Тайны Жёлтой страны

В Розовом дворце провели ещё три дня. Том вообще не хотел никуда уходить. В бывшем плюшевом медвежонке проснулся гурман. Каким-то образом Том мгновенно умудрился подружиться с поварами, и Энни с Лили стоило больших трудов выцарапать его из кухни, где он пробовал очередную вкуснятину, на новую прогулку в город (Лили предпочитала поменьше времени проводить во дворце – здесь было слишком много профессиональных певиц, которые мечтали «поставить ей голос», чего она терпеть не могла). - Ты превращаешься в Людушку! – возмущённо выговаривала Тому Энни, пока он с блаженным выражением лица поедал очередное пирожное или бутерброд. Том не соглашался. - Людушка просто обжора. Он ест ради того, чтоб брюхо набить. А я ем, потому что вкусно, - заявлял он. - Ну и будет у тебя лишний вес килограммов этак на пятьдесят. Оно тебе надо? – хмыкала Энни. Том мотал головой. - И снова ты не права. Дело не в том, сколько и чего есть. Дело в правильном обмене веществ и здоровом образе жизни, включающем в себя верно распределённые физические нагрузки и режим дня! - Скажи, какой умный стал! И где ж ты таких слов наслушался? – ехидничала Энни. Том усмехался и продолжал наслаждаться жизнью, как умел. Даже на прогулки он обязательно таскал с собой конфеты или фрукты и охотно делился ими с девочками. Энни и Лили ворчали на друга, но с удовольствием принимали угощение. В общем, город они покинули только через три дня , тем более что Кустар и Пеняр тоже заскучали. Том тащил целую корзину еды. Кроме того, он единственный был вооружён – на этом настояли ещё Аларм и Страшила в Изумрудном городе, так что Том взял с собой небольшой меч, кинжал и пару ножей. Багаж Лили состоял из небольшой котомки и музыкального инструмента, похожего на гитару уменьшенного размера. Палатку, котелок и другие необходимые в путешествии вещи навьючили на выносливого Кустара. Пеняр скакал налегке – на него что-либо нацепить было трудно, не к чему прикрепить, оно бы просто не держалось. Энни с небольшой сумкой личных вещей шагала рядом с ним и жалела, что здесь не бывает фотоаппаратов. Какие кадры можно было бы запечатлеть! А ещё лучше на видеокамеру… Лили действительно знала дорогу к озеру Мечты и уверенно вела спутников. По её словам, идти предстояло дня два. Хотя если Энни и дальше будет убегать к каждому красивому дереву и восхищаться каждым цветущим кустом, то они и за неделю не доберутся. - Ты не понимаешь, - сказала Энни. – Ты к этому привыкла. А я по Розовой стране путешествую впервые, и таких красот нигде ещё не видела. Лили кивнула. Вообще-то она понимала. Розовая страна и в самом деле уникальна, сама Лили тут, помнится, тоже первое время путешествовала с раскрытым ртом. Причём и в буквальном, и в переносном смысле. Ну где ещё булочки растут на деревьях? Том тоже оценил местные растения. - Может, я тут жить останусь? – задумчиво заявил он. – Тут неплохо. Хотя должен заметить, что всё-таки рукотворные печенья вкуснее дикорастущих. Лили с любопытством посматривала на него. - Том, а это правда, что ты умеешь предсказывать будущее? – спросила она. - Иногда правда, - ответил Том. - Почему иногда? - Потому что ко мне озарение приходит неожиданно и случайно, - объяснил Том. – И я никогда сам не могу догадаться, озарение это или нет. - А как это происходит? Том пожал плечами. - Да не знаю… Просто приходит мысль в голову, вот и всё. Иногда я даже сам не понимаю, что сказал. - А откуда у тебя такая способность? - Когда мы путешествовали за мечом Торна, я случайно свалился головой в Озеро Снов, - почему-то с неохотой поведал Том. – Ну, тогда я ещё был медвежонком, и к тому же очень неуклюжим. Всё время откуда-то падал… - Ты и сейчас падаешь, - ввернула Энни. Это была правда. Том умудрялся спотыкаться на ровном месте и падать буквально отовсюду. Но ничуть этим не смущался и продолжал везде лезть. Том на реплику Энни не обратил внимания. - Ну так вот, я упал в Озеро Снов, но Пеняр успел поймать меня за лапу, - продолжал он. – Поэтому я окунулся только головой. Вот это и сделало меня ясновидящим, но совсем чуть-чуть. Лили задумчиво кивнула. - Озеро Снов коварное, - проговорила она. – Оно действительно может показать в снах будущее, но иногда – не совсем верное. Асмаральд и Дарина считают, что оно показывает возможные варианты. То есть, это может случиться при каких-то определённых условиях. А может и не случиться. Мне оно показало, что я стану нормально взрослеть, и у меня будет двое сыновей. Близнецов. Но я не верю. - Почему? – удивился Том. Лили мрачно посмотрела на него. - Потому что, во-первых, снять заклятие с меня оказалось невозможным даже для Торна и Асмаральда. А они великие маги. Видимо, это какое-то совершенно особенное заклятие… А сыновья – это вообще за гранью моего воображения. Я же путешественница, вообще на одном месте не сижу. Постоянно брожу где-то. Куда мне сыновей, да ещё двоих сразу? - Вместе с ними бродить где-то, - предположил Том. Лили замотала головой. - Я себя взрослой вообще не ощущаю. Наверное, привыкла уже, что я девочка, девочка, девочка… Много лет девочка. Я даже не замечаю течения времени. Тем более что в Волшебной стране это легко, здесь же всегда лето. Хотя в Жёлтой стране, говорят, бывает осень. Несколько недель. Потом снова тепло. - А можно спросить? – Энни нерешительно взглянула на подругу. – Сколько тебе лет? Лили улыбнулась. - Я не считала. Точно знаю, что я родилась ещё до прилёта Гудвина. - Обалдеть, - выдохнула Энни. – Это получается больше ста! Выходит, ты старше нас всех. Старше меня, Элли, Корины, Ланги и Тома тоже… Ну ничего себе! Лили махнула рукой. - Это не имеет никакого значения. Я ведь так медленно расту… - Разве это плохо? – удивилась Энни. Лили помолчала немного и вдруг начала декламировать: - Вечная юность – печальный дар. Солнце считает года, Мчится меж звёзд, меняя других, Но – не тебя. Вечная юность – зловещий дар. Друзья твои – как вода: Ты застываешь на месте – они Утекут в никуда. Вечная юность – отчаянный дар. Жизнь – глыба из льда. Судьбы других искрятся, кипят, Твоя – одни холода. Вечная юность – прекрасный дар, Но сможешь однажды понять: Вечная юность – не только дар. Это – ещё и проклятье. Некоторое время шли молча. Том и Энни переваривали услышанное. Лили наконец добавила: - И замедленное взросление не лучше. Может, только чуть-чуть… - Это твои стихи? – спросила Энни. Лили состроила мимолётную гримасу: - Да… Я когда-то давно сочинила. Было ещё такое, - и она стала напевать: - Меняются чьи-то судьбы, растут у кого-то дети, ведь жизнь, что отпущена людям – какие-то десятилетья… А я, как застывший камень, незыблемый, неизменный – и жизни яркое пламя обходит меня сквозь время… - Лили оборвала пение, - как-то так, а дальше я бросила сочинять. Может быть, меня просто покинуло вдохновение. В общем, я хочу сказать, что на самом деле что вечная юность, что замедленное взросление – не слишком-то хороший подарок судьбы. Это тебе сейчас кажется, что быть вечно ребёнком или подростком – это здорово. А вот когда поживёшь с этим несколько десятков лет… Энни упрямо покачала головой. - Не думаю. Ты просто никогда не была старенькой бабушкой, тебе сравнить не с чем. Я готова сколько угодно быть девочкой, лишь бы больше никогда не становиться старушкой. - Ну уж нет, лучше состариться и прожить ровно столько, сколько обычные люди, - не согласилась Лили. - Просто тебе хочется того, чего у тебя нет, - сказала Энни. - А если тебе чего-то хочется, но тебе это не даётся, значит, тебе это неполезно, - неожиданно поддержал Энни Том. – Я долго хотел стать человеком, а как только стал, меня сразу ранили в Лунной стране. Конечно, всё кончилось хорошо, и вообще, в существовании человеком есть свои плюсы, но я просто не понимал, чего хочу лишиться. Возможно, и ты не понимаешь. Лили обиженно отвернулась. Чтобы немного разрядить обстановку, Энни спросила: - Том, а ты как взрослеешь? Как все люди или тоже каким-нибудь нетипичным образом? Как на тебя повлиял переход в человеческий организм? - А я откуда знаю? – удивился Том. - Надо было у Стеллы спросить, - сказала Лили. На привалах Лили садилась где-нибудь в сторонке и начинала что-то наигрывать на своём загадочном инструменте. Энни в принципе относилась к музыке «средненько»: без фанатизма, но и без недовольства, могла что-то одобрить, могла даже что-то сама спеть чуть-чуть; так же она относилась и к пению Лили. Зато Том подсаживался к Лили поближе и внимал каждому звуку, чуть ли не раскрыв рот. Лили, видимо, было не привыкать. Больших сборищ она порой стеснялась (особенно если там было много красавиц), но в принципе зрителей любила. Так что спокойно играла, пела, улыбалась и ничуть не была смущена таким назойливым вниманием. Очень быстро обнаружились недостатки в характере каждого из друзей. Энни и Том, добираясь до Розовой страны, друг к другу уже как-то «притёрлись», привыкли, а появление нового члена компании эту притёртость нарушило, внесло в походный быт много нового, и приходилось привыкать заново. По вечерам Лили никак не могла заснуть, а по утрам её невозможно было добудиться. Том не мог ничего делать, если Лили не делала вместе с ним: он постоянно оглядывался на неё и не мог сосредоточиться. Энни со своей чрезмерной эмоциональностью слишком быстро раздражалась, впрочем, так же быстро и успокаивалась («Вот не зря ты с Жевунами дружишь, - говорила Лили, - у них тоже настроение меняется по пять раз за минуту»). Только Кустар и Пеняр были всегда спокойны. В человеческую компанию не лезли, послушно разведывали путь (хотя Лили в этом почти не нуждалась), несли поклажу, иногда переговаривались между собой на им одним понятном языке жестов. Энни и Том жалели, что не попросили Аларма объяснить им хотя бы основы этого языка. Лили, привыкшая бродить по стране в одиночку, теперь нелегко приспосабливалась к постоянному присутствию спутников. Конечно, она и Энни не так давно уже путешествовали вместе – когда собирали союзников. Но тогда у них было конкретное задание, а не пешая, неторопливая прогулка. Они тогда всё время летали – на облачках, на драконах, на Летучих обезьянах, а в конце даже на гигантских орлах. Лили привыкла, что она может отдыхать, когда хочет, и пускаться в дальнейший путь, когда хочет, и вообще ни в чём себя не стеснять. Захотелось ночью проснуться и, глядя на звёзды, спеть песню – взяла и спела, захотелось танцевать по дороге – пошла и станцевала. Теперь приходилось подстраиваться под желания и возможности ещё двух человек, не считая живые растения. А если бы она начала танцевать по дороге, это выглядело бы в глазах друзей чем-то диким. Наверное. Лили не бралась утверждать, потому что не рисковала пробовать. Самым большим камнем преткновения, как ни странно, стала палатка. Сшитая в Изумрудном городе по идее Энни (водонепроницаемая, но лёгкая ткань и тонкие, но прочные составные металлические дуги), она была просторной, в неё бы и четыре человека поместилось, а потом она собиралась в сравнительно небольшой свёрток. Когда Том и Энни шли от Зелёной страны до Розовой, они ночевали в палатке, ничуть не смущаясь тем, что одна – девочка, а другой – мальчик. Том многие нюансы человеческих отношений ещё воспринимал с точки зрения плюшевой игрушки. А он был любимцем многих поколений детей, а дети вечно таскают игрушки себе в кровать, и мальчики, и девочки, так что какая разница, кто тут рядом спит. Тем более что Энни и в самом деле почти ребёнок – двенадцать лет всего-навсего. Энни же не смущалась потому, что, во-первых, вполне понимала Тома, а во-вторых, она-то как раз в своей жизни привыкла путешествовать (и вообще жить) в компании мальчика, юноши, мужчины, так что относилась к постоянному присутствию Тома абсолютно спокойно. Всё равно они только друзья. Ничего смущающего в их отношениях не было и быть не могло. Лили же, во-первых, никогда не путешествовала с палаткой в принципе. Она утверждала, что в Волшебной стране ночью можно и под открытым небом спать, завернувшись, если уж очень холодно, в тёплый плащ (у Лили он был). Поэтому спать в палатке ей было непривычно и некомфортно. А во-вторых, она страшно застеснялась Тома. И как ни убеждала её Энни «да ничего тут такого нет!», Лили всё равно проворочалась всю первую ночь, прижавшись к стенке (Энни подсмеивалась над подругой, устраиваясь посередине), а на вторую осталась снаружи, неодобрительно поглядывая на друзей. На третий день как раз дошли до озера.