возрожденная

Константин Волков

      Мне было семь, когда я вспомнил прошлую жизнь. Конечно, не всю, а так, небольшие обрывки. Я не помнил, кем был, я вообще мало что помнил, всего несколько разрозненных фактов. Да и считал их все не более, чем сном, в котором я умел колдовать. Знаю, дети часто мечтают о чем-то таком. Вот и я просто мечтал, пока не увидел, как моя одноклассница, увлекшись книгой, не глядя, шагнула прямо под несущийся внедорожник. Визг тормозов, отчаянный крик и удар, а потом темнота.       Очнулся я через неделю в больнице, где от медсестры и узнал какой я «герой». Нет, девчонку я спас. Вытолкнул из-под машины, только вот сам под колёса угодил. К счастью, остался практически цел, кроме, очевидно, мозгов, ведь почему-то неделю провалялся без сознания.       Через час после пробуждения меня навестили родители, мама все гладила по руке и плакала. Отец же хмуро молчал, но уходя сказал, что я молодец. Позже ко мне прорвалась моя одноклассница — Грейнджер со своей мамой — Эммой. Что ни говори, а мне было очень приятно особенно, когда Гермиона тихо спросила меня: — Теперь мы друзья? — а услышав ответ: — Конечно друзья. — засияла улыбкой.       Еще неделю меня продержали в больнице. Я уже был здоров, но родители настояли на том, чтобы я побыл под наблюдением специалистов. И нет, моя семья не богата, хотя и весьма обеспечена. Мой отец — помощник старшего констебля полиции. Он, несмотря на свое происхождение, добился, можно сказать, немыслимой в Англии, для внука эмигранта из России, карьеры. А мама — довольно известный частный психолог. Поэтому моя семья могла себе позволить лишнюю неделю подержать меня в больнице.       Торчать здесь — было неимоверно скучно. Спасала только Гермиона, ежедневно приносившая задания из школы: «Чтоб не отстал» — такая смешная, она пыталась замаскировать свою заботу обо мне, заботой о моей успеваемости. Будто я не пойму, что ей, как и мне, до чертиков надоело быть все время в одиночестве, и она просто страстно желает дружить. Хотя в отсутствии друзей, надо признать, она сама виновата. В ней слишком много того, чего не любят школьники: на уроках слишком активная, а на нарушителей дисциплины может классной нажаловаться. Глупая она. Не понимает элементарных вещей: мы и учителя в разных командах! Вообще она умная во всем, что не касается взаимоотношений людей. В них она словно трёхлетний ребёнок. Но ничего, она назвала меня другом, а это значит, наставить её «на путь истинный» — моя прямая обязанность. Усмехнулся, представив, как подорву в её глазах авторитет учителей и печатного слова. Конечно я понимаю, что это будет нелегко. Однако я уже просчитал с чего же мне лучше начать, а именно — с истории Великой войны.       Ей будет полезно послушать моего отца. Он увлечен историей войн. Для него разбирать «пыльные книги» — хобби. А раз отец увлечен, то и мне довелось много услышать о том, как много откровенной неправды о «Великой войне» преподают в школе. Вот и натравлю на него Гермиону или скорее наоборот. В итоге верить учителям и учебникам на слово девочка точно не будет. Папа, как никто, умеет убеждать в своей правоте. А уж если его знания противоречат тому, чему тебя учителя учат, тем хуже для школы. Мои размышления прервал ворвавшийся в палату каштановолосый кошмар парикмахера. — Привет! Я так рада, что ты совершенно здоров и сегодня тебя выписывают. — словно пулеметная очередь, прямо с порога, а потом девочка уткнулась в меня и обняла, продолжая о чем-то возбужденно, словно сорока, трещать, но, как ни странно, это не вызывало раздражения. — Господи, Герм, не трещи. Да, мы друзья и я тоже рад тебя видеть! — обнял её в ответ, через секунду она отстранилась и надулась. — Константин, не сокращай мое имя! — она не сильно ударила кулачком мне по плечу. Я рассмеялся. — Так, стоп. Гермиона, прости, но я не совсем разобрал, что там сегодня? Ты так быстро все говорила! — Уши мой! — порозовела она — Те-бя се-год-ня вы-пи-сы-ва-ют! — произнесла она по слогам. — Наконец-то! — я подхватил девочку на руки и закружил, благо места в палате было достаточно. — Ничего себе, какой ты сильный. Теперь понятно, как ты меня из-под колёс смог вытолкнуть, а то я уже напредставляла невесть что… — И что же ты представляла? — девочка окончательно смутилась. — Ты только никому не рассказывай! Поклянись! А то мама говорила, что из-за этого я могу попасть в большие неприятности. Меня могут даже отнять у родителей для исследований. — Я могила. Клянусь, что никому не расскажу твою тайну. — искренне произнес я. — Смотри. — она вытянула руку, направляя её к столу, через секунду к ней прилетел карандаш. — Вот я и подумала, что ты такой же, как я. — Здорово! И не бойся, я никогда никому не расскажу, но мне вот интересно, как ты так делаешь? И ты можешь притянуть что-то, кроме карандаша? — Просто очень хочу, чтобы он прилетел. И конечно же карандаш — это не предел. Я могу еще книгу с верхней полки достать.       В этот момент я вспомнил о своих ярких снах, в которых был воином-магом, прикрыл глаза и вытянул руку, вспоминая, как делал там. Представил, как над ладонью появляется огонь. В том сне это считалось базовым упражнением по контролю огня. Восторженный девичий возглас оповестил об успехе. Открыв глаза, я увидел, что над ладонью, словно пламя свечи, горит огонек. «Господи значит все правда, я — маг! Но магов же нет на земле!» — правда огонек над ладонью упрямо говорил мне о том, что, как минимум, в этом я ошибаюсь.       «Раз я маг, надо вновь освоить то, что умел в своей прошлой жизни, во всяком случае то, что и в этом мире будет работать. Однако тренироваться одному это неправильно, с напарницей мне будет полегче.» — Эм, Гермиона… — начал я осторожно — Я тут подумал… Оставлять без внимания это, — я кивнул на огонь в своей правой руке — Будет неправильно. Я собираюсь тренироваться эту силу использовать. Не хочешь составить мне компанию? — Да! — меня неожиданно сильно обняли девичьи руки — Буду-очень-рада-заниматься-вместе — опять застрочил пулемет Гермиониной речи. — Герм, не части! — говорю же, смешная она. — Не сокращай мое имя, дурак! — удар кулачка по груди оповестил, что смущенная милая девочка исчезла, зато разгневанная фурия вернулась.

Гермиона.

      В кое-то веки я не могла заснуть. В голове постоянно крутилось одно и тоже. Слишком уж неспокойный выдался день. Правда и завтрашний явно спокойным не будет. Он просто не может быть таким, если завтра мой первый друг возвращается в школу.       Сентябрь в этом году выдался сумасшедшим. Столько событий, что даже не знаешь с какого начать. Самое главное — я пошла в школу. Хотя нет, то что у меня первый друг появился, гораздо важнее! С того момента, как мы подружились, уже неделя прошла, правда лично я его своим другом считаю не неделю, а две. Ведь именно полмесяца назад он спас меня, наверное, от смерти. А называет меня другом только неделю, начиная с того момента, как очнулся. Просто семь дней он пролежал, как говорили врачи: в «коме неизвестной этиологии». В тот день, как он очнулся, я, конечно же волнуясь, предложила ему дружить, и он согласился. До сих пор не могу в свое счастье поверить. У меня и вдруг — друг. Раньше я думала, что так не бывает.       Господи, ведь он такой замечательный. Он просто лучший! Сильный и смелый, спас меня, а сам из-за этого пострадал. В очередной раз похолодела, представив, что было бы, произойди всё немного не так: его сумка с тренировочной формой не висела у него на боку, или от удара машины он отлетел на асфальт, а не попал на мягкий газон. Странно, но о том, что случилось бы со мной, не оттолкни меня Константин, я совершенно не думала. Словно такого вообще не могло быть. Такие вот у меня странные мысли, но если их выразить коротко, то я безумно счастлива. У меня появился друг!       Мама вчера сказала, что я, как порядочная девушка, теперь в своего спасителя должна влюбиться. Она конечно шутила, я понимаю, но именно в него я влюбиться не против. Он такой замечательный: красивый, сильный и смелый, да еще и умный к тому же, да и ко всему прочему он, как и я, любит читать. Не то что все остальные парни из нашего класса. Однако самое удивительное открытие было сегодня. Он такой же, как я! Правда я могу двигать предметы, не прикасаясь к ним руками, а он силой мысли вызывает огонь. И он предложил вместе заниматься «развитием наших магических сил и умений», он так и сказал — магических. Словно уверен, что магия есть в этом мире. Подумала так и зевнула, спать очень хотелось.

Константин

      В первое утро дома, после больницы, было очень странным. Я вроде спал целую ночь, а ощущения такие, словно пару суток бодрствовал. Чувствую себя совершенно разбитым, а все этот сон. Мне вновь снилась прошлая жизнь. В ней я был или, правильней сказать все же, была воином-магом на службе у одного из многочисленных славянских князей. Мстя за убитого мужа и старшего сына, я обезумела, наплевав на данные клятвы, сожгла большой город вместе со всеми людьми. Тех кто бегством по тайному подземному ходу попытался спастись, догнала и тоже сожгла, не пощадила даже маленьких детей. А потом в этом сне меня настигло наказание за то, что я совершила, наказание отнюдь не людское, сама магия отвернулась от моего рода. Я больше не могла колдовать, как и мои младшие дети.       Так я узнал, что вижу во снах вовсе не свою прошлую жизнь, а жизнь последней ведьмы в роду. Узнал, что мой род был лишен магии почти на тысячу лет. Понял, что клятвы для магов крайне серьезная вещь, а убийство детей наказуемо магией. Причем магия наказывает не только тебя, но и твоих потомков. Самое интересное я помнил многое из того, что делал во сне, словно, это действительно я совершил, только очень давно. Странное чувство, знать, что ты мальчик, но при этом помнить, как женщиной был. — Не переживай, тебе все равно будут нравится именно девочки, когда подрастёшь. — раздался смеющийся женский голос в моей голове. — Взрослые вроде это шизофренией зовут.       Женский голос сильнее рассмеялся. — Ты совершенно здоров. Я в твоем, как сейчас это люди зовут, подсознании. Это часть моего наказания, я почти тысячу лет так существую. В подсознании старшего из моих потомков, наблюдая, за тем, как они живут по моей вине, лишённые магии, и как умирают. После чего я вновь возрождаюсь, лишенная возможности хоть как–то вмешаться, способная лишь наблюдать и так по кругу. Но ты — маг, поэтому с тобой я могу говорить, и главное учить тоже могу. Род Черных Волков девятьсот девяносто пять лет прожил под проклятием и теперь, Константин, он очищен и тобой должен быть возрожден! — А зовут то вас как, уважаемая прародительница? — мысленно спросил я. — Агния. Ещё иногда называли за доблесть и свирепость в бою — Доблеславой. — услышал я ответ. — А сейчас марш умываться! А то ишь разлежался, ведь опоздаешь, а в школе тебя наверняка уже будут ждать. Не хорошо к невесте опаздывать. — Агния опять рассмеялась. — Что встал? Бегом умываться! — Невеста?! Мне всего семь! — из-за сильного изумления я даже сказал это в слух. — Конечно невеста. Без обучения в семь лет осознанно призывать предмет. Черные волки не могут упустить такое сокровище. Такая сильная ведьма должна войти в род! Тем более она, наверное, новая кровь, но это мы чуть позже проверим. Так что бегом! И вообще, чего ты возмущаешься, я же не говорю, что на Грейнджер свет клином сошелся. Влюбишься в кого-то еще, будет у тебя две жены или три, всего-то делов. Вот у моей мамы было два мужа, это действительно создавало проблемы. Она полени́цей знатной была, на границе со степью на заставе служила. Вот как-то раз и пригнала их в Киев, захватив в полон. А несколько жен, так что здесь такого? Это же естественно для сильного воина, тем более для воина-мага — от таких рассуждений я был в шоке. — Агни, что ты несёшь, какие несколько жен? В Англии такое не принято, закон запрещает и церковь. И вообще, мне всего семь! — Константин, только не говори мне, что искренне веришь в христианского мёртвого бога! Ты маг, а не Константинопольский раб. Ты не можешь поклоняться богу рабов.       Еще две недели назад я бы не понял о чем идет речь. Но из комы я вышел совершенно другим человеком, словно повзрослел лет на семь, хотя моя шизофрения об этом молчит. Подозреваю, что мое взросление связано именно с ней. — И вовсе я не молчу, просто ты же не спрашивал. Вот я и посчитала, что ты не заметил. И да, я изменила твое сознание, осторожно сливаясь с тобой в единое целое и передавая свой жизненный опыт. Цени, передавала я не всё. Например, я решила, что знать на собственной шкуре, как это рожать, тебе вовсе не обязательно. Достаточно того, что ты понимаешь, что больно, а вот переживать самому эту боль, пусть даже только во сне, тебе точно не надо. Ты же мужчина. — Но я все равно считаю многоженство неправильным. — Ну так и дальше считай никто же тебя не неволит, но родовой замок мы тогда потеряем. Через пять лет, если не провести ритуал, чары спадут, и он будет разрушен. А в ритуале должны участвовать три члена семьи. Между прочим в замке есть алтарь, на котором можно проводить ритуалы. Потеряешь его, и возродить алтарь сможет разве что твой правнук и то, если ему повезет. А что дают ритуалы для магов, ты знаешь не хуже меня. — Агни, ты стерва. — она рассмеялась. — На том и стою, мой дорогой, на том и стою.

Гермиона

      Он в школе, Константин сегодня пришел на занятия, вежливо со мной поздоровался, даже попросил у учителя сесть рядом. Он что не понимает, как это выглядит, раз он сам попросил сесть с «заучкой»? Он не стыдится дружбы со мной?       Судя по его белозубой довольной улыбке, он нашу дружбу наоборот только подчеркивает. Неужели все будет именно так, как я и мечтала? Первый класс, конец сентября, а у меня уже есть самый замечательный друг. — Гермиона, о чем размечталась? — тихим шёпотом спросил Константин. — Не скажу, а то еще загордишься. — Также тихо ответила я, кажется, чуть покраснев.       Больше на уроке математики мы не сказали друг другу ни слова, зато стоило звонку возвестить о начале перемены, как Константин встал, слегка мне поклонился и церемонно протянул свою руку, помогая встать. Затем предложил вместе с ним немного «проветриться» во дворе нашей школы. В исполнении семилетнего мальчика все это выглядело довольно нелепо и меня немного смущало, но, надо признать, мне было очень приятно. И как он, рассмеявшись, чуть позже признался, что именно смутить меня и было его истиной целью: «смущение мне очень идет» — сказал он тогда. Я разозлилась, правда больше для вида, не потому, что я действительно зла, а потому что так положено. Ведь когда над тобой шутят полагается злиться, это же так? В общем, я за ним погналась с кулаками и смехом, а он, смеясь, убегал.       День в школе прошёл просто прекрасно. Без сомнения — это был лучший день в школе за весь месяц, что я в ней учусь. А после уроков мы пошли ко мне домой, где он показал упражнения, чтобы тренировать «магию». Мы вместе с ним занимались этим пару часов.