В твоих глазах...

Гарри сидел на подоконнике около кабинета трансфигурации, ему было глубоко безразлично, что спину продувает и он рискует приобрести простуду. Мысли его были где-то далеко. Школу отстроили заново: все башни и подземелья, восстановили даже выручай-комнату, но всё-таки… Это было совсем не то. Не то место, где у него временами, когда его не пытались убить, было хорошее детство. Поттер проморгался, проверяя не выпала ли неестественно зеленая линза, скрывающая то, что его радужка стала оловянно-серебряной. Такой, которая была лишь у одного человека во всем Хогвартсе. Человека, которому вообще вряд ли было дело до соулмейтов… Кстати, это был отличный вариант для того, кто винит себя в смертях близких. Ведь, если Малфой не согласится подтвердить связь, Поттер умрёт по истечении отпущенного года. Впрочем, как и сам Малфой. Глупая штука была с соулмейтами. Те, кому перепадал шанс обрести не просто свою пару, но самую настоящую родственную душу, что, будем откровенны, было довольно редким явлением, должны были закрепить связь в течение года. Иначе — смерть за непокорность судьбе. Так, начиная с совершеннолетия, которое у магов наступало с семнадцати, каждый первым делом спешил к зеркалу, чтобы проверить, не изменилась ли радужка его глаз на цвет глаз своего соулмейта. И конечно, преимущественное большинство этой новизны не видело. Да и вообще… последний зафиксированный случай был лишь у Дамблдора и Гриндевальда. Жаль, очевидцев такому уникальному явлению было не сыскать — изменившийся цвет глаз был виден лишь соулмейту, помимо себя самого, до закрепления связи, а всем остальным — лишь то короткое время, пока не примешь ты пару, уготованную самой судьбой, не только телом, но и душой. А значит, очевидцев практически не было. Пары принимали друг друга еще во время подтверждения связи, тут же обретая собственный цвет глаз. Гарри носил линзы лишь по той причине, что банально так и не научился менять цвет глаз заклинанием. Да и надежнее так, всё-таки магия имеет способность рассеиваться. Было бы неловко во время очередной драки с Малфоем потерять линзу, но… Это лучше, чем выяснять отношения со своим соулмейтом, которого Поттер ненавидел, и который, пылая к нему в ответ не меньшей ненавистью, тупо игнорировал их ситуацию, делая вид, будто не понял, не узнал. Хотя… возможно, Малфой и правда не знал. Поттеру было плевать. Слишком горяча была неприязнь. Слишком долго они соперничали, чтобы забыть все за какие-то пару месяцев… От размышлений его отвлёк гомон позади. С самого возвращения в школу, Гарри старался избегать подобного, как только мог. Вот и сейчас шмыгнул в короткое ответвление коридора, врезаясь в чье-то худое, пахнущее перцем, ментолом и морем тело. — Простите, — отскочил Гарри, не поднимая глаз, и так уже поняв, кто перед ним. — Смотри, куда прешь, придурок! — оттолкнул от себя ходячее недоразумение Малфой. Ну не рассказывать же Поттеру, что он ни черта не видит с… боги, с каких пор это было?.. Ах да, с тех самых пор, как он узнал, что ему «посчастливилось» обрести соулмейта. Который, помимо цвета радужки (о котором Малфой до сих пор не знал), передал Драко еще и практически слепоту — не видно было ровным счетом ничего, как бы он ни присматривался. Лишь пятна, да и только. И, что главное, это была не единственная его проблема. Зрение держало лишь зелье, и то — ненадолго, делая его глаза почти бесцветными из-за компонентов. Что значило одно — самостоятельно узнать, кто его соулмейт, Драко не мог — он тупо не видел без чертова зелья даже в очках или линзах. А видеть измененный цвет мог лишь он сам, да его соулмейт. Которого он не знал. Мда. Пат. Но, ладно. Что это он подвис? А Поттер все пялился, дебил несчастный… — Красивый цвет глаз, — хмыкнул Гарри, отходя на шаг назад, чтобы не мешать пройти. Он точно знал, что у Малфоя проблемы, привык как-то отслеживать лёгкий, едва заметный прищур и аккуратные прикосновения длинных пальцев к стенам. — Очень смешно, недоумок, — толкнув его плечом и проходя мимо, буркнул Малфой. Он шел в Больничное крыло, как раз за новой чертовой порцией зелья, когда столкнулся с Поттером. И теперь этот идиот решил, видимо, что это очень забавно — следовать за ним, Драко, попятам. — Чего тебе надо? — Мне надо в Больничное крыло, тебя что-то не устраивает? И у тебя правда редкий цвет глаз, ты не в курсе? — возможно, издеваться и столь толсто намекать отвратительно, но Гарри никогда не был тем, кто забудет все обиды, а раз уж жить осталось не так долго, почему бы не оторваться? — Поттер, дебил, это зелье для коррекции зрения!!! Что редкого в бесцветной окраске ты нашел, позволь спросить?! — То, что у тебя у одного она во всей школе и это выглядит… Неплохо, — а говорят, что Малфой умен. — Тебе для коррекции, а мне для обезболивания. Все нормально, успокойся, как дитя, ей богу. — Да пошел ты, урод! — Малфой разъярился от такого вот наглого указания на приобретенную ущербность. — Это низко — смеяться над практически слепцом! Выкрикнув это и рванув прямо по коридору, абы быстрее отстать от идиота, Малфой вдруг подумал, сколько раз сам он вот так вот прямо стебал самого Поттера из-за его очков… Подумал и даже слегка… пожалел?.. Гарри поспешил следом, ровно до тех пор, пока Драко, слегка не рассчитав, не вписался в поворот. — Я и не смеюсь, придурок, в отличие от тебя года три-четыре и раньше назад, — он протянул руку. — Можешь назвать это комплексом героя, но я точно знаю, каково это, и хочу помочь, — он не заметил того, что во время столкновения линза выпала из одного глаза. — Сам справлюсь, — брезгливо поморщившись, оттолкнул протянутую ладонь Драко. — Пшел прочь от меня! И, с идеально ровной спиной, Малфой гордо прошествовал в Больничное крыло, благо то находилось уже за поворотом, отмечая скорее интуитивно, нежели визуально, что Поттер, тихо вздохнув, следует за ним. «Пусть этому придурку и по пути со мной, но с ним рядом я уж точно не пойду!» — упрямо фыркнул про себя Малфой. — «Ненавижу!» — Гордость… Гордыня… Ну и пошёл ты нахер! Помирать, так не одному, — спокойно обошёл его Поттер, а в медпункте сел на кушетку подальше от слепо моргающего Малфоя. Гарри подумал, что некоторые люди никогда не меняются, ведут себя, как дети. Хорошо хоть не кричат, что их "отец узнает об этом!". — Совсем на голову ебнулся, дебил, — прошипел себе под нос Малфой, показательно отгораживая свою кушетку шторкой. Примерно получасом спустя Малфой уверенно думал, что ебнулся не только Поттер, но и Помфри, и весь магический мир, и чертова природа с ее законами. — Я НЕ БУДУ ЭТО НОСИТЬ!!! — проорал он ошарашено в лицо медиведьмы, которая на полной уверенности впихнула ему в ладони… старые поттеровы очки, десять раз оно все а-та-та!!! — И нечего горланить на весь Хогвартс, мистер Малфой! — закатила глаза школьная лекарь. — Эта пара — единственная с наложенной на нее корректировкой зрения Дамблдором и Снейпом совместно. Считайте, они уникальны. Как и ваш случай, молодой человек! Малфой нахмурился и уже было открыл рот, чтобы продолжить плескать яд, как медиведьма взмахом палочки наложила на него Силенцио, от чего потомок древнего рода пошел некрасивыми красными пятнами, рассвирепев аки вол. — Угомоните нравы, мистер Малфой! Я объяснила, почему зелье больше помогать не будет, и повторять не собираюсь! — резко сказала Помфри, применяя левитацию к колбам с тумбочки. — Ваше счастье, что мистеру Поттеру они уже не нужны, поскольку он перешел на контактные линзы. Ах, бедный мальчик! Чудо, что его зрение внезапным образом восстановилось! И Помфри, бросив в него Фините, отменяющее Силенцио, удалилась в свою палату. И вот он. Драко Малфой в круглых дурацких очках Гарри Поттера. Боги, он даже не рискнул взглянуть, как это выглядит… Да будь оно проклято!.. «Ох… Надеюсь, придурок уже ушел!» — молясь всем святым, думал про себя Драко, отодвигая шторку. — «Да блеать!!!» Конечно же Поттер все еще был там. Благо хоть сразу его не заметил. «А может как-то все же пронесет?» — пискнула в светлой головушке мыслишка, и Драко, медленно крадучись и стараясь выглядеть менее заметным, двинул в сторону выхода из Больничного крыла. Однако план побега тут же накрылся медным котлом — Поттер мало того, что заметил, он тут же скривил понятливо-насмешливую ухмылочку. — Да ладно?.. — ничего умнее у Поттера сказать не получилось. — Что, Малфой, побудешь теперь в моей шкуре, — Поттер фыркнул, принимая свой обезбол. — Шрама правда не хватает для полного комплекта. А хотя… Нет, шрамы тоже на месте. Яда в голосе больше, чем у Люциуса, когда он разговаривал с Артуром. Гарри даже не понял своей реакции, просто… Его, наверное, разозлило то, как Драко отпирался и с какой ненавистью все-таки надел его очки на нос. От столь жестоких слов, неожиданно и непривычно прозвучавших из уст Поттера, Малфой даже сперва приоткрыл рот, не поборов первостепенного… шока что ли. — Какой же ты все-таки… — Нет. Это все же был шок. Напополам с безысходностью своей тупой ситуации. Малфой неверяще покачал головой. — А герой, оказывается, вовсе и не герой, да? Что ж. Возможно, сказанное тобой в какой-то мере даже и было бы справедливо по отношению ко мне, Поттер. Вот только знаешь, что? — насмешливо уже проговорил Малфой, выплюнув слова и брезгливо скривившись. — Лежачих обычно не бьют. Не пристало это гриффиндорцам, да еще и национальным достояниям. Лицо портишь. А вообще… пфффф, не завидую твоему соулмейту. Такого мудака даже старина Лорд не выдержал бы… Так, снова презрительно фыркнув, Малфой медленно развернулся к Поттеру спиной, гордо задрав подбородок, и собрался уже, наконец, покинуть чертову палату. Но Поттер снова опередил. — А я, думаешь, хотел быть героем? Всего одна ошибка — я не согласился со шляпой, которая хотела отправить меня в ваш гадюшник. И — та-да-а-ам! — каждая чистокровная сука считала своим долгом сказать мне, что герой из меня — херня, пожелать скорейшей смерти, облить дерьмом с головы до ног. Но стоило всего-то чуть не сдохнуть и спасти этот мирок, и все сразу же начали улыбаться и говорить, что я золотой, молодец и возносить меня в ранг богов! Поттер немного отвлекся от темы очков, просто накипело. — А знаешь, — как-то криво улыбнулся он, — это ведь именно мой соулмейт — конченый мудак и идиот. Потому что я его шкуру вытаскивал трижды из всего, откуда мог, а в благодарность получаю ложку дегтя и смертный приговор. Так что, кому с кем ещё не повезло, это вопрос, — у Гарри от злости чуть дрожала верхняя губа, а руки сжались в кулаки до побелевших костяшек. — С самого детства только и слышу, ты же герой, ты ж гриффиндорец, да пошли вы все! И Поттер, не особо смущаясь, прошёл, задевая Малфоя плечом, закрывая за собой дверь с таким хлопком, что задрожали окна и упали пара колб. — Точно ебнутый на всю шрамированную голову… — тихо проговорил ошарашенный донельзя Драко, поправляя на носу очки и, выждав минуту-другую, двинул следом на выход, едва слышно бурча себе под нос: — Уизли ему в пару достался, что ли?.. Дойдя до своих родных пенатов, Драко готов был уже на стену лезть. Абсолютно все, кому не лень, узнавали чертовы очки, приписывая его к армии фанатов тупорылого ублюдка и надрывая животы от смеха. Уже только в своих личных покоях, оставшихся за ним вместе с обязанностями старосты, запершись на несколько заклинаний и уняв спертое от забега по замку дыхание, Драко решился-таки подойти к зеркалу, чтобы оценить масштаб катастрофы. И то, что он увидел в отражении иначе, как катастрофой назвать было и правда нельзя. — Это. Просто. Ебаная. Катастрофа, — именно так, с чувством, с расстановкой и произнес Малфой, вглядываясь в отражение изумрудных поттеровых глаз за поттеровыми же очками на своем собственном лице. Насмотревшись до покраснения белков, наморгавшись до звездочек, убедившись в том, что это никакой не прикол — а, точнее, самый злобный прикол всей его жизни, диким гиппогрифом все ипись!.. — Драко, медленно выдохнув, с поражением прикрыл веки. Его соулмейт — Гарри-будь-оно-все-проклято! -Поттер. Поттер, которого он люто ненавидел. И как быть с этим дальше, Драко просто не знал.