Разрушение. Часть 1

POV Гарри Хватаюсь за металлическую ручку — поворачиваю ее и открываю дверь, ощущая тепло, ударившее в лицо, резко контрастирующее с морозной погодой снаружи. Захожу в теплый дом, не забыв закрыть за собой дверь. Внутри пахнет восхитительно. — Я дома! — кричу, снимая куртку и вешая на крючок. — Я на кухне, детка, — слышу сладкий женский голос, доносящийся из-за стен. Снимаю тяжелые черные ботинки и иду в комнату справа от меня. Захожу на кухню и вижу Амелию. Она стоит, повернувшись ко мне спиной, что-то помешивая на плите. С улыбкой на лице, подхожу к миниатюрной девушке, глядя через плечо на овощи, которые она бросает в кастрюлю. Кладу подбородок на хрупкое плечо, обвиваю руками талию, положив ладони на растущий семимесячный живот. — Пахнет вкусно, — шепчу, нежно прижимаясь губами к тонкой шее. — Скоро будет готово, — улыбается она, не отрываясь от готовки. — Как ты себя чувствуешь, детка? — спрашиваю я, поглаживая живот. — Вообще-то хорошо — сегодня я не проснулась от тошноты, — улыбается девушка, отодвигая кастрюлю в сторону и выключая огонь. Она поворачивается и смотрит на меня, ее щеки покраснели от жара. — Меньше, чем через два месяца тебя перестанет это беспокоить, — обнимаю ее за поясницу, сцепив пальцы вместе, глядя с улыбкой. Изящные руки встречаются на моем затылке, кожей ощущаю холод серебряного кольца. Амелия встает на цыпочки, чтобы оставить поцелуй на губах, упираясь в меня животом. — Папа! — взволнованно кричит наш четырехлетний сын Джемисон, забегая на кухню. Отстраняюсь от Амелии и присаживаюсь на колени. Мальчишка с широкой улыбкой врезается в объятия. — Привет, приятель, — улыбаюсь в ответ, поднимая его на руки. Он тихо смеется, пока Амелия убирает его кудрявые локоны с лица. — Почему ты в пижаме, чувак? — смотрю на голубую пижаму с плюшевым мишкой, в которой он был вчера вечером. — Сегодня утром кто-то решил, что будет носить её вечно, — усмехается Амелия, заставляя Джемисона хихикать. — Вечно? — смотрю на него открыв рот, притворяясь шокированным. Парень кивает и смеется, на щеках появляются ямочки. — А ты знаешь… — начинаю я, держа его на руках, — что не вырастешь большим и сильным, если застрянешь в этой маленькой пижаме? — словив понимающий взгляд. — Но, папа, ты носишь одно и то же каждый день, — Джемисон смотрит на черную футболку и темные джинсы, которых у меня миллион. — Папа уже вырос большим и высоким. Ты всё ещё растешь, но не сможешь этого сделать, если застрянешь в этой маленькой пижаме навсегда, — убеждаю я. — Разве ты не хочешь стать таким же высоким, как папа? — Спрашиваю, улыбаясь сыну. Его миленькое личико мрачнеет, заставляя выгнуть бровь. — Я не хочу быть, как ты, папа… — с грустью произносит он. — Почему же? — смотрю в расстроенные карие глаза, которые так напоминают глаза Амелии. — Потому что ты обидел маму, — голос эхом отдается в голове, пока он медленно поднимает руку, указывая куда-то за плечо. Мои глаза расширяются, от услышанных слов холодок пробегает по спине. Мгновенно оборачиваюсь, чтобы посмотреть, куда показывает Джемисон, и вижу Амелию, стоящую посреди кухни с глубокой раной поперек горла. Конечности онемели, живот сковала судорога, когда увидел кровь, медленно стекающую по её телу. Что, черт возьми, произошло?! Поворачиваю голову обратно к Джемисону и понимаю, что он исчез из моих рук — исчез, как будто его никогда там и не было. Опускаю взгляд на ладони и вижу, что они покрыты кровью, как и стальной нож, зажатый в моей руке. Глаза наполняются слезами, температура тела падает настолько, что невозможно унять леденящую дрожь. Вновь перевожу взгляд на Амелию. Она смотрит так, что сердце способно остановиться. Тело сотрясается от нахлынувшей паники, я словно вижу перед собой привидение. Когда-то теплое помещение, теперь кажется ледяным и темным. —Гарри, за что ты так с нашей семьёй? — от прерывистого зловещего голоса по моим венам пробегает холод. Ее пустые глаза широко раскрыты, слезы текут по раскрасневшимся щекам, а я вижу лишь кровь.

***

— Гарри! — слышу голос Амелии, резко открываю глаза и понимаю, что нахожусь в спальне. Она держит меня за лицо, в глазах отражается беспокойство. Мое тело, кажется, вот-вот расплавится от жара, а сердце выскочит из груди. Это всего лишь сон. Пот струится по телу. Пытаюсь восстановить и взять под контроль сбившееся дыхание, сосредоточившись на девушке передо мной. — Что произошло? — растерянно спрашиваю я, садясь на кровати. — Ты начал кричать во сне. Не находил себе места, постоянно ворочался, как будто тебе снился кошмар, — объясняет Амелия, сидя рядом со скрещенными ногами, и с тревогой смотрит на меня, пока откидываю с лица мокрые от пота волосы. Маленькая рука осторожно гладит меня по спине, пытаясь успокоить. — Я что-нибудь говорил? — взволнованно спрашиваю, поглядывая на часы. Три часа ночи. — Ты все время кричал «нет» и звал меня по имени, — шепчет девушка, анализируя каждую эмоцию. — Ох… Прости, что разбудил, — чувствую себя отвратительно после ужасно реалистичного сна. — Не извиняйся. Ты в порядке? Что тебе снилось? — спрашивает Амелия. От ее слов сводит живот, а грудь все тяжелеет. Я, черт возьми, не могу дышать. Нужно убираться отсюда. — Я… мне нужно идти, — отвечаю прежде, чем выскочить из постели. — Что? Гарри, сейчас три часа ночи… — она смотрит, как я поднимаю с пола джинсы и быстро натягиваю на ноги. — Знаю, мне просто нужно немного успокоиться, — подхожу к шкафу, хватая черную толстовку и серую шапку, чтобы скрыть грязные потные волосы. — И куда же ты пойдешь? — тихо спрашивает Амелия, наблюдая, как я в полном отчаянии мечусь по комнате. По выражению ее лица можно сказать, что она смущена и немного расстроена, но мне необходимо уйти. — Я… я не знаю. Вернусь к утру, — в спешке отвечаю и иду к двери. — Гарри, ты меня пугаешь, — её слова заставляют остановиться. Оборачиваюсь и качаю головой. Она садится на край кровати, черная свободная футболка спадает до середины бедра. — Не переживай — я в порядке, просто нужно проветриться. Возвращайся ко сну, — разворачиваюсь и несусь по коридору, оставив растерянную девушку в одиночестве. Не могу говорить с ней прямо сейчас, это слишком. Этот сон свёл меня с ума. Глядя на Амелию, я испытываю невероятно сильную тревогу, которую не могу объяснить. Что, блять, происходит в моей голове, что мне снятся такие сны? Бегу вниз по лестнице, направляясь к входной двери. Накидываю капюшон и выхожу из дома. Понятия не имею, куда иду, мне просто нужно поскорее отсюда выбраться. У меня, черт возьми, был ребенок… У меня был ребенок, а Амелия была беременна. Мы были женаты. У меня была идеальная семья, идеальный дом, это взрывает мозг. Я не хочу этого. Не хочу, блять, жениться и уж точно не хочу иметь детей. Сон был настолько реальным, что, когда посмотрел в глаза сыну, сразу почувствовала связь с ним. Будто смотрел на себя, но с чертами Амелии, и это чертовски напугало. Понимаю, что это лишь сон. Знаю, что всё выдумка, но, черт возьми, никогда в жизни не был настолько напуган. А что, если это то, чего Амелия хочет в будущем? Что, если она хочет выйти замуж и иметь детей? Не могу дать ей этого — я не тот парень, который может подарить ей идеальную жизнь, если однажды она этого захочет. Я ненормальный человек. Я убийца, член банды, сломленная душа и долбанный психопат. Ненавижу детей, ненавижу брак и никогда не собираюсь заводить семью. Сон был таким ярким — вплоть до того, что у моего сына было имя. В нашем доме все было идеально. Идеальная жена, идеальный ребенок, идеальная жизнь. А потом все изменилось. Я моргнул, и все испарилось; прежде чем понял, что произошло, уже сжимал в руке нож, кровь медленно струилась из шеи Амелии. Сын исчез… за секунду я потерял все. Потерял из-за долбанных демонов, прочно засевших в голове. Возможно, подсознание пыталось сказать, что я — бомба замедленного действия, независимо от того, насколько счастливым могу быть однажды, всегда буду отключаться и разрушать все вокруг. Такой человек не заслуживает счастливого конца — это нормально, я давно с этим смирился. Такие, как я, не могут иметь семью и детей — это просто не то, что мне нужно… За всю свою жизнь, никогда не сожалел о потерях, пока не появилась она. Амелия — то, что я никогда не хочу потерять, от одной мысли, что когда-нибудь это произойдёт, становится не по себе. Эта девушка сумела войти и стать самой важной вещью в моей жизни. Она — причина извращенных больных фантазий, потому что, наконец, в жизни появилось что-то хорошее. Амелия — свет, сияющий во тьме, которой была моя жизнь в течение двадцати трех лет. Она невероятная и заслуживает только лучшего, но я не могу ей этого дать. Амелия заслуживает гораздо большего, чем я. Заслуживает иметь детей и идеального примерного мужа, который будет относится к ней как к бриллианту. Я — не он как бы ни пытался убедить себя в обратном… Знаю, что никогда им не стану. Сломленный, жестокий, сумасшедший парень, находящий удовольствие в страданиях других. Всю жизнь счастье было лишь в том, чтобы убивать и причинять людям боль. Но потом что-то изменилось. Я начал понимать, что в жизни намного больше удовольствий, которыми можно наслаждаться вместо того, чтобы сеять хаос и смерть — и это действительно напугало. Видеть счастье в мелочах — это пришло от нее. С удовольствием наблюдаю, как она сосредоточенно сидит над рисунком, с удовольствием слушаю спокойное дыхание, когда она спит рядом со мной, получаю удовольствие, когда она счастлива. До последнего не понимал, куда иду, пока не ударил кулаком в черную дверь. Стоял, сотрясаясь от волнения, пока дверь не распахнулась. Найл появился в проеме, полусонный и почти не одетый, глядя на меня в полном замешательстве. — Стайлс? Что ты здесь делаешь в три часа ночи, — хрипло бормочет блондин, приглаживая грязные взъерошенные волосы. — Можно войти? — прочищаю горло, чувствую себя идиотом. — Да, конечно, — он трет глаза и открывает дверь, приглашая внутрь. Вхожу и слышу, как Найл захлопывает дверь. Никогда не был в этой квартире, здесь довольно пусто, но комфортно. — Все в порядке? Ты никогда сюда не приходил, — говорит парень, все еще пытаясь проснуться. Его рубашка отсутствует, а черные спортивные штаны туго завязаны на талии. — Эм… знаю, прости. Просто не знал, куда пойти, в итоге оказался здесь, — виновато качаю головой, пряча в карманах влажные руки. Не знаю, что именно заставило меня появиться в квартире Найла. Возможно то, что в отличие от Луи и Лиама, он не будет злиться за то, что так поздно его потревожил. — Ладно… но я все еще не знаю, почему ты здесь, — заключает он, скрестив руки на груди. — Честно говоря, я сам этого не знаю, — чувствуя себя очень неуютно, даже разговаривая с ним. — Не хочешь присесть? — спрашивает Найл, кивая головой в сторону дивана. — Нет… Всё в порядке, — бормочу, расхаживая по коридору. Он сидит на подлокотнике кресла и смотрит опухшим сонным взглядом, как я мечусь по комнате. — Ладно, Стайлс, серьезно, что случилось? — обеспокоенно спрашивает блондин. — Я перерезал Амелии горло… — все, что мне удается сказать, сквозь рой надоедливых мыслей. Он широко раскрывает глаза, моментально проснувшись. — Ты убил её?! — вскрикивает Найл в полнейшем шоке. Кажется, я не совсем ясно выразился. — Да, в своём сне, — уточняю, заставляя его отпустить задержанное дыхание. — Господи Иисусе… Черт, с этого надо было начинать! — ругается он прежде, чем сесть обратно на подлокотник. — Прости… — качаю головой, продолжая мерить шагами комнату. Какого хуя я вообще здесь делаю? Найлу на это плевать. — Хорошо, значит, ты убил Амелию во сне? И что такого… — Найл пожимает плечами, будто в этом нет ничего особенного. — Нет, я не просто убил Амелию — я убил свою беременную жену и мать моего четырехлетнего сына, даже не осознав этого. В один момент я смеялся и, черт возьми, держал своего ребёнка на руках. Следующее, что помню — у Амелии из горла льется кровь, нож сжат в моих окровавленных руках, — объясняю более подробно, заставляя его снова широко раскрыть глаза. Парень слегка качает головой и смотрит прямо в глаза. Зажимаю кольцо на губе между пальцами, слегка оттягивая по привычке. — Ого… это жёстко, чувак, — хрипло шепчет Найл. — Знаю, черт возьми… знаю, — начинаю я. — Блять, у нас с Амелией была семья, — сплевываю в замешательстве. — Как думаешь, что это значит? Качаю головой, не останавливаясь ни на секунду. — Что я хренов психопат, — отвечаю резче, чем планировал. — Ты хочешь причинить ей боль? — спрашивает Найл, игнорируя мое заявление. — Нет, — в этом нет сомнений. — Ты уверен? — Да, черт возьми, уверен. Я не хочу причинять ей боль, но боюсь, что однажды это произойдёт, — бормочу в ответ. — Ну, очевидно, ты думаешь о будущем с этой девушкой, — говорит блондин, заставляя вопросительно взглянуть на него. — Что? С чего ты взял? — спрашиваю в замешательстве, немного насторожившись. — Ты же сам сказал, что однажды… — он поджимает губы, дернув головой. Мгновенно замираю, переваривая то, что Найл только что сказал. Я сказал однажды… Он смотрит на меня с усмешкой, которую уже ненавижу и хочу стереть с его лица. — Знаешь, да пошло оно всё. Я определенно не хочу такого будущего! — твердо заявляю я. — Той части, где ты её убиваешь? — спрашивает Найл. — Всего! Детей, семьи и прочего сопутствующего дерьма, — чётко отрезаю я. — Поэтому ты сходишь с ума? Потому что не хочешь иметь детей? — он вопросительно выгибает бровь. — Наверное… Нет! Чёрт… Этот сон был так реален, будто всё полностью изменилось. У меня была идеальная счастливая жизнь, но в мгновение ока все повернулось вспять: где я убиваю всех вокруг себя, — зажмуриваюсь, в попытке донести мысли. — Это был просто сон — ты же не женишься завтра, чувак. И вообще, Амелия когда-нибудь хочет детей? — Ну, эм… вообще-то я никогда не спрашивал, но, наверное, да. Она нормальная девушка, Найл — не такая ебанутая, как мы, — объясняю я. — Возможно, твой сон именно об этом. Она совсем другая, не такая, как мы — ты сам это сказал. Судя по тому, как ты себя ведешь, это первая девушка, к которой ты испытываешь настоящие чувства. Мечешься между тем, кто ты есть и чего действительно хочешь. Я имею ввиду, что вы, ребята, полные противоположности, — его слова не лишены смысла. — Она так невинна, Найл — настоящий ангел, — говорю совершенно серьезно. Не удивлюсь, если каким-то чудесным образом она окажется ангелом — если они вообще существуют. — Ага, а ты — Антихрист, — шутит блондин. Усмехаюсь и качаю головой. Поднимаю голову к потолку, в попытке сделать глубокий вдох. — Я не знаю, что делать, — шепчу, вновь засунув руки в карманы толстовки. — Возвращайся домой и притворись, что ничего не было. Она знает, где ты? — спрашивает он. — Нет. Но она видела, как я ухожу. Точнее сбегаю. — Ну, мне кажется, тебе не стоит рассказывать ей о своем сне. Лишняя неловкость и давление вам ни к чему. Гарри, да она может даже не хотеть детей и всего остального. К тому же, ты действительно думаешь, что долго с ней пробудешь? — Я… я не знаю. Не люблю заглядывать в будущее, ты же знаешь, — бормочу я. Он широко раскрывает глаза, выглядя немного потрясенным. — Оу, я не подозревал, что всё настолько серьезно, Стайлс… Имею в виду, что ты похитил её, абсолютно уверен, что многое от неё скрываешь, — в конце Найл немного замедляется. — Да, я в курсе, — чувствую, как ладони вспотели от волнения, просто подумав об этом. — Гарри… ты ведь не влюбился в Амелию, верно? — осторожно спрашивает он, впервые за разговор обращаясь ко мне по имени. Чувствую, как холодок пробегает по спине, а ноги слабеют. Ком в горле растет, руки покрываются потом, сжимаясь в кулаки. Ощущение, будто на плечи взвалили тонну кирпичей. — Она сестра Эдриана… — голос срывается, чувствую себя потерянным. — Я знаю, кто она. Я спросил, любишь ли ты её? — повторяет Найл, пытаясь добиться ответа. — Н-нет, конечно, нет, — быстро отвечаю, отрицательно качая головой. Он смотрит на меня в течение секунды, моргая несколько раз, прежде чем кивнуть. — Будь осторожен, Стайлс… похоже, ты по уши увяз в дерьме. Не беспокойтесь о сне — он ничего не изменит. Просто притворись, что ничего не произошло. Ты же не хочешь напугать Амелию? — поднимается он, потягиваясь на месте. — Найл, я ее не люблю! — повторяю, чувствуя, что он не поверил мне. — Гарри, это не мое дело. Тебе не нужно ничего доказывать, — кивает блондин, направляясь к маленькой кухне. — Хочешь пива? Я проснулся, так что… — спрашивает он, подходя к холодильнику. Он прав. Какого хуя я пытаюсь что-то доказать? — Нет, всё в порядке. Я, эм… наверно, мне стоит вернуться, — бормочу прежде, чем повернуться к двери. — Ладно, увидимся через несколько часов, — Найл смотрит на часы, одновременно доставая пиво из холодильника. Киваю и подхожу к выходу. Открываю дверь, но останавливаюсь в проеме. Снова поворачиваю голову к парню, открывающему бутылку. — Найл, спасибо. Он поднимает глаза и кивает. — В любое время, приятель, — хихикает Найл, будто это ерунда. Я никогда по-настоящему не понимал, насколько он хороший слушатель и собеседник. Наверное, никогда этого и не знал, потому что не слишком общителен… особенно, когда дело касается чего-то личного. Ухожу, закрыв дверь, пытаясь переварить всё, что творится в голове.