Зеркальный ужас

      Прошла примерно неделя, прежде чем Аллин похвасталась своей подруге, что в её доме живёт тлалоканец. Самый настоящий тлалоканец, да не обычный, а герой, спасший их деревню от неминуемой трагедии. Из-за чего ему и пришлось бежать и спрятаться в Миктлане, ведь прежней жизни в Тлалоке видеть ему было не суждено. То, что этот «герой» был командиром операции по нападению на эту деревню и, более того, виновником разрушения Юго-Западного района, Деймон, естественно, скрыл. Его можно было понять, такое вряд ли расскажешь человеку, в чьей помощи так сильно нуждаешься. Вот кого невозможно было понять, так это Аллин. Для чего она рассказала о прячущемся у неё дома тлалоканце, было известно лишь ей одной. Хотя она никогда и не отличалась умением держать при себе хоть какие-то тайны.       Подруга Аллин в итоге рассказала об этом другой своей подруге, та своей, а та, соответственно, распространила это дальше, и весть о живущем в деревне чужеземце разлетелась по всему населённому пункту. Кто-то из местных был восхищён подвигом Деймона и той же Аллин — не каждый решился бы совершить подобное, но многие настороженно отнеслись к такой новости, ведь кто знает этого тлалоканца и что творится у него в голове. А вдруг он здесь в качестве шпиона? Разнюхивает обо всём да изучает местных? Люди сторонились Деймона, но никто не решался сообщать о нём военным. Просто потому что не хотели на себя взваливать лишних хлопот.       В тот день, когда парень узнал, что Аллин растрепала о нём всей деревне, он понял — эта девушка доведёт его до могилы. От неё надо бежать как можно скорее. Только вот куда?       Будет откровенной ложью сказать о том, что Деймон нисколько не переживал за себя, ведь раскрывать своё нахождение в Миктлане в его планы совсем не входило. С момента раскрытия его тайны он каждый свой день начинал с ожидания появления военных, но они почему-то не торопились приходить.       Помимо угнетающего ожидания юношу тревожило и тяжелое привыкание к местной пище. Когда он впервые попробовал незнакомую еду, его стошнило, отчего Аллин посчитала себя отвратительной хозяйкой, что было совсем не так. Деймон не привык к подобной пище, и его желудок просто был не в состоянии принимать столь тяжёлую для него еду. Юноша решил, что раз за ним не приходят военные, то он непременно умрёт от голода. Это было впервые, когда Деймон пожалел о своём побеге из Тлалока. Может, жизнь там была не настолько плохой?       Смерть от голода, правда, отступила сразу же, как только парень начал употреблять сырые овощи. Их приходилось есть гораздо чаще, потому что они не настолько хорошо утоляли голод, но всё же спокойно воспринимались организмом. Пару недель такого питания — и он уже был способен употреблять супы, которые просто возненавидел.       Чем дольше Деймон Ди жил в Миктлане, тем сильнее этот мир ему казался ненормальным. Заниматься трудом, чтобы получать за это непонятные цветные бумажки, которые люди называли деньгами и которые они могли обменять на что-то нужное, а порой и совершенно бесполезное.       Деймон не понимал, что такое работа и ничего не умел. Всё, что он делал в Тлалоке — учился, управлял роботами, да проводил без толку свободное время, а для этого не было нужно ни особого ума, ни физической силы. Когда Аллин впервые попросила его наколоть дров, тот не понял, о чём она говорит. Девушке буквально пришлось показывать парню что такое топор, что такое дрова, и объяснять, как и для чего их колоть.       — Чтобы зимой не замёрзнуть, глупый! — смеясь, отвечала она.       — У вас что, настолько холодно зимой? — удивлялся Деймон, всю свою жизнь проживший в Тлалоке, где круглый год стоит комфортная температура.       Подобным образом он познакомился с молотком и починкой забора. Парой побитых пальцев тогда не обошлось. Не обошлось и без выброшенных в озеро трёх молотков. Когда же Аллин принесла ему четвёртый, то избавиться от него так просто не удалось. Девушка пристально наблюдала за работой, отчего Деймон только сильнее злился.       Она обучила его готовке, уборке и стирке. Для Аллин было удивительным, что тлалоканцы настолько несамостоятельны. Деймон же поражался тому, сколько усилий приходилось прикладывать миктланцам для элементарных вещей. Еда, уборка, стирка — всем этим занимались автоматы, машины, роботы, но никак не люди. Люди Тлалока не тратили драгоценное время на такие вещи. «Эти люди живут, словно в средневековье. Я не должен был бежать».       Он прожил с Аллин и её матерью чуть больше года, когда стал замечать странное внимание со стороны девушки. Она часто хвалила его по поводу и без, говорила о красоте его глаз (в них не было ничего необычного), часто поглаживала его по плечам и спине. Однажды даже схватила его за ягодицы, от чего он испытал неподдельный шок. «Это ли называется отношениями, о которых говорили на одной из лекций? Если это они, то они ужасны!» — в мыслях сокрушался он. Надо сказать, что Деймон жил во времена, когда любовные связи не были под запретом в Тлалоке и он покинул империю до того, как Фредерик создал одиннадцатую модель.       Сильнейшим стрессом для юноши оказались поцелуи и интимная связь, в которую его вовлекла Аллин. Когда он увидел девушку обнажённой, то захотел сбежать подальше и около получаса отказывался раздеваться перед ней. Но в один момент он всё же сдался, ведь Аллин убедила его в том, что это нормально.       — Для чего люди этим занимаются? — парень искренне не понимал этого.       — Чтобы завести детей, глупый, — смеясь, отвечала она.       — Мы собираемся заводить детей? — с удивлением спрашивал он.       — Не сейчас, — её забавляла наивность Деймона. — Люди занимаются любовью и для удовольствия.       — Странно, — задумчиво отвечал он, понимая, что не испытывает от этого знания ничего хорошего, а даже наоборот. Но говорить об этом он не стал.       Чем дольше Деймон жил с Аллин, тем чаще её мать упрекала его. Она находила любой повод: немытая тарелка, сломанная дверца шкафа, брошенный возле кровати носок.       — Привела домой чёрт пойми кого! Ни смысла в нём, ни толку. Нахлебник бесполезный! — постоянно ворчала женщина.       — Перестань, никакой он не бесполезный. Он нам и дрова наколол, и забор починил, — защищала его Аллин. — Это мой дом, как и твой. А значит, Деймон будет здесь жить. Хочешь ты того или нет.       — Жили вдвоём и бед не знали, — продолжала ворчать она. — А тут теперь сиди и жди, когда за нами всеми приедут из-за него.       Вечерами парень либо сидел на заднем дворе дома, либо бесцельно слонялся по лесным тропам. Он поймал себя на мысли, что променял одну тюрьму на другую. Если в Тлалоке он стал чудовищем, не прилагая для этого сил, то теперь он был бесполезным нахлебником, что тратит всё своё время на содержание новой семейки. «Эти женщины ужасны. Я не должен здесь находиться».       В какой-то момент матери Аллин надоело брюзжать, что парень её дочери никчёмный и ничем не занимается, и она придумала новую тактику.       — Живёт тут, как у себя дома. Мы его приняли, словно родного, с дочкой моей спит, а замуж не зовёт. Ни стыда нет у него, ни совести.       — Как будет готов к женитьбе, так и позовёт. Чего ты пристала к нему? — вновь заступалась за него Аллин.       — Да вон, подруги твои нашли себе мужиков нормальных, а твой что? Картошку впервые увидел полгода назад. Мало того, что дурак дураком, так ещё замуж тебя не зовёт, — не унималась она.       — Да отстань ты от него уже. Позовёт, успеет ещё.       Деймон не понимал подобных перепалок. Не понимал, почему его просто не оставят в покое, и почему он, собственно, должен на ком-то жениться? Аллин придумала для него новую обязанность? Он этого не хотел. Ему это было не нужно. Но под напором престарелой ведьмы он сдался и сделал предложение Аллин. Вы бы видели, как девушка сияла от счастья! Как радовалась, как без умолку повторяла матери: «Я же говорила!». Не забыла и разболтать обо всём своим подругам, а те своим, и вскоре о предстоящей свадьбе узнала вся деревня. Деймон смутно представлял, что изменится в его жизни после женитьбы. «Я не хочу всего этого. Но если мне нужно выжить в этом убогом мире, то я буду играть по их правилам».       Они считали Деймона дикарём, а он дикарями считал всех жителей Миктлана. Дикари, что знали о существовании стиральной машины, но не были в состоянии позволить себе даже водопровод. На что променял жизнь в комфорте Деймон? На вечно недовольное брюзжание тёщи. На женщину, что теперь звалась его женой и взяла себе двойную фамилию. Она уговаривала и его стать Деймоном Ди Брауном, но он грубо отказался. Юноша также не хотел, чтобы эта женщина брала его фамилию, но та убедила его, что так положено. Он променял жизнь в Тлалоке на холодные зимы, пробирающие ледяным дыханием до самых костей. На необходимость большую часть своего времени тратить на ненавистную работу, на получение уродливых бумажек, что по какой-то непонятной причине имели здесь ценность. На постоянную нежность и ласку от жены, на её объятия во время сна. Все её прикосновения вызывали у него приступ тошноты. Порой у парня возникало желание удушить женщину, которая дарила ему столько любви и заботы, сколько он не получал за всю свою прежнюю жизнь. Он тянул к ней свои руки и представлял, как та безмолвно задыхается, словно рыба без воды (а это зрелище он видел теперь наиболее часто, отправляясь вечерами на рыбалку). Тянул руки с уверенностью, что сейчас избавится от одного из источников своих проблем. Тянул руки и крепко обнимал. Он не любил эту женщину, но причинить ей вред не мог. Может, Деймон и не такое уж чудовище, каким его считали тлалоканцы?       Если раньше одним из самых больших его страхов было появление военных миктланцев, то теперь он боялся, что они вовсе не придут за ним. Если раньше он каждое своё утро начинал с тревоги о незваных гостях, то сейчас юноша надеялся, что они наконец его нашли. Деймон садился за стол и сочинял письма, в которых рассказывал кто он, что сделал и где находится. Парень никогда не отправлял их — просто не знал, куда. Он перечитывал их дважды, а порой и трижды, затем бросал в печь. Он не отходил от неё до тех пор, пока не убеждался, что письма сгорели дотла. Аллин никогда не спрашивала, о чём он пишет, а Деймон никогда не рассказывал. «Это не её дело, я не хочу её впутывать», — убеждал он самого себя.       За несколько лет в Миктлане парень внешне постарел минимум лет на пять. Гладкая белоснежная кожа обветрилась, начала шелушиться и трескаться, под глазами появились первые морщины. От постоянного пребывания на солнце его лицо потемнело, и парня уже было сложнее отличить от самого обычного миктланца. Но ему совершенно не нравилось быть похожим на людей, которых он не уважал.       Деймону было немного за двадцать, когда на его голове появились первые седые волосы. Его это ни капли не удивило: любой, живя в таком режиме, поседеет и в более юном возрасте. Руки от постоянного труда огрубели и изошлись мозолями. Он начал ненавидеть собственное отражение.       Парень жалел о своём побеге. Не такой он представлял свою новую жизнь. Все эти мечты и фантазии о прекрасном свободном мире привели его в самый настоящий ад. Он жил в клетке, а попал в преисподнюю. Неужели этот огромный человек был прав и свобода действительно настолько ужасна? Как же жаль, что нельзя повернуть время вспять.