Часть 1
19 августа 2019 г., 12:49
Глава первая
Я сидела, опустошенная и холодная, как пустая бутылка, которую Джордж поставил на пол. Немногочисленные друзья, пришедшие на похороны, разошлись, остались только самые близкие: Холли, Киппс, Фло Боунс, и, конечно, Джордж Каббинс.
— Люси, можно я переночую здесь, как в старые времена? Не хочется тащиться к себе сейчас, — попросил Джордж, не глядя на меня и поднося ко рту только что налитый стакан вина.
— Конечно, оставайся, если хочешь, — сказала я устало.
— Хорошо бы и Фло приютить.
— Оставайтесь все, кто хочет.
— Я, пожалуй, пойду домой, — Киппс слабо зашевелился в углу. — Мне завтра на работу. Люси, я загляну к тебе на днях, ты не против? Когда ты будешь дома?
Я подумала, что я вряд ли выйду из дома в ближайшее время. Я вообще не представляла, что теперь буду делать и как жить.
Не смотря на то, что я всегда знала про неодолимую тягу Локвуда к риску, его страсть к опасности, знала, что балансирование на грани смертельной черты — его способ успокоить муки совести, его смерть стала для меня страшным ударом. Может быть, как раз потому, что я постоянно боялась её. Боялась и ждала.
Локвуд винил себя в гибели своей сестры, в том что не сумел прийти к ней на помощь. Со временем, мне казалось, боль утраты притупилась и муки эти стали не такими острыми. Он стал меньше идти на неоправданный риск. Правда, это могло быть связано с тем, что нашей работе агентами пришёл конец.
С той поры, как мы разоблачили Пенелопу Фиттис, прошло пять лет. В мире вокруг нас изменилось очень многое.
После того, как мы побывали на Той Стороне, увидели воочию, чем занималось Общество Орфея, поняли причину Проблемы, накрывшей страну, наконец то настала возможность окончательно решить её. Мы не только узнали, что глава самого крупного агнетства по борьбе с призраками, самая влиятельная женщина страны, Пенелопа Фиттис, также, как, в прошлом, и её партнёр Том Ротвелл, занимались недозволенными исследованиями призраков. Мы сумели доказать, что их действия явились причиной аномально высокой призрачной активности, а, по сути, именно они вызвали нашествие призраков и возникновение самой Проблемы.
Сама Фиттис была вовсе не Пенелопой, а духом её бабушки, Мариссы, овладевшим телом своей внучки. Так она осуществила свою цель — бессмертие. Чтобы поддерживать своё тело в состоянии молодости, Марисса-Пенелопа употребляла эктоплазму, вещество, из которого состоят призраки. Она сделала ряд приспособлений для сбора эктоплазмы и установила их с помощью Общества Орфея на Той Стороне. Также общество изобрело ряд инструментов и регулярно проникало в призрачный мир, беспокоя призраков, что, собственно, и вызывало всплеск их аномальной активности.
ДЕПИК, управление по борьбе с призраками, узнав об этом (с нашей помощью) быстро прекратило эту разрушительную деятельность. Марисса-Пенелопа погибла в схватке с Локвудом, мной и Черепом. Приспособления для сбора эктоплазмы убрали, инструменты ликвидировали, выходы на Ту Сторону запечатали. Количество призраков резко пошло на убыль, а за последующие несколько лет от них не осталось и следа. Великая Проблема была решена. Мы, агенты-борцы с призраками, остались без работы.
Этот факт очень по-разному сказался на наших судьбах. Лучше всех, как ни странно, устроился Джордж. Он закончил колледж, затем поступил на исторический факультет университета, и в данное время учился там, просиживая всё своё время в обожаемых им архивах и библиотеках. Он уже написал две научные работы по истории Проблемы и его учителя прочили ему блестящую будущность. Около года назад он ушёл жить от Локвуда к Фло Боунс, которая, став его подругой, рассталась со своим клошарским прошлым. Сняв свою вонючую одежду и отмывшись, Фло стала высокой девушкой с очень светлыми волосами, прекрасными белыми зубами и тяжёлым характером. Она нисколько не утратила своей резкости и непредсказуемости, что не мешало ей души не чаять в Джордже, няньчиться с ним, как с ребёнком.
Она стала работать помощницей в антикварной лавке, и теперь выискивала по старым домам не призрачные артефакты, а старинные гвозди, дверные ручки, а, повезёт, и мебель. Это позволяло им с Джорджем кое-как сводить концы с концами, пока он ещё не стал выдающимся учёным.
Холли ушла работать администратором в одну большую торговую фирму. Там её очень ценили и она уже работала помощником директора, одновременно заканчивая Колледж Управления.
Хуже всех было Киппсу. Он никак не мог найти себя. До двадцати лет он работал агентом в агенстве Фиттис, потом его уволили. Во время нашего путешествия на Ту Сторону он был серьёзно ранен, чуть не погиб. Он долго восстанавливался и не мог работать. Когда же его здоровье пошло на поправку, мир вокруг него был заполнен молодыми людьми, бывшими агентами, ищущими работу. Он с трудом устроился рассыльным по доставке документов. Ему помогла Холли. Работать и однодновременно учиться он не мог, не хватало сил. Надо сказать, что посещение Той Стороны ни для кого не проходит бесследно, а на Киппса оно подействовало сильней, чем на других, может, из-за его ранения. Он стал задумчив, часто приходил к Локвуду и подолгу молча сидел на кухне. Мы уже привыкли к нему, как к члену семьи, как привыкают к старому дедушке, сидящему в кресле у окна.
Для того, чтобы преодолеть свою депрессию, Киппс пошел на психологические курсы. Это так захватило его, что он решил учиться на психолога. Он посещал вечерние занятия в университете и работал волонтером в центре психологической помощи. Дела его потихоньку налаживались.
Мы с Локвудом продолжали жить вместе, на старой доброй Портленд -Роу. Локвуд принимал самое деятельное участие в ликвидации оставшихся призраков. Через несколько лет их число резко сократилось, как раз тогда, когда Дар Локвуда видеть их тоже пошел на убыль. Стремясь продлить свои возможности, он купил кое-какие инструменты Общества Орфея. Он начал приобретать их загодя, сразу же после того, как общество ликвидировали. Это было нелегко, так как ДЕПИК стремилось наложить свою лапу на любые изобретения, связанные с призраками, справедливо полагая, что они могут послужить способом проникновения на Ту Сторону, и могут вновь активизировать Проблему. Но кое-что Локвуд, всё же, купил с помощью Фло Боунс, у которой сохранились связи среди старьевщиков. У него были специальные очки, позволяющие видеть призраков, части защитных лат, контейнеры, позволяющие сохранять эктоплазму. В нескольких призрак-банках Локвуд сохранил сильные Источники с привязанными к ним призраками.
Одна такая призрак — банка, только незапечатанная, стояла у меня в комнате. Но она была особенной. В ней находился череп, источник уникального призрака Третьего Типа, который вступил в контакт со мной, используя мои сильные способности слышать призраков. На эту банку я смотрела сейчас.
Во время схватки с Мариссой, в самый опасный момент я освободила этого призрака, разбив банку. Именно это позволило нам с Локвудом победить её, а также сопровождающего её мощного Гостя. Сначала казалось, что его сила намного превосходит силу моего приятеля, но потом стало ясно, что мощь Черепа просто невиданна. Во время борьбы раздался взрыв такой силы, что он уничтожил Мариссу, ее призрака Изекииля, а также ударил по Черепу. Мне хотелось думать, что взрыв освободил его. С этого времени старый череп перестал подавать признаки жизни. Призрачное лицо, появляющееся там, изчезло, погасло зеленоватое свечение эктоплазмы. Я поместила его в открытую призрак- банку. Она и сейчас стояла на своём месте, на книжной полке, и клапан, позволяющий слышать призрак, был открыт.
За эти годы мне несколько раз казалось, что я вижу в ней зеленоватые отблески. Пару раз мне слышалось что-то, как будто вздох или шепот. Но когда я бросала более пристальный взгляд, в банке был только пустой старый череп, и больше ничего.
Мой Дар видеть призраков тоже стал уменьшаться с годами. Но, что странно, Дар слышать их у меня остался почти без изменения.
Когда были запечатаны все выходы на Ту Сторону, ликвидированы все очаги призрачной активности, надежда на то, что призрак Черепа вернётся, почти погасла.
Мы с Локвудом стали путешествовать в поисках оставшихся призраков, сначала по стране, а, затем и по всему миру. Мы, подобно его родителям, посещали различные места, связанные с духами умерших, проникали в затерянные племена, древние гробницы, исследовали остатки старых цивилизаций. Много приключений выпало на нашу долю. Но Локвуду всё было мало. Вернувшись из одной опасной экспедиции, он уже планировал другую. Благодаря своей широкой известности по делу Фиттис и своему обаянию, он легко находил спонсоров для экспедиций.
Мне нравилась такая жизнь. Откровенно говоря, больше всего в этой жизни мне нравилось то, что я была рядом с Локвудом. Мы везде были вместе.
Беда пришла неожиданно, и, как всегда, вовсе не оттуда, откуда её ждали. Настал позавчерашний день.
С наступлением совершеннолетия, Локвуд купил машину и сел за руль. И я получила новый повод для страха.
Сказать, что стиль вождения Локвуда был ужасен, значит, ничего не сказать. Он постоянно превышал скорость, любил выполнять рискованные маневры, обожал ездить по совершенно непроезжим дорогам. Во всех наших экспедициях он всегда сидел за рулём. Когда я сидела рядом, это как-то умеряло его прыть, но когда он ездил один, он давал себе волю. Если он уезжал ночью, то в ту ночь я не спала.
Надо сказать, что родители Локвуда погибли в автокатастрофе. Этот факт, как и смерть сестры, оказал огромное влияние на его жизнь.
В тот страшный день, два дня назад, Локвуд уехал один в Йорк на своей новой машине, где, по слухам, в старинном здании университета видели призрак. Скорее всего, это был слабый Луркер, но и они стали теперь такой редкостью, что он просто не мог это пропустить. Возвращался он ночью. И, пользуясь ночным безлюдьем на автостраде, решил испытать мощь нового автомобиля.
Я как всегда не могла заснуть, когда его не было. Поэтому звонок в три часа ночи не разбудил меня. Звонил инспектор Барнс. Раньше он работал в ДЕПИК, но после исчезновения Проблемы стал работать в диспетчерской службе спасения.
— Люси… хм, Люси? — спросил он каким-то охрипшим голосом. — Это Барнс. С Локвудом случилось несчастье на дороге. Я подумал, что лучше я тебе это скажу, чем кто-то незнакомый.
Мне показалось, что сердце моё остановилось где-то в горле, поэтому я едва смогла спросить:
— Он… он погиб?..
— Да. На месте. Скорость была слишком высока, недавно прошёл дождь, дорога была скользкой, и он не сумел справиться с новой машиной.
— Где…где он?
— Люси, машина страшно изуродована. Чтобы достать тело, нам пришлось резать кузов. Его отвезли в окружной морг, но тебе не надо туда ходить. Прошу тебя. Я позвонил Каббинсу и Киппсу, они будут у тебя через несколько минут. Прости меня, мне очень жаль, искренне жаль…
Вот так получилось, что я даже не попрощалась с Локвудом. Так выяснилось, что тот Призрачный Двойник, которого я видела когда-то, и который предсказал, что Локвуд погибнет, спасая меня, обманул меня. Вот поэтому я сидела сейчас опустошенная, отупевшая, почти мёртвая.
Глава вторая
Я легла в своей комнате. На похоронах я не плакала. Множество людей подходили ко мне, выражали свои соболезнования, но я вообще ничего не чувствовала. У Локвуда не осталось родных, зато, как оказалось, совершенно чужие люди испытывали к нему благодарность. Поэтому на кладбище было много народу. А я хотела лишь одного — чтобы все это побыстрее закончилось и я осталась одна.
И вот я лежу в своей комнате. И тупо смотрю в потолок.
Ночью я не спала, но пребывала в каком-то полузабытьи. Перед моим мысленным взором всё время стоял Локвуд. Его лицо, улыбка, взгляд. Которые я больше никогда не увижу. Наконец я услышала, как утром встали Фло и Джордж. Через некоторое время раздался стук в мою дверь, заглянула Фло.
— Люси, ты не спишь? — тихо спросила она.
— Нет.
-Ты не попьешь с нами чаю?
— Нет, Фло, спасибо, я ещё полежу.
Сил встать у меня не было. Я слышала, как ушёл Джордж, за ним — Фло, наступила тишина. Я снова забылась в полусне. И снова я видела Локвуда. Не знаю, сколько прошло времени, из оцепенения меня вывел телефонный звонок. Но я даже не предприняла попытки подняться. Я не хотела ни с кем разговаривать. На свете не было ни одного человека, который бы заставить меня встать. Телефон позвонил и перестал.
Так я лежала весь день. Мне не хотелось даже пить. В течение дня несколько раз принимался звонить телефон, но я не обращала на него внимания. Наконец, где-то под вечер в колокол у двери позвонили. Сил встать у меня, по-прежнему, не было. Колокол продолжал дребезжать. Затем в дверь стали колотить, по-видимому, ногами. И тут я поняла две вещи: во-первых, тот, кто колотит в дверь, настроен серьёзно и просто её сейчас выбьет, а во-вторых, я хочу в туалет. Мне пришлось встать.
Я зашла сначала в туалет, потом, еле переставляя ноги, спустилась вниз и открыла дверь. За ней стоял Киппс со скамьей в руках, уже занеся её для удара по двери. Он был бледен, как полотно, только веснушки отчётливо проступили на коже.
— Люси! — еле выговорил он. — Ты почему не открывала?! Я уже чего только не подумал!
Я повернулась и пошла в дом, он шёл за мной. Войдя, он без сил опустился на стул в коридоре.
— Черт возьми, Люси, ты сильно напугала меня…- Киппс достал платок и вытер пот на лбу. — Я звонил тебе весь день, ты не брала трубку. Джордж сказал, они оставили тебя дома, ты была в постели. Я подумал, ты не хочешь ни с кем разговаривать, но, всё же, решил проверить, как ты.
— Со мной ничего не случилось, Квилл, не волнуйся. Я пойду, лягу?
— Люси, можно я переночую здесь? Я как-то волнуюсь за тебя. Я посплю в гостиной на диване.
— Ты можешь лечь в комнате Джорджа, если тебя не пугает беспорядок. Если с Джорджем приезжает Фло, то кажется, будто живёт целых два Джорджа.
— Спасибо, меня сейчас мало что может напугать больше, чем твоя закрытая дверь. Особенно, если есть чистое бельё.
— Посмотри в комоде в гостиной, может, и есть, — сказала я, уже поднимаясь к себе.
Киппс остался на ночь, а утром попросил ключи от входной двери, чтобы прийти вечером. Он оставил мне завтрак на столе в кухне. Но есть я не могла. За весь день я встала всего два раза — попить и в туалет.
Вечером Киппс постучал ко мне в комнату, и, после разрешения, вошёл с подносом в руках. На подносе были чай, чипсы и печенье.
— Делай со мной, что хочешь, но я не уйду, пока ты хоть что-нибудь не съешь.
Пришлось мне сесть и съесть несколько печенинок и выпить чаю.
— Спасибо, Квилл.
— Люси, ты, конечно, сама себе голова, но, мне кажется, так нельзя.
— Квилл, оставь меня в покое, прошу.
— Хорошо. Но тогда позволь мне пожить здесь чуть-чуть. До той поры, пока ты не придешь в себя.
— Делай что хочешь.
Мне было совершенно всё равно, что творится вокруг.
Квилл остался, и продолжал жить в комнате Джорджа. Утром он уходил на работу, неизменно оставляя мне на столе завтрак, который я неизменно оставляла стоять на столе нетронутым. Вечером он приходил и заставлял меня съесть что — нибудь.
Так продолжалось, наверное, с неделю, точно не знаю, я не вела счёт дням.
Но в один день Киппс зашёл ко мне утром. Я лежала, отвернувшись к стене.
— Люси, мне надо сказать тебе кое-что. Вчера звонил нотариус и сказал, что ему надо повидать тебя по поводу завещания Локвуда.
— Меня?..
— Да, а ещё Каббинса. Я взял на себя смелость позвать его, и пригласить нотариуса. Он зайдет сегодня вечером.
Я не знала, что ответить. Только сейчас я поняла, что живу в доме Локвуда без всякого на то права. Возможно, дом должен отойти наследникам. У Локвуда не было родни, по крайней мере, я не знала никого, но могли остаться какие — нибудь дальние родственники. Вполне вероятно, что нотариус скажет мне убираться на все четыре стороны. Я не знала, куда я пойду в этом случае. Да, придётся повидаться с нотариусом…
***
Он оказался солидным господином средних лет, со строгим лицом и в строгом костюме. Его чёрные волосы, тронутые сединой, были аккуратно подстрижены и уложены на косой пробор. Мы втроём уселись по одну сторону стола, а он — по другую. Дело не займёт много времени. Я хотел лишь огласить завещание в присутствии заинтересованных лиц. Киппс было поднялся, но тут Джордж обернулся ко мне и спросил: — Мне кажется, Киппс может остаться. Не думаю, что Энтони Локвуд оставил нам какие — то тайны, а, Люси? — Да, конечно…- сказала я устало. — Хорошо. — сказал нотариус. Так даже лучше. Итак, я могу приступить к чтению. «Я, Энтони Джон Локвуд, эсквайр, будучи в здравом уме и твердой памяти, завещаю свое движимое и недвижимое имущество Люси Джоан Карлайл, кроме нескольких нижеперечисленных книг моей библиотеки. Их я завещаю Джорджу Грегори Каббинсу. Писано…. К своему изумлению, я услышала дату, говорящую о том, что Локвуд оставил мне всё своё имущество ещё три года назад, написав это завещание. Я не плакала, когда узнала о смерти Локвуда. Я не плакала на похоронах. Я не смогла заплакать всё это время, когда лежала в кровати и вспоминала Локвуда. Но тут какой-то ком застрял у меня в горле, а затем я услышала чей-то жалобный вой. И только через несколько секунд поняла, что это выла я сама. Глава третья Локвуд всё продумал уже в восемнадцать лет, когда впервые купил себе машину. Уже тогда он оставил завещание, где позаботился о том, чтобы у меня был кров и средства к существованию. Что это значило? Он предвидел свою смерть или просто сделал это на всякий случай? Подобно своим родителям? После того, как нотариус ушёл, пообещав оформить все бумаги, я снова поднялась к себе, оставив Киппса и Джорджа внизу. Я вошла в комнату и направилась, было, к своей кровати, но она опротивела мне за столько дней. Я подошла к окну и открыла его. Прохладный воздух освежил мне лицо. Уже много дней я не выходила на улицу, и его свежесть поразила меня. Наступили сумерки. Я села на подоконник и посмотрела вниз. Теперь я могу не думать о том, куда мне идти из этого дома. В этот момент я поняла, что уже давно считаю его своим. Но как я буду жить здесь без Локвуда, как буду смотреть на все эти сувениры и диковины со всего света, которые привезли его родители, а потом и мы с ним? Дом полон прошлого, жизней, которых уже нет. Мне не место здесь. А где мне место? Мои мать и сестры более чужие мне, чем мои друзья, Джордж, Киппс, Холли. Но и друзья живут своей жизнью. Я оглядела комнату. Единственный предмет, если можно так сказать, который был полностью моим, был тесно связан со мной, был череп в призрак-банке. Но и он был совершенно мёртв, более мёртв, чем был, когда жизнь покинула его хозяина. Я снова посмотрела вниз. Можно всё изменить. Я была на Той Стороне, я знала, что могу встретить там Локвуда, может, встретить Череп. Правда, я не знала, буду ли нужна им, а они — мне. Но мне нечего терять. Нечего. Я перекинула ноги через подоконник наружу. Моя спальня была в мансарде на третьем этаже. Внизу виднелись плиты замостки. Если прыгнуть, то велика вероятность, что я разобьюсь насмерть. Но могу и просто переломать себе руки и ноги, и потом остаток жизни провести прикованной к постели. Эта мысль вызвала во мне отвращение. Вдруг как будто холодный ветер дунул сзади мне в шею. А с ветром я почувствовала… нет, я услышала… — Люси…. От неожиданности я так вздрогнула, что чуть не вывалилась из окна вниз. Я схватилась за раму и перекинула ноги обратно в комнату. Изо всех сил я таращила глаза на банку с Черепом. Она была темна. Я няпрягла свой Слух. Было тихо. Но в комнате стало холодно. Я замерла. И, вот, опять… — Люси… — Кто это?.. — Это я, Люси. — Череп?.. Череп, это ты?.. Я задохнулась от какого-то странного чувства, смеси радости, изумления, разочарования. — Да, это я, а ты ждала кого-то другого? В голосе моего призрачного друга прозвучала обида. Боже, как давно я не слышала этого голоса. Конечно, я не собиралась говорить ему, что сначала подумала, что это — Локвуд. — Нет, я вообще ничего не ждала. — Я это уже понял. По тому, что ты хотела присоединиться к нам, собираясь выпрыгнуть из окна. — Я не собиралась… я просто проветривала комнату. — Ага, с ногами, свисающими наружу, дышится куда легче. — Череп… Почему я тебя не вижу? — Люси, кроме того, что ты слепая, ты ещё и дура. Ничуть не поумнела. Сколько тебе лет? — Двадцать. — И когда ты перестала видеть призраков? — Черт! — тот факт, что я уже вышла из возраста, в котором видят призраков, как-то выпал у меня из головы. — Пойди, возьми те штуковины, которые твой Локвуд купил, чтобы лучше видеть. Я буду здесь. Я выскочила из комнаты и побежала вниз, в офис. Джордж и Киппс ещё сидели в гостиной. Я пролетела мимо раскрытой двери. Вид у меня, видимо, был странный, потому что Джордж уронил кусок кекса, а Киппс выскочил за мной в коридор. — Люси, что случилось? — Киппс опять побледнел, а веснушки будто выпрыгнули мне навстечу. — Все нормально. Я постаралась дышать ровно и унять дрожь. — Мне тут просто надо взять кое-что. — Что?.. А… Хорошо. — Все нормально, Квилл, честное слово. Он всё ещё стоял в дверях офиса, поэтому я стала рыться в ящиках, пытаясь делать это спокойно. Он ещё постоял в нерешительности, затем повернулся и пошёл обратно в гостиную. Я нашла очки и тоже двинулась медленным шагом наверх. Закрыв за собой дверь в комнату, я ощутила, как в ней похолодало. Трясясь от холода и возбуждения, я напялила очки и воззрилась на банку с Черепом. Она была пуста! Я аж застонала от разочарования. — Ушёл!.. — Никуда я не ушёл! Я здесь. Обернись. Я обернулась и так пошатнулась, что чуть не упала. Зелёный светящийся силуэт стоял прямо за моей спиной, в двух шагах от меня. — Привет, Люси. Я рад тебя видеть. И, не скрою, мне приятно, что и ты рада. Вон, чуть не упала от радости. Я смотрела на своего призрачного приятеля во все глаза. Он стоял прямо передо мной, не делая никаких встречных движений. Он был таким, каким я видела его на Той Стороне, таким, каким покинул нас во время взрыва в доме Фиттис. Это был молодой парень, казавшийся ещё более высоким из-за своей худобы. Волосы его торчали в разные стороны, как у ёжика, на лице была язвительная ухмылка, довольно большие глаза излучали зелёный свет. Но в этот раз мне показалось, что в его улыбке сквозило ещё какое-то чувство. Радость?.. Грусть?.. Сочувствие?.. Я тряхнула головой: да могут ли призраки ощущать это? Но я то точно была рада. Это была самая сильная эмоция за последние две недели. — Но почему ты не в банке? — Зачем мне лезть в эту чертову банку? Поверь мне, я там насиделся за пятьдесят лет! — Но разве… Разве призраки не появляются рядом со своим источником? — Я рад, что ты сохранила последние остатки разума. А то я уже, было, подумал, что ты окончательно свихнулась, когда увидел, что ты собралась прыгать из окна. — Я не собиралась прыгать, говорю тебе ещё раз! — Как не собиралась, когда я видел это своими глазами! — У тебя нет глаз! Он весело ухмыльнулся. — Черт возьми, Люси, как мне не хватало наших с тобой содержательных споров! Я подумала, что и мне не хватало наших перепалок, а вслух сказала: — Итак, почему ты стоишь за моей спиной, когда тебе положено обнимать свой череп? — Череп меня больше не интересует. Ты освободила меня, а взрыв разорвал мою связь с Источником. — Ну… и почему же ты здесь? — Ты же сама сказала. — Что? — Ну, вспомни. Напряги свою рыбью память. Повтори свои последние слова. — Я сказала… сказала, что призраки появляются рядом со своим источником. — …и?.. Это значит… — Что? — Люси, ты и правда совсем не изменилась, все также туго соображаешь, раз не можешь сложить два плюс два! Это значит, что у меня — другой Источник. И я появился рядом с ним. — И каков же этот Источник? — подспудно я уже знала ответ. — Это ты, Люси. Я нервно засмеялась. — С чего бы это? — Не понимаю, чему тут удивляться. Я, если можно так выразиться, жил с тобой в одной комнате целых два года. Я видел, как ты спишь, печалишься и веселишься. Я угадывал твои мысли. Я узнал о тебе столько, что понимал тебя лучше, чем ты сама. Я смущенно хмыкнула. — Ну, и что с того? — А то, что я хочу предложить тебе кое-что. Кое-что очень важное для тебя и для меня. — А почему ты появился именно сейчас? Тебя не было пять лет! — Потому что, когда был жив Локвуд, он никогда бы не позволил сделать то, что я тебе сейчас предложу. Когда я увидел его на Той Стороне и понял, что он мёртв, я узнал, что могу осуществить задуманное. А когда появился здесь, то увидел, что пришёл как раз вовремя. Тебе уже нечего больше терять. Ты ничего больше не боишься. Даже смерти. Поэтому, я надеюсь, что ты примешь моё предложение. — Какое? Череп несколько замялся, будто колебался, опасаясь отказа. Но всё же, он, наконец, произнёс: — Люси, я хочу сделать тебе предложение. Я хочу, чтобы мы были вместе. Только ты и я. Я онемела. Глава четвёртая — Бред какой-то! — я не смогла удержаться от восклицания. — Я не могу выйти за тебя замуж! — А я и не зову тебя замуж, — ухмыльнулся Череп несколько злорадно. — А что тогда значит твоё предложение?! — Люси, я хочу, чтобы ты вспомнила Мариссу Фиттис. Помнишь, с ней был тот летающий светильник, которого звали… как там? Изекиилем? Она ещё говорила, что узнала его ещё в юности. Так вот, думаю, они тоже заключили некий союз. Всё то время, что мы не виделись, мне не давала покоя мысль об этом союзе. И я кое-что узнал, а кое-что и вспомнил. Ведь недаром я большую часть своей земной жизни провел рядом с моим учителем Бикерстафом. Короче, есть способ объединить живого человека и призрак. При этом человек получает возможность бывать на Той Стороне, а также многочисленные сверхспособности. А у призрака появляется связь с живым телом, некое подобие земного существования. Надеюсь, с такой дырявой памятью, ты ещё не забыла, что я говорил тебе, почему я стал Призраком именно редкого Третьего типа? Потому что я слишком привязан к жизни. Та Сторона слишком скучна для меня. Ты для меня — символ жизни, Люси. Вот почему я так связан с тобой, вот почему теперь ты — мой Источник. Такая тесная связь возможна только между Гостем Третьего типа и Слухачом. Твой Дар уникален, так же, как уникален и я. За всю историю известны единицы подобных союзов. Во время существования Проблемы это были Марисса Фиттис и Изекииль. Но и раньше такие случаи были. Бикерстаф в свое время знал об этом и пытался разыскать способ, как вступить в такое соединение. Он нашёл некое упоминание об этом в средневековых книгах алхимиков, но тогда же ему стало понятно, что для объединения живого человека и призрака нужны особенные способности слышать духов. А у него их не было. Он оставил свои попытки вступить в связь с призраком, и сосредоточился на создании костяного зеркала. Но я знаю, где найти его заметки. Думаю, с помощью Каббинса мы сделаем это. Я была поражена услышанным. Это было невероятно, непостижимо. — Но почему ты раньше никогда не пытался предложить мне это, если ты знал об этом так давно? — Во — первых, даже мне всё стало понятно далеко не сразу. Лишь узнав тебя поближе, а потом увидев Мариссу с мистером Парящей Лампочкой, я понял, что такая возможность для нас есть. Но попытаться осуществить её я смог только после смерти Локвуда. Не думаю, что он бы позволил, чтобы помимо тебя, рядом с ним постоянно болтался ещё кто-то, хотя бы и бестелесный дух. Люси, пойми, наша встреча это — судьба. Таких как мы больше нет на свете. — И что надо будет сделать для того, чтобы объединиться? Мне показалось, что на призрачном лице Черепа отразилось облегчение и даже радость. Видимо, он вовсе не был уверен, что я буду согласна его выслушать. — О, это довольно сложный и небыстрый процесс. Многое надо будет подготовить, но я все — таки решил помочь тебе своим могуществом. — Так. Я подозреваю, что всё далеко не так радужно. Мне бы хотелось знать, чем я пожертвую ради нашего союза, и что приобрету взамен. Только без обмана, учти, а то месть моя не заставит себя ждать! — Какая ж ты меркантильная, недоверчивая, мелочная девица! — Череп закатил свои глаза и скроил такую мину, что я сразу вспомнила, какие рожи он строил, когда сидел в призрак-банке. — Казалось бы, я уже доказал тебе, что достоин доверия, когда несколько раз спас тебе жизнь. Мы обсудим всё подробно, когда найдём документы Бикерстафа. — Хорошо. Но я оставляю за собой право отказаться, если выяснится, что я теряю слишком многое. — Да ты только что готова была добровольно расстаться с жизнью!— Череп возмущенно заколыхался, — Поверь, от такого ты точно не сможешь отказаться. — Кстати, может, мне можно называть тебя по-другому? Ну, не звать же мне тебя Черепом всё время? У тебя, наверное, было имя… Череп как-то странно посмотрел на меня. Он так долго медлил с ответом, что я уже стала догадываться. — Не хочешь же ты сказать, что тебя звали… — …Люсьен. — Чтоо?! Ты смеёшься надо мной! Череп пожал плечами: — Сто лет назад это было модное французское имя. При желании ты даже сможешь звать меня Люси. — Люсьен… — Я усмехнулась. — А я уж было подумала… — Люсьен — моё второе имя. Вообще-то, ты права. Меня зовут Энтони. Интересно, что ты скажешь на то, что моя фамилия — Скаллз.* Я снова потеряла дар речи, уже второй раз за вечер. *Scull — (англ. череп) Глава пятая Я стояла в растерянности. Череп совершенно серьёзно, без тени улыбки смотрел на меня. Потом он произнёс: — Понимаю, тебе трудно будет называть меня этим именем. Поэтому я и назвал сначала моё второе имя. Странные штуки проделывает с нами судьба, согласись. Я немного помялась. Затем, собравшись с силами, кивнула: — Раз уж и вправду всё так обернулось, нет смысла упираться. Я буду звать тебя… Черепом. Он выкатил глаза и растянул рот в своей фирменной жуткой улыбке, напомнившей мне лицо в банке. — Люси, ты — неделикатная грубиянка. Прямо, как я. Что ж, на этом предлагаю закончить наше повторное знакомство и перейти к сближению. Он придвинулся ко мне так близко, что я ощутила ледяной холод. Но, что странно, я не чувствовала ни мелейза, ни ползучего страха, ни угнетенного состояния, которые обычно сопутствуют призракам. — И что ты предлагаешь? — спросила я, изо всех сил стараясь не отодвинуться. Он немного постоял, затем, усмехнувшись, отошёл на несколько шагов, перестав морозить меня. — Во-первых, надо найти записки Бикерстафа. Там даны подробные инструкции по слиянию живого человека и духа, которые он отыскал в старинных источниках и перевёл. Кое-что, возможно, понадобится нам в библиотеках. Тогда обратимся к Каббинсу. Кстати, Люси, думаю, тебя не надо предупреждать, чтобы ты держала язык за зубами? Нам придётся проникнуть на Ту Сторону. Сейчас это запрещено. Я вытаращила на него глаза: — Как мы туда попадем?! Все входы запечатаны! — Ну, я-то здесь! Я знаю пару лазеек. Но это будет непросто. Что ж, думаю, тебе надо отдохнуть, а завтра днем ты пойдёшь в дом к Бикерстафу. А ещё попроси Каббинса достать для тебя записки той полоумной тетки, которая угрохала моего учителя. И ещё очень важно получить книгу Мариссы Фиттис. Среди этого бреда есть кое-что важное. Помнится, он их нарыл в каком-то архиве. — Днём?! А разве ты сможешь проявиться днем? — Нет, конечно. Но я сейчас расскажу тебе, где лежат бумаги. Помнишь, как вы ходили в дом? Ещё б я не помнила. Та ещё была прогулочка. Я кивнула. — Вы тогда обыскивали кабинет. — Там было пусто. — Да. На этот раз ты пойдёшь в гостиную, и под каминной доской найдёшь то, что надо. А сейчас мне пора идти. Я вернусь завтра вечером. Он отодвинулся от меня ещё дальше, а затем медленно растворился в воздухе. Я опять осталась одна, но теперь я не чувствовала пустоты внутри. Что-то вернулось ко мне, но я пока не понимала, что это. Может быть, надежда? Я легла в кровать и вперые за эти недели заснула без снов. Глава шестая Утром я встала бодрая и свежая, какой не была уже несколько недель, с тех пор, как узнала о смерти Локвуда. Я быстренько вымылась (чего тоже не делала давно, простите меня за эти подробности), и заглянула в холодильник. Мне надо было подкрепиться перед визитом в дом Бикерстафа, путь был неблизкий, да и неизвестно было, сколько продлятся мои поиски. Я съела бутерброд с сыром и выпила кофе. Мёртвый череп обладал поистине живительным действием! Затем я стала собираться. В некотором затруднении, я встала посредине гостиной, не зная, что взять с собой. В то время, когда мы были в этом месте в первый раз, была серьёзная опасность того, что мы встретим там сильного Гостя или некий неведомый источник призрачной энергии. Сейчас это место было совершенно пусто и безопасно. Вспомнив слова Черепа о каминной доске, я пошла в кладовую, взяла лом и небольшую лопату. С охапкой инструментов в руках я вернулась в холл, где, нос к носу, столкнулась с Киппсом. Он, как раз, поворачивался, закрыв входную дверь, и увидев меня, от неожиданности подпрыгнул. — Господи, Люси, это ты!.. Я испугался! — Да, я, а кто ещё это может быть? — спросила я несколько едко, подумав одновременно, что Киппс стал как-то часто подпрыгивать при виде меня. — Да-да, конечно, — поспешно согласился он, и подозрительно воззрился на инструменты у меня в руках. — Э-э-э… в саду решила поработать? — Да… в саду, — я вовремя вспомнила предупреждение Черепа держать язык за зубами. — Ааа. Хорошо. Киппс нерешительно потоптался на пороге, затем двинулся в кухню. — Я тут пиццу принёс и чай. Будешь? — Нет, спасибо, я поела, может, позже. — Поела?! Ты сама приготовила еду?! — от изумления Киппс раскрыл рот. — Ну, да, а что такого? Я решила, хватит валяться. — Ага, хорошо, — опять повторил он, пытливо глядя мне в лицо. Прямо, нельзя уже нормально жить. Что он ждёт от меня, что я уморю себя голодом?! Но тут я вспомнила, как лежала, не вставая, дни напролет, а Киппс терпеливо пытался меня накормить, и мне стало стыдно. — Понимаешь, мне стало лучше, — попыталась я объяснить ему. Он заметно повеселел. Пошел, поставил чай, сел за стол, стал мне рассказывать, что на работе дела продвигаются неплохо, ему стали доверять руководство отделом доставки. Я слушала и сгорала от нетерпения. Мне надо было выходить из дому, чтобы добраться до дома Бикерстафа до вечера, чтоб не искать бумаги в потьмах. А Киппс все сидел и сидел. Наконец, он заметил, что я ерзаю и украдкой поглядываю на часы, и сказал: — Что ж, я пойду. Рад, что у тебя всё налаживается. И он поднялся и направился в коридор. Я двинулась его проводить. При этом, у меня создалось впечатление, что уходить ему вовсе не хочется, что он бы остался. Он ведь даже ночевал здесь! — Слушай, а как у тебя с жильем? — спросила я. Вдруг Киппс покраснел, как свекла, я даже испугалась, что ему станет дурно. — Всё нормально у меня с жильем! — почти заорал он. — Да хорошо, хорошо — торопливо успокоила я его, — Я просто спросила. Немного помолчав и приняв свой нормальный цвет, Киппс произнёс после паузы: — Я, ведь, к тебе захожу не потому, что мне жить негде. Я, просто… просто беспокоюсь, как ты… как ты себя чувствуешь… как живёшь… ну, после всего… — Да, Господи, Квилл, я просто спросила! Он отвернулся к стене, и ковыряя какую-то дырочку в обоях, сказал: — Если тебе неприятно, я не буду тебя беспокоить… Я взяла его за плечи, развернула к себе лицом и твердо произнесла: — Квилл, спасибо тебе, если бы не ты, я бы, наверное, сдохла бы тут от голода и тоски, правда! А сейчас мне лучше. — Правда? — спросил он, слегка повеселев. — Что ж, иди в сад, тебе полезно быть на воздухе. А я пойду… домой. И он развернулся и вышел. Уф. Какая муха его укусила, в самом деле. Но, тем не менее, наконец- то я могла пойти по своим делам. Собрав инструменты в большой рюкзак, в котором я раньше таскала банку с Черепом, одевшись как можно неприметней, я вызвала такси и доехала до территории пустыря, на котором когда-то находилась больница. Там и были развалины дома Бикерстафа, который состоял при больнице врачом. С изумлением я увидела, что большая часть пустыря расчищена от мусора и обнесена забором. За забором торчал подъемный кран. Стройка! Пустырь стали застраивать! Я, с замиранием сердца, пошла вокруг забора. А что, если руины дома снесены? Тогда документы просто пропали! Слава богу, руины остались на месте. Забор охватывал их своим краем, и я поняла, что успела в последний момент — через неделю — другую ветхие развалины просто бы снесли. Но теперь надо было проникнуть через забор. Я пошла вдоль ограды. Наконец, после того, как я отошла на приличное расстояние от дома, я нашла то, что нужно — доску, оторванную от нижней планки. Я отодвинула её и зашла на территорию стройки. Был уже вечер, но солнце ещё хорошо освещало дом. Это, в конце концов, было мне даже на руку, так как рабочие, видимо, уже ушли, и опасаться надо было только сторожа. Я огляделась, и, никого не увидев, подошла к развалинам. От них уже почти ничего не осталось, они больше напоминали груду мусора. Как я отыщу камин? Я обошла кругом, продираясь местами через заросли полыни и крапивы. Наконец, я увидела дверной проем, зиявший, словно вход в пещеру. Держась рукой за косяк, я полеза внутрь. Я очутилась как раз в гостиной. Потолок почти обвалился под тяжестью рухнувшего второго этажа. Это произошло после того, как дом был обработан от призраков. Видимо, он горел. Почерневшие балки торчали в разные стороны, обломки угрожали рухнуть мне на голову. Я осмотрелась. Где же здесь был камин? Трудно было восстановить прежний вид комнаты в этом хаосе. Я увидела кучу битого кирпича и штукатурки, и подумала, что камин может скрываться под ней. С трудом подобравшись поближе, я стала расчищать верхушку кучи. Рука моя наткнулась на что-то твердое. Это оказалась мраморная доска! Точно, это — камин! Вернувшись к рюкзаку, который я бросила у входа, я взяла лом и попыталась приподнять доску. Мешал мусор, наваленный на неё. Надев перчатки, я счистила труху и снова попыталась подцепить доску ломом. Раздался страшный треск, похожий на выстрел, и часть доски отломилась. Я с испугом подумала, что на месте сторожа я бы взяла ружье и проверила, кто шастает в этих развалинах. Но, прислушавшись, я не услышала ничьих шагов. Видимо, сторож караулил стройматериалы с другой стороны. Тогда я стала ковырять ломом под доской. При этом часть торца тоже обвалилась и я увидела дыру под уцелевшей частью. В ней что-то лежало! Я запустила туда руку и вытащила сверток грубой ткани, весь в паутине и пыли. Побыстрей сунув его в рюкзак, я стала выбираться из развалин.***
Вернувшись домой, я сняла старую ткань. Внутри оказались пожелтевшие бумаги, свернутые в трубку. Когда я попыталась их развернуть, они стали ломаться у меня в руках, будто бумага была чем-то пропитана. Я решила дождаться появления Черепа. Глава седьмая Был уже поздний вечер, начало смеркаться. Я сидела у себя в спальне, не зажигая света. Мрак постепенно сгущался по углам, поглощая комнату. Было тепло. Но постепенно я стала ощущать понижение температуры. Конечно это могло быть и от того, что солнце уже зашло, а, может, и от того, что стал проявляться Гость, которого я ждала. Я надела очки, но пока ничего не видела и не слышала. Спустя, примерно, час я уже явственно замерзла и поняла, что время визита близко. Я обвела комнату взглядом, внимательно разглядывая углы сквозь специальные стекла. Наконец, я разглядела светлое пятно в дальнем углу. Как только я его обнаружила, Череп выступил на середину комнаты. Он слабо и несколько насмешливо улыбался мне. И, надо признаться, я была рада, что он пришёл! — Ну, как прошла твоя археологическая экспедиция? Тебя не поймали как старьевщицу- мародера? А то было бы обидно превратиться из знаменитого агента в сборщицу мусора, не правда ли? Я взяла со стола книгу и запустила её в Черепа. Книга пролетела в сантиметре от его головы. — В следующий раз я запущу в тебя серебряной пепельницей, и будь уверен, не промахнусь! Череп широко ухмыльнулся. — Придёт время, и ты будешь слушаться меня, как смирная овечка. Мы пока притираемся друг к другу. — Ага, притираемся, уже как семь лет. Короче. Я нашла бумаги. — Покажи. Я достала сверток. Череп приблизился и внимательно воззрился на кучку бумаг. — Ты их трогала? — спросил он после недолгого молчания. — Я их развернула, но они стали ломаться. — Надеюсь, ты перестала быть грязнулей с той поры, как мы не виделись и помыла после этого руки. Потому что, как я понимаю, учитель пропитал их мышьяком. Я выругалась нехорошим словом и пошла мыть руки, а Череп хихикал у меня за спиной. Затем я надела перчатки и мы встали рядом. Я разложила листы на столе, пытаясь разобрать написанное. Волны холода так и накатывали на меня, но я изо всех сил старалась не стучать зубами. Понять мелкие, величиной с муравья, выцветшие буквы, было трудно. — Люси, возьми ручку и отойди к столу, будешь записывать то, что я разберу, за одно и погреешься, — усмехнулся Череп. — Я хорошо знаю почерк учителя. Вот что я записала: «В старинных алхимических трактатах мною найдено, что призрачный дух может объединиться с живым человеком, буде на это желание обоих и полное доверие друг к другу. Для такого объединения нужно, чтобы часть призрачного духа была включена в живое человеческое тело, добровольно и нераздельно, для того, чтобы призрак в любое время мог беспрепятственно входить в него, как друг и желанный гость, не причиняя никакого вреда. Но для этого человек должен вступить в контакт с духом и понимать призрака полностью. Но Гости холодны и злы, в контакт с ними вступить невозможно, потому союз такой — большая редкость.» — Если бы ты знала, как странно мне это все читать теперь, Люси, — задумчиво произнёс он. — Учитель редко ошибался, и, тем не менее, он ошибся в этом случае, дважды. Во-первых, что вступить в контакт с духом невозможно. А, тем более, он никак не мог предполагать, что именно я, будучи умершим, осуществлю то, что ему было недоступно. Видишь ли, он, подобно Мариссе и её призрачному дружку, сильно недооценивал меня, считая зелёным юнцом. Он не понимал, что я, будучи его мальчиком на побегушках, подобно губке впитывал все его открытия и умения. Череп немного помолчал, а затем внезапно спросил: — Хочешь узнать, как я погиб? — Хочу, — ответила я. Что ещё можно было ответить на такой вопрос? — Когда бывшие последователи Учителя, спятившие от страха перед тем, что им откылось в ходе его экспериментов с костяным зеркалом, ворвались к нему в дом, чтобы прикончить его, он вытолкнул меня из двери прямо им на растерзание, а сам попытался скрыться, пока они меня били. Но они бросили меня, как только я лишился чувств, и схватили Учителя, когда тот пытался выпрыгнуть из окна. Как они упрятали его в железный саркофаг, ты знаешь. А меня, ещё живого, они просто бросили в сточный коллектор, где я и захлебнулся. — Это ужасно, ужасно… — Теперь ты понимаешь, что после предательства Учителя и такой смерти, мне не за что было любить людей. Я и правда, стал злобным духом, которому нельзя доверять. — И… что изменилось? — Я встретил тебя. — Да ладно, — я смущенно усмехнулась. — Что во мне такого, что может изменить злого призрака? — Ты тоже была одинока в семье, у тебя почти не было детства, ты тоже пережила предательство взрослого и смерть своих друзей, но ты, в отличие от меня, не озлобилась и не потеряла веру в людей. Ты могла пожертвовать жизнью ради своих близких. Даже ради меня. Ты не могла бросить в беде своего напарника, даже если он — злобный гнилой череп. — Нууу… не очень то ты и злобный. И не такой уж гнилой. — Спасибо! — произнёс Череп с чувством, — Я рад, что тебе нравлюсь.
