоих. Вот только этого все еще было мало: Ярославу хотелось познать с ним все. Он медленно опустился перед ним на колени, чего раньше никогда не делал. Смущения не было, только ненасытное желание завладеть разумом и телом парня окончательно и бесповоротно. Мягкое прикосновение губами к горячей головке, и Виктор протяжно застонал и заскрипел ногтями по обоям за спиной. Ярослав знал, насколько это парализует от наслаждения: Кира однажды показала ему, как умеет «работать ртом». И сейчас, вспоминая ее настойчивые движения, он скользнул влажными губами вдоль ствола и вернулся к головке. Затем снова и снова. Виктор еще до минета был близок к оргазму, а сейчас он дугой изогнулся ему навстречу, подрагивая и постанывая, и излился ему в рот. Это и отрезвило смелого Ярослава: он оторвался от парня, присел на колени и зажал губы ладонью, не зная, что делать. Виктор отреагировал сразу же.       — Пойдем! — он подтянул брюки, схватил его за руку и отвел в ванную. — Сплюнь, –откинул крышку унитаза и, пока Ярослав избавлялся от содержимого во рту, выдавил зубную пасту на щетку и подал ее изумленному парню. Ярослав не стал сопротивляться и принялся чистить зубы, а Виктор прикорнул к нему сзади и прижался к его спине. «Опять все слишком быстро произошло», — подумалось Ярославу. Не получается у них растянуть удовольствие подольше. Хочется всего и сразу. Ярослав сполоснул зубы, убрал щетку на место и выключил кран.       — Наверное, у меня плохо получилось, — неуверенно поинтересовался он. Руки Виктора сжали его крепче.       — Меня все устроило, — выдохнул он расслабленно. — К тому же мои бывшие любовники редко радовали меня минетом. С тобой я наконец-то понял, что значит заниматься полноценным сексом. Сам-то как? Понравилось доводить меня до оргазма таким способом или так себе?       — Между прочим, это ты потащил меня в ванную зубы чистить, — парировал Ярослав.       — Справедливый укор, — усмехнулся Виктор, — но я заметил твое замешательство и решил не мучить тебя в первый раз. А теперь я устрою тебе «ответочку». Пошли в спальню, — он схватил его за руку и потащил за собой.       — Какую еще «ответочку»?       — Оральную, Слава. Какую же еще?! В конце концов, не говори мне, что ты не возбужден. Все равно не поверю.       Парень уверенно усадил его на кровать, устроился у ног и принялся расстегивать ремень.       — Тебе же делали минет?       — Да.       — Кто именно? Кира или Лиза?       — Зачем тебе знать? — нахмурился Ярослав.       — От твоего ответа зависит, с каким усердием мне подойти к делу. Только и всего.       — Кира.       — М-м-м. Значит, мне придется постараться. Кира всегда была смелой. Так и знал, что у Лизы на такое кишка тонка.       — Она тоже делала, но только как прелюдию.       — Спасибо за доверие, а теперь откинься на спину и…       — Я хочу видеть.       Виктор взмахнул бровью и улыбнулся:       — Как пожелаешь. Я все равно не стесняюсь.       Он подался вперед, облизнул губы, затем лизнул головку и скользнул до самого основания. Нет, так глубоко Кира ему точно минет не делала. Ошеломленный Ярослав резко втянул в себя воздух и задержал дыхание, сжав покрывало в сильных пальцах. Какое-то время он и впрямь наблюдал, как Виктор плавно двигается вдоль ствола, не забывая поглаживать бедра или стимулировать член ладонью. Но потом земное притяжение все же потянуло его на покрывало, Ярослав опрокинулся на спину, прикрыл веки и запустил пальцы в мягкие волосы. Он прислушивался к приятным ощущениям и искусству ласки: как пляшет язык, с какой силой сжимают губы, что позволяет вбирать так глубоко — а потом мысли окончательно выветрились из головы, и он услышал свой непроизвольный стон. Виктор замер, судорожно сглатывая, а потом медленно оторвался от него и прилег рядом.       — Наконец-то я услышал твой стон, — проговорил он, рассматривая потолок.       — Разве?       — Да, ты всегда молчалив. Когда мы лицом к лицу, я еще могу понять, близок ты к разрядке или нет, а вот когда ты сзади… — он помолчал. — Могу я попросить об ответной услуге — не сдерживать стон, если я принимаю тебя сзади? Знаешь, мне ведь тоже нравится слышать, как тебе хорошо.       — Наверное, это привычка — быть сдержанным и тихим. Не в моих правилах стонать на всю квартиру, но если ты хочешь, я постараюсь не контролировать себя в минуты наслаждения.       — Я был бы тебе весьма благодарен, — он потянул покрывало вместе с одеялом, расправляя постель. — Давай разденемся и полежим рядом. Безумно хочу к тебе прижаться.       Они долгое время безмолвно нежились под теплым одеялом: Виктор прижимался к плечу Ярослава, а тот, в свою очередь, обнимал его рукой и смотрел перед собой. Вот снова — накатывает уже знакомая волна спокойствия и удовлетворения, тихого счастья и уюта. Веки сами собой закрываются, и нет страха, что, проснувшись, рядом никого не будет. С Виктором впервые появилось чувство уверенности в завтрашнем дне.       — Спишь?       Ярослав лениво поднял веки и улыбнулся:       — Задремал.       Виктор помолчал немного и произнес:       — Я вдруг понял, что ни разу не признался тебе в любви. По-настоящему. Не сказал об этом прямо, — он заглянул ему в глаза и добавил. — Я люблю тебя, Слава. Так сильно люблю, что мне порой становится даже страшно. Я впервые испытываю такое сильное чувство к другому человеку, и мне хотелось бы, чтобы ты знал: я всегда на твоей стороне. Я всегда и во всем тебя поддержу. Я не предам. Ты для меня самый светлый, самый прекрасный и самый любимый человек на Земле.       — Я бываю таким засранцем порой, — вздохнул Ярослав.       — Знаю, но и этого засранца я тоже люблю. Ядовитый он у тебя, но я как-нибудь научусь с ним справляться.       — Давай всегда разговаривать, Вик. Не умалчивать, не утаивать, не сидеть надутыми от обиды по углам. Если что-то не так, давай будем обсуждать это и выходить из щекотливой ситуации вдвоем. Вместе.       — Согласен. Очень хорошее предложение, — он улыбнулся и прижался к нему крепче.       — В этом году стукнет пять лет, как мы знакомы: за это время ты видел мои неудачные романы с девушками, ты писал мне письма, когда я был в армии, ты помог мне справиться с депрессией после аварии. Если так посудить, Вик, мы уже пять лет живем с тобой в настоящем гражданском браке, — тепло посмеялся он, Виктор усмехнулся в ответ.       — Наверное, ты первый человек, с которым мне удалось построить крепкие доверительные отношения. И я хочу их сохранить, потому что они важны для меня. Они для меня бесценны, Вик.       — Спасибо, Слава, — растрогать чувствительного Виктора, как всегда, особого труда не составило: он зажмурился, скрывая набежавшие слезы, и нежно обнял парня.       — Поэтому если тебе вдруг станет грустно, скажи мне об этом. Если я вдруг снова превращусь в злобного мудака, дай мне затрещину и приведи в чувство словесной тирадой. Я знаю, ты можешь. Твой телефонный разговор с Ренатом у меня до сих пор из головы не выходит.       — Забудь его сейчас же! Мне стыдно за тот разговор, — недовольно простонал парень.       — А мне — нет. Оказывается, ты в состоянии за себя постоять. И мне спокойно на душе от этой мысли. И вот, о чем я подумал сейчас: твой танец посередине зала, в высотке, в первый день нашего знакомства не прошел даром. Даже если ты тогда не пытался меня соблазнить, в чем я, признаться честно, сильно сомневаюсь, ты все-таки сумел меня соблазнить. Не сразу, конечно. Потребовалось целых пять лет, чтобы я признался самому себе: приватный танец от Виктора Романова затронул мое сердце. Ты меня покорил, Вик. Целеустремленный, энергичный, веселый, улыбчивый, задиристый, проницательный, — Ярослав скользнул губами к уху парня и прошептал. — Я люблю тебя всякого.       Руки Виктора сжали его еще крепче.       — Даже с моими паническими атаками?       — Даже с ними. С любыми другими несовершенствами тоже, Вик, потому что именно они делают тебя тобой.       Они долгое время целовались, пока в конце концов Ярослав не потянулся к тумбочке у кровати за пакетиком презерватива. И в этот раз все произошло очень нежно, без спешки и суеты. Они оба наслаждались близостью, нежностью, прикосновениями, поцелуями, пока оба не достигли пика удовольствия и не затихли в объятиях друг друга. Потом Виктор снова натянул рубашку, чтобы пробежаться до кухни, и принес в спальню помытый виноград. Он сидел на коленях Ярослава и кормил его виноградом прямо с руки, пока они продолжали беседовать на разные темы, а иногда он склонялся к лицу и осторожно проталкивал виноградинку ему в рот своим языком, дразня не то Ярослава, не то самого себя. Они рассуждали на тему празднования дня рождения Виктора, которому в этом году исполнялось тридцать лет. Тот упрямо сопротивлялся даже думать о том, что ему стукнет тридцатник, но когда Ярослав предложил вместе поехать в Москву к его родным, поутих и прислушался к его словам. На вопрос, что бы он хотел в подарок, он мило отшутился, что он его уже получил и ласково поцеловал его губы. Ярослав аккуратно сжимал его запястье там, где начинались бинты, и понимал, что как минимум один подарок он хотел бы ему подарить: поход к тату-мастеру, чтобы набить на руках какие-нибудь узоры, которые скроют некрасивые швы. В холодное время года парень мог спрятать их под длинными рукавами рубашек и свитеров, но летом он обязательно измучается в закрытой одежде. Постоянное напоминание о своей ошибке изводило Виктора, и Ярославу хотелось избавить его от неприятных мыслей. Что ж, позже он предложит ему такой вариант подарка, а если он откажется, то у него всегда есть телефон Амелии Эдуардовны: уж она точно сможет подсказать ему, что порадует ее горячо любимого сына.       — Ты говорил о Кире, что она сможет вернуться к балету, если попробует снова танцевать. А ты? Ты продолжишь заниматься аргентинским танго?       Виктор прожевал виноградинку и пожал плечами:       — Не знаю. Я так позорно проиграл в этот раз Ренату, что возвращаться туда нет ни малейшего желания.       — А как же реванш? Как же твое первое место? Ведь его все ждут, Вик. Я в том числе.       — Я уже получил свое первое место, — парень мягко ткнул Ярославу в грудь и улыбнулся. — Вот тут. Это самое важное и главное первое место в моей жизни.       — А если я скажу, что полечу на следующее соревнование с тобой? Буду в группе поддержки?       Виктор крепко призадумался и нахмурился:       — Тогда я буду нервничать еще больше. Ведь если именно ты увидишь мой провал, это для меня будет сильным ударом.       — Не смотри на вещи так пессимистично. А может наоборот? Зная, что я рядом и смотрю твое выступление, ты выложишься на все сто процентов. Будешь стараться, как никогда.       — И такое может быть. Не попробуем, не увидим. Значит, обсудим это в Москве на моем юбилее. Мама обязательно устроит очередное торжество, а Ромыч обязательно придет меня поздравить. Придумаем новую концепцию танца.       На следующий день Ярослав вернулся к фотосъемкам, а вечером отвез Виктора в студию на его первое занятие после длительного больничного. На прощание Ярослав обнял парня и уже по привычке ласково коснулся его губ, лишь мгновение спустя сообразив, что они не дома для проявления таких многоговорящих нежностей. Василий, тот самый ученик Виктора, понимающе улыбнулся ему и вернулся к зеркалу, продолжив упражнения на растяжку. «Я сделал первый шаг, — Ярослав смотрел, как Виктора обнимают ученики, встречая тренера с неподдельным энтузиазмом. — Хватит ходить на носочках, вокруг да около. Мы подходим друг другу. И точка. Я сумею сделать его счастливым, сумею поддержать его во всех начинаниях, убедить, что с этой минуты он больше не одинок. Рядом с ним я всегда буду знать, что меня ждут, что по мне скучают. И, самое важное, что я по-настоящему любим!»