Шаги на носочках

      Виктора вернули в палату спустя полтора часа: все еще такого же бледного, но более спокойного, чем когда увозили. Перебинтованные до локтя руки оказались привязаны к металлическим рукоятям больничной каталки эластичными бинтами, рядом везли капельницу. Парень не шевелился, смотрел в потолок и молчал. Только взглянув на беспокойного Ярослава, стоящего неподалеку, он повернул голову к тренеру и вяло пробормотал:       — Роман, почему он все еще здесь?       Мужчина оглянулся на Ярослава и произнес:       — Ты мешаешь ему восстанавливаться. Уходи!       Взбешенный Ярослав дернулся было в сторону Романа, но Кира удержала за руку и предупреждающе мотнула головой. Парень скрипнул зубами, наблюдая, как перед его носом хлопнули дверью палаты, не позволяя войти внутрь, чтобы убедиться в нормализации состояния друга.       — Как он может… — процедил он и нервно провел рукой по волосам.       — Не надо, Слава. Не лезь на рожон. Выгнать тебя он все равно не вправе, а Витя… просто сломлен сейчас. Его можно понять, но ты не ведись на слова. Это все говорится не от сердца, — она села на диван напротив палаты и облегченно выдохнула. — Главное, что он в порядке.       — Разве? — Ярослав всматривался в маленькое стеклянное окошко, наблюдая, как парню меняют капельницу и вкалывают в нее очередное лекарство. — Что они ему постоянно вливают?       Кира подошла ближе и заглянула в окошко:       — Сначала, наверное, чистили кровь от алкоголя и возможных токсинов. Сейчас, скорее всего, успокоительное, чтобы он не смог сопротивляться всем манипуляциям. — Что с ним будет дальше?       Кира пожала плечами:       — Я думаю, как только Роман оповестит о случившемся родителей, они купят им билеты в один конец, — она обвела коридор взглядом. — Здесь только VIP-палаты, поэтому мало посетителей и лишних глаз. Вряд ли они допустят, чтобы информация об очередной попытке суицида просочилась наружу.       — У него же здесь школа, ученики. Как они могут все остановить? — возразил Ярослав.       — Думаешь, сейчас это кого-то волнует? — фыркнула девушка. — Безопасность Вити — главная задача. Его снова скроют от мира, чтобы он смог забыть причины очередного стресса. Для этого им необходимо лишить его танцев, общения с сестрой и… с тобой. Последнее в первую очередь.       Ярослав смотрел, как Роман поднялся со стула и направился к двери. Парень отошел в сторону, пропуская его вперед. Мужчина закрыл за собой дверь и строго посмотрел на парня:       — Не заходи туда. Он только-только успокоился, возможно, даже уснет. Мне нужно позвонить его родителям и решить вопрос с перелетом, — он дернул пальцем перед его носом. — Повторяю — не смей туда входить. Прошу тебя по-человечески.       Ярослав снова сдержался от злобных реплик, которые беспощадно крутились у него на языке, и проводил мужчину негодующим взглядом. Как только Роман скрылся в дверях лифта, он дернул ручку двери на себя. Кира схватила его за плечо:       — Что ты делаешь?       — Я не позволю им увезти его, — решительно проговорил Ярослав и вошел в палату, мягко притворив за собой дверь. Санитары накрыли Виктора одеялом и включили телевизор на стене, чтобы переключить внимание отрешенного парня. Как только они остались наедине, Ярослав подошел ближе к кушетке и присел на стул. Виктор продолжал делать вид, что не видит его, и смотрел в экран телевизора пустым взглядом.       — Ты не ушел, — произнес он.       — Не ушел. Прости.       Ярослав придвинулся ближе и осторожно просунул руку под одеяло, нащупав холодную ладонь. Виктор не отдернул руки, только тяжело сглотнул и зажмурился.       — Как ты себя чувствуешь? Как твои раны?       — Болят.       — Тебе не дали обезболивающее?       — Дали, судя по тому, как меня вырубает сейчас.       Они помолчали некоторое время. Ярослав пытался подобрать нужные слова и не мог. Он чувствовал, что пожалеет, если будет молчать, если не скажет самые важные и нужные слова. «Мне будет трудно без тебя, Вик. Я не хочу, чтобы ты уезжал».       — Ты ведь понимаешь, почему я тебя гоню сейчас? — первым начал говорить Виктор.       — Мне безумно хочется быть рядом с тобой, но я знаю, что мне это не позволено. От одной только мысли об этом мне жутко больно. Мне больно на тебя смотреть. Ты должен уйти, если хочешь, чтобы я окончательно пришел в себя.       — Я не могу, Вик.       Виктор посмотрел ему в глаза:       — Почему?       — Хочу забрать тебя отсюда. Не могу смотреть, как тебя мучают.       — Разве меня сейчас мучают? Мучение начнется в Москве, когда мать найдет мне дорогущего психиатра, который залезет в мои несчастные мозги и сотворит из меня послушного зомби. Вот где начнется настоящий мрак. Боль, которую я сейчас ощущаю — ничто, по сравнению с тем, когда тебя ломают изнутри, внушая тебе то, что ты не хочешь о себе знать.       Ярослав склонился к его плечу и уткнулся в него лбом:       — Давай уедем отсюда. Я заберу тебя домой…       — Зачем? — Виктор поднял руку и ласково погладил парня по волосам. Ярослав даже вздрогнул от этого неожиданно нежного прикосновения и зажмурился, чувствуя, как снова набежали слезы. — Слава, я ведь сейчас для нас обоих стараюсь. Изо всех сил стараюсь, пойми меня, наконец. Как только я уеду, все твои терзания закончатся. Не нужно делать мне одолжение. Я ужасно хочу, чтобы ты вырвал меня из этого ада, но я совершенно не хочу, чтобы ты потом пожалел о своем решении. Если позже ты меня за это возненавидишь, лучше оставим все, как есть. У меня все постепенно пройдет. И чувства забудутся, если тебя не будет рядом, как напоминание о самых лучших днях в моей жизни…       — Я правда хочу забрать тебя отсюда! — Ярослав вскинул голову, не стесняясь показать свои слезы. — Это не мимолетная прихоть. Я тебя не отдам! И не дам тебя увезти!       — Ты эгоист! — грустно усмехнулся Виктор.       — Возможно, — парень быстро смахнул слезы. — Рядом со мной тебе станет лучше. Я позабочусь об этом. Ты однажды провел со мной целых два месяца, пока я не мог передвигаться. Я не имею никакого права бросать тебя сейчас. Я знаю, что виноват, поэтому именно я помогу тебе прийти в себя. Вик, просто скажи мне, чтобы я забрал тебя. Прямо сейчас. Но если ты и впрямь желаешь, чтобы я ушел, прогони. В этот раз я тебя послушаю и уйду, но прошу тебя, будь искренен, когда проговоришь эти слова.       Виктор отвернулся на несколько секунд в тяжелых раздумьях, а потом Ярослав почувствовал, как его ладонь сжали холодные пальцы. Парень посмотрел на него влажными глазами и тихо пробормотал:       — Забери меня отсюда.       Украсть Виктора из-под носа регистратуры и Романа оказалось настоящим квестом. Пока Ярослав освобождал друга из плена ремней и капельницы, Кира нашла инвалидное кресло, затем отвлекла внимание дежурных санитаров. Ярославу оставалось только усадить парня в кресло и незаметно увезти его с этажа. Виктор не мог передвигаться сам: он был слишком слаб и не имел при себе обуви. Стоя в лифте и держа перед собой рукоятку кресла, в котором сидел Виктор, Ярослав испуганно смотрел на циферблат лифта и молил бога о том, чтобы лифт нигде не остановился. Главное, чтобы они без приключений доехали до подземной парковки, а уж там до машины Ярослава почти рукой подать.       Двери лифта распахнулись: Ярослав выглянул наружу — никого.       — Отлично! — он вывез парня и тут же стащил с себя куртку. — Надень. Там холодно, а ты в одной пижаме.       — А ты? — спросил Виктор, помогая парню одеть себя.       — Я в свитере. Переживу. Мне нужно как можно скорее посадить тебя в машину и увезти. Пока Роман не очухался.       В машине Ярослав сразу же включил грелку: Виктор старался не подавать вида, что замерз, но его явно трясло. Ярослав быстро вырулил на трассу, вжал педаль в пол и помчался домой. «Вот и все! Я принял верное решение. Я не отдам этого парня. Никому не позволю причинять ему боль. И себе не позволю. С этой минуты — только забота. Только правда. Мне он дорог, я должен прямо сейчас признать это. От одной мысли, что его не будет рядом, мне становится тошно. Разве это не самое точное проявление моих собственных чувств к нему?!» Ему не хотелось себя убеждать. Он знал, что будет грубейшей ошибкой принимать желаемое за действительное, и пообещал себе подождать с выводами. Сейчас первостепенная задача — задержать Виктора в городе, а уж там они как-нибудь оба разберутся со своими чувствами и предпочтениями.       Припарковавшись у подъезда, Ярослав оглянулся на задремавшего друга и проговорил:       — Посиди в машине, я принесу тебе ботинки.       Он пробежался до квартиры и обратно, сам надел на босые холодные ноги парня носки и ботинки и помог ему доковылять до второго этажа. Виктор казался совсем вялым и уставшим, но перед тем, как лечь в постель, все же попросился в душ:       — Не могу лечь в постель в таком виде. Я весь пропотел медикаментами.       — А как же бинты?       — Они вроде водонепроницаемы, — он покрутил руки из стороны в сторону, — да и я долго плескаться не буду. Только смою с себя больничный запах. Поделишься одеждой и полотенцем?       — Конечно, — Ярослав снабдил его всем необходимым и в жуткой панике стоял под дверью ванной в ожидании. «У меня ведь там нет никаких режущих предметов? А бритва? Боже, Вик, скажи, что ты не хочешь завершить начатое! Скажи, что ты и правда хочешь только принять душ!» К тому времени, как Виктор выскользнул из ванной, Ярослав весь был на иголках.       — Что с тобой? — тихонько поинтересовался Виктор, видя его неподдельное волнение, а потом понимающе протянул. — А, вот оно что. Тебе больше не стоит волноваться об этом. Думаешь, я завершил бы начатое, зная, что ты за дверью? Ты бы снова спас меня. Так что в этом нет никакого смысла. Поможешь дойти до спальни? Кажется, теплый душ еще больше меня усыпил.       Ярослав довел его до кровати, расстелил постель и уложил парня под одеяло.       — Хочешь что-нибудь? Попить? Покушать?       — Нет, — Виктор укутался в одеяло и прикрыл веки. — Дико устал. Просто хочу поспать, — он все же открыл глаза и взглянул на Ярослава. — Спасибо, что увез меня. Я ненавижу больницы, не люблю врачей. Вне палаты я действительно поправлюсь быстрее всего.       — Я рад, что ты доволен, — улыбнулся Ярослав. — Лично меня до сих пор потряхивает из-за нашего побега.       Виктор усмехнулся и притих:       — Тебе бы тоже принять душ, — он указал на его свитер. Ярослав опустил взгляд и рассмотрел темные полосы и пятна. От крови. «Черт! Вик все время это видел???»       — Ох! — он судорожно стянул с себя испачканный свитер и виновато посмотрел на друга. — Прости…       — Это ты меня прости, — пробормотал тот. — Не думал, что именно ты найдешь меня в подобном виде. В прошлый раз меня нашла мать.       — Ты ведь в прошлый раз не…       — Нет, в прошлый раз я подготовился иначе: были варианты порезать вены или спрыгнуть с балкона. Но в том, и в другом случае я побоялся, что меня найдут с изувеченным телом. Подумал, каково будет родителям — увидеть меня таким обезображенным и решил просто наглотаться таблеток. Съел все, что нашлось в аптечке, и запил их коньяком, — Виктор тяжело вздохнул. — Мама нашла меня как раз в тот момент, когда я уже перестал блевать и начал вырубаться от опьянения. Если бы она меня не нашла, я бы просто захлебнулся рвотными массами.       — Вик, обещай мне, что больше не станешь… Прошу тебя.       — Не сегодня, хорошо? В прошлый раз мама заставила меня пообещать, когда мне все еще было плевать на собственную жизнь. Я легко пообещал — и вот результат. Я пообещаю тогда, когда пойму, что действительно совершил невероятную ошибку. Когда пойму, что все еще хочу жить. Это будет правильнее всего.       Ярослав закинул всю одежду в стирку, принял горячий душ и вернулся обратно в спальню. Виктор уже спал к тому времени: мирно дремал у края кровати, укутавшись в одеяло по самый нос. Ярославу не хотелось спать, но что-то не разрешало ему оставлять парня в одиночестве. Пускай и в его спальне: он все еще был на нервах, изучая свою комнату на предмет колюще-режущих вещей. Убедившись в том, что убиться здесь можно, только если умудриться засунуть пальцы в розетку, он осторожно прилег с другой стороны кровати и замер, рассматривая сквозь сумрак затылок парня. Сейчас ему было намного спокойнее: Виктор снова рядом. Парень, который смог принести в его жизнь столько счастья и столько боли одновременно… В кармане внезапно запел сотовый телефон, и Виктор недовольно поежился под одеялом.       — Черт! Прости, Вик… — Ярослав вынул телефон и посмотрел на экран. Виктор сонно оглянулся на него и поморщился из-за яркого света от экрана.       — Ромыч?       — Ага. Не буду отвечать.       — Лучше ответь. Он, наверное, места себе не находит, — вздохнул парень. — Представь, как он запаниковал, когда не обнаружил меня в палате.       — Ну хорошо, — он принял вызов и приложил трубку к уху. — Алло!       — Витя у тебя?! Отвечай живо!!!       — У меня.       — Вот же негодный мальчишка! — запыхтел мужчина. — Ты вообще понял, что совершил? На минуточку — кражу пациента из больницы! Да я на тебя в суд подам, засранец!       — Ну и подавайте. Мне все равно, — буркнул Ярослав. Виктор взял из его руки трубку и проговорил:       — Роман, я в порядке. У Славы мне будет намного спокойнее… Значит, привезите сюда все лекарства и капельницу. Я не вернусь в больницу. Мне там плохо. Слава позаботится обо мне… Да, я в порядке. Небольшая слабость, но скоро это пройдет. Мне нужно подремать… И как она?.. А отец?.. Ясно, хорошо. Я сам извинюсь перед ними… Нет, сегодня не приезжай. Езжай домой и отдохни. Я столько проблем причинил тебе сегодня. Прости… Спасибо, Роман. И тебе спокойной ночи.       Виктор вернул телефон и тяжело вздохнул, смотря перед собой.       — Как твои родители? — спросил Ярослав.       — Папа в шоке, мама долго плакала, едва смогла успокоиться к концу разговора с Романом. Он молодец, уверил ее в том, что все не так страшно, как слышится на первый взгляд. Знает, что мама обязательно навоображает лишнего, — он помолчал и добавил. — Но на самом деле… я резал наверняка… глубоко… Сейчас вспоминаю и думаю, в каком же диком отчаянии я был. Я даже подготовил костюм для похорон, вынул все свои документы, написал записку. В прошлый раз я ничего из этого не стал делать. Тогда был внезапный порыв, но в этот раз… я тщательно подготовился. Я не хотел жить. Пытаюсь поймать тот настрой, в котором все затеял, — он мотнул головой, — но почему-то не могу.       — И не надо!!! — Ярослав резко притянул парня к себе и прижал к груди. — Не вспоминай! Что было, то прошло.       Виктор удобнее устроился в его объятии и осторожно спросил:       — Уверен, что тебе будет удобно так спать?       — Уверен, — Ярослав уткнулся лицом в макушку парня и вздохнул. — Пока чувствую твое теплое дыхание, буду спокоен.       Они проспали так всю ночь и утро — вместе, держа друг друга в руках. Ярослав не мог оторваться от парня: просыпаясь среди ночи, он внимательно прислушивался к его глубокому ровному дыханию и снова проваливался в сон. Виктор не отлипал от него, пытаясь перестать дрожать в его горячих объятиях. Иногда его трясло сильнее, и Ярослав поил его горячим молоком и накрывал поверх одеяла еще и покрывалом. Как только парень согревался и переставал дрожать, он проваливался в крепкий сон. Ярослав осторожно проверял перебинтованные запястья, боясь, что мог ночью случайно задеть раны, а потом ласково прижимал теплую ладонь к своей груди и успокаивался. Они часто спали вместе в одной кровати, но сегодня их близость дошла до опасного предела. «Я забрал его из больницы, не в силах расстаться и поставить в нашем общении окончательную точку. Значит ли это, что я готов перейти на новый уровень? Я ведь ни черта не смыслю в подобных отношениях, а Вик наверняка ждет от меня первого шага».       Из-за пережитого стресса они проснулись уже после обеда, от продолжительного звонка в дверь. Сонный Ярослав оставил Виктора нежиться под теплым одеялом, а сам прошлепал до коридора и толкнул дверь:       — Ты почему не открываешь?       Роман нагло шагнул внутрь, и вслед за ним в коридор заскочила стройная блондинка:       — Где он?       Ярослав сразу же понял, кто перед ним: красивые заплаканные зеленые глаза и пшеничного цвета волосы — это могла быть только мать Виктора. Амелия Эдуардовна. «Как?» — только один вопрос. Ярослав в шоке указал на спальню, и женщина, сбросив ботильоны, быстрым шагом направилась в комнату.       — Она прилетела ближайшим рейсом, — вздохнул Роман и закрыл за собой дверь.       — Пусть поговорят наедине.       — Она не будет его отчитывать? — беспокойно спросил Ярослав. — Он вроде только-только пришел в себя.       — А, по-твоему, с такими заплаканными глазами, после восьмичасового перелета ей хватит сил его отчитать? — мужчина махнул рукой, топая на кухню. — Налей кофе, пожалуйста. Всю ночь глаз не сомкнул. Сердце выпрыгивало. А вы как тут? Поспали хоть немного?       — Да, и очень даже крепко, — Ярослав включил чайник и поставил перед мужчиной кружку и банку кофе. — Он вчера был очень слаб, а я… я дико перенервничал.       — Ты уж извини, что я вчера на тебя наехал, — мужчина поднял на него спокойный взгляд. — Я был не прав, и меня некому было остановить. Если бы с Витей что-то произошло, Амелия мне этого не простила бы. Да я бы сам себе не простил. Моя задача — учить этого красавца и присматривать за ним. Знаешь, как я стрессанул, когда ты мне позвонил? Как только инсульт не схватил, ума не приложу.       — Я понимаю, — кивнул головой Ярослав и сел напротив.       — А ты молодец, не растерялся. Быстро сообразил, что надо делать. Если честно, я не представляю, как сам отреагировал бы, увидь я парня в ванной…       — Это было страшно, — пробормотал Ярослав и опустил голову. — Он приготовил костюм, документы, прощальную записку. Именно по ней я понял, что он сделал, и начал искать его по всей квартире. Я боялся, что опоздал…       Роман обхватил его трясущиеся пальцы и сжал в теплых ладонях:       — Чудо уже то, что ты поехал туда. Спасибо, — он отодвинулся от парня и заварил себе кофе. — У меня только один вопрос. Как ты открыл дверь?       — У меня есть ключи.       — От его квартиры?       — Да, а у него от моей.       — Да уж, и после этого вы все еще друзья? — фыркнул Роман и отпил кофе. — Вы уже как минимум семейная пара. Спроси у меня, кто из моих друзей имеет ключ от моей хаты. Ответ — никто, ибо нехрен.       Ярослав тепло усмехнулся в ответ. Их отношения — за гранью понимания, это Ярослав уже давно уяснил. Виктор — один такой на свете. Преданный друг, опытный танцор и просто красавец-гей и сладкоежка.       На кухне появилась Амелия. Ярослав подскочил было со стула, но Роман толкнул его обратно и уступил ей место.       — Обслужи даму, а я пока поговорю с Виктором.       Ярослав кивнул головой и посмотрел на поникшую женщину. Она устало откинула волосы с лица и слегка хлопнула себя по щекам:       — Засыпаю.       — Кофе?       — Нет, — она мотнула головой. — Просто чаю. Есть зеленый?       — Есть. С жасмином. Любимый чай Вика. То есть Виктора.       Ярослав не знал, стоит ли при матери Виктора называть его привычным именем.       — С жасмином? Он его пьет? — с надеждой уставилась на него женщина, а потом тепло улыбнулась. — Надо же… А всегда говорил, что зеленый чай — это гадость.       — Не верьте ему. Если он не пьет кофе по утрам, то пьет зеленый чай с жасмином.       — Откуда ты это знаешь?       — Ну, — протянул Ярослав. — Мы какое-то время жили вместе.       И он рассказал ей про их совместное житье после аварии и после разрыва с Лизой. Наверное, ему действительно требовалось проговорить вслух все, что происходило между ними в те дни, потому что с каждой минутой он понимал, как же они подходят друг для друга, насколько терпеливо относятся к привычкам и недостаткам. Амелия слушала его, не перебивая, словно с каждым новым произнесенным словом, новой историей восстанавливала с сыном незримую связь. К тому времени, когда Ярослав закончил рассказ, казалось, они оба многое поняли.       — Ты очень дорог моему сыну, — проговорила женщина, глядя ему в глаза. — Я теперь понимаю, почему ты ему понравился. Ты и Витя — это словно я и мой муж. Знаешь, Витя очень похож по характеру на отца — добрый, отзывчивый, мягкий. А ты… ты больше похож на меня: прямой и осторожный, но с тем же заботливый и искренний.       — И каково на самом деле жить вместе таким парочкам? — поинтересовался Ярослав с улыбкой.       — Не всегда все солнечно, — задумчиво проговорила Амелия, — но уж точно всегда стабильно. Муж не может долго на меня злиться, а я люблю его за понимание и проявление снисходительности в мой адрес, — она усмехнулась. — Взаимовыгодное сотрудничество.       — Расскажите, почему Вик стал танцевать? Это был его выбор?       — Догадываюсь, откуда такие вопросы.       — Прошу, не выдавайте меня, — виновато улыбнулся Ярослав.       — Не буду. Витя всем говорит, что я заставила его идти по своим стопам, — Амелия отпила чаю и продолжила. — Пока Витя был малышом, я частенько брала его с собой на репетиции. Первое время он стеснялся всех вокруг, а потом начал проситься вместе со мной на каждую репетицию и тренировку и копировать движения моего партнера у зеркала. И однажды я спросила у него, хотел бы он научиться танцевать. Он кивнул головой. Вот и вся история. Сначала я записала его на аэробику для детей дошкольного возраста, а уже в школе он начал заниматься танго. Сначала любопытства ради, а потом профессионально, потому что проявился настоящий талант. Он частенько ленился, поэтому мне приходилось быть жесткой и беспринципной, иначе танцора из него не получилось бы. Я вложила в него все силы. Он настоящий самородок в аргентинском танго, который совершенно не конкурентоспособен. Он любит танцы, но не хочет использовать свое умение в соревнованиях. Вот и школу танцев открыл, потому что там не нужно соревноваться. Там нужно быть командой и танцевать ради удовольствия. Мой сын повсеместно ищет удовольствие, тепло, уют, а если не находит… — она вздохнула, — то срывается.       — Вы ведь не заберете его домой?       Глаза Амелии опасно сверкнули:       — А что ему здесь ловить? Есть ли хоть одна причина, по которой он должен здесь остаться в таком состоянии?       — Есть. Я.       Она некоторое время изучала его внимательным взглядом, а потом все же проговорила:       — Роман сказал, ты даже не гей. Витя никогда не позволял себе влюбиться в гетеросексуала. Видимо, ты его крепко зацепил, раз подобное произошло. Хочешь сказать, что если он останется, то ты…       — Я пока ничего не могу сказать. Вы правы, я натурал, и я совершенно ничего не смыслю об отношениях геев. Но Вику хочется быть со мной, и я тоже… не хочу с ним расставаться навсегда.       — Ты не должен давать ему ложную надежду, — нахмурилась женщина. — Это окончательно его убьет.       — И не собираюсь. Мне… нужно тщательно все обдумать, — Ярослав потер потные ладони о колени. — Но для меня важно, чтобы Вик в этот момент был рядом со мной.       — Вик? Почему ты его так зовешь?       — Потому что мы так условились, — улыбнулся Ярослав. — Ему нравится.       — Мне кажется, ты сам еще не до конца понимаешь, как он тебе нравится, — женщина поднялась со стула и тяжело выдохнула. — Мне нужно отдохнуть. Поеду домой.       Ярослав мгновенно спохватился: душевая все еще не прибрана, а костюм и записка лежат на постели.       — Прошу вас, лучше отдохните у друзей. Не надо ехать в квартиру Вика сегодня.       — Почему? — она тут же вздрогнула и приложила ладонь к губам. — Господи, там…       — Подождите минуту, — Ярослав быстро пробежался до спальни, где Роман беседовал с Виктором, и осторожно прикрыл дверь, чтобы мать друга ничего не расслышала. — Вик, твоей маме надо где-то отдохнуть, но в твоей квартире…       — Только не в моей квартире!!! — выпалил он и резко присел на кровати. — Роман, забери ее к себе.       — Она же замужняя женщина, — внезапно покраснел мужчина. — Как я потом Лешке это объяснять буду?       — Всего на день, — взмолился Ярослав. — Я съезжу домой к Вику, приберусь там и тут же вам отзвонюсь.       Делать было нечего: мужчина не особо обрадовался подобному исходу, но все же дал согласие на одну ночевку.       — Везти Амелию в свой хламовник… — он покачал головой. — Знал бы, лучше бы устроил ночную уборку вместо безуспешной попытки выспаться.       Ярослав самостоятельно съездил домой к Виктору: ему потребовалось все мужество, чтобы снова войти в квартиру и пройти тот же путь от начала до конца. Сначала он все убрал с кровати: документы в сервант, телефон, ключи и паспорт взял с собой, чтобы передать Виктору. Костюм, по настоятельной просьбе Виктора, он аккуратно сложил в чехол и повесил рядом с мусорным баком. Виктор сказал, что больше никогда не сможет надеть этот костюм, и попросил поступить с ним точно так же, как однажды поступил со своей одеждой после поездки к Ренату в гостиницу. Ярослав не стал сопротивляться желанию друга: если бы Виктор не попросил его об услуге, он бы, наверное, сам избавился от костюма, словно подхватив то же состояние и отношение к одежде, как и Виктор.       Душевую он отмывал тщательно и долго, а потом присел на табурет и пытался выбросить из головы воспоминания о лежащем в розовой воде Викторе, заменив их новыми — чистая душевая со свежими полотенцами и белоснежным полом. «Я мог не успеть, — думал он, закрывая дверь на ключ. — Но раз уж я успел, значит, судьба дала мне новый шанс — продолжить общение с этим парнем на другом уровне…»       Когда он вернулся домой, Виктор снова сладко дремал в постели. Синяки под глазами не пропали, бледность с лица не сошла. «Надо покормить его. Он ведь со вчерашнего вечера ничего не ел».       Когда в дверь позвонили, Ярослав едва не выругался: «Да что ему еще надо? — тут же подумал он о Романе, топая в коридор. — Расстались пару часов назад. Не дают Вику отоспаться по-человечески».       — Да? — рявкнул он в домофонную трубку.       — Здравствуйте, — на том конце были слышны разные голоса, и только один — мужской подростковый, говорил громче всех. — Мы пришли к Виктору Алексеевичу. Вы можете нас пропустить?       «Нас?» — не сразу понял Ярослав, нажимая кнопку, но стоило ему распахнуть входную дверь, как все тут же встало на места. Напротив него стояла группа Виктора — ученики из танцевальной школы.       — Как вы узнали, где он? — в шоке выдохнул Ярослав, разглядывая беспокойные лица.       — Позвонили его тренеру, — отозвался молодой парень и поднял пакеты вверх. — Мы пришли его поддержать. Роман Романович сказал, что он заболел после проигрыша. Мы сейчас его быстро поставим на ноги.       «Роман не сказал им правду», — Ярослав шумно выдохнул и впустил их в квартиру.       — Проходите в зал, — он указал им направление. — Если нужны тарелки и кружки — все на кухне. Я пока подготовлю Вика… Виктора Алексеевича.       Он даже смог улыбнуться, впервые назвав друга так официально. Пока гости суетились в зале, сервируя стол, Ярослав заглянул в спальню и мягко потряс спящего Виктора за плечо:       — Вик, просыпайся. К тебе пришли.       Парень сонно потер глаза и потянулся:       — Снова Роман?       — Нет. На этот раз твои подопечные. Ученики.       Виктор в шоке уставился на него, не веря собственным ушам:       — Что? Как они узнали твой адрес?       — Добрый Роман указал им путь.       Виктор присел на постели, боязливо поглядывая на дверь:       — Как я выйду к ним? Они же… если увидят мои руки…       — Погоди! — Ярослав подскочил к шкафу и вынул рубашку с длинными рукавами.       — Накинь. Скроешь бинты.       Виктор вяло натянул на себя рубашку и совсем поник:       — Я не справлюсь, — он мотнул головой. — Не смогу посмотреть им в глаза…       — Пойдем, — Ярослав помог парню нацепить тапочки и повел его к двери, поддерживая за руку: парень все еще был слаб. — Тебе необходимо их поприветствовать. Они приехали сюда, всей группой. Думают, что ты задепрессовал после проигрыша. Пусть так и думают. К тому же, они привезли кучу еды, а тебе уже пора чем-нибудь подкрепиться.       Они медленно вышли в зал, и их тут же обступили со всех сторон:       — Виктор Алексеевич! Вы как?       — Все нормально?       — Что-то болит?       — Вы совсем бледный! Так осунулись…       — Мы привезли разных вкусняшек.       — Вы любите китайскую еду?       — А я роллы привезла. С угрем. Любите роллы?       — А пиццу?       — Какая пицца, идиот! Нашему тренеру надо блюсти фигуру, чтобы побеждать на турнирах!       Оцепеневший Виктор, казалось, совсем потерялся и был готов рухнуть перед ними в голодном и нервном обмороке. Он не проронил ни слова: так и не смог открыть рта, чтобы поприветствовать подопечных. Ярослав осторожно усадил его на диван, присел рядом и кивнул на роллы:       — Давайте накормим вашего тренера, а то он из-за болезни и усталости совсем аппетит потерял.       Ему тут же передали упаковку роллов и палочки.       — Или нужна вилка? — беспокойно спросила девушка.       — Ты же умеешь есть палочками? — обернулся на друга Ярослав и замер. Виктор держал в дрожащих руках тарелку роллов и плакал.       — Простите меня… Я ведь о вас совсем не подумал, — пробормотал он и всхлипнул. — Боже, как вы теперь будете обо мне судить?       Ярослав понимал, о чем говорит парень, но остальные явно придали его словам иной смысл.       — О чем вы, Виктор Алексеевич! — молодой парень тут же присел у ног своего любимого тренера и ласково улыбнулся. — Да ладно! Черт с ним, с этим проигрышем! Выиграете в следующем году. Вы уже до второго места доходили, значит, и первое получите без труда. Просто это был не ваш день — вот и все.       «Какое разумное объяснение!» — улыбнулся Ярослав, наблюдая, как все осторожно обнимают растроганного Виктора и бормочут ободряющие слова. Это очень хорошо, что они приехали его навестить. Еще один немаловажный пазл жизни Виктора, от которого он почти отказался.       Ярослав жевал пиццу и смотрел на без умолку болтающих гостей: они наперебой рассказывали своему тренеру, что собирались в парке и пытались придумать поздравительный танец. Они так преданно ждали Виктора назад в город, что могли продемонстрировать танец прямо здесь, в зале. Но потом мнения разделились: кто-то был не готов, кто-то считал, что для их совершенных движений слишком мало места в зале двухкомнатной квартиры. Виктор грустно улыбался, слушая их и не перебивая. Эмоциональный шок подточил последние силы, хоть он и съел предложенные роллы. Ярослав прижал засыпающего парня к плечу и приложил палец к губам: в зале резко наступила тишина. Он поднял Виктора на руки, и тот тут же очнулся:       — Нет, я не сплю!       — Спишь, — Ярослав занес его в спальню и уложил в постель. — Еще наговоритесь. Они теперь знают, где тебя найти. Приедут еще раз.       — Ты позволишь? — в надежде пробормотал Виктор.       — Конечно, — по-доброму усмехнулся Ярослав. — Мне понравилась их компания. Отдыхай.       Он притворил за собой дверь и заметил, как все тут же засуетились в зале, собирая использованные приборы и тарелки. Девушки пошли на кухню мыть посуду, а парни собрали мусор и тут же вынесли его. Ярослав только удивленно улыбался, радуясь тому, какие замечательные ученики у Виктора — вежливые, добросовестные, заботливые. Прибравшись, они все попрощались и вышли за дверь, только тот самый парень, который говорил с Ярославом в домофон, крикнул друзьям вслед, что догонит, и повернулся к Ярославу:       — Я ведь могу к тебе на «ты»? Мы вроде почти ровесники.       Он словно специально выжидал момент, чтобы остаться наедине.       — Можно, — не стал сопротивляться Ярослав. Парень явно был младше его лет на пять, но почему-то не хотелось его мучить.       — Василий.       — Ярослав.       Они пожали друг другу руки, и Василий осторожно поглядел в сторону спальни:       — Он ведь не заболел, да? Тут нечто иное.       Ярослав не ответил, опасаясь, что сейчас не тот случай, чтобы сплетничать. Все родственники Виктора желают оставить инцидент в тайне.       — Не молчи. Я не глупый мальчик, — нахмурился Василий. — У него ведь повязки на запястьях. Я заметил, хоть он и пытался скрыть их под рукавами рубашки. Просто скажи, он… что-то с собой сделал? Да хоть кивни…       Ярослав тяжело вздохнул и кивнул. Василий опустил грустный взгляд, а потом вдруг сурово взглянул прямо в глаза Ярославу:       — Почему он у тебя? Почему не у себя дома? Я знаю его адрес. Ты его парень?       — Нет.       — Тогда давай я сразу все объясню, чтобы потом без обид. Да, я намного младше него и опыта у меня маловато, но такого замечательного человека, как Виктор Алексеевич, я никогда раньше не встречал. Как только он поправится и приедет в студию… я… — он запнулся, в смущении отвернувшись, и Ярослав понял все прежде, чем тот произнес вслух. Молодой мальчик, по уши влюбленный в тренера. — Я стану его стеной, его опорой. Я вижу, как ему тяжело быть одному. Научусь по ходу дела. Одарю его лаской и уютом. Если он, конечно же, примет мои чувства… А если не примет, — он снова перевел строгий взгляд на молчаливого Ярослава. — Ты хоть немного понимаешь, какое сокровище лежит сейчас в твоей постели???       Ярослав тепло улыбнулся и кивнул:       — Кажется, начинаю понимать.       — Боже! — фыркнул Василий. — Короче, я тебя предупредил. Он больше не должен страдать. Если ты не сделаешь первый шаг, его сделаю я. Бывай!       Парень выскользнул за дверь прежде, чем услышал слова прощания, а Ярослав проводил его теплым взглядом и с усмешкой захлопнул дверь. Посторонние люди, с которыми он успел сегодня познакомиться, так легко признаются в любви красавцу-блондину, искренне желают ему добра и счастья. «И только я все еще хожу в сомнениях…» Ярослав вернулся в спальню: Виктор лежал на боку и смотрел на него мокрым взглядом.       — Я думал, ты уже спишь, — Ярослав тут же подскочил к нему и погладил его по голове. — Вик, что с тобой?       — Я совсем о них не подумал, Слава, — тихо всхлипнул парень. — Какой пример им подает их тренер, если после проигрыша хватается за нож?       — Они не знают об этом.       — Я знаю про это! Я! Я почти их подвел. Что было бы с ними, узнай они, что их тренер умер? Да еще и покончил с собой. Когда в прошлый раз я решился на это, у меня были только родители. Я подвел только их. Но сейчас… Я подвел родителей, Романа, Леру, тебя и десяток замечательных учеников, которые искренне ждали меня после соревнования, — Виктор вдруг присел на постели, мужественно вытер слезы и посмотрел на парня теплым взглядом. — Я обещаю, Слава, вот теперь точно обещаю, я больше не сделаю подобной ошибки. Никогда! Клянусь! Я обещаю! Что бы ни случилось, я решу проблему иначе. Я найду выход.       Ярослав крепко обнял его и погладил по голове:       — Следующего раза не будет. Потому что я всегда буду рядом с тобой.       Виктор в надежде заглянул в его глаза:       — Это значит…? — и запнулся, не решаясь продолжить мысль.       — Я пока не знаю, что это значит и насколько далеко готов зайти, Вик, — честно признался парень. — Дай мне время. Я понимаю, что для тебя каждая минута — словно пытка, но я хочу окончательно разобраться в себе. Для меня это очень тяжелый выбор, несмотря на то, что ты действительно самый дорогой и близкий человек в моей жизни.