Зеркальный ужас

      Юноша сидел на краю кровати, просматривая на планшете техническую карту своего напарника Джи. Генри никогда ранее не занимался починкой роботов, да и все его познания в робототехнике ограничивались несколькими лекциями, так что он не понимал, почему вдруг тринадцатый захотел, чтобы его поломкой занимался именно он.       Парень немного нервничал, прочитывая несколько раз одну и ту же строчку: «Для открытия механизма необходимо отступить на три сантиметра вниз от самой верхней точки плечевого сустава и умеренно надавить». У Генри не было никаких догадок насчёт того, где же находилась эта самая точка, и он также не представлял, что означало «умеренно надавить».       — И кто составлял эту инструкцию? — проворчал юноша.       — Фредерик, кто же ещё? — Джи произнёс это с небольшим удивлением, словно не понимал, как можно задавать настолько глупые вопросы.       — Он мог бы сделать к инструкции какие-нибудь зарисовки, — вздыхая, продолжал Генри. — Я ничего не понимаю. Как у тебя механизм открыть?       — А мне откуда знать? — тринадцатый был немного раздражён, ведь он сидел на полу уже битый час, а его пилот так и не приступил к ремонту.       — Может, всё же в мастерскую сходим? — с надеждой предложил парень.       — Нет. Раз уж взялся меня ремонтировать, то доводи до конца, — он хотел скрестить руки на груди, как обычно поступал в похожем настроении, но вторая рука по-прежнему не работала.       — Я взялся? — с удивлением спросил Генри. — Я твои капризы выполняю, — он снова вчитался в технологическую карту. «Найти высокую точку. Умеренно надавить».       Юноша рассматривал спину Джи от лопаток до самой шеи и сам для себя определил нахождение той самой загадочной точки. Пару минут ему понадобилось на раздумья, прежде чем он нажал большим пальцем на основание шеи Джи.       Раздалось глухое шипение, которое бывает при освобождении воздуха, когда, к примеру, кто-то спускает шину или сдувает надутый шарик. Под затылком образовался хорошо заметный шов, уходящий к подбородку и обходящий голову по кругу. Генри сразу понял, что он сделал что-то не так, нажал явно не в том месте. И он понял это ровно за секунду до того, как голова Джи упала прямиком ему в руки.       — Ты что натворил?! — завопил тринадцатый. — Верни её на место!       — Как странно, — он приподнял голову робота на уровне своей. — Не знал, что она у тебя тоже снимается, — парень слегка покачал её. — Тяжёлая. Килограмм десять весит точно.       — Ты издеваешься, да?! — он продолжал горланить разъярённым голосом. — Верни всё как было!       — Да ладно, не кричи ты так, — Генри тихо засмеялся. — Поднял тоже крик на пустом месте.       Парень вернул голову робота на прежнее место, поворачивая её до характерного щелчка. Он понятия не имел, что возвращать снятую часть необходимо именно таким образом, и сделал это инстинктивно. Генри даже не обратил внимания, что Джи уже принялся мотать головой из стороны в сторону, и продолжил вчитываться в техническую карту. Робот же немного удивился, потому что с установкой головы у парня не возникло сложностей, словно он уже подобным занимался. Вот только ремонт руки ему почему-то давался с трудом.       Прошло ещё порядка получаса, прежде чем Генри сообразил, как открывается суставный механизм. Он осторожными движениями, точно хирург во время операции, небольшим пинцетом отделил от конструкции несколько сломанных деталей и отложил их в сторону. Пилот не особо спешил с ремонтом, словно предчувствовал предстоящий нехороший разговор. Или же он просто ощущал угнетённое настроение своего напарника, который всё это время прокручивал в голове трагическую весть, что необходимо было донести до Генри. Парень внимательно осматривал запчасти, сложенные в одном из ящиков, которые ему предоставили из тлалокской мастерской, после чего нашёл среди них необходимые. Он осуществлял ремонт неторопливо, неосознанно оттягивая время.       — Я чувствую, что тебя что-то тревожит, Джи, — вновь заговорил Генри. — Я неправильно подключил сустав?       — Нет, с ним всё в порядке, — робот пошевелил плечом. — Я просто не знаю, как тебе сказать.       — Сказать что? — он был взволнован и напуган одновременно.       — Уильяма убили, — робот хотел придать своему голосу серьёзный тон, но в словах прозвучала заметная дрожь.       — Тебе кажется, что это смешная шутка? — угрюмо спросил парень.       — Я знаю, что у меня ужасный характер, что я часто веду себя не лучшим образом, но даже я никогда не стал бы так с тобой шутить, — тринадцатый сильно нахмурился. — Думаешь... — он обернулся к Генри резким движением, очень для него характерным, и хотел возмутиться по поводу недоверия с его стороны, но увидел перед собой беззвучно плачущего юношу. Слёзы по его щекам скатывались тонкими ручейками, что обрывались на подбородке и круглыми каплями падали на руки парня. — Ты плачешь? — испуганным голосом спросил Джи.       — Ты на меня донесёшь из-за этого? — шмыгая носом, пробормотал Генри.       — С ума сошёл? Зачем мне рассказывать об этом? — он всё с тем же испугом смотрел на своего пилота. — Прости меня.       — За что ты извиняешься?       — Я не понимаю, что ты чувствуешь, — робот мягко провёл указательным пальцем по щеке юноши, собирая его слёзы. — Но я хочу понимать, — он наблюдал, как капля расползалась по его ладони.       — Тебе можно только позавидовать, что ты не чувствуешь боль, — Генри стёр руками слёзы. — Я пройдусь, — он неторопливо поднялся.       — Можно с тобой? — Джи вскочил вслед за ним.       — Нет, — он всё ещё шмыгал носом. — Не обижайся, пожалуйста. Я скоро вернусь.       — Если ты спустя десять минут не вернёшься, то я пойду тебя искать, — уверенно заявил Джи.       — Да, хорошо. Значит, у меня есть целых десять минут, — он слабо улыбнулся одним уголком губ, прежде чем выйти из комнаты.       Юноша бесцельно бродил по коридорам жилого этажа. Это было единственным занятием в Тлалоке, которое можно было сравнить с небольшой прогулкой. Конечно, её нельзя было назвать особо интересной, потому что стены крепости ничем не отличались на каждом этаже и были выучены Генри ещё в первые годы жизни. Десяток шагов вперёд, поворот направо, бесконечная череда белых стен, белых полов, и этот ряд ламп, имитирующих солнечный свет. Парень так и продолжал бы бродить, если бы ноги не привели его к тлалокскому храму. Он не был религиозным человеком, никогда не верил в существование каких-либо высших сил, но сейчас ему как никогда раньше хотелось подойти к одному из церковных зеркал и просто спросить: «Какого чёрта?».       — Рад тебя видеть, Генри, — Иэн практически всё своё время находился в храме и всегда общался с прихожанами, поэтому не мог оставить юношу без внимания. — Что-то произошло?       — Можно с Вами поговорить? — он держался из-за всех сил, чтобы вновь не заплакать.       — Конечно, — жрец указал рукой в сторону исповедальни, что расположилась вдоль одной из стен.       Юноша удобно устроился на лавке, стоящей в этой миниатюрной комнате, мужчина же разместился в соседней. Сейчас их обоих разделяла стена, в которой было проделано небольшое окошко. Жрец его приоткрыл.       — Что тревожит тебя? — мягким мелодичным голосом начал Иэн.       — Тогда Вы сказали, что Уильяму нужно оставаться в Тлалоке, — он снова зашмыгал носом, едва сдерживая слёзы. — Вы знали, что он погибнет?       — Мне жаль, Генри, — со вздохом ответил Иэн. — Я только предполагал такую возможность. Я не знал.       — Вам об этом сказал Великий Ум? — парень потирал руками глаза.       — Да, — в его голосе звучало искреннее сожаление. — Я хотел предотвратить самое ужасное.       — Но ничего не получилось, — и слёзы снова покатились из глаз. — Я пришёл сюда не для того, чтобы в чём-то Вас обвинить. Я просто, — из-за текущих слёз ему стало не хватать воздуха, и он часто делал вдохи, — хочу знать. Кто? Кто это сделал?       — Ты думаешь, что я мог бы это знать? — Иэн не сталкивался ранее с такими чувствами тлалоканцев и не до конца понимал, чем он может помочь.       — Я думаю, что Великий Ум может знать.       — Тогда почему не спросишь у него сам?       — Потому что я в него не верю.       — Но тем не менее, ты пришёл сюда и хочешь его помощи.       — Потому что Вы в него верите, — вытирая руками слёзы, он умудрился растереть глаза до покраснения. — Вы ведь сможете помочь?       — Для тебя это важно? — мужчина взглянул через окошко на заплаканного юношу.       — Очень, — теперь он принялся потирать нос.       — Тогда я постараюсь помочь тебе, — он отвёл свой взгляд от окна, уставившись в зеркало, висевшее перед ним. — Я не могу обещать, что он откликнется.       — Вы хотя бы попытаетесь, — он вышел из исповедальни.       Иэн шумно вздохнул. В это время он ещё не знал, успел ли Джек спасти детей или нет, и потому был крайне опечален известием о смерти Уильяма.       — Значит, не успел? — тихим тоном спросил жрец.       — К сожалению, не успел, — отозвался мужской голос.       — А девочка? — он старался говорить как можно тише, словно боялся, что кто-то услышит его.       — Девочка жива, — ответил голос.       — Почему не смог спасти Уильяма?       — Скажи ему, чтобы часы сверил. Потому что я дал ему точное время.       — Может, ему нужно было прийти раньше?       — Если бы он пришёл раньше, то ловушки бы сработали на него, — с раздражением продолжало божество. — А тебе бы этого точно не хотелось.       — Не хотелось, не хотелось, — отозвалось эхо.       — Я бы тебе это точно не простил.       — Да я знаю, — фыркнув, продолжал он. — Ты ведь до сих пор ему ничего не рассказал.       — Что именно я не рассказал? — с недоумением спросил Иэн.       — Например, что ты влюбился в этого миктланца?       — Ты снова начинаешь этот разговор? — он негромко засмеялся. — Я разве не говорил, чтобы ты в это не вмешивался?       — Я просто не понимаю, чего ты ждёшь. Неуверенность или обыкновенный страх?       — Я не знаю, — задумчиво пожал плечами он. — Я не уверен, что это именно то чувство.       — А мне казалось, что ты для себя уже решил. Только терзаешь себя собственными мыслями. Я за тебя беспокоюсь. Всё-таки ты мне нужен в здравом рассудке. Конечно, я не особо хочу развития ваших отношений, но и твои постоянные размышления о нём порядком надоели. Не говоря уже о том, что это мешает нам обоим.       — Ты снова лезешь в мою голову? — он на мгновение замешкался, словно хотел сказать что-то ещё.       — Тссс, — прошипел Великий Ум. — Вот эту проклятую черту ты унаследовал от своего отца. Пытаешься назвать по именам тех, кого именами звать и не следует.       — Ты ведь и сам знаешь, что я не разбираюсь в таких чувствах. Единственная любовь, которую я знаю, это та, что я получал от отца.       — Самое время разобраться, — скрипучим голосом засмеялся он. — Да и Джек жаждет поговорить с тобой.       — Вот как, — Иэн заметно улыбнулся. — А что насчёт просьбы Генри?       — В этом я тебе не помощник, — задумчиво ответил Великий Ум. — Тут проси помощи у Джека. Тебе он точно не откажет.       — Понятно, — закончив разговор, жрец также покинул исповедальню. Он едва успел сделать пару шагов, как его тело сковало неприятное чувство. Так всегда происходило, когда поблизости появлялась эта девчонка, что умудрялась замечать любые изменения на нём.       — Давно сидишь здесь? — его голос редко становился безэмоциональным, но сейчас он звучал именно так.       — С того момента, как Вы зашли в исповедальню, — спокойно ответила Нанна. Всё это время она сидела возле одной из стен, прислушиваясь к каждому слову, произнесённому в комнате.       — Что ты слышала?       — Я слышала всё, учитель Иэн.       — Например, что? — его голос холодом отозвался по пустующему храму. Если большую часть черт своего характера он унаследовал от Фредерика, то пугающая холодность ему точно досталась от Аарона.       — Например, что Вы влюблены в миктланца, учитель.       — И что ты будешь с этим делать?       — Ничего, — она начала испытывать чувство стыда, ведь девушка подслушивала не только разговор жреца и божества, но и чужую исповедь, что было категорически запрещено. Если тлалоканец хотел исповедаться, то он сам выбирал священнослужителя, с которым беседовал, остальные в это время не должны были как-либо участвовать в ритуале.       — Ничего, — он едва слышно повторил её слова. — И правильно. Тебе всё равно никто не поверит.